Северный ветер

Века спустя их пути расходятся, но Мораксу всё не дают покоя приходящие на его просторы ветры. Они зарываются в самые глубокие трещины скал, играют на глади морей с парусами беззащитных перед стихией моряков. Как давно Анемо Архонт не являлся перед ним в редкие минуты мира? Моракс ждал его. Время текло в ожидании непонятно и неправильно. Это было совсем не так, как условности с другими божествами, назначенные встречи с ними или наблюдения за развитием города. То слишком долго, когда на прибрежных водах виделся полный штиль, то ужасно быстро, когда один юный адепт с полной готовностью в глазах представал перед Архонтом. «Сяо», — звучало его новое имя, — «я рад заключить с тобой контракт. Отныне твоей подготовкой займётся Босациус, маршал Летучий Змей». Четырёхрукий якса, наблюдавший за новобранцем со стороны, задумчиво потёр подбородок, кивнув чему-то своему. В следующую секунду тот широко улыбнулся и выхватил его из-под носа самого Властелина Камня. Сяо прекрасно показывал свой былой опыт в бою. Вместе с тем, пребывание в подчинении ныне покойного бога несло с собой неисправимый шрам на его сознании. Он не смел перечить, отвечал крайне простыми чёткими фразами и никогда не колебался перед противником. Моракс опять пропустил ту часть, в которой начал замечать подобные мелочи. Более того — интересоваться ими. Босациус на ряду с другими яксами приняли Анемо товарища без лишних слов — юноша просто не знал, как возможно доставить проблемы приютившим его. Моракс перевёл взгляд с места, где только что находился адепт, на Босациуса, уже скрестившего клинки с Сяо. Великан громко хохотал, задорно скаля зубы в ответ на ловкие выпады. Как бы не ценил Властелин Камня маршала Летучего Змея, он не мог не признать: в такие моменты прирождённый боец действительно вёл себя посмешищем, отрицая весь свой вековой потенциал. Сяо прожигал глазами нового командира, прижав лезвие копья к его шее. В какой-то момент Босациус поддался гордости, и был наказан за это стремительным удар под дых, что повалил его на землю. Ветер беспорядочными потоками собрался на острие.

***

— Ты так смотришь на него, будто ищешь взглядом кого-то другого. Я думал, тебе стал интересен именно твой адепт. — Ничего подобного, — наотрез опроверг он, — Я всего лишь не могу понять некоторых вещей касательно него. Барбатос, почему ветер выбрал его в качестве хозяина? — Моракс перевёл взор на парящего в воздухе юношу. Божество соседних земель вновь пришло внезапно и без приглашения, — Этот якса давно сломлен и даже не имеет собственного мнения. Твоя стихия не должна была заинтересоваться им. Барбатос легко качнул крыльями, становясь возле Гео Архонта. — Не забывай, силы элементов никогда не ошибаются, и даже Небеса пару раз подумают, прежде чем перечить их воле, — сказал он полусерьёзно, а после слишком уж сладко зевая. С высоты скалы наблюдать за длительным спаррингом оказалось крайне утомительно. Маршал наконец заприметил в новеньком достойного врага, — Всё же, кого ты видишь в Алатусе? Действительно ли он просто сломленный тиранией мальчишка или же настоящий дух Златокрылой Птицы, веками сдерживающий самого себя для того самого момента, когда сможет вырвать свою свободу из чужих рук? Властелин Камня молчал, сложив руки на груди. Выражение его лица столь же каменно, каким и было, казалось, всегда. Однако Анемо Архонт смог уловить в этом не только лишь простую задумчивость. И вправду, такое редкое зрелище: страшный и грозный Моракс колеблется и отчаянно не понимает простых вещей, словно юнец перед собственными пылкими чувствами. — Почему ты тогда отдал его в моё распоряжение? — Я ничего не говорил на этот счёт. Ты сам забрал его, сам заключил договор с пунктом, относящимся к его судьбе, и сам наказал нарушителя. — Может, Мораксу стоило бы спросить, откуда Барбатос знал о таких подробностях, но он сразу же отдёрнул себя от подобной глупости: это не имеет значения. Мондштадт — корона севера, а ветры, дующие оттуда, покрывают собой весь Тейват. Резкий тёплый свет закатного солнца проникал сквозь кончики маховых перьев на белоснежных крыльях. Спустя такое время, через охватывающие по горло злобу и ненависть противников, через дым и сталь, они всё также белы — несравненны ни с чем. Сколько тянулось ожидание, когда этот несносный божок придёт к нему? Года, века? Нет, это не имеет значения. Никого Рекс Ляпис сегодня не ждал. Не его уж точно. — Тебе не стоило являться сюда. Барбатос наклонил голову в бок, смотря из полуприкрытых век на Властелина Камня. Бирюза одновременно завораживает и притягивает. Яркая, насыщенная. — Да ладно тебе, границы между нашими регионами не более чем условность для смертных. Разве мы враги, чтобы ты каждый раз прогонял меня, Мора-акс? Анемо Архонт шутливо растянул интонацию, развёл пустыми руками в миролюбивом жесте, однако широкая неоднозначная улыбка и хитрый блеск в глазах говорили иначе, — А ты сегодня на удивление молчалив, неужели…? Барбатос недобро хихикнул, а затем прильнул в паре жалких сантиметров от невозмутимого лица, — Это из-за меня? Не успел он опровергнуть или хотя бы отстраниться — его губы накрыли чужие, с привкусом мятной свежести, фруктов и горчинкой одуванчикового вина. Холодные пёрышки навязчиво щекотали кожу, пронизывая её насквозь мурашками. Руки почти что неуверенно коснулись юного тела со спины. Крепкий слой чешуи на них, казалось, шёл незаметными трещинами, и холод рвался внутрь, чтобы ухватить больно живое сердце дракона, отродясь приговорённого к непоколебимости. Взгляды встретились, и почему-то думал Моракс, что лучше бы сегодня боги вовсе не пересеклись. Прошло всего несколько невыносимо тягучих секунд, прежде чем застывшая в жилах сила грубым выпадом оттолкнула незваного возмутителя её извечного спокойствия. — Барбатос, — с заметной дрожью в голосе произнёс Гео Архонт. Он через силу поднял внезапно сбитый взгляд. Время… почему оно вновь словно потеряло свой ход и застыло вместе с горячим сердцем клятого тела? — Достаточно. Убирайся, сейчас же. Мальчишка расправил крылья, потерев подбородок. Дружественные ветры смягчили удар, однако в отведённых изумрудных глазах всё равно читалась тщательно скрываемая толика боли. Такой неприятной. Почти что физической. — И вправду, у тебя с Алатусом довольно много общего. Он ведь тоже сам тебя выбрал как своего Архонта. Хех, впервые встречаю таких непробиваемых, что не понимают в упор, — он слабо посмеялся, наблюдая за резковатыми движениями Моракса. Копьё инстинктивно материализовалось под пальцами. Но они ведь не враги, верно? Они вместе выходили из десятков сражений, даже когда становились по разные стороны одного решающего поля боя, — Вот только не всегда обязательно тянуть до последнего, чтобы выждать удобного момента. Чувства не игрушка, Моракс, их нельзя спрятать в далёкий ящик. Силуэт крылатого божества растворился в пришедших потоках завывающих ветров. Холодных, мрачных, неясных своей природой. Солнце скрылось за хребтом гор, внизу скалы уже никого не было. Оружие в руках лежало мёртвым грузом. — Прости. — раздался сдавленный шёпот в густом воздухе. Друзья… между ними есть лишь одно-единственное соглашение, которому он обязан следовать, не имея перед глазами ни пункта из него.

