Принц павлин

Спустя три лета.

      Это будет сегодня.              На протяжении десяти с лишним лет, Дилюк слышал от отца, что Кэйа станет его мужем и королем Кхэнриа, а значит, и он унаследует титул. Какой? В зависимости от решения Кэйи, ведь он может дать супругу титул: от рыцаря, до короля-консорта. По традиции, станет королем-консортом, разумеется. — Очень мило со стороны Ордо Фавониус взять на себя многие моменты, — усмехнулся Крепус, — аристократы прибыли даже со Снежной, — он недовольно шлепнул несколькими бумажками по столу, пока Дилюк лишь покачал головой. — Отец, — юноша поправил красный сюртук, — естественно, что Ордо Фавониус взял на себя организацию моей помолвки. — Я знаю, и я горжусь тем, что ты мой сын, — Крепус поднялся с кресла, подойдя к сыну, и приобнял его, — Скоро начнется бал, нам стоит уже отправиться в поместье Гуннихильдр. — Ты согласился только из-за их бального зала, — отец на эти слова громко рассмеялся.       На протяжении всей жизни, Кэйа слушал наставления о том, как ему править, с кем поддерживать нейтралитет, а с кем стараться не пересекаться. Стать королем безбожной страны, где никогда не существовало Архонта — принять тяжелое бремя каждого тейватца. Кхэнриа душил юного принца, увидевшего свободу в другом городе.       Мондштадт — город свободы.       Кэйа в очередной раз трогает серьги в ушах, и прикрывает глаза, не выдерживая взгляда отца. Тот в последние годы неожиданно постарел, отчего его бледное лицо стало более бледным, а звезды в глазах потускнели. Возможно, что это из-за бунта Кэйи, а возможно, что он понял свою ошибку по принудительному браку. Принц надеется на последнее, ведь… он и Дилюк даже не возлюбленные. — Отец, а наш брак не станет ошибкой? — тихо прошептал юноша, даже не взглянул на отца, ведь тот сразу уставился на сына нечитаемым взглядом. — Нет, — Лаурин нахмурился, — мы столько лет вложили в ваш брак. — Отец. — Кэйа, замолчи, — тихо попросил мужчина, складывая руки на груди.       Каждую поездку ему напоминали — ты будущий король, а он твой будущий муж. Влюбиться в него было невозможно по принуждению, но необходимо было смириться со своей судьбой. Даже сейчас, когда он делает наперекор отцу — отрезает волосы, пользуется модой другой страны и делает всё, лишь бы вызвать эмоции.       Дилюк водил его в поместье Гуннихильдр единожды, когда у младшей дочери семейства был день рождение. Он помнил, как вместе с малышкой Барбарой танцевали под арфу юного барда, что был не старше их самих. Кажется, тогда им было по тринадцать лет, а тот выглядел на все пятнадцать. Бродячий бард даже подыграл чудесно поющей малышке, хотя её мать весь вечер глазела на это недовольно. Он запомнил это только из-за схожести со взглядом отца.       Кэйа положил руку на сердце, вдохнув полной грудью, и резко выдыхая. Ему неспокойно, но Дайн говорит, что так полегчает.

