Свет в заброшке напротив

Антон забегает в квартиру, почувствовав что-то неладное. За окном уже несколько часов бушует гроза, он промок до нитки, уверен в том, что заболеет, но сейчас его здоровье - это не главная проблема. Парень стаскивает с себя насквозь мокрые рюкзак с ветровкой, бросает их в коридоре и быстрым шагом проходит в зал. В квартире темно, изредка лишь молния сверкает за окном, да фонари мигают на улице, освещая помещение. Включая люстру, Шастун понимает, что лампочки перегорели. Вздыхает. Он уже привык к темноте. — Кто-нибудь дома? — неуверенно спрашивает Антон. Максимум, кто ему может ответить, это Ксюша. Родители обычно всегда молчат. Шастун подходит к комнате сестры, стучится в неё, но, не получив ответа, приоткрывает дверь. Странно, что Ксюша не встретила его. Сейчас у неё занятия на дому, так что она точно должна быть здесь. Антон делает шаг и резко тормозит. Окно комнаты настежь открыто, резкие порывы ветра уже значительно охладили спальню, из-за чего в простой толстовке тут очень холодно; капли дождя попадают на пол, образовывая небольшую лужицу воды. Пианино открыто, оно будто бы кричит, молится, чтобы гроза постепенно утихла. На полу валяются листы с нотами, открытая книжка по физике, словарь по английскому языку. А ещё на полу лежит Ксюша. Мёртвая. — К-ксю? — не своим голосом шепчет Антон. Парень на ватных ногах подходит к сестре, опускается на колени. Не сдерживается. Начинает плакать. Тело сестры ледяное, губы посинели. Она умерла несколько часов назад. Антон резко сел на кровати и закашлял. По окну долбили редкие капли дождя, парень словно отражал их на своём лице. Провёл по щекам ладонью — мокрые. Как и всегда после кошмара. Тихий скулёж не получилось сдержать, Шастун снова лёг на кровать, но на этот раз животом вниз, чтобы скрыть стыдливые слёзы подушкой. Было страшно. Антон прикусил край наволочки, лишь бы не закричать в голос. Всё было хуево.

***

Утро началось с того, что кто-то грубо потормошил Антона за плечо. Парень ударился затылком о стенку, распахнул глаза. Отчим, разбудивший пасынка, не обратил внимание на это, лишь раздражённо вздохнув. — На столе пятьсот рублей, после школы купи пива. Если останется сдача, можешь и себе что-то взять. Спасибо, блять, сдобрился. Антон потупил взгляд в стену, а когда до него дошёл смысл сказанных слов, ответил: — Мне нет восемнадцати. Не продадут. — С твоим-то двухметровым ростом, — фыркнул Александр. — Не отнекивайся. Если не купишь — пеняй на себя. — Сколько брать? — Упаковку. Мать твоя совсем заебала. Сегодня останусь у друзей ночевать. «Не велика проблема», — подумал парень. — Можешь себе бутылку взять, как купишь. Остальное в холодильник до моего прихода. — Я понял. Александр кивнул, вышел за дверь, оставив подростка одного. Антон ещё немного полежал в постели и всё-таки пересилил себя, в школу-то нужно было идти. Есть не хотелось от слова совсем, поэтому парень, быстро собравшись, покинул дом до того, как его мама вышла из комнаты. На улице заметно похолодало, кажется, осень наконец решила вступить в свои права. Чтобы переключить внимание на что-то помимо мурашек, Антон вставил наушники в разъём телефона. В душе разрасталась пустота.

