Принц павлин

      По каменной дорожке звучно отбиваются каблуки, а их обладательница напевала мелодию. Она слегка покачивала головой, радостно выдыхая, как только раздвинула чудеснейшие кусты красных роз. Женщина подходит ближе к искомому, и, отбросив накидку, посмеялась от поднявшего голову павлина. — Приветствую, лживый принц, — она подняла голову и довольно ухмыльнулась, — да осветит вас луна, — она прикрыла глаза от света, что окутал птицу. На месте благородного павлина появился юноша, который сразу же отвернулся от неё, вызывая тем самым смех и обманчиво-дружелюбную улыбку. Кэйа сразу пошел прочь от неё, сжимая кулаки и недовольно поджал губы.              Юноша шел дальше, не обращая внимание на оклик женщины. Он нервно поправил рубашку, оглядываясь вокруг и вздыхая от того, как здесь выглядит. Бесспорно красивый сад, где бегают павлины, и среди них сам Кэйа. Он закрывает уши ладонями, почти сразу отстраняя руку от одного и недовольно цыкая. Ухо болит от недавно полученной травмы.       Кэйа набрасывается с мечом на женщину, которая с легкостью уворачивается и резко протягивает руку к нему, хватая за шею и отбросив его в сторону. Юноша болезненно простонал, хватаясь за ухо и смотря на неё. Ведьма отбросила что-то от себя, и недовольно уставилась на принца, резко выбрасывая элементальную энергию и заморозив его на месте. — Ох, простите, лживый принц, — она улыбается, оборачиваясь к телу короля. — Итак, мой король, признавайтесь.       Кэйа замирает, жмурясь и поднимая голову к луне. Он подносит пальцы к повязке, аккуратно поглаживая её и прижимая ближе к лицу. Ведьма подходит к нему, нарочно стуча каблуками по брусчатке и останавливаясь рядом с ним. Рэйндоттир усмехается, когда он фырчит и смотрит на неё. — Лживый принц, вы не рады? Мне от вас нужны ответы. Где спрятана скверна Кхэнриа, кто носит её, какой семье вы доверили тайну? — женщина продолжила задавать вопросы, с каждым разом выглядя более озлобленной. — Чему радоваться? Смерти короля, или похищению принца? Непонятной магии, из-за которой я стал птицей?! А может, тому, как на моих глазах ты мучала отца? — он в гневе уставился на неё, видя, как та кивает и хмурится. — Верно. Я сама не хотела мучать того, кого уважала, но, — алхимик вскинула руку и протянула её к шее парня, но не сомкнула пальцы, — я не понимаю, почему ты становишься человеком. — Потому, что ты — никчемная, — он сам оперся на пальцы, смотря на неё широким взглядом, — слабая ведьма. — Ты слишком много говоришь, — неожиданно она отстраняется. — Я знаю, что отец научил тебя скверне, этому обучают всех в династии Черного Солнца. Что ж, — Рэйндоттир отряхнула руку, — молчи. Но сколько ты сможешь молчать, пока я буду разрушать твое королевство? А следом возьмусь за Мондштадт? — Кэйа вздрогнул на её слова, сжимая руки в кулаки, пока алхимик разворачивается и уходит. Он дожидается, пока она скроется в кустах, и на ослабевших ногах падает на землю, не контролируя слезы. Ему безумно страшно за родной дом, за дом возлюбленного, за тех друзей. Что же ему сделать?       Ночь безоблачная и тихая. Кэйа гуляет по саду, но не узнает его, хотя отчасти понимает, что архитектура знакома ему — такую он видел в столице региона. Однако нигде не было столь пышных цветов, деревьев и кустов, которые росли здесь. Большинство мест в Мондштадте — это высокие горы и скалы, которые защищают регион от врагов. Он останавливается у берега, подняв голову к небу, и вздыхает, ведь трава уходила дальше в воду. На побережье Сокола где они с Дилюком любили играть. Они там были пару раз и нашли ещё ракушек, хранящихся в его шкатулке.       Кэйа сжимает на шее ракушку, где сохранено обещание. — Ты обещал мне быть рядом и дать клятву рыцаря, придурок, — он согнулся, прижав к себе ракушку и всхлипнул от мыслей, пожирающих его.

