Свет в заброшке напротив

Санкт-Петербург встретил влюблённую пару поздним морозным вечером. Антон был вне себя от радости, когда они с Арсением покидали вагон поезда, крепко держа один чемодан на двоих. Попов слегка посмеивался, смотря на парня, но безусловно был рад его восторженной реакции на всё то, что он видел перед собой: даже вокзал юноше показался каким-то нереальным и сказочным, дарящим невероятные эмоции и впечатления. Шастун выскочил из поезда без шапки и не застегнув куртку. Поднял голову к верху смотря на то, как маленькие снежинки медленно опускались на его лицо. Даже снег в Питере был каким-то другим. Арсений остановился около парня, застегнул ему верхнюю одежду, накинул на голову капюшон, и наконец они пошли вперёд навстречу чудесному времяпрепровождению. В городе влюблённые должны были пробыть три дня. Время доходило до девяти часов вечера, поэтому сегодня ребята решили не идти гулять в ночь, а только хорошенько обустроиться, как Антон думал, в отеле. Он напрочь забыл о том, что Арсений рассказывал — в Питере у него есть своя небольшая квартира. Пара поехала именно в неё, и Шастун удивился, когда они заходили в обычный жилой дом, но тут же вспомнил о рассказе Арсения. После их первой совместной прогулки мужчина также рассказал о том, что в Санкт-Петербурге живёт его младшая сестра, которая как раз таки имеет ключи от его квартиры. Она периодически заглядывает туда, чтобы прибраться и проверить, всё ли там работает. Хотя по большей части в течение года в квартире никто не живёт, Арсений так и не решился продать её: всё же удобно приезжать именно сюда пусть и не на самое долгое время. Зато не приходилось подыскивать гостиницы или отели, терпеть соседей, появлялась возможность ходить в абсолютно любом виде, так, как тебе удобно — ведь эта была квартира. Маленькая, небольшая совсем, квартира-студия. В ней находилась крохотная, но уютная кухня, где благодаря сестре Арсения в холодильнике появились самые нужные продукты; туалет с ванной, диванчик перед телевизором и большая двуспальная кровать с красивыми белоснежными простынями. Что Антону понравилось больше всего — это балкон, выходящий на немного обшарпанный, но такой атмосферный двор, что на глазах невольно наворачивались слёзы. Вдалеке виднелся Исаакиевский Собор, казалось, до него буквально рукой подать, хотя на самом деле это так и было. До Дворцовой площади с данной улицы также идти было не слишком долго, что не могло не радовать. Арсений быстро сложил вещи в шкаф, поставил варить макароны с сосисками на ужин, чего-то сложного придумывать не хотелось. А Антон стоял-стоял-стоял около балкона, мозоля взглядом всю эту архитектуру, вглядываясь в Собор вдалеке и уже мечтая увидеть поближе Неву, жаль, правда подо льдом, но всё же. Шастун очень сильно желал, чтобы они вернулись сюда летом или весной, когда вода в реке будет словно живая, постоянно движимая из-за ветра и множества катеров, которые будут прокатывать туристов по самым достопримечательным местам Питера. — Всё хорошо, Тош? — оставив еду доготавливаться, Арсений подошёл к парню, приобняв его за талию со спины, тоже посмотрел в окно. На улице было очень темно, совсем не то, что можно увидеть при белых ночах, но всё же сейчас зима, а не июнь. Множество фонариков, светившихся в окнах, создавали картину сказочного города, населённого маленькими человечками-эльфами. — Просто прекрасно, Арс, — Антон искренне улыбнулся, беря в руку телефон. — Знаешь, у меня последние несколько дней из головы песня не выходила… — Какая? Шастун включил музыку, откладывая мобильник в сторону. Он развернулся в объятиях, крепче прижимаясь к Арсению. Обхватил ладонью его затылок, и не сводя взгляда с лица, начал подпевать, нежно смотря в голубые глаза. — Мимо звёзд по орбите, что тянется в никуда, у метро за углом круглосуточный магазин… Арсений улыбался, смотря на своего парня. Пока он не спешил его целовать или переходить к каким-то другим ласкам, просто оценивал взглядом одного из самых дорогих для