Свет в заброшке напротив

Арсений останавливает машину около нужного адреса, выходит из неё, хлопая дверью. Сразу замечает Антона, что стоит на руках с девочкой, из небольшого коробка́ на лавочке кто-то мяукает. Когда Попов подходит ближе, он понимает, что девочка — Ксюша, а коробок — это переноска с животными внутри. — Тош?.. — не понимающе спрашивает мужчина. — Арс, извини, пожалуйста, я не знал что делать, — начинает тараторить Шастун, покачивая сестру на руках. Она уже не плачет, но дрожит. — Что случилось? Антон качает головой, таким образом показывая, что сейчас точно не настроен на разговоры. Скорее, не настроен даже не он, а малышка, сдерживающая всхлипы у него на груди. Арсений оценивает взглядом парня, понимает, что тот очень испуган, устал, действительно не знает, как быть. Попов смотрит на кошек, которые прижались друг к другу в тесной переноске. Снег начинает сильнее падать с неба, сегодня ночью синоптики обещали метель. Мужчина понимает, что здесь им точно оставаться не стоит. — В машину, — коротко командует Арсений, осторожно приподнимая переноску с животными. Ставит рядом с собой на переднее сидение, Антон садится на задние, не спуская с рук сестры. Попов незаметно для юноши наблюдает за ним, кидая взгляды в лобовое стекло, ловит утомившееся, какое-то даже напуганное выражение лица Шастуна. Он покачивает Ксюшу, пока та, кажется, начинает засыпать. Дорога до дома занимает меньше времени: Арсений проезжает дворами, где нет машин, чтобы они могли побыстрее добраться к себе. Он снова забирает переноску с кошками, начинает думать о том, сколько им всего придётся купить — миски, корм, лотки, наполнители для туалета… Мужчина берёт и рюкзак Антона, который по ощущениям тяжелее, чем был до того, как парень ушёл на прогулку. Шастун несёт на руках спящую сестру, делает это очень аккуратно, хотя порядком запыхался. Они заходят в квартиру, Антон быстро разувается, стоит посередине прихожей, неуверенно смотря на Арсения из-под ресниц. Куда подевалась вся его смелость? — Положи её в спальню, — говорит мужчина, открывая переноску. Кошки, точнее кошка и кот, аккуратно вступают на полы новой квартиры, начинают осматриваться. Но даже по ним видно, что животные будто напуганные чем-то. Арсений заходит на кухню, ставит чайник греться на плиту и просто садится на табуретку. Он точно не ожидал, что ему придётся забирать Антона не одного, а ещё с тремя живыми существами. И что теперь делать с ними, непонятно. Шастун заходит на кухню, неловко поджав губы. Он даже ещё не переоделся — садиться за стол в толстовке и джинсах. — Арс, я, наверное, облажался… — Почему? — Я, блять… Я совершенно ни о чём не думал, когда выбегал с Ксю и переноской в руках из дома… — В каком смысле «выбегал»? — хмурится Арсений. — В прямом. Отчим, он… Он побил Ксюшу. А мать была не против. Ксю позвонила мне, не смогла толком ничего объяснить, да даже сейчас не объяснила. Просто плакала. Я приехал, а там мать бухая в хлам, — Антон сдерживал злость и при этом огромную обиду, рвущуюся наружу. Обида за сестру, за себя, за Арсения, которому, как всегда, придётся разгребать то, что намутил Антон. — А отчим? — Его не было, но это и к лучшему… Мне кажется, мы бы живыми не вышли из квартиры, если бы он был там. У Арсения порядком кипит голова. Сейчас он действительно не знает, что делать, как успокоить своего парня, как быть дальше — это же получается, Антон просто выкрал ребёнка, даже несмотря на то, что она является его сестрой. — Я ей сказал, чтобы она не лезла в нашу жизнь, — юноша как будто ответил на мысли Попова. — Она больше всего на свете боится, что у нее органы заберут детей. Ну или родительских прав лишат. Ей просто нужно постоянно заседать над кем-то, заставлять учить кучу ненужного