***

Два урока пролетели незаметно: Антон на них почти спал. На ОБЖ все сидели либо уткнувшись в телефоны, либо в парты. Пожилой учительнице, которую буквально вынудили вести не её предмет у одиннадцатого класса, было всё равно, чем они занимаются, лишь бы шума было по минимуму. Она совсем не обращала внимания на ребят, протирала время от времени свои большие очки и проверяла тетрадки восьмого класса, пока старшеклассники приходили в себя для тяжёлого школьного дня. Антон примостился за одной партой вместе с Серёжей и Димой, просто поставив стул рядом с ними, лёг на парту. Дима прижался к нему с правого бока, а Матвиенко рухнул на очкастого, отчего тот поначалу возмутился. Шастун себя чувствовал уютно в компании относительной тишины и редкого смеха друзей. Решил, что в следующий раз стоит сесть посередине, чтобы его грели с двух сторон. Вторым уроком была биология, которую обожал весь одиннадцатый «А» — учительница требовала с учеников совсем немного, достаточно было лишь писать на уроках, а через каждые две недели сдавать самостоятельную работу на «четыре» или «пять», таким образом, с предметом не было никаких проблем. В отличие от одноклассников, Позов сразу включился в урок: он сдавал биологию, потому что планировал после окончания школы поступить на стоматолога. Подросток сел на первую парту, ближе к проектору ведь а) — ему нужно было слышать абсолютно всё, и б) — у него было плохое зрение. В поддержку друга Антон с Серёжей уселись за вторую парту позади него, но им было скучно, из-за чего они постоянно отвлекали Диму, по итогу чуть не сорвали урок. Ольга Геннадьевна отправила их прогуляться по коридору и попросила зайти, когда ребята успокоятся. Естественно, Серёжа с Антоном решили вернуться в кабинет только после звонка, чтобы забрать вещи, а остальное время проторчать в коридорах школы. Друзья вышли за дверь, сдержанно смеясь, не хватало ещё, чтобы другие учителя из кабинетов повыскакивали, пошли в сторону туалета, где обычно курили. Шастун вытянул из кармана две сигареты, протянув одну из них Серёже, он всегда вынимал из упаковки пару табачных палочек, чтобы они были под рукой, так же как и зажигалка. Матвиенко первым выдохнул пар, опустил крышку унитаза и встал на неё, становясь ростом выше Антона. — Ха-ха, схавал?! — весело спросил парень. — Хуй тебе, — ответил Шастун, приподнимаясь на носочках, всё же в росте его никто не переплюнет. Парни выдыхали дым в открытую форточку туалета, чтобы помещение не провоняло табаком. Теперь до форточки доставал и Серёжа, это его радовало. Ребята ещё немного пошутили на разные темы, а потом каким-то образом диалог свернулся в другую сторону. — Как с Ксюшкой дела? — Вроде нормально, — сдержанно сказал Шастун. — Ну типо, вчера ей не досталось, а это самое главное. Я уже не знаю, как ей помочь. Не хочу, чтобы она испытывала на себе всю ту бурду, что мама придумывает, так же как и не хочу, чтобы она стала изгоем в семье. Как я. — Ты нам никогда не рассказывал, почему мать отстала от тебя тогда, в седьмом классе? При переезде в Москву. — Не рассказывал, — согласился Антон. — Просто это слишком ужасно… Тогда от меня все отвернулись, не хочу, чтобы вы с Позом поступили также. — Ну ты и дурак, — фыркнул Матвиенко. — Думаешь, так легко от нас отделаешься? Болт положи. Что бы не случилось и что бы не происходило в прошлом, это не изменит наши отношения сейчас. Если появятся какие-то проблемы, мы справимся. Вместе. А если ты захочешь поговорить, то мы тоже всегда рядом. — Спасибо, — краешками губ улыбнулся парень. — Я понимаю, что иногда случаются такие вещи, о которых просто так с нихуя не скажешь… Реально, Антон, мы свои, так что не стоит бояться нашей реакции, — Серёжа почти докурил сигарету и, потушив её об оконную рамку, выкинул на улицу. — Пойдём уже наверное, скоро звонок на перемену. Дальше для Антона всё было в лёгком тумане, некий мандраж. Табак почему-то выбил последние силы, которые оставались с утра. Кошмар, приснившийся ночью, не давал парню покоя. Он понимал, что расскажет о нём друзьям, но скорее всего ближе к вечеру, когда они не будут в школе. Звонок на урок предвещал сорок минут с историком, и, если говорить честно, старшеклассники ждали этого дня. Павел Алексеевич был одним из лучших учителей в школе, все темы