***

      Невысокий юноша смотрел на павлина, ставя перед птицей небольшую тарелку с едой и садясь рядом. Еда определенно не для принцев, но в его ли положении радоваться, когда сын ведьмы единственный проявляет к нему доброту, а другие павлины спрятались в другой части леса. — Это кукуруза и мягкий картофель, я сварил его, — он вздыхает, — подумал, что так будет проще есть, — тихо пробормотал он, разглядывая недоверчивого павлина. Павлин отливал темно-синим цветом, блестя на солнце, а его сложенный хвост был длиннее, чем у других. Павлин клевал свой ужин, довольно урча от сытной еды.       Птица прошёл мимо юноши, оглядывая его и пытаясь понять — можно доверять или нет. Кэйа не знает, что хочет он, и почему помогает, ведь похож на свою наставницу-мать, которая обманчиво-добрая, а он… — Меня зовут Альбедо, ваше высочество. Вы простите, что к вам навязываюсь, но я не так давно прибыл сюда, обратно, — негромко начал он. — Вы единственный, кто смог противостоять магии и стать… человеком. Очень похоже на силы Алисы, — Кэйа останавливается возле Альбедо, присаживаясь рядом и внимательно смотря темным глазом. — Я учился у неё последние пять лет, поэтому подозреваю об этом, — Альбедо неловко отвел взгляд, — но наставница Голд не знает о силах Алисы, — он протянул руку к павлину, который резко отстранился и вскочил на лапы, распустив хвост. Защищается и пугается. — Простите, ваше высочество, — Альбедо поднялся, отряхивая белый халат, и взял в руки уже пустую миску, — я пойду, и постараюсь вернуться ночью, принц Кэйа.       Его дни проходят скучно, потому появление Альбедо для принца стало каким-то своеобразным развлечением. Другие павлины не принимают его, все даже свалили с этой части сада и спрятались от него. Альберих постоянно ходил возле воды и наслаждался теплым ветерком. Помимо прочего он возненавидел воду. Павлины не умеют плавать, не умеют летать — бесполезная и вычурная птица. Словно издевка.       Стоило ему отойти от вод и пройти в сад, как вскоре наступила ночь и он обернулся юношей, когда рядом возникла снова Рэйн. — Расскажешь мне про скверну? — женщина идет за ним следом, продолжая стучать каблуками. — Расскажи мне о пытках, — фыркает юноша, откидывая прядь волос за спину, — которыми ты пытала покойного короля Кхэнриа, — принц улыбается ей и разводит руки в стороны. — Это было необходимо, — она улыбнулась, — лживый принц. Предлагаю вам договор, — женщина резко остановилась, а Кэйа повернулся к ней, нахмурившись и показывая всем видом, что готов выслушать. Если принц выслушает и примет предложение, то она будет счастлива. Всё наладится, и её родные края снова процветут. — Я дарую вам свободу и возвращение в ваш замок, а вы мне секреты, спрятанные вами, — Рэйн протягивает руку для пожатия, но юноша усмехнулся и шлепнул по руке. — Иди. В. Бездну, — он выделил каждое слово, смотря на её вмиг покрасневшее от злобы лицо. Рэйндоттир злобно оглядела его, неожиданно давая юноше пощечину и сжимая его подбородок. — Я не посмотрю на то, что вы принц Кхэнриа, хоть и лживый, и добьюсь своего! — ведьма злобно оглядела его, оттолкнув от себя, и ушла.

