На чайной гуще

      Джульетта присела на одну минутку, чтобы подождать, пока вода закипит. Рука потянулась к книге с заложенной открыткой, чтобы она могла пробежать глазами хотя бы еще пару страниц. Ошибкой было начинать новую книгу с утра, теперь все мысли занимала история. Касита баловалась в коридоре, судя по шуму, но Джульетта привычно не обратила на это внимание. Однако погрузиться в вымышленный мир она не успела: на кухню залетел Бруно.       По нервной походке брата Джульетта сразу поняла, что тот едва сдерживается от взрыва. Обычно такое бывало после особенно цепляющих его предсказаний, но, судя по тому, как Бруно целенаправленно шел к ней, это было что-то другое. Очередное пророчество он попытался бы стойко перенести в одиночестве, даже если бы сразу было ясно, что это невозможно.       — Что?.. — «случилось», хотела спросить Джульетта, но Бруно не дождался вопроса.       — Что мне делать Джулс я схожу с ума и не могу это остановить голова раскалывается внутри все перевернулось меня сейчас стошнит от волнения и кажется я влюбился в девушку которой напророчил что-то ужасное и буду виноват в этом как она не ненавидит меня не понимаю но зачем я ей сказал зачем поцеловал ее и все испортил…       Бруно метался по кухне, пока Касита отодвигала мебель, чтобы он не напоролся ни на какой угол. На Джульетту он не смотрел, и, чтобы уследить за его монологом, она не пыталась успокоить брата, а просто слушала и ждала. Бруно не делал совершенно никаких пауз между словами, так что у него должен был закончиться воздух, так или иначе.       — Я не заслуживаю такого доверия я же понятия не имею что делаю точнее уже ничего не могу сделать кроме как исчезнуть чтобы «этого» не произошло потому что если произойдет как я смогу жить после того как мы поцеловались и я пообещал что все будет хорошо!       Коротко перевести дыхание у Бруно не вышло, поэтому он сделал внушительную паузу с почти ужасом уставившись на сестру.       — Только ты мог употребить «тошнит» и «влюбился» в одном предложении, братишка, — попыталась разрядить обстановку Джульетта.       На это Бруно только страдальчески застонал и хотел, кажется, бухнуться прямо на пол, но Касита вовремя подвинула сзади стул, заставив его сесть.       — На самом деле я рада, — она улыбнулась, стараясь подобрать слова, — что вы с Дженни так близко сошлись. Мне кажется, тебе это было нужно.       — Мне нужно, мне нужно? Мне нужно! — Бруно схватился за голову и согнулся. — Джулс, а нужно ли это ей? Подумай сама: я заявился как снег на голову, как любит выражаться Пепа. Опять, между прочим, как всегда! И испортил ей всю жизнь. Подумать только, как я мог!       Надрывные нотки в голосе брата всерьез напугали: это было уже не просто волнение, а самая настоящая паника.       — Так… Вдохни, да вот так, выдохни.       Бруно наконец сфокусировал взгляд на этой реальности и лице Джульетты. Широко распахнутые сейчас карие глаза брата полнились неподдельным страхом.       — А теперь съешь печенье, — быстрым движением Джульетта сунула его брату в руки. Бруно покрутил его в руке и с горестным видом откусил.       — Вкусно, Джулс. Как всегда. Но от предвидения не лечит, к сожалению.       — Бруно, предвидение — не болезнь.       — Угу.       