материала, превращая детей в вундеркиндов… Я… Я ей сказал, что пойду в полицию, если она сделает ещё что-то. Я не тупой, поэтому периодически, когда меня избивал отчим, просил Поза с Серёжей фоткать все эти травмы, чтобы… ну… чтобы это просто было. И Ксюшу тоже сфоткаю сегодня. Это же хоть какие-то доказательства, правда? — Наверное, — неуверенно кивает в ответ Арсений. — Признаться, я не сильно разбираюсь в этом… Ты не думаешь, что твои родители захотят вернуть вас? — Отчим — точно нет. На меня ему было плевать всегда, на Ксюшу, видно, теперь тоже… А мать… А мать меня боится, — Шастун усмехается своим мыслям. Грустно, но усмехается. — Я видел это в её взгляде, Арс. Она правда меня напугалась. Попов в ответ только качает головой. Парень сразу унимает свой весёлый настрой и более серьезно, тихо говорит: — Можно, пожалуйста, мы просто переночуем у тебя? Завтра… Завтра я схожу, поищу какую-нибудь квартиру, куда мы можем уехать… — Ты что такое говоришь? — хмурится мужчина. — Ну… Это же уже не шутки. Я итак на шее у тебя всё это время сидел, теперь ещё сестру привёл, питомцев. Мы не сможем здесь жить все вместе, всё же это твоя квартира. Тут ещё вопрос с деньгами, кормить всех надо и… — Антон затихает. — Нет, Арс. Мы уедем отсюда. Я не хочу делать тебе только хуже нашим пребыванием здесь. — Антош, перестань, — морщится мужчина. — Выслушай меня, ладно? Дождавшись кивка, Попов продолжил. — Во-первых, ты не сидел у меня на шее. Никогда, Тош. Я сам захотел тебе помочь, сам привёл к себе, прекрасно осознавая в тот момент, что ты здесь будешь жить. Во-вторых, вопросами касательно денег и питания должен заниматься не ты. У меня вполне хватает и хватит средств, чтобы обеспечить, тебя, твою сестру, кошек, себя, в том числе. Я нисколько не против, чтобы вы жили тут. Наоборот, я хочу, чтобы вы здесь остались. Потому что тогда я буду уверен в том, что с вами ничего ужасного не происходит. Но меня волнует кое-что другое, — Арсений приостанавливается на пару секунд. — Ты же понимаешь что так просто ничего не будет? Что ты не сможешь просто забрать свою сестру из дома, будешь с ней жить, воспитывать и всё такое прочее? Ей в следующем году в любом случае надо пойти школу, хотя бы это так или иначе приведёт к тому, что другие люди будут интересоваться, кто её родители… — Я не хочу об этом думать, — перебивает мужчину Антон. — От проблем не убежишь. Нужно решить, что в этой ситуации делать сейчас, а не потом, Тош. Это может привести к серьезным последствиям, которых ты пока не понимаешь. Шастун отводит взгляд, смаргивая слёзы. Если он раньше думал, что пережил настоящие, глобальные проблемы, то это начинается только сейчас. — Я хочу покурить. Арсений хмурится на эти слова парня. — Я давно не курил, — Антон встаёт с места. — Мне сейчас нужно это, иначе я сдохну. Он выходит на балкон, а Попов, бросив едва уловимый взгляд на кошек, идёт вслед за парнем, чтобы, чего доброго, ещё не случилось. Антон делает затяжку, поднимая голову к верху. На щеках застыли дорожки от слёз. Арсений ничего не говорит, просто вытягивает ещё одну сигарету из пачки, зажигает, тоже начинает курить. — Почему всё так тяжело? — надрывным голосом спрашивает Антон. — Просто… потому что, — нормального ответа на этот вопрос нет. — И ещё, всегда всё кажется пиздецовым, когда это только наступает, — Антон ошарашенно переводит взгляд, наверное, в первый раз услышав мат от Арсения. — Ты сейчас на эмоциях, не знаешь, что делать. И я тоже не знаю, что делать. Но нужно всё равно подумать о будущем, ведь этого не избежать. Не встретив сопротивления со стороны Шастуна, мужчина продолжает. — С кошками, признаться, никаких проблем нет. Лотки им только купить и еды… Как-нибудь переживём, если они начнут всюду