***

      Альбедо сидел рядом с парнем и что-то рисовал мельком на листе бумаги, никак не реагируя на взгляды Кэйи. Юноша держал в руках ракушку, теребя её и не смотря на алхимика. Тот даже не реагировал на бубнеж Кэйи, который рассказывал активно о своей жизни. А его жизнь насыщенна событиями: то они с женихом разрушили поселение хиличурлов, случайно испугав анемо слаймов, то они как-то играли на алхимическом столе, и неожиданно тот взорвался. Однажды, они даже нашли звездную ракушку.       Кэйа сжал подвеску на шее и прикрыл глаза, вслушиваясь в тихие стуки угля о бумагу. Он вспоминал шум на побережье Сокола, и то, как красив был закат. Дилюк на фоне уходящего солнца казался чудесным. — Вы замолчали, — Альбедо посмотрел на него, подняв грифель над листом. Кэйа смотрит на него и кивает, согласившись со словами, но кое-что не давало покоя. — Альбедо, ты знаешь, почему я лживый принц? Я ведь сын своих родителей, законных короля и королевы Кхэнриа. — Потому что родились без помощи тайного искусства врачевателей. Естественным путем, тем самым разорвав, — но он не продолжил, ведь Кэйа раздражённо вздохнул. — Да, я знаю. Своим рождением я подарил династии Солнца новую надежду, без которой они боялись, что больше на свете не появится естественно рождённый принц. Но не понимаю, почему? — Сумерские лекарства оказались эффективнее и мощнее в использовании для выноса детей, чем искусство моей наставницы. — Так она злопамятная ведьма, — Кэйа поднялся на ноги и вдруг рассмеялся, неожиданно переходя в истерические смешки. Значит, из-за ведьмы он лишился отца, и, оказывается, ей не нужно ее знание скверны, которое он не расскажет никому. Альбедо лишь молча склонил голову и кивнул, ведь он сам не понимал наставления учительницы.       Кэйа вздохнул и попробовал успокоиться, как учил Дайнслейф. Не помогало. — Я должен выбраться отсюда, — неожиданно вскочил принц. — Это невозможно, — Альбедо поднялся и обеспокоенно оглядел его. — Альбедо, я нахожусь в Мондштадте? Я узнал эти ветра, легкий бриз и тихий шелест листьев, будто сам Барбатос играет с природой.       Алхимик задумался, отводя взгляд. Очень долго в его глазах витал вопрос о том, как устроить все, что можно сделать, пока неожиданно его глаза не расширились, и он с улыбкой посмотрел на Кэйю. Он необдуманно улыбнулся шире, закрывая лицо рукой. — Я думаю, что есть способ, ваше величество.

***

      Место, ставшее ему тюрьмой, было заброшенным храмом богини времени. Раньше храм служил благословением. Слышалось часто, как Архонты пели и сочиняли музыку. Они нередко шутили про соседа Моракса, что редко наведывался в гости. Архонт Времени потерялась во времени. Иронично.       Кэйа усмехается, когда натыкается на старые и знакомые сооружения среди высоких деревьев. Небольшой храм, немного запустевший от времени, стоял среди садов. Возле лестницы спал павлин, но стоило юноше сделать пару шагов, как птица даже не шевельнулась. Животное было мертво. Тут уже стало не до смешков, которые часто возникали на лице. Если гипотеза Альбедо подтвердится, то в этом храме хранится механизм, который явит остров для мира и восстановит каменный мост до побережья. Но это лишь гипотеза, требующая доказательств и подтверждений как можно скорее. — Почему ты не можешь войти? — Потому что я не человек. Наставница наполовину тоже, а принц… человек.       Юноша сжал в руках букет из сесилий и подошел к дверям храма, толкая её вперед. Та открывалась очень тяжело, но юноша продолжал толкать, и все же зашел в храм, удивленно выдохнув и сразу прикрывая нос. Пахло затхлостью и, вероятно, плесенью, ведь половина храма стояла прямо над водой. Удивительно, как та его часть ещё не рухнула. Кэйа глубоко втянул воздух и стал дышать куда медленнее, лишь бы не задохнуться.       Он проходит длинный коридор, увешенный разными полотнами, и удивляется лишь их красоте и узорам, которые, на удивление, не выцвели за столько лет. Когда он заходит в зал, то видит в середине платформу, подсвечиваемую элементальной магией в орнаментах. Он подходит ближе, и замечает на постаментах четыре вазы без цветов. Он смог разделить букет, чтоб поставить Сесилии в каждый сосуд, и тихо помолился богине.       Кэйа неверующий, однако в чужой храм со своим уставом не ходят.       Юноша недолго бродил по храму, наткнувшись на совершенно простую библиотеку, состоящую практически из одних камней. На деревянных полках стояли книги и лежали небольшой горой свитки, среди которых наверняка было то, что искал принц. Он чихает, когда достает свитки, и рукой отгоняет от себя клубки пыли. Ему предстоит много работы на ночь, но до восхода солнца у него точно есть время.       Кэйа долго раскрывал книги и свитки, больше времени тратя на попытки оставить всё в аккуратном виде. Чтение занимало куда меньше времени, ведь по одним названиям все понималось сразу. Кэйа отошел назад, случайно задевая свитки. Один из свитков упал к нему в ноги, прокатившись вдоль и стукаясь об другой стенд с свитками. Он мельком пробегается по свитку, удивленно вздыхает и смеется от того, как же судьба его любит, не иначе!       — Альбедо!