Свет в заброшке напротив

Вечер и ночь прошли достаточно обеспокоенно. Просмотр фильма пришлось отложить до более хорошего времени, после того, как Антон помылся, Арсений отвёл его в спальню, сразу уложив на кровать. Он переоделся, очень быстро сам помылся из душа и лёг к парню, притягивая его к себе за талию. Шастун больше не плакал, но при этом и не выглядел счастливым — словно из него выкачали все эмоции за один короткий вечер. Арсений боялся, правда боялся за него, представлял, что могло бы быть, прими Антон те таблетки, не вернувшись сегодня домой… Мужчина был также и очень горд тем, что юноша всё же нашёл в себе силы рассказать ему обо всём. Правда Попов не переставал думать и гадать: почему парень рассказал об этом так поздно. Он столько лет хранил в себе все эти воспоминания и чувства, что… просто страшно представить. Арсений всей душой ненавидел всех людей, которые когда-либо причиняли боль Антону. А таких было очень и очень много. Он бы сам врезал отцу парня, с матерью — не знай бы, что сделал, всё же Попов женщин не бьёт. Может быть, пытался заставить её делать всё то же самое, что и Антон в детстве, жить по его весьма недетскому графику и всё такое прочее. А с Данилом… А его уже судьба наказывает: всё же, от хорошей жизни люди не подсаживаются на наркотики. Мужчина никогда никому не желал зла, но сейчас делал это, не прекращая поглаживать грудь парня, вдыхая запах его волос. Как жаль, что в нашем мире такое большое количество несправедливости, но Арсений искренне верил в карму и думал, что совсем скоро всех обидчиков Антона накажут свыше. А сейчас Арсений только сильнее прижал к себе юношу, поцеловал его в висок и начал пробовать засыпать, понимая: всё, что нужно им обоим сейчас — это здоровый сон. Мужчина должен поднабраться немало сил для того, чтобы и дальше помогать Антону переживать свои эмоции, а младшему нужно было просто отдохнуть и забыть обо всём этом кошмаре, что творился слишком долгое время.

***

Арсений проснулся, когда Антон тихо плакал в его плечо, вжимаясь в тело сильнее. Попов сначала опешил от этого, но тут же принялся шептать всякие глупости на ухо, в следующую же секунду поняв, что подросток не спит, а находится в каком-то переменном сознании. — Заяц, я рядом с тобой, малыш, — Попов нежно поцеловал его в висок, убирая ладонью непослушные пряди волос с макушки. — Ты же знаешь, я всегда рядом. Ну что случилось? Кошмар? — Угу, — рвано выдохнул парень, осознавая, что ему надо хоть что-то ответить, чтобы не пугать Попова ещё больше. — Чего ты хочешь? М? — мужчина между фразами не прекращал целовать его, ласково поглаживая спину через футболку. — Какао? Чтобы я спел? — Можешь обнять меня? — сказано было слишком тихо, но Арсений понял каждое слово. И вспомнил. Вспомнил, как несколько месяцев назад Антон говорил ему то же самое, после достаточно продолжительной истерики. Когда мужчина забрал его из заброшки, привёл к себе, начиная лечить. Тогда нужно было поставить укол, но как оказалось, парень слишком боялся их, поэтому действовать надо было очень осторожно. — Обнять я тебя могу в абсолютно любой момент, — повторил свою же фразу Попов, укладываясь спиной на постели. Он притянул парня к себе, положив на собственное тело. Антон, конечно, поднабрал пару килограмм, от чего стал тяжелее, но мужчине это было только в радость, поэтому сейчас он просто приложил все усилия для того, чтобы покрепче обнять Антона, так, как он просил. Шастун выглядит слишком хрупким в его руках, подрагивающим комочком котёнка, и Арсений всей душой желал его успокоить. Поглаживал, целовал, дул в чувствительную кожу, шептал на ухо всякие милости и фразочки, от которых парню становилось действительно лучше. Слёзы постепенно ушли, осталась липкая горечь после кошмара, но и она улетучивалась, когда Антон снова начал проваливаться в сон, в менее беспокойный и страшный. Арсений не спал ещё некоторое время, пока окончательно не убедился, что младший заснул. Он так и не решился убирать его со своей груди, да и в целом не хотелось этого делать, поэтому Попов сам прикрыл глаза, выравнивания дыхание. Мужчина сам был обеспокоен последние полчаса, от чего периодически задерживал дыхание, когда из губ Антона рвались слабые всхлипы.