себя людей. — Я опять опоздал, залипая на провода, подождёшь — ты ждал меня двадцать зим, — со смешком в голосе Шастун немного изменил слова песни так, что теперь они идеально подходили для него с Арсением. — Сквозь материи дыр, что черней, чем ночь, улиц у́же, чем мыслит любой из них… Юноша продолжал петь, пока Попов осторожно поглаживал его по пояснице, таким образом показывая, чтобы он продолжал это делать. Голос у Антона был мягкий, негромкий и такой родной, что его хотелось слушать вечность, если не больше. — Машинист торопился изо всех сил, будто видел меня и хотел помочь, — Антон едва наклонился вперёд, на секунду сталкивая свои губы с губами мужчины. — Я тебя представлял, и мне снился сон, в нём шпиль в один миг превращался в зонт… Арсений прикоснулся губами к виску юноши, несколько раз целуя в мягкую кожу. — Для нас двоих на весь вечер всё, что я загадал — Санкт-Петербург, — эти слова были точно про Шастуна. Он слишком давно мечтал оказаться в этом городе с любимым человеком. Он мечтал оказаться здесь именно с Арсением. — Утопи меня в его глазах, одеялом из облаков, — а ведь глаза Арса действительно как самое настоящее небо. Безграничное, бескрайнее, такое глубокое, что в нём хочется потонуть без остатка. — Накрой нас и защити, не дай усомниться… Антон немного вздрогнул, когда Попов прислонился к его шее, оставляя мокрый поцелуй на ней. — Чтобы в самый холодный день целовать его перед сном, — парень почти не оставил расстояния между их лицами, пропевая эти строчки в самые губы. — Целовать его просто так, целовать не бояться. Антон первым прикоснулся к желанным губам, когда припев подошёл к концу. Арсений с удовольствием и радостью ответил на поцелуй, мягко оттягивая половинки губ, заставляя парня слегка мычать от удовольствия. Этот вечер был только для них.

***

Утро началось достаточно рано, когда Антон вскочил первым, и быстро приготовив лёгкий завтрак, разбудил Арсения поцелуями по всему лицу, уходя куда-то на шею и на грудь. Пара поела, даже толком ничего не выпив, по типу чая, кофе или на крайний случай какао, а затем, тепло одевшись, вышла на улицу. Шастун был лидером в этот день, и хотя город знал Арсений, именно парень водил их туда, куда его тянуло, а тянуло Антона во все четыре стороны. Первым делом они добрались до какой-то маленькой, но уютной кофейни, где купили себе ещё по небольшому круассану с шоколадом и стаканчики с горячим кофе. Не стали наслаждаться перекусом в заведении, а вышли из него, двигаясь на более большие улицы, где сейчас ходило много народу, в связи с праздниками. На метро ребята добрались до станции Маяковской, что располагалась недалеко от Московского вокзала, и хотя Попов предлагал покататься на метро по всем станциями, как они делали в столице, Антон отказался от этого, сославшись на то, что сейчас желает увидеть как можно больше самого города. Ребята отправились гулять по Невскому проспекту, задержались сначала ненадолго на Аничковом мосту, когда парень захотел воочию увидеть известных коней Клодта, всё же, их ему нужно было знать для ЕГЭ по истории. Потом пара всё же погуляла по Невскому, заходя во всевозможные маленькие и большие магазинчики, уже начиная присматривать сувениры, которые можно было привезти друзьям и родственникам после окончания праздников. После пешей прогулки для разнообразия, Арсений предложил доехать на наземном транспорте до Дворцовой площади, с чем Антон, конечно же, согласился. Юноша чувствовал себя безумно счастливым человеком, когда видел всю эту живописную красоту расцветающихся перед ним зданий и других творений, созданными руками великих мастеров. На Дворцовой площади внимание Антона конечно же привлекли Зимний Дворец, Александровская колонна, которая оказалась во много раз больше, чем он себе представлял, Триумфальная арка. Ребята делали большое количество фотографий, как одиночных, так и совместных, приобнимаясь, а иногда и оставляя быстрые поцелуи на щеках друг друга. Некоторые люди странно косились на них, но и Арсению, и