объяснял понятно, мог отлично подготовить ребят для экзаменов или итоговым срезам по истории с обществом. Если кто-то напортачил, мужчина лишь мягко журил его, в большинстве случаев сводя всё к шуткам. Кто-то даже говорил о том, что из Воли получился бы неплохой комик. Урок, как и обычно, историк начал с хлопка в ладоши, привлекая внимание разговаривающего класса. — Ребят, я вас всех очень рад видеть! Смотрю, состав с прошлого года совсем не изменился? — Всё стабильно, прямо как внешняя политика при Александре III, — ответил один из учеников, чем вызвал смех Павла и ещё нескольких ребят, которые поняли шутку. — Нет ничего более стабильного, чем переменчивое, — поднял палец педагог. — У меня, как обычно, к вам деловое предложение. Понимаю, никто не хочет начинать учиться после лета, поэтому если вы обещаете внимательно прочитать первый параграф к следующему уроку, то сегодня мы просто с вами поболтаем. Ученики радостно загалдели, как грачата — учиться и правда никому не хотелось. Не сказать, что все устали от предыдущих двух уроков безделья, но все понимали, что сейчас Павел Алексеевич развеселит своими разговорами, история пройдёт не так скучно, как остальные предметы. — Итак, начну с просьбы Арсения Сергеевича. Он вам забыл сказать, что по пятницам у него методический день, так что на работе его нет. Если появятся какие-то вопросы, кому-то плохо станет, будете у меня отпрашиваться. — Павел Алексеевич, а вам дали класс? — спросила Рита. — Ага, пятиклашек. Ух, посмотрим, пойдут ли они по вашим стопам али нет. Старшеклассники засмеялись, за ними уже давно закрепилось звание одного из самого дикого (но в то же время самого активного) класса. Жаль, что Арсений Сергеевич пока не знает, во что вляпался. — Им очень повезло с классным руководителем, — выкрикнула Лиза, которая была лучшей подругой Риты. — Ой, да ладно вам, — изображая смущение, проговорил учитель. — Честно скажу, вам повезло гораздо больше. Арсений Сергеевич мой близкий друг, не человек, а золото. Эх… Если вы расшатаете его нервишки, получите у меня! Антон наблюдал за этим всем, так сказать, одним глазом. Он сложил руки на парте, примостив на них свой подбородок, улыбался, когда кто-то шутил, однако сам за весь урок ничего не сказал. Дима спрашивал, нормально ли он себя чувствует, на что Шастун отмахнулся, сказал, что просто весь день хочет спать, и всё тут. Павел Алексеевич время от времени бросал на парня взгляды, но не лез к нему с расспросами, заметив, что вроде как парнишка веселится вместе со всеми. Учителю приглянулся Антон ещё когда тот только перевёлся в их школу. Это случилось ближе к концу года, оставалось учиться всего ничего — три недели, однако в седьмой класс заявился новенький. Вёл себя тихо и сдержанно, но когда уже четвёртый ученик не смог пересказать параграф, который никто не учил, Антон поднял руку и вышел к доске. Говорил он немного и только по делу, было понятно, что мальчик берёт информацию не только из учебника, но ещё из дополнительных источников. Павел с радостью поставил Антону заслуженную пятёрку, похвалил его, а на будущий год ещё сильнее привязался к Шастуну. Радостный, умный и достаточно воспитанный парень — ну как он может кому-то не понравиться? В конце прошлого года, однако, что-то случилось, отчего Антон стал себя вести по другому. То на урок опоздает, то ещё во что-нибудь вляпается. Павел пытался найти причину перемены поведения парня, но так ни к чему и не пришёл. Пока что всё нормально, а это не повод для волнения. После звонка Паша со спокойной душой отпустил всех ребят и, когда кабинет стал пуст, подозвал к себе Антона. — У тебя как жизнь? Рассказывай. А то весь урок словно воды в рот набрал. — Слушал интеллектуальные разговоры, — улыбнулся Антон. — У меня всё нормально. — Ну и отлично, — попытался поверить преподаватель. Паша скрестил руки на груди, подпирая бёдрами стол. — Спросить хотел, ты историю будешь сдавать? — Ага. — Хорошо, тогда поставим дополнительные, как и в девятом классе, в четверг. Тебе удобно после шестого урока? — Да, у нас как раз последним физра, — «если что и её прогуляю», — не озвучил своих мыслей парень. — Но я беспокоюсь, не слишком ли одного занятия мало? Всё же в ЕГЭ спрашивают больше материала, чем в ОГЭ. — Антон, верь в свои силы, — ответил