Академия Жнецов

…Насколько я помню, особенно тяжело им давалась не только демонология. О, История Жнецов для них была вторым Адом… пожалуй, ее более-менее понимали всего пара-другая жнецов. История у них началась в конце первого месяца обучения. Никогда еще не видел, чтобы первокурсники так ненавидели этот предмет, который вел не абы кто, хочу сказать… На всю аудиторию раздался сначала дикий вопль, а за ним громкий смех, который доносился из-под…. Стола учителя. Рядом с ним стояла, закрывая лицо руками и вся сжавшись, молодая жница Эмми, которая готова была провалиться со стыда. Студенты, раскиданные по огромной аудитории, в большинстве своем сидящих по одному, вздыхали, а один бился головой об парту. С одной стороны, всем было жалко девушку, но с другой… — Эмми, милая Эмми! — из- под стола, спустя еще минуты три, все еще широко улыбаясь и похихикивая время от времени, вылез почтительный жнец, Легендарный жнец, которого все студенты обязаны были называть Магистром. Его длинные седые волосы собраны в хвост, а одет он был в черный костюм-тройку, какой носят обычные жнецы. Он еще раз хихикнул и сел на стол, скрестив ноги. — О, Эмми! Вы сделали мой день! Ух, давно я так не смеялся на своем уроке… так что вы там сказали? Не прячьте личико, не прячьте, оно у вас хорошенькое. Юная жница убрала руки от лица и начала мять в руках носовой платок. Она старалась не смотреть на своих однокурсников и, тем более, на Магистра, поэтому предпочла разглядывать носки своих туфель. — Ну? Эмми, повторите то, что вы сказали. Я постараюсь держать себя в руках. Эрик, сидящий за первой партой, шепотом позвал свою однокурсницу. Та подняла голову и увидела, что Слингби написал на бумаге правильный ответ на вопрос, на который она не смогла ответить. Девушка прищурилась и постаралась разобрать то, что написал блондин. — Эм-м… ну… Жнецы… э-э… — Ну, продолжайте, продолжайте! Эмми, казалось, готова была расплакаться. Грелль, сидящий прямо за Эриком, нервно барабанил пальцами. Он знал ответ на этот вопрос так же хорошо, как-то, что его волосы красного цвета. Пока Эрик пытался хоть как-то помочь товарищу по несчастью, терпение красноволосого все кончалось и кончалось…. — Да Бог мой! — спустя еще минуту не выдержал Сатклифф. Вскочив с места, он, активно жестикулируя, без запинки громко и четко выдал ответ. — Это элементарно! Жнецы разобрали код жизни в одна тысяча семьсот девятом году до рождения Христа, тем самым поняв, что пленки людей нужно просматривать внимательно и следить за жизнью людей, чтобы понять, изменит историю этот человек, или нет! После своего возгласа Сатклифф недовольно скрестил руки на груди и посмотрел исподлобья на Эмми довольно зловещим взглядом. Магистр с выражением лица «Вот это да» хлопал в ладоши. — Молодой человек, вас как звать? — спросил Легендарный, спрыгнув со стола. — Грелль Сатклифф, сэр. Простите за мою выходку, — немного склонившись, промямли Грелль. — Разрешите сесть? Магистр широко улыбнулся. — Садитесь, садитесь, — потом повернулся к Эмми. — И вы, моя дорогая, садитесь! — девушка быстрым шагом прошла к своему месту и, сев, закрыла лицо учебником. — Я так рад, что вы все так хорошо учите мой предмет! Поэтому мы сейчас напишем небольшое сочинение на тему прошлого урока. Вы же выучили мой предмет так же хорошо. Как Сатклифф, да? Многие студенты злобно посмотрели на красноволосого, в том числе и Эрик. — Ну, спасибо, Сатклифф, — сквозь зубы сказал Слингби