Антону было всё равно. Они никому ничем не мешали, не навязывали своё мнение, не лезли в драки или какие-то ненужные разговоры. Они просто тихо и мирно любили друг друга, так чем же это могло кому-то помешать? На набережной было очень холодно, но Шастун настоял на том, чтобы дойти туда, хотя в целом Арсений и не был против, только рад увидеть все эти родные, но в какой-то степени немного позабытые места. В последний раз в Питере он был, вроде как, в конце мая — потом начался переезд и привыкание к новой жизни в Москве, поэтому времени кататься туда-сюда между городами совсем не было. Но вот сейчас у Арсения появился ещё один повод почаще приезжать в Санкт-Петербург помимо сестры, которая тут проживала, и в целом помимо того, что эта северная столица очень нравилась ему как город. Этой причиной стал Антон. Весь день у него не сползала улыбка с лица, глаза не переставали сверкать, и Попов хотел гораздо чаще видеть своего парня именно таким. Да, на набережной было холодно, но в тоже время пара согревалась благодаря коротким поцелуям, крепким объятиям, и, что странно — бегу. Антон постоянно громко смеясь, убегал куда-то вперёд, пока его догонял Арсений. Этим двоим было слишком хорошо вместе. Многочасовая прогулка закончилась Исаакиевским Собором и колоннадой на нём. С колоннады открывался прекраснейший вид на ночной Питер, когда многие люди только начали просыпаться, выплывая на улицы города, чтобы насладится новогодней сказкой, которая вот-вот должна была подойти к концу. Несмотря на шестое января в календаре, весна была не за горами, поэтому сейчас наступило лучшее время, чтобы насладиться зимними деньками. Арсений с Антоном отошли от толпы, смотря на красоту настоящего музея под открытым небом. Мужчина нежно положил ладонь на поясницу парня, начиная слегка поглаживать её, но не позволяя себе опуститься ниже. Шастун лип в ответ, похожий на кота, чуть ли не мурлыкал от удовольствия, пока мужчина нежно целовал его в холодные покрасневшие щёки. Домой вернулись уже за полночь, замёрзшие, но очень довольные получившейся прогулкой. Тела достаточно сильно болели, хотя ребята постоянно делали паузы в каких-то магазинах и кафе, где можно было посидеть, ноги устали от долгой ходьбы, пальцы промерзли, как и некоторые другие места. Ладонями было двигать очень тяжело: они тоже сильно замёрзли. Но это не мешало прекращать целоваться у подъезда, порога квартиры и в самом коридорчике, когда парни уже вернулись домой. — Давай помоемся вместе, — Антон, оставляя очередной поцелуй на губах у Попова, вдруг предложил это, скидывая с себя куртку. — Ничего себе ты конечно придумал, — усмехнулся Арсений. — Ну чего это стоит? Голыми мы уже друг друга видели… Только воду сэкономим, получается, — продолжал рассуждать парень. — Уговорил. Тёплая одежда быстро оказалась сброшенной на пол, Антон первым встал под душ, настраивая воду на достаточно высокую температуру. Арсений разделся вслед за ним, залезая в ванную. В стоячем положении было не очень удобно, от чего ребята поспешили набрать воду. Мужчина лёг первым, мягко утягивая младшего за собой. Пришлось немного потесниться, места было мало, но от этого влюблённые стали только ближе друг к другу. Шастун тут же приступил к своему коварному плану по завоеванию Арсения: принялся целовать его, активно двигая бёдрами, заставляя член наливаться кровью. Мужчина сразу понял, чего хочет Антон, приостановился, едва отталкивая его от себя. — Ты точно хочешь этого, заяц? — Безумно сильно хочу. Я уверен в тебе, Арс. Я доверяю тебе. А большего Попову и не было нужно. Они продолжили лежать, пока ванная наполнялась водой с пеной, что потихоньку закрывала обнажённые тела пузырями. Арсений беспорядочно водил рукой по спине Антона, опускал ладони на его ягодицы, мягко сжимая их, притягивая ближе к себе. Собственный стояк уже порядком утыкался в бедро юноши, но мужчина не торопился убыстрять действия. Ему хотелось, чтобы этот раз Антон запомнил на всю жизнь, и этот секс выбил из головы воспоминания