«Я твой на свете самый страшный и губительный шторм».

И, несмотря ни на что, он со всей своей безграничной памяти легко найдёт странное страстное, но одновременно настолько не присущее Богу Ветров свечение в глазах. Такое яркое, насыщенное. И всегда будет помнить: свет на кончиках волос любого бога — отражение его готового к высвобождению элемента. Они ничего не делили между собой, казалось: просто Барбатос слишком свободная птица и слишком хорошо видит Моракса, чтобы понимать, что контрактов о ненападении принимать себе дороже. Властелин Камня даже их сумеет повернуть в свою сторону. Ещё и запретит появление Анемо Архонта на землях Ли Юэ без крайней необходимости. Грозная сила Анемо — кислотно-бирюзовая, выжигающая глаза, срывающая вековые запреты и клятвы. Адепты и Ветры стояли по разные стороны и вместе с тем сходились в одном верном мнении: эта стычка исключительно между двумя богами. Сяо бесполезно сжимал ладони в кулаки, всё ожидая приказа — хоть мимолётного жеста! — вступить в поддержку Властелину. Двалин глухо рычал, ловя его настороженный взгляд. Андриус молча наблюдал, как тёплые ветры становятся обжигающей волной под покровом Анемо Архонта. «Разрушай же, Барбатос, уничтожь то, что тебе не по нраву. Забери жизнь, которую считаешь неугодной. Уподобься истинному порождению Северного Ветра» Потоки силы выплеснулись на землю, разбив устои и пустив немыслимо глубокие трещины на драконьей чешуе. На безлюдных землях витали частицы стёртых в пыль скал. Кровью очертились строки ненаписанных контрактов между ними. И всё же Моракс просто не мог не соблюдать их: странные, больные, не поддающиеся никаким правилам равноценного обмена — казалось, что Барбатос слишком многое отдаёт, а берёт взамен то, что Рекс Ляпис предложить не смог бы. …Если бы это не просил именно он. «Не медли, Барбатос. Будь предан лишь собственной свободе. Ничего не должно мешать на твоём пути. Убери всё, что не мило твоей стае», — Волк Севера завывает вьюгами и метелями, что моментально подхватываются силами Архонта. В бою они не играют никакой роли, но почему-то Барбатос не может отказаться от лакомого чувства сего безнадёжного холода, — «Разрушай же самого себя, отродье Севера». И единым постоянством в их соглашениях были вечные поправки.