Греллю. Легендарный же, вполне правдоподобно притворяясь, что ничего не слышит и ничего не замечает, и что ему совершенно плевать на то, что сейчас происходит, напевая незатейливый мотивчик какой-то давно забытой им песенки, раздавал листы для сочинения бедным первокурсникам. — О, как интересно, вы посмотрите, — дойдя до последней парты, специально громко выдал Магистр. — Неужели у меня настолько интересный урок, или этот ученик настолько хорошо его знает и понимает, что позволяет себе заснуть за последней партой? Какой он милый, однако. Кто знает, как зовут этого молодого человека? Слингби мысленно проклял прошедшую ночь, когда они с Уильямом, пренебрегая комендантским часом, вышли из общежития и сделали небольшую пакость в библиотеке, которую еще не скоро заметят. — Это? Это наш Уильям Ти Спирс! — сказал кто-то, кто был ближе всех к той парте. — Да? — Легендарный жнец улыбнулся. — Как это интересно. Как интересно! На моих уроках было много чего: учили другой предмет, призывали демона, изгоняли демона, рисовали на парте, ели, пили, присылали друг другу любовные записочки, но не спали… Никогда. Старый жнец наклонился к Уильяму и потыкал его щеку своим длинным черным ногтем. — Эй, спящая красавица, просыпайся. Ти Спирс засопел, зажмурился, а потом нехотя открыл глаза и поднял голову. На щеке, на которой он спал, отпечатались записи в тетради. — Да? — юный жнец посмотрел прямо на учителя, зевнул, поморгал, и смотрел, смотрел… Лишь через несколько секунд до него дошло, кто перед ним стоит и он, испугавшись, вскрикнул и чуть ли не свалился со стула. …Иногда с ними было очень тяжело. Особенно, когда они пакостили. Особенно они это любили делать в библиотеке. До сих пор не понимаю, почему она их так привлекала. Обычно в библиотеку и вовсе не ходят, но они…. О’Макрилли устало потирал виски. Он сидел в своем рабочем кабинете, стол ломился от документов и прочих бумаг, голова кипела от их количества. Перед ним стояли два жнеца, зарекомендовавших себя еще в самом начале семестра. — Уильям, Эрик…. — Деймон с шумом выдохнул и посмотрел сначала на одного, потом на другого. Эрик переминался с ноги на ногу и старался не пересекаться взглядом со своим руководителем, устремив свой взгляд куда-то за него. Ти Спирс и вовсе предпочел рассматривать фотографии и грамоты, висящие на боковой стене. Деймон поправил очки и вновь выдохнул. — Пожалуйста, будьте так любезны, объясните мне, молодые, кхм, жнецы, всю сущность бытия студента в этой святой обители, под названием Академия. Молодые жнецы посмотрели на Деймона, явно не понимая, что он от них хочет. О’Макрилли закатил глаза. — Для чего вы тут? — А нам откуда знать? — тут же ответил Ти Спирс. — Нас, без нашего ведома, забрали сюда, нас заставили свыкнуться с этим, нас заставляют учить что-то. — А вешаться вас тоже заставляли, Уильям? — чуть усмехнувшись, перебил жнеца Деймон. — Или вас, Эрик, топиться? И да, Слингби, почему вы молчите? Вы считаете так же, как и ваш друг? Блондин несколько секунд молчал. Он перестал переминаться с ноги на ногу и просто смотрел куда-то перед собой. — Нет, сэр, — наконец, ответил он. — Я вообще никак не считаю. Я не знаю. — Не знаете? — Нет. И знать не хочу. — Даже так… Снова повисло молчание. — Уильям, а как вы сдали сочинение по Истории Жнецов? Ти Спирс скривился. — Молчите? — Деймон улыбнулся. — Не уж то так все плохо? Или в вас вдруг проснулся дар великого жнеца, который блистает знаниями на право и на