***

             Джинн ярко улыбается, помогая Дилюку застегнуть брошь на платке, и поправляет на нем одежду. Подруга волнуется безумно, несмотря даже на то, что это не свадьба, а просто «официальная» помолвка. Подумаешь. Её сестра напевает мелодию, разглядывая Рагнвиндра, и слегка мечтательно вздыхает, когда тот оглядывает себя. Она даже призналась, что завидует, что у него есть тот, кого он любит. — Джинн, я не пойду.       Девушки замерли, а следом возмущенно запричитали, что он обязан пойти, ведь там уже всё готово, и музыканты уже готовы играть вальс для них. Они даже пригрозили, что пожалуются мастеру Крепусу, чтобы он надавал по ушам. Подталкивая Дилюка к дверям бального зала, сестры продолжали возмущаться, но затихли, как только втолкнули его в этот несчастный зал.       Ему не страшно, просто нет желания увидеть разочарование, но все же ему стоит обернуться.       Пред ним стоял Кэйа. Он словно по другому раскрылся — раньше казалось, что перед ним был галчонок, наряженный в несуразную одежду, но сейчас… Утонченный юноша в темных одеждах, расшитой жемчугом. Кэйа выглядел очаровательным и прекрасным. Дилюк сглотнул, ощущая свое горящее лицо, ведь юноша ему улыбнулся. Они сделали к друг другу первые шаги, оказавшись в центре зала, и застыли напротив друг друга. Кэйа стал выше него, но его смущал ни рост, а разглядывания Альбериха.       Зазвучала мелодия арфы. Кэйа аккуратно взялся за края накидки, делая реверанс, и Дилюк следует его примеру, поклонившись и предлагая руку. Юноша аккуратно вкладывая руку в его, слегка сжимая пальцами, пока партнер мягко кладет ладонь на его талию. Он сжимает тонкую талию и притягивает его ближе, ведя в танце и не отводя взгляда от лица Кэйи. Двигались они в такт мелодии арфы, не в силах оторваться от друг друга.       Они не слышали того, как арфу заглушил оркестр, но они будто тонули в друг друге. В звездном глазу он видел будто миллион звезд на небе, глядящих на него с нежностью. Ощущение неловкости пропадало с каждым шагом, пока они не замерли. Кэйа лишь немного прикрыл глаза и Дилюк поддался, касаясь его губ и слившись в первом поцелуе. — Сыграем свадьбу, — Дилюк аккуратно взял его руку, обернувшись к присутствующим, и выдыхая от своей же уверенности. Как же все обрадовались: заиграла более радостная музыка, люди вокруг принялись на радостях обниматься. Даже бард с лестницы усмехнулся, наклонившись через перила, качая головой. Отец и король Лаурин счастливо выдохнули, и пожали друг другу ладони, будто совершили сделку века. Впрочем, так оно и было. — Подождите, — неожиданно возразил принц, отстраняясь от Дилюка, и отступая от него на шаг. Все в ожидании слов замерли и замолчали. — Почему? Только ты мне и нужен, — растерянный такой реакцией, юноша смотрел на него, протягивая ему руку, и желая снова коснуться Кэйи, — ты красив и… — неожиданно говорить о своих чувствах: стало неловко и смущающе. — Благодарю, но это всё? — по какой причине он так ведет себя? Зачем? Казалось, что никто не понимал его действий. Только король Кхэнриа недовольно хмыкнул, качая седой головой и складывая руки на груди. — Дилюк, — голос отца звучал мягко и нежно, — что ещё? — Я, — Дилюк не знал, что сказать Кэйе, ждущего ответа от него. В память пришло то, как он подвёл его, и не стал партнером на дебюте, как не ездил на праздники, — эм, я, — юноша выдохнул, обреченным взглядом смотря на расстроенного принца, — что ещё вы хотите услышать, ваше высочество?       Кто-то уронил бокал, разлив вино на кафель.       На небо набегают тучи, будто сам Мондштадт расстроился сорвавшейся помолвке. Принц отвернулся в сторону леса, сжимая поводья лошади и никак не реагируя на разговор отца и мастера Крепуса. Дилюк смотрел в сторону, чувствуя себя полнейшим идиотом, ведь мог рассказать принцу о своих чувствах. Может ещё не поздно, но если он… — Попрощайся, Кэйа, — Лаурин повернул голову к сыну, хмурясь и выглядя явно расстроенным. — До свидания, — тихо прошептал принц, — сэр Дилюк, — он оглянулся посмотрев на красноволосого юношу. — До свидания, принц, — Рагнвиндр слегка поклонился, прощаясь с ним и оглядывая юношу. Они видятся же не в последний раз? Ведь фигуры уходящих короля и принца вызывали тоску и печаль на душе.       Тучи затянули небо и вскоре начался дождь, который заставил спрятаться в карету, а путь замедлить. Из порта они отправятся в Кхэнриа, домой. Король молчал, явно раздумывая над тем, что произошло в поместье, пока принц сам себя корил и одновременно ругал. — Кэйа, я не понимаю, — мужчина посмотрел на сына, слегка хмурясь, — что такого должен был сказать Дилюк? — Я хотел услышать от него, что он чувствует на самом деле ко мне, — принц покачал головой, — а не то, что я красивый. — Кэйа, — король хотел уже приобнять сына, как неожиданно они остановились и раздался голос Хальфдана о том, чтобы они оставались в карете. — Сиди здесь, — король вылез из кареты, обнажая меч и замирая от того, что увидел.