***

Утро Шастуна началось относительно поздно, но он не разочаровывался в этом. Наоборот, скорее рад, ведь удалось нормально выспаться после истерики. Парень лежал один в постели, шторы закрывали окна, видимо для того, чтобы лучи солнца не попадали прямо на лицо. Сквозь тонкую полоску просвета становилось понятно, что время перевалило за девять: ночное небо уже давно ушло. Антон приложил ладонь на соседнюю часть, трогая простынь — холодная. Значит, Арсений ушёл достаточно давно, поэтому и самому парню нужно было вставать. Он немного потянулся, разминая затёкшие мышцы, а потом открыл фронтальную камеру на телефоне. Лицо немного опухло, будто бы он пил, глаза были слегка красными, но в целом всё было не так уж и плохо. Шастун убрал мобильник, вздохнув, опустил ступни на мягкий ковёр. Немного посидел в таком положении, а потом всё же встал, разглаживая пижаму, вышел из комнаты. Арсений, как это обычно было, стоял у плиты, слушая какую-то музыку. Он вилял бёдрами в такт песне, от чего немного рассмешил Антона: тот не сдержался, издавая слабый звук. Мужчина сразу же обернулся, растягивая губы в улыбке: ему больше всего на свете нравилось, когда его парень смеялся или веселился. Антон очень походил на яркое солнышко и Арсений всеми силами пытался добиться того, чтобы оно никогда не потухло. — Ты как? — Лучше. Благодаря тебе, — Антон, не боясь, прошёл вперёд, обвивая тело мужчины своими руками. Попов тут же ответил на объятия, отвлёкшись на пару секунд от готовки: омлет никуда не должен был убежать. — И почему у меня способности вставать в тот момент, когда ты готовишь завтрак? — поинтересовался Шастун. — Не знаю, но мне нравится это, — Арсений утянул его в чувственный поцелуй. — Но я уже поел. Беги умываться, я как раз накрою завтрак и тебе. Антон кивнул, поспешив выполнить просьбу, а когда вернулся, на столе уже стояла тарелка с омлетом-смайликом, который счастливо улыбался ему морковкой по-корейски. Рядом находилась кружка с горячим какао, по центру которого было сделано белое сердечко из пены. Шастун не сдержался от мягкой улыбки, приподнялся, чтобы отблагодарить мужчину крепким объятием и поцелуем в бритый подбородок. — Как всегда на высоте, Арс. — А разве могло быть иначе? — Попов смешно пошевелил бровями, убирая полотенце на шкафчик. — Кушай и обсудим планы на день. У меня есть идея, как провести последний выходной перед поездкой. — Правда? — Антон уже принялся есть. — На всякий случай, я согласен на всё, но… У меня есть небольшие планы на вечер. — Когда? — В пять, — Шастун махнул рукой. — Ну там быстро. — Значит после этого времени поедем в одно очень интересное место.