Вспышка паники Бруно прошла, и он вернулся к меланхоличному состоянию, механически пережевывая печеньку.       Джульетта мысленно прикидывала, какими словами вправить брату мозги, но слова не находились. Джульетте хотелось отдать ему всю поддержку, передать, насколько прекрасно то, что он встретил кого-то близкого, и искренне порадоваться. Но с ее сестрой и братом всегда все непросто.       — Слушай, мне показалось, что я вычленила общее противоречие в твоей путанной речи.       Она старалась звучать мягко, но уверенно, как настоящая старшая сестра.       — Тебе нравится Дженни, но ты предсказал ей что-то ужасное. И тебя беспокоит, с одной стороны, что с ней что-нибудь случится, а с другой — что ты принес ей эти плохие вести, и виноват в этом?       Бруно, по-прежнему смотря в стену с пустотой во взгляде, кивнул.       — Тогда почему бы просто не поговорить с ней?       Бруно медленно покачал головой.       — Дело не только в этом, Джулс, — Бруно повернулся, наконец, к ней, подперев ладонью щеку и опершись локтем на колено. — Сегодня я видел, что я буду там. Я связан с опасностью для Дженни. И не заслуживаю этого общения.       — Если в этом вопрос, тогда все просто: заслуживаешь. Честное слово. — Джульетта всплеснула руками, прекрасно осознавая, впрочем, что сказанное ею Бруно не поможет. Проблема в том, что она правда не знала, что сказать! — И что значит «связан»? Не думаешь же ты, что сам навлечешь на нее беду?       — Именно так я и думаю. Если дар не бесполезен, если это все не просто так, — он отчаянно склонил голову и вцепился в волосы, — тогда он должен оставить мне хотя бы маленькую возможность. Лазейку.       — Бруно…       — Спасибо за поддержку, Джулс. Ты потрясающая сестра…       — …но я не решу твои проблемы, — закончила она за него. — Прошу тебя, не спеши с решениями.       — Если ждать еще, у меня не хватит смелости сделать то, что необходимо.       Тревожный холодок пробежал по коже, и Джульетта осторожно коснулась плеча Бруно.       — Что бы ты не решил, я буду с тобой.       — Я знаю, Джулс. Хотя бы в этом я могу быть уверен.       — Исцеляющие объятия? — Джульетта раскинула руки в стороны.       — Исцеляющие объятия, — улыбнулся Бруно, поднявшись.       Что ж, Джульетта не может помочь словами, но, по крайней мере, она может поддержать Бруно. Физический контакт всегда помогал брату успокоиться в детстве. В дождливые вечера он часто мерз, как ни кутайся в теплые одеяла. И они с Пепой кучковались, прижимаясь к друг другу.       Джульетта вздохнула: это было до того, как каждый из них стал особенным. Теперь она уже не могла сказать, мерзнет ли Бруно там, в своей башне, и когда Пепа грустит по вечерам, устраивая дождь. Волшебство помогло городу, но объединило ли оно их семью?       На секунду Джульетта открыла рот, собираясь сказать Бруно о его комнате, но тут же передумала. Что именно она собирается предложить? «Переезжай ко мне, братишка!» Или, может: «Твоя башня — тихий ужас, она тебе не подходит!» Так, что ли?       — Я-я… Пойду, — промямлил Бруно. — Знаешь, Джулс, кажется, терять счастье во много раз больнее, чем не знать его.       Внутри брата как будто что-то треснуло. И Джульетта впервые, не смотря на множество тяжелых его предсказаний, пожелала, чтобы Бруно стал обыкновенным.