***

— Вам, сэр рыцарь, стоит написать сборник цитат, как оскорбить возлюбленного всего одним словом! — Венти болтал ногами, сидя на краю лестницы и поигрывая на своей арфе. Беннет убил персонажа Дилюка, восхищенно присвистнув и даже наклоняясь ближе к картам. — Вы потеряли короля, — Дилюк вздыхает и качает головой, встряхнув элементальными кубиками. — Второй раз за вечер, — он прикрывает глаза, откинувшись в кресле, — я идиот.       Мелькнула молния, гром раскатился по округе, отчего вздрогнул Беннет и посмотрел в сторону окна. Венти безразлично щелкнул по арфе, наигрывая какую-то мелодию и отчего хмурясь, хотя только что весело улыбался и старался шутить. Послышался вскрик Аделинды, отчего троица встрепенулась и побежала на крики. У дверей валялся рыцарь Черного Солнца и старался удержаться в сознании. — Сэр Хальфдан, — Дилюк подлетел к нему, — что случилось? Почему вы ранены?! — Наш король, — мужчина схватился за руку юноши, — нас атаковали, наш принц, — он отключился, роняя голову на пол. Аделинда окрикнула кого-то, совсем не успевая схватить юного господина, что уже убежал из дома.       Дилюк не обращал внимание на дождь, который хлестал по лицу и рукам, надоедливо пытаясь попасть в глаза и залить их. Он скакал по пути, где проезжали кареты и чаще всего проезжала именно карета Кхэнриа. Юноша тяжело дышал, ощущая как сердце скачет в груди так, будто сейчас выпрыгнет из неё и остановится. — Только живи, Кэйа, — тихо прошептал он, — прошу.       Он даже не останавливает лошадь, спрыгнув с неё в движении и подбегая к лежащему на земле королю Лаурину. Он приподнимает его, проверяя пульс на шеи, и почти сразу раздается кашель мужчины. Лаурин раскрывает глаза, шокировано уставившись на Дилюка и хватая того за воротник рубашки. Он сначала раскрывал губы, не издавая и звука, пока Дилюк не прижал руку к его груди. Кровь. — Ваше высочество, — прошептал Дилюк, — что случилось? — Она напала! Напала на, — он тяжело дышал, раскрывая глаза в ужасе и замолкая. — Что с Кэйей? Ваше высочество, прошу! — Мой сын! Кэйа! Он. его нет, — мужчина на ослабевших руках попытался подняться, оглядываясь в панике и выискивая взглядом сына, — Кэйа. Он… нет, послушай, мальчик мой, — он резко повернул голову к нему и притянул к себе ближе, резко замирая, — отомсти за Кэйю и Кхэнриа, — прошептал мужчина. Звезды-зрачки в глазах погасли, растворившись в голубизне глаз. Юноша аккуратно опускает тело и оглядывается вокруг, замечая в луже блестящий нефрит.       Серьга Кэйи. — Кэйа!

***

      Первый маг Кхэнриа стоял перед телом короля, вместе с народом поклонившись перед трупом. Для Кхэнриа это страшный день — в королевстве начался траур. Ветра будто бы разогнали тучи и позволили солнечным лучам осветить прощальные дни короля. Лаурин лежал украшенный цветами интейвата. Архонты не проводят его на Селестию, а потому его тело будет помещено в королевскую гробницу, под хрустальный гроб с алмазами. Так, кхэнриацы иногда посещают королей и королев, воздавая им благодарности.       Крепус аккуратно сжимает плечо сына, разрешая тому пойти и лично попрощаться с последним королем Кхэнриа, ведь сейчас в королевстве наступит смутное время. Когда Дилюк вошел в почивальню, то возле хрустального гроба стоял юноша с пшеничными волосами. Он резко повернулся к нему, удивленный, но печальный. Он склонил голову и, взглянув напоследок на лежачего короля, пошел из почивальни. — Ваше Величество, — он прикоснулся к хрусталю, — я найду вашего убийцу и отомщу. За вас и Кэйю, — тихо шептал Дилюк, стукнув по хрусталю кулаком и прикрывает глаза, — клянусь честью.