историк. — Я знаю тебя и твои способности, ты очень умный мальчик. Так что не смей в себе сомневаться, ты всё сдашь. С какими темами у тебя пробелы? — Как и в девятом классе, Ваня Грозный, — с улыбкой на лице вздохнул Антон. — Не даётся мне его опричнина никоим образом. — Хорошо, — посмеялся Паша. — Тогда на следующей неделе подготовлю по нему материал, объясню ещё раз правление, потом просто задания начнём решать, разбирать всеобщую историю. Если увидишь что-то незнакомое, скажи об этом, и мы сразу тему пройдём. Думаю, стоит отдельно остановится на девятнадцатом веке, там много всего интересного было. Как у тебя с дворцовыми переворотами? — Начались из-за указа о престолонаследии Петра Первого после его смерти, в 1725, закончились началом правления Екатерины Великой в 1762 году, — почти не задумываясь проговорил ученик. Этот период времени он запомнил очень хорошо. — Хотя кто-то говорит, что они закончились в 1801 году, когда Александр Первый стал императором. — Отлично, говорю же, ты все знаешь, — потрепал его по плечу учитель. — Думаю, на первые полгода нам занятий раз в неделю более, чем хватит. — Окей, — согласился Антон. — Как тебе Арс? — с ухмылкой спросил историк. — Арс? — Арсений Сергеевич, — пояснил Паша. — Первое впечатление, так сказать. — А… Ну неплохой вроде бы, — замялся парень. — Во всяком случае лучше, чем наша прошлая учительница. — И то верно. — Павел Алексеевич! — в класс вбежал мальчик на вид лет одиннадцати, прерывая разговор. — Вас к себе Светлана Анатольевна зовёт, Петька с Ваней после вышибалов подрались, их никак успокоить не могут. — Началось в колхозе утро, — наигранно-устало вздохнул учитель. — У вас сейчас какой урок будет? — Биология. — Антон, можешь Егора до кабинета проводить? У них та же учительница, что и у вас. Я просто обычно перед уроком весь класс вместе отвожу, не запомнили ещё, где что находится. — Да, конечно. — Павел Алексеевич, — Егор дёрнул край пиджака учителя, привлекая его внимание, — я себе рубашку на обеде компотом залил, можно в футболке остаться? — Естественно, ещё спрашиваешь, — учитель улыбнулся, начиная трепать мальчика по голове. — Ладно, оставляю тебя на Антона, пойду разбираться с нарушителями общественного порядка. Егор кивнул и после того, как Павел вышел за дверь, посмотрел на Антона. — Привет, — улыбнулся парень. — Привет, ты тоже учишься у Павла Алексеевича? — Ага, он у половины школы ведёт обществознание и историю. — У нас уже была история, мне понравилось. — Мне тоже нравится этот предмет. Ну ладно, пошли отведём тебя к кабинету, а то у меня друзья хотели ещё в столовую успеть забежать, пока перемена большая. Егор кивнул и посеменил вслед за Антоном, покрепче ухватив лямки потрепанного рюкзака. — Нам нужно Егора на биологию отвести, — Антон кивнул в сторону ребёнка, когда они вышли из кабинета. — Паша пошёл к своему классу, разборки какие-то. Я всегда знал, что мячи — зло! Дима с Серёжей засмеялись, а за ними улыбнулся и пятиклашка. Антону никогда не нравились уроки физкультуры, поэтому он предпочитал прогуливать их, а в конце четверти сдавать кучу рефератов, чтобы ему ставили натянутую тройку. — Окей, — Серёжа дал «пять» Егору. — Ну, как жизнь в средней школе, братан? — Сложно, — пожал плечами мальчик. — Но вроде бы пока нормально. — В седьмом классе у вас начнётся самый настоящий ужас, — проговорил Шастун, меняя слово «пиздец», которое ему хотелось сказать в начале, на «ужас» — более приятное для слуха ребёнка. Хотя чёрт сейчас этих мелких разберёшь, иногда они матерятся похуже старого сапожника. — Шаст, хватит детей запугивать! — засмеялся Дима. — Ладно, — цокнул парень. Достаточно быстро ребята дошли до нужного кабинета — он был в соседнем крыле коридора. Перебросившись парой фраз, Серёжа решил дать наставления Егору: — Ну ладно, учись хорошо, не шали и всё в этом духе. Думаю, ещё встретимся, — старшеклассник снова дал «пять» ребёнку. — Спасибо, что довели. — Ага, если понадобится помощь, спрашивай нас у Павла Алексеевича, — по-доброму усмехнулся Антон. — А Шаст скорее всего у него и будет, — засмеялся Позов. — Конечно, если не у нашего классного. Серёжа издал звук, похожий на «у-у-у», пошевелил бровями, отчего Егор засмеялся. — Достали со своим Арсением, — буркнул Антон. — Пошли уже в столовку.