***

      Ощущение полета покинуло Дженни так же быстро, как и пришло. Удар об землю вышиб весь дух и оглушил. Образно, конечно, и потому не так моментально. Сначала она просто ждала, считала часы до новой встречи. Любой шорох за дверью или звук в коридоре заставляли сердце встрепенуться. Затем часы превратились в дни, счет сбился, в душе родилось беспокойство.       На вопросы от домашних и о Бруно, и о своем настроении Дженни старалась отвечать обтекаемо или увиливать. Но с каждым днем связь ее метаний и нового знакомства становилась очевидней. И то, как выглядела ситуация, было плохо. Мать несколько раз уточнила, не сделала ли дочь «что-либо опасное с очередным мальчиком» в лесу. Формулировка оскорбляла. Дженни уже сама сомневалась в ответе.       Неужели поцелуй?.. Быть может, она поторопилась, быть может, только напугала? Но воспоминания твердили, что все шло правильно. Как надо. Чувство легкости и счастья тоже появилось не из пустоты. Так почему, почему Бруно не приходил?       Тревога толкала Дженни не в одинокий лес, а на людные улицы. Глухой тенью она склонялась по площади — месту их первой встречи — и вглядывалась в фигуры среди толпы, ничего не в силах с собой поделать. Но никто не ходил в нелепом плаще с капюшоном, ничьи волосы не вились черными кудряшками, ни у кого не сыпался песок из рукавов и ни одни глаза не светились зеленым из холодных теней.       Те, кто знали ее по истории с Кайо, предпочитали или не связываться, или язвительно гнать подальше. Но Дженни едва ли это вообще замечала. Не находя знакомого силуэта в толпе, ее взгляд устремлялся на самый видный дом Энканто. Касита смотрелась парадно отовсюду. Ее вид и манил, и волновал, и пугал. И Дженни никогда бы не решилась прийти к ней сама, постучать, что-то сказать, зайти внутрь. Это было бы слишком.       Но, пока она любовалась Каситой, слух резанула знакомая фамилия.       — …Мадригаль. Вам как обычно?       И теплый девичий голос ответил:       — Да, пожалуйста, только добавьте еще пучок валерианы.       Дженни обернулась.       — Благодарю.       — Не за что, сеньорита, вы наша благодать, куда же мы без вас.       Джульетта Мадригаль, которую так же, как и Бруно с Пепой, знал, конечно, весь город, разулыбалась и раскланялась. Но едва она отошла чуть дальше по улице, Дженни, немного стесняясь, позвала ее. Та заозиралась и не сразу поняла, откуда ее зовут.       — Привет, — заметила она Дженни и остановилась. — Что-то стряслось?       Неудивительно, что первым ее предположением было какое-то происшествие: такова специализация.       — Не совсем, — пристально и, возможно, чуть настороженнее, чем стоило, отозвалась Дженни. Затем представилась, называя свое имя, как будто это все объясняло. Однако понимание на лице Джульетты подтвердило, что Бруно не умолчал об их общении. Хорошо это или плохо.       — Рада с тобой наконец познакомиться, — ее улыбка стала шире, но затем застыла. Джульетта Мадригаль отвела взгляд, давая понять, что знает больше, чем хотелось бы. — Бруно, — она вздохнула, — мой брат не появлялся, не так ли?       — Ты знаешь, что нет.       Дженни следила за виноватым выражением ее лица и понимала, что с Бруно они действительно брат и сестра. Но ей не хотелось обвинять эту девушку в чем бы то ни было: Джульетта не при чем.       — Я не собираюсь обвинять тебя, — торопливо заверила она, — я просто хотела бы узнать, почему…       Джульетта сосредоточенно изучала содержимое своей корзины, где в хаотичном порядке расположились пучки разных трав и цветов.       — …он так поступил, — тихо закончила Дженни.       — Бруно… — наконец, собралась с мыслями Джульетта. — Часто опасается последствий своего дара.       — Это заметно, — резче, чем следовало, заметила Дженни. — Но это все еще не объясняет…       — И это мешает ему сближаться с людьми! — торопливо перебила ее Джульетта.       