***

Антон подходил к знакомой многоэтажке, у которой, на его памяти, в последний раз случился серьезный приступ паники. Тогда помогли друзья, но конкретно сейчас никого в такой близи не было, так что парень решил рассчитывать на самого себя. Он остановился около подъезда, посмотрел на время, а затем вытянул сигарету из почти пустой пачки. Поджёг её, затянулся и начал выдыхать в воздух дым. Лёгкие немного сжались от этого ощущения, всё же Антон давненько не курил. Когда сигарета закончилась, парень потушил бычок о снег на лавочке, выкинул его в мусорку — сорить совсем не хотелось. А затем достаточно сильно вздрогнул, когда ощутил на своём плече резкий, неожиданный, но при этом слабый удар. Даже, скорее всего, какой-то размазанный. Антон развернулся сталкиваясь взглядом с Данилом. — Ты пришёл, — не верящим тоном проговорил юноша. Выглядел он ещё хуже, чем вчера: лицо как будто сильнее осунулось, глаза остекленели, а под ними пролегли большие тёмные круги. Куртка опять была на распашку, Данил совсем озяб, всё же стоял в одной футболке, а не какой-то тёплой кофте или тёплом свитере. Хотя Антона это порядком не волновало вообще. — У меня к тебе только один вопрос, — сухо проговорил парень. — Какой? — действительно заинтересовался Данил. — Выграновский что-нибудь принимал? С тобой или без тебя? Просто что-нибудь принимал? — Нет, — со всей честностью ответил юноша. И говорил полную правду, даже по такому изуродованному телу это было заметно. — Он только курить стал больше. Сигареты, а не травку. От травки отказался. Кстати, хочешь её? — Нет. — А наркотики? — Данил снова полез в карман. — Они пиздатые такие, не вызывают привыкания, у меня ещё есть, я… — Мне это не интересно, — Антон развернулся, начиная уходить. И он прекрасно знал, что юноша не пойдёт за ним. — Я думал… Ты хотел начать всё сначала! — Не хотел, Данил. И никогда не захочу. Антон постепенно удалялся от него, а затем остановился около серого хёндая, открывая переднюю дверь. Сел на пассажирское место, пристегнувшись. — Эд ничего не принимает, Арс. — Это хорошо, — отозвался мужчина за рулём. — Поедем? — Подожди пару минут. Попов застегнул куртку до конца, а затем вышел из машины, спешным шагом двигаясь в сторону дома. Даже снег под ногами похрустывал как-то не дружелюбно. — Это ты ёбырь Антона? — с усмешкой поинтересовался Данил, совершенно не ожидая удара в челюсть, от которого он быстро, в силу своего неадекватного состояния, оказался на земле. Точнее, на скользкой поверхности около подъезда. Юноша приподнял голову, пьяно смеясь. Из носа в рот стекала кровь. — Ты самая поганая тварь, которую я видел в своей жизни, — прошипел мужчина, ещё раз ударяя Данила в грудь, на этот раз ботинком. Тот согнулся, издавая болезненный стон, но напирать больше не хотел. — Была бы моя воля, я бы убил тебя на месте, — продолжал грозно проговаривать Арсений, не переходя на крик. Ему совершенно не хотелось распинаться перед обдолбанным мудаком. — Вот же Антон… С-сука… — с пренебрежением произнёс юноша. — Сука здесь только ты, блять, — Попов плюнул около него, последний раз ударяя, а затем развернулся, начиная уходить. Да, может быть он не имел никакого права делать то, что сделал, но в данный момент ему было абсолютно плевать на все правила и законы. — Арс, больно? — Антон заметил слегка поцарапанную костяшку возлюбленного, потянув ладонь на себя. Мягко прижался манящими губами к содранной коже. «Не больнее, чем было тебе», — вертелось на языке, но вслух мужчина сказал только: — Поехали отсюда, Антош. Они вернулись домой, где оставили машину, а после вышли в известном Шастуну направлении: к центру Москвы. Правда на какой-то момент Арсений прикрыл его глаза, плотно прижав к ним руки. Идти было совершено не страшно, ведь парень понимал, что он не упадёт благодаря Попову. Они остановились около захода в метро. — Мы куда-то поедем? — с прищуром поинтересовался младший. Арсений оглянулся, и замечая большую толпу, перешёл на другой язык: — Dijiste que querías tomar el metro hasta la estación final. Quiero ser papá Noel y cumplir tu deseo — ¿Hablas en serio, — не верящим тоном спросил Антон, расширяя зрачки — No hay nada más serio, cariño, — подтвердил Арсений. — Sí, у creo que confesar amor en el metro es romántico — Entonces empezaré yo. Te quiero — Te quiero más