царапать мебель и обои с обивкой кресел. Но Ксюша… Она человек, Тош. И в первую очередь, ребёнок. С поломанной психикой воспитания, которое она получила. Мы не сможем целыми днями держать ее взаперти здесь, ей нужно гулять, общаться с другими детьми, социализироваться. Она привыкла делать очень много и на постоянной основе, поэтому, я думаю, ей будет тяжело сейчас даже просто играть целый день. — Я понимаю всё это, — Антон выдыхает в очередной раз. — Просто подумай… Что бы тебе хотелось изменить в жизни сестры, но при этом не меняя её кардинально сильно. Ксюше нужен взрослый человек, который по закону может быть её родителем или опекуном. Сможет её обеспечить. — Я не хочу, чтобы она виделась с отчимом. Вообще. Но я не смогу это ограничить, если она сама не захочет того же самого. — А что насчёт общения с матерью? Антон морщится, когда Арсений упоминает и её. Татьяна тоже не лучше отчима, раз с одной стороны, была совершенно не против физического наказания дочери. С другой, дочь била не она, а сейчас вообще почему-то была в алкогольном опьянении, хотя Шастун не мог вспомнить и одного случая, когда мать была настолько сильно пьяна. — Не хочу, чтобы она заставляла делать Ксю то, что ей не нравится. Не хочу, чтобы она постоянно водила её на те занятия, на которые она не хочет ходить. Я хочу, чтобы Ксюша была обычным ребёнком. Хочу её к бабушке свозить… — Свозишь на каникулах, — отвечает Арсений. Затем переминается на месте, говорит: — Я созванивался с твоей бабушкой. Мы приедем к ней тридцатого декабря. — Что? — ошарашенно переспрашивает Шастун. — Приедем в Воронеж тридцатого. Я уже билеты купил. Три штуки. Это должен был быть сюрприз, но раз уж такая ситуация… — Блять, Арс, — Антон не сдерживает эмоций, не докуривая сигарету, прижимается к мужчине. — Я… Боже, спасибо тебе. — Можно просто Арс, — мужчина улыбается впервые за целый час, осторожно поглаживает подростка по затылку. — И у меня к тебе есть предположение… Извини, что так быстро перевожу тему, но оно тебе не сильно понравится. Но я не могу не сказать этого. Антон не отстраняется от Попова, но готов внимательно слушать его. — Просто… Про отчима ты много всего рассказывал, но я никогда не слышал от тебя, чтобы мама пила очень сильно. А сегодня, по твоим словам, она набухалась. — Я сам удивился, — каким-то стыдливым голосом отвечает Антон. — Может… Ладно, я не буду ничего предполагать, но стоит поговорить с ней обо всём, когда она протрезвеет. Не думаешь точно также? — Не знаю… — Просто эту ситуацию всем нужно рассмотреть со свежей головой. — Ну тут да, я согласен, — всё же признаётся Шастун. — Я могу с тобой сходить, чтобы поговорить с ней. — Давай только это до завтра оставим? — неловко предлагает Антон. — Я устал очень сильно. — Да, конечно, — Попов целует его в висок. — Иди, отдыхай. Я пока в магазин схожу, мне бы тоже мозги проветрить надо… Арсений вернулся только через час с большим пакетом с покупками. Принёс лоток для животных, Антон сказал, что они пользуются одним, каких-то игрушек, миски и корм. Купил продуктов, сок, мармеладки и детские печеньки в форме животных. Когда вошёл в зал, увидел там Антона с Ксюшей, что сидели в обнимку. Девочка едва улыбнулась ему: — Привет, Арс. — Привет, принцесска, — Арсений осторожно погладил её по голове, только сейчас увидев детское побитое личико. В груди разрастался гнев на того мужчину, хотя Попов назвал бы его мудаком, который сделал это с ребёнком. Антон уже успел обработать травмы и сейчас выглядел ещё более вымотавшимся, чем какое-то время назад. Попов отвёл парня в спальню, мягко намекая, что ему стоит передохнуть, а сам вместе с Ксюшей начал смотреть мультфильмы по телевизору, лишь на секунду отвлёкшись, когда к нему на колени забрался Аргентум.