Дженни подавила желание зарычать. Опустошение внутри постепенно заполнялось ядом и гневом. Нельзя позволять себе выплескивать это на сестру Бруно. Дженни медленно вдохнула и задержала дыхание. Сердце замедлило биение, а в голове похолодело.       — Слушай, — мягко начала Дженни, — я знаю это. Но мне показалось, — она замерла, осознавая слово, которое произнесла.       «Показалось». Вот и ответ. Она не могла знать, что происходит в голове Бруно, но очевидно, что он сказал ей это своей пропажей на неделю. А что уж она там себе нафантазировала — ее проблема.       — Спасибо, — глухо поблагодарила она Джульетту, смотря на спокойное небо. В глаза будто песком сыпанули. — Я пойду.       «До встречи», — хотела сказать она, но не сказала. Ну какая встреча, в самом деле? Лучше бы никогда больше не видеть никого из Мадригалей, чтобы не вспоминать, как она сильно ошиблась.       — Постой, — остановила ее девушка. — Не хочешь… прогуляться?       Вопросительная интонация в конце звучала не как предложение, а как неуверенность.       — Прогуляться, — глухо и со скепсисом повторила Дженни.       — Или может зайдешь в гости?       — Ты шутишь? Мы только встретились, — Дженни подняла брови. — К тому же…       — Ты подруга моего брата, — отмахнулась Джульетта.       Иронично, что этот факт для нее служил поводом позвать Дженни, тогда как для нее, напротив, — отказаться.       — Разве это не нахально с моей стороны вламываться, когда он ясно дал понять, что не ищет встречи?       — Эм-м-м, — промычала Джульетта, отводя взгляд, совсем как Бруно. — Если честно, не уверена, что вы пересечетесь.       — Разве вы не живете в одном доме?       — Ну… Да, но… Видишь ли, Бруно почти не вылезает из своей комнаты, так что едва ли встреча с ним грозит кому-то в доме в ближайшее время.       — А если вдруг все-таки вылезет, а тут я, такая беспардонная? — возмутилась Дженни, не замечая, как отказ превратился в согласие с условием, что ей не придется встречаться с Бруно. С которым она вообще-то хотела встретиться.       — Тогда просто помиритесь наконец, — обворожительно улыбнулась Джульетта.       Дженни открыла рот. Закрыла. Изумление столь сильно прошибло, что она не нашлась, что ответить.       — Так что, пойдем? — Джульетта сделала несколько шагов по дорожке и полуобернулась к Дженни. — Познакомишься с единственным волшебным домом в городе.       — Ладно уж, — буркнула Дженни. — Спасибо за приглашение.       Джульетта хихикнула. А Дженни с внутренним возмущением попыталась прогнать назойливые мысли о том, что она все-таки хотела бы столкнуться с Бруно.       Пока они шли по центральной дороге Энканто, Джульетта рассказывала о Касите. Она звучала с настоящей теплотой, и Дженни даже сделала смелый вывод, что дом у Мадригалей своеобразный член семьи.       — …а если ты попытаешься упасть в обморок, Касита подвинет тебе стул под колени, и ты сядешь на него!       — Джульетта, я, честное слово, не собираюсь падать в обморок в гостях!       Девушка хихикнула.       — Да я просто…       — …соблазняешь меня, пытаясь заманить в гости, — улыбнулась Дженни. — Но я и так уже согласилась. Не сбегу, не беспокойся.       — Ох, да, конечно, — Джульетта беспокойно всплеснула руками. — Просто понимаешь, в детстве никогда не было проблем с тем, чтобы привести друзей. А сейчас мы как-то все выросли, — она пожала плечами. — И звать будто уже некого. Разве что по работе.       «По работе». Дженни могла представить, насколько безнадежно может звучать это для подростков. В конце концов, ровесники предпочитали немного помогать родителям меньшую часть времени, а гулять и развлекаться — большую.       — И то, как ты в меня вцепилась, конечно же, совсем не связано с Бруно.       — Конечно, — закусила губу Джульетта. — Хотя я не откажусь послушать, что ты думаешь.       — О чем? — сделала вид, что не поняла Дженни.       — О Бруно.       — Сейчас я уже ничего не думаю, — хмуро буркнула она. — А вот несколько дней назад…       «Что „несколько дней назад“?» — мысленно передразнила она себя. Поцеловалась с ним? Поняла, что влюбилась так глупо и быстро? Именно то, что нужно сказать его сестре.       — …я очень ему доверилась, — криво закончила Дженни. — По какой-то причине.       — Думаю, я не ошибусь, если скажу, что он тебе тоже, — заметила Джульетта.       — Ну конечно, — фыркнула Дженни. — Именно поэтому он пропал, пообещав перед этим, что будет со мной.       — Он мне рассказал только в общих чертах, — Джульетта качнула головой, — что боится стать причиной проблем, которые увидел. И, видимо, решил… исчезнуть, чтобы этого избежать.       — Разве его пророчества не в любом случае сбываются? — со скепсисом уточнила Дженни.       — Вообще-то да, — Джульетта запнулась, — но я знаю лишь о тех, о которых знаю. Как это ни очевидно. Понимаешь?       — Ты думаешь, были те, о которых он смолчал и которые не сбылись?       — Или же он пытается сделать так, чтобы такие появились.       — Мне не нравится способ, который он выбрал, — буркнула Дженни. Словно наяву, она вернулась к их последней встрече в лесу и увидела тоскливое выражение его глаз. Обремененный очередным видением, все, что Бруно произнес, — просьбу держаться от конкретной поляны подальше.       — Вряд ли он сам в восторге, — грустно улыбнулась Джульетта. — Но ведь тебя беспокоит это предсказание?       — А кого бы нет? — огрызнулась Дженни и тут же спохватилась: — Извини. Просто не равняй меня с толпой, которая приходит за предсказаниями, а потом недовольно бухтит. Я не сваливаю на Бруно свое беспокойство, — Дженни неуверенно добавила, покрутив между пальцев хвостик косички: — по крайней мере, стараюсь. Но кого бы не напугал его панический взгляд и нервные недоговаривания?       — Хэй, притормози, — Джульетта сама снизила темп ходьбы и, ошарашенная потоком слов, подняла брови. — Я тебя не обвиняю. Наоборот, хотела бы помочь.       — Помочь, — Дженни вздохнула. Что ей сейчас бы помогло, так это укрыться плащом Бруно на двоих и повторить тот краткий миг касания губами к губам. Попробовать дольше, глубже, сильнее, ощутить под пальцами черные кудри… Сфокусировав взгляд на обладательнице точно таких же кудряшек, Дженни отчаянно покраснела. — Короче, — сконфуженно пробормотала она в пол, — предсказание волнует меня и вполовину не так сильно, как Бруно.       Ляпнула и только потом поняла, что именно.       — То есть не в смысле, что он меня волнует!.. А в смысле, что я волнуюсь о нем! — торопливо поправилась она. Но хитрый сияющий взгляд Джульетты Мадригаль уже накрыл ее. — И я не хочу и не собираюсь его преследовать, — убедительно добавила Дженни.       — О, поверь мне, преследовать Бруно — то еще невыполнимое задание, — фыркнула Джульетта. — Об этом можешь не переживать. А что касается предсказания… О нем тоже не волнуйся. В конце концов, чему быть — того не миновать, верно?       — Ваша семейка упорно склоняет меня в фатализм, — недовольно хмыкнула Дженни.       — А что поделать, когда твой брат с пяти лет знает о том, что тебя ждет. Поверь мне, — Джульетта весело взмахнула руками, корзинка описала дугу, — это накладывает отпечаток на жизнь.       — Верю, — кивнула Дженни.       — Вот, например, — Джульетта задумчиво посмотрела на горизонт, припоминая какой-то случай. — На наш седьмой день рождения, мама устроила праздник, пригласив чуть ли не весь город. А Бруно за несколько дней до этого рассказал нам о подарках, которые должны были быть сюрпризом.       — Оу.       — Ну, мы были мелкими, — пожала плечами Джульетта, — неудивительно, что он не смог удержаться.       — Но он хотя бы не увидел никакого бедствия.       — Вообще-то увидел, — хихикнула Джульетта, контрастируя своей реакцией со смыслом слов. — И именно поэтому кричал, что не хочет никакого праздника и пусть нам просто отдадут подарки, которые лежат во-о-он в том шкафу.       — Ваша мама, наверное, не обрадовалась.       Дженни представила себя на месте Альмы, которая зачем-то сделала из праздника детей праздник для города, а затем все пошло не по плану.       — Ну, вроде того. Чтобы уговорить Бруно выйти на улицу, пришлось сильно постараться.       — Так… Он не сказал, в чем причина? Выходит, ничего не сбылось?       — О нет, он кричал об этом, как безумный, только никто не понял, о чем речь, — Джульетта выдержала таинственную паузу. — Бруно все твердил, что придет страшный монстр и обидит меня.       — Тебя?       — Ага, как сейчас помню его детский голос: «Джулс обидит монстр! Не выходи на улицу!»       — Ну, судя по тому, что ты еще здесь… — предположила Дженни, не слишком понимая, уместно ли улыбаться.       — «Монстром» оказался чихающий сеньор Феррар, весь покрасневший и лохматый, как медведь. Пришел к середине праздника.       — Я вроде встречалась с ним, неплохой человек, — задумалась Дженни, припоминая внушительную фигуру кузнеца. — Он действительно тебя обидел?       — Да нет, — Джульетта улыбнулась. — Мне пришлось в срочном порядке готовить ему что-то, потому что еды было много, но вся не моя. Так что пришлось уйти с праздника, и я пропустила что-то, — она задумалась, — представляешь, уже не помню, что…       — Ты расстроилась, а Бруно подумал, что это сеньор Феррар тебя обидел?       — Точно, — кивнула Джульетта. — Он мне потом рассказал, что видел, как я плакала. Но они с Пепой улизнули с праздника, и мы устроили свой. Касита нас прикрыла, а мы веселились.       — Бедный сеньор остался чихающим? — с сочувствием к бедняге спросила Дженни.       — Нет, конечно. Я приготовила ему кривоватое печенье с мятой и шоколадной крошкой, пока Бруно и Пепа кидались мукой.       — Я бы на это посмотрела, — хмыкнула Дженни.       — Сейчас Касите будет тяжелее нас прикрыть, — пожаловалась Джульетта, — таких здоровых.       — Нда… — протянула Дженни, не в силах избавиться от образа: присыпанные мукой макушки и смеющиеся лица. Было в этом что-то очаровательно беззаботное. — Так выходит все дело в трактовке? В конце концов, не было ничего страшного в этом предсказании про монстра.       — Да, трактовка… — протянула Джульетта. — Больная тема. Но что интересно, в итоге оно помогло, как ни понимай, верно?       — Ты пытаешься намекнуть, как мне относиться к предсказанию о себе?       — Ну, не намекнуть, а подкинуть идеи.       — Было бы что трактовать, — буркнула Дженни. — Разве что панику в глазах Бруно. Тут не поизгаляешься. К тому же, — она вздохнула, — как я уже сказала, его прятки беспокоят меня больше. И обижают, если быть честной.       — Я понимаю, правда, — Джульетта коснулась ее плеча, — но уверена, все наладится. Думаю, не нарушу сестринские заповеди, если намекну… Судя по тому, как говорит о тебе Бруно, вы друг другу подходите, и он сам не сможет долго держаться на расстоянии.       — Звучит не слишком на него похоже, — хмуро заметила Дженни. Джульетта улыбнулась и беспечно пожала плечами.       Они уже зашли во двор, и Дженни с удовольствием любовалась цветным аккуратным оформлением.       — Это Пепа постаралась, — заметила ее взгляд Джульетта. — Мы с Бруно, конечно, тоже помогали, но сестренке с растениями всегда было просто. Ее грусть для них — питье, а радость — еда.       — Солнце и дождь, — догадалась Дженни.       — Точно, — Джульетта указала пальцем на одно из окон. — Как видишь, большая часть цветника под ее окнами.       — Понимаю, — кивнула Дженни, представив, как грустная Пепа Мадригаль открывает ставни, и на цветники льется вода из облаков. — А она сейчас дома?       — Не думаю, — качнула головой ее новая знакомая. — Пепа сегодня в полях. Оттуда она возвращается поздно. А у мамы, кстати, какая-то встреча в городе. Так что Касита будет нам рада, соскучилась.       Дженни незаметно выдохнула: знакомство с главой семьи Бруно и всего города хотелось отложить, хотя, конечно, когда-нибудь Дженни рассчитывала увидеться с Альмой Мадригаль. Желательно, в качестве подруги Бруно, по его собственной инициативе. От этих мыслей печально укололо. С губ почти сорвался вопрос, почему же Касита скучает, если Бруно дома, но Дженни вовремя осеклась.