лево? Эрик хихикнул. Мистер О’Макрилли посмотрел на него. — Я сказал что-то смешное? — Пожалуйста, не поймите меня неправильно, — Эрик улыбался, время от времени косясь в сторону Уильяма, который недовольно хмурился и скрестил руки на груди, — но вы оказались немного пророком. — В каком смысле, мистер Слингби? — Ну-у-у… — блондин почесал затылок. — Ти Спирс написал то сочинение лучше всех. На высший балл. Даже лучше, чем Сатклифф. — О как, — О’Макрилли как-то понимающе закивал головой. — Не подумал бы никогда о вас так хорошо, мистер Ти Спирс. Может, раз вы такой умный, вы сможете придумать, что нам делать с тремя тысячами книг, плюс-минус сто, которые раскиданы по всей библиотеке? Брюнет молчал. — Молчите? Не знаете? А я знаю. Как обычно, разгребать, а после того, как разгребете, будете помогать мистеру Шемманту. А, ну и, конечно, три ночных дежурства в общежитии. Уильям — в мужском, вашем, а Эрик — в женском. После этих слов Эрик заметно приободрился, а Уильям стал мрачнее тучи. …Немногие могли бы похвастаться тем, что на их курсе есть действительно одаренные ученики. Хотя, в большинстве своем, ученики эти или были одарены от рождения, или зубрили, как проклятые, день и ночь напролет… Сатклифф лежал на кровати и старался не заснуть за томиком демонологии. Он искренне считал, что нет предмета нуднее и неинтереснее, чем этот, пока у них не появился новый, переплюнувший всех — Основы Этики Жнецов. Демонология, по сравнению с этим предметом, казалась Греллю приключенческим романом. Он учил день и ночь напролет. Он был силен, он был лучшим. Он хотел быть лучшим. Старался доказать, что он лучший. Но, правда, он сам пока не понимал, кому он пытается что-то доказать, — другим или себе? Свеча в лампадке почти погасла, буквы расплывались перед глазами. Грелль зевнул так, что у него свело челюсть. Это было очень больно. Он замычал, стиснул зубы, но от ненавистной книжки не оторвался. Вдруг дверь открылась, и в комнату зашли Эрик и Уильям. Уставшие, ругавшиеся, на чем свет стоит, но почему-то очень довольные. Увидев Ти Спирса, Грелль нахмурился. Он был до сих пор обижен на того за то, что тот посмел, как думал Грелль, написать лучше сочинение по сложной теме лучше, чем он, сам Сатклифф. Друзья же, увидев Грелля, резко прекратили все разговоры и удивленно уставились на неожиданного гостя. — Э-э…. Грелль, что ты делаешь в нашей комнате? — Уильям почесал затылок и зевнул. — Да еще и на моей кровати? — Да так, — Грелль встал с кровати Уильяма, поправил покрывало и взял книжку по демонологии. — Я за демонологией заходил. Ты же мне тогда не отдал. — А я ее брал у тебя? — еще больше удивился Ти Спирс, но тут же решил, что спорить с Греллем все равно бесполезно и отмахнулся. — Ой, бери что хочешь, но только иди уже спать, а то я через час буду дежурить по общежитию, — он опять зевнул, — и если тебя не будет, то я, не кривя душой, выпишу тебе штраф. Грелль злобно засопел. Эрик засмеялся. — Ой, Сатклифф, да не бери ты в голову! Он шутит! — Эрик повернул голову к Уильяму. — Ты же шутишь? Ти Спирс хмыкнул. — Посмотрим. Давай, иди отсюда. Повадились, черт возьми, к нам ходить. Не комната, а проходной двор какой-то… Эрик закивал, пожал руку красноволосому, пожелал ему спокойной ночи и плюхнулся на свою кровать лицом вниз. Грелль вздохнул, гордо вздернул нос и вышел из комнаты однокурсников, как и тогда, закрыв за собой дверь. Сатклифф знал, что он не даст спуску какому-то там Уильяму.