об изнасиловании в прошлом. — Миллион световых лет длиною в шаг, когда жизнь меня пустит за горизонт, — хрипло пропел Арсений, немного приподнимаясь, насколько ему позволяло это сделать положение, чтобы выключить воду, которой стало слишком много. — Чего? — усмехнулся Антон, отстраняясь от любимого. Глаза выражали взбудораженное состояние, алость с щёк так и не спала, но на этот раз не от холода, а от жары. — Не забыть захватить твой любимый шарф, чтобы я в темноте сквозь него дышал, — борясь с собственным возбуждением, продолжал напевать Попов. — Ты что-ли эту песню выучил? Когда успел? — не сдерживая смех, спросил парень. Но ответа так и не получил. — Когда ночью вокруг меня ничего, между лёгкими бьёшь ты мне, как наркоз, — Арсений поцеловал Антона, пошловато, с языком, заставляя его снова застонать, вжимаясь в мокрое тело. — Над Невой пролетающая звезда, будто бросила взгляд, задала вопрос. Мужчина начал приподниматься, едва похлопывая младшего по ягодицам. Тот сразу всё понял и первым вылез из ванной. В самом деле, они же не хотели прямо здесь заниматься сексом? Может быть, это было необычно, но не удобно на сто процентов. — Я тебя представлял, и мне снился сон, — Арсений снова притянул юношу к себе за поясницу, что сумел облюбовать в последнее время. Член потёрся о бедро, мужчина приложил ладонь к нему, начиная медленно надрачивать Шастуну. — В нём шпиль в один миг превращался в зонт, — приподнял, крепко удерживая. Хотя Антон уже порядком поднабрал в весе, всё ещё оставался худеньким мальчишкой. — Для нас двоих на весь вечер всё, что я загадал — Санкт-Петербург. Попов уложил младшего на кровать, быстро вынул из тумбочки, где заранее всё было припасено, смазку и презервативы. Выдавил себе немного на пальцы, размазывая смесь по колечку мышц, медленно вводя первую фалангу, нервно заглатывая воздух от вида Антона — тот закатил глаза, прикусывая губу. — Утопи меня в твоих глазах, одеялом из облаков, — мужчина целовал мокрую кожу, добавляя к ней ещё больше влаги, оставлял засосы, пока Антон позволил себе изучать тело Арсения, беспорядочно водя руками по мышцам, поддаваясь навстречу и уже самостоятельно насаживаясь на пальцы. — Накрой нас и защити, не дай усомниться, — достаточно быстро к растянутому проходу Попов подставил член, медленно входя внутрь. — Подожди, Арс… Больно, — Шастун сжался весь, и изнутри тоже, слегка приподнимаясь на кровати. Арсений вышел, оставляя нежный поцелуй на губах. — Чтобы в самый холодный день целовать тебя перед сном… Расслабься, Тош. Я тебе обещаю — больно не будет. Нужно потерпеть пару секундочек. И Антон сдался, собирая всю силу в кулак, выгоняя неприятные воспоминания из головы. Перед ним был только Арсений, его любимый Арсений, который за всё время их знакомства, дружбы и отношений не вредил, не обижал, всегда был рядом и помогал всеми возможными способами. — Целовать тебя просто так, целовать не бояться, — Попов сделал плавный толчок, тоже застонав, почувствовав, как по телу партнёра побежали мурашки. Антон смотрел на мужчину снизу-вверх, ещё сильнее возбуждался от его взмокшего, величественного вида. В паху приятно тянуло, до звёздочек в глазах, до мелкой дрожи по всему телу. И Антон отпустил. И ему стало легче.

***

Когда Антон проснулся на следующее утро, он чувствовал рядом с собой приятное тепло, родное дыхание и знакомый запах любимого человека. Парень лежал, уткнувшись в грудь Арсения, что мягко перебирал его волосы на затылке, уставив свой взгляд на балкон, где отлично было видно, что на улице пошёл снегопад. Значит, Арсений не спал. Шастун едва шевельнулся в объятиях, поднимая макушку, таким образом, привлекая внимание мужчины к себе. Тот улыбнулся ему, не медля, мягко целуя в губы. — Доброе утро, заяц. — Доброе, Арс, — Антон издал тихий смешок, когда ему стало щекотно от дыхания Арсения в самую шею. — Ты чего развеселился? — с улыбкой на лице поинтересовался Попов. — Просто я очень счастлив… И мне хочется, чтобы это утро никогда не заканчивалось.