На чайной гуще

      Джульетта постучала, не ожидая, впрочем, ответа. Этим она скорее успокаивала себя, что не вламывается в личное пространство брата совсем уж без предупреждения, чем просила разрешение. Джульетта толкнула дверь и заглянула.       — Бруно, ты здесь?       Что ж, она все еще надеялась. Бруно, конечно, не было. Джульетта вздохнула и поставила на столик поднос с крышкой. В основном, она положила под нее выпечку, потому что ее можно есть и остывшей. Кроме того, там стоял кувшин с виноградным соком, который Бруно любил больше всего. Джульетте хотелось, чтобы, если Бруно вдруг спустился и стоял бы перед дверью, думая, выходить или нет, он хотя бы не остался голодным. Мама, возможно, сказала бы, что выманить Бруно голодным шансы выше, но Джульетте это казалось жестоким. Он может не выходить, если не хочет, и голод — последнее, о чем Бруно будет думать. Джульетта помнила, как он может забыть поесть, что немыслимо. Страх, что Бруно настолько ослабнет, что не сможет спуститься по своей жуткой лестнице, заставил Джульетту приблизиться к песчаной шторке.       Кроме тех лет, когда они детьми беззаботно копошились в горе песка, Джульетта поднималась по лестнице лишь однажды. Эти воспоминания оставили яркий след, закрепивший ее нелюбовь к этой комнате. Джульетта любила и уважала Каситу, но не понимала, как она могла создать что-то настолько ужасающее.       — Бруно, я прошу тебя, — пробормотала Джульетта, подставляя ладонь под песок. — Прошу тебя, не закрывайся от нас. И от Дженни. Ты говорил, что она дорога тебе. Так не отталкивай ее! Она приходила сегодня и очень хотела поговорить.       Джульетта вздохнула, понимая, что брат ее не слышит.       — Она понравилась Касите. И мне тоже. Она волнуется, что ты пропал, и не понимает, почему. А кто бы понял?..       К горлу подступило кипящее чувство, похожее на гнев или злость, но Джульетта проглотила его.       — Тебя очень не хватает, Бруно. Очень-очень. Ты нам нужен, поэтому… Просто возвращайся, хорошо?       В этот момент Джульетта была близка к шагу за границу песка. К тому, чтобы попытаться снова. Но она опустила голову и убрала руку. За дверью комнаты брата, а затем за дверями Каситы ее ждали люди, от нее ждали помощи и волшебства.       — Похоже, Бруно, ты должен вытащить себя сам.       Глаза щипало, может, песок попал. Надо умыться. Джульетта отряхнула руки, поправила поднос на столе и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

***

      Стружки дерева под нервной рукой слетали слишком быстро и много, образуя настоящий ураган. Заготовки таяли, будто под языками огня в камине, как дрова, а не будущее искусство.       — Арх! Да что ж такое!       Дженни всплеснула руками и отшвырнула очередную испорченную заготовку. Ныне бесполезный кусок покомцанного дерева. Ничего не получалось: как только образ в голове выстраивался и Дженни пыталась его изобразить, ее несло не туда, и заготовка превращалась в изуродованный труп.       — Иногда, чтобы привести в порядок руки, стоит начать с мыслей, — ворвался в хаос спокойный голос.       — Очевидно, — буркнула Дженни. Разговаривать с вмешавшимся не хотелось. Но она поднялась с земли, куда сползла под гнетом беспокойства, и присела на скамейку рядом с отцом. С порога тянуло язвить. — Не предоставишь инструкцию, как?       — Что тебя беспокоит? — проигнорировал он выпад. — Это связано с тем мальчиком Альмы Мадригаль?       — Не только.       — Что же еще?       — Время, когда ты мог задавать этот вопрос и рассчитывать на ответ, прошло, пап.       Отец вздохнул.       — Мне хотелось бы вернуть те времена.       Дженни тоже. Но это ничего не меняло.       — Это было бы возможно, если бы ты не доносил маме каждое мое слово.       — Я просто не хочу, чтобы вы с ней ругались каждый раз, — мужчина нахмурился, — когда находитесь в одной комнате дольше минуты.       — Это неизбежно. Она не слышит меня, а я не могу позволить навязать мне ее приоритеты.       — Мы хотим, чтобы ты была счастлива. Просто у мамы… другое видение этого.       — Спасибо, я знаю, — отчеканила Дженни. — Пап, я не хочу рушить ваши наладившиеся отношения, но и ты не пытайся тогда делать вид, что ты на моей стороне.       — Дженни, конечно, я на твоей стороне, ты моя дочь.       — Как и Мария, а Педро — твой сын, а мама — жена и любимая женщина, а вместе мы одна большая семья.       — Дженни, — отец с укором посмотрел на нее.       — Пап, я не спорю. Но ты знаешь, чего я хочу и чего хочет от меня мама. И нельзя сказать, что ты во всем этом не сыграл никакой роли.       Мужчина прикрыл глаза.       — Когда я обучал тебя, когда прививал любовь к своему делу, я не думал, что это когда-либо станет причиной разлада.       Дженни фыркнула.       — Потому что тогда у нас и так был разлад дальше некуда.       Она вспомнила, как они с отцом крались из леса домой, словно воры, надеясь, что мама уже спит. Тогда маленькой Дженни это казалось веселой игрой. Теперь она ужасалась тому, под каким знаменем росла.       — Ты уступаешь маме, и я понимаю, почему, — вздохнула она. — Но я не могу. Поздно что-то менять.       — Менять что-то никогда не поздно. У нас ведь получилось. Но даже сейчас твоя мама… Уверена, что права во всем.       — Да. А ты взрослый, пап. Ты мог бы попытаться. Если бы мама не отобирала у меня главное дело под предлогом приличий и не считала замужество лучшим итогом, стало бы легче.       — А что плохого в замужестве? — хмыкнул отец.       — Ничего. Однако последнего человека, в одном предложении с которым я могла поставить слово «замужество», я бросила в лесу. Помнишь?       — Все не так плохо, милая.       — Да и вообще, не факт, что я доживу до следующей попытки с кем-то сблизиться.       — Что ты имеешь в виду? Ты не слишком молода, чтобы задумываться об этом?       — Просто ощущение, — пожала плечами Дженни. — Опасности.       Естественно, она не собиралась рассказывать никому из родителей о предсказании Бруно. Достаточно им с мамой точек споров. А папа… Нельзя быть уверенной, что он не расскажет ей.       — Просто в один момент подумала, — стала она развивать мысль, хотя изначально не планировала так далеко заходить, — что останется, если меня прямо сейчас не станет? Ничего. Я не успела привнести в этот мир ничего важного или стоящего. Я всегда думала: успею. Но если нет?       — Дженни, — отец покачал головой, — с чего такие мысли? Энканто молод. Смерти здесь так редки, что едва ли ты могла напугаться где-то. Что случилось?       — Просто страх, — Дженни повернулась к отцу и упрямо посмотрела в глаза, выдерживая заботливый взгляд.       — Во-первых, я не считаю, что ты не оставила на данный момент ничего. Согласись, из-под твоей руки вышло достаточно достойных вещей. Затем, подумай о том, сколько нематериального ты оставила. В конце концов, каждый разговор, каждое действие — это след, что мы оставляем. Подумай о Мари и Педро. Они уже чем-то похожи на тебя теми маленькими жестами, которые успели перенять.       «Но этого недостаточно!» — хотелось закричать Дженни. Вот ее просто нет. И того, что есть, недостаточно.       — А во-вторых, я знаю тебя, как никто другой, — папа как-то печально улыбнулся. — Ждать смерти и бояться? Так непохоже на мою смелую дочь. Бороться, не сдаваться, искать верный путь — вот это уже звучит подходяще.       Дженни улыбнулась. Это правда, это она. И ей больше не нужно портить заготовки. Искать путь — вот что необходимо.       — Спасибо, пап.       Ладошка Дженни оказалась в большой мозолистой руке.       — Не за что, милая. Ну а что с тем пареньком Мадригалей?       Дженни ощутила, как к лицу хлынул жар.       — Я… Не хочу об этом говорить.       — Я обещаю, что ни слова об этом не скажу маме. Дженни, что бы ни было раньше, сейчас я бесконечно ценю твое доверие и не собираюсь его терять.       — Звучит слишком возвышенно.       — Все время забываю, какая ты взрослая, — папа улыбнулся. — Обещаю: все между нами.       — Ладно, — Дженни сдалась и сдалась довольно легко, что понимала сама. Но былые отношения с отцом, доверительные и теплые, ей были нужны. — Мы познакомились на площади, и Бруно, знаешь, — она поколебалась, — он мне нравится. Очень. Всего за пару дней мы стали так близки, и я бы не хотела терять его, — она прикрыла глаза. — Но теряю.       — Поссорились? — в голосе отца сквозила осторожность, будто он ступал по льду.       — Нет, — Дженни качнула головой. — Тут дело в другом. Нам обоим страшно. По разным причинам. И Бруно считает, что принесет мне несчастье.       — Про мальчонку ходят такие слухи, — кивнул отец. — Но не думаю, что светлая магия Мадригалей способна приносить беды.       — Да даже если и так! — отчаянно воскликнула Дженни. — Мне все равно. Он мне дорог, ясно? Но он не пришел да и вообще закрылся от всех. Что мне делать? Оставить в покое, как он хочет? Разве это будет правильно?       — Я не знаю твоего друга, Дженни, так что не могу сказать, хочет он этого или нет, — отец сделал паузу, — но помнишь, как ты сама говорила, что хочешь пройти определенный отрезок в одиночестве?       Дженни кивнула.       — Я не отказываюсь от своих слов. Под одиночеством я подразумевала ваше, — она сделала акцент, — невмешательство.       — Дослушай, — строго попросил отец. — Я к тому, что, посмотри, я здесь. Но не затем, чтобы давить, понимаешь?       — Понимаю, — Дженни кивнула. Он ведь и правда не давил. Это вообще было не в характере отца. Больше маме бы подошло.       — Я попытался, и вроде даже получилось, предложить тебе сделать шаг вперед. Не заставить или требовать, а просто позволить. Для этого я сам сделал этот шаг.       Дженни задумчиво смотрела на сад. С этой скамейки совсем не видно было деревянного ягуара, который так понравился Бруно.       — С твоей мамой, признаться, эта тактика не всегда работает, — взгляд отца затуманился. — Но, думается мне, твой друг едва ли на нее похож.       Дженни хмыкнула.       — Совсем не похож.       — Я рад, что ты нашла кого-то после засранца Кайо.       — Папа! — Дженни фыркнула и засмеялась.       — Что? Разве я не говорил, что на твоём месте все-таки бросил бы его в лесу?       — Говорил. Но тогда я бы точно никогда не вышла замуж.       — Весомая потеря, — покивал отец.       — Знаешь что, пап? Мне пора кое-что сделать.       — Чувствую, ты точно знаешь, что.       — Ага.       Дженни поднялась со скамейки, а затем, секунду поколебавшись, обняла отца.       — Я люблю тебя, пап, — шепнула она. Тот погладил ее по голове и сказал:       — И я тебя, Дженни. Всегда.       Дженни подхватила с земли сумку и, закинув на плечо, умчалась из дома. Пришло время сделать шаг вперед.       Чтобы не пересекать площадь и оживленные улицы, она выбрала окольную дорожку. Впрочем, как говорится в Энканто, все дороги ведут к Мадригалям. Эта мысль заставила улыбнуться: получается, для нее все дороги ведут к Бруно. Романтичный настрой заставил ее немного отпустить ситуацию и сосредоточиться на хорошем.       Кое-где Дженни краем прошла лес. Эти места всегда ассоциировались с детством и папой. Раз их разговор натолкнул ее на активные действия, Дженни решила, что если их отношения и не станут прежними, то уж точно не будут всегда холодными. Она знала, что отец тоже скучает по тем временам, когда они вместе бродили по лесам целыми днями. Лучшие годы, как считала Дженни. Но она могла понять, почему отец пошел навстречу маме, сосредочившись на ремесле. Он любил ее. Дженни тоже, конечно, любила, но отказываться от своего дела ни под предлогом того, что девушка, ни тем более из-за слухов о ее «лесных преступлениях» не собиралась.       Выйдя из леса прямо на поляну перед Каситой, Дженни раскинула, нужен ли ей предлог, чтобы завалиться к самой известной семье города этим утром. Она как-то не продумала этого момент, больше волнуясь о разговоре с Бруно. Но времени выдумывать оправдания у Дженни не осталось. Каким-то домовым чутьем Касита уже заметила ее. Плитка весело подталкивала Дженни вперед, дверь приоткрылась, приглашая, а ставни на втором этаже призывно хлопали, будто человек руками машет.       — Привет, — Дженни тоже помахала, так как не была уверена, что именно Касита воспринимает: картинку или звук. Впрочем, приветствовать дом в любой форме немного неловко. — Я постучу, хорошо?       Плитка подтолкнула, Дженни с трудом удержалась на ногах и не влетела внутрь. Едва она занесла руку, дверь открылась, и приветливый голос Джульетты воскликнул:       — Дженни!       Девушка тут же посторонилась, пропуская ее в дом.       — Касита так переполошилась… Что-то случилось? — она обеспокоенно всмотрелась в лицо Дженни.       — Н-нет, — неуверенно отозвалась та. — А я точно могу зайти? Ты не занята?       Джульетта улыбнулась.       — Мы как раз собирались завтракать. Не хочешь присоединиться?       — Если можно… — пробормотала Дженни, послушно следуя за Джульеттой.       Касита весело сопровождала их, словно ветер. То тут, то там колыхались шторки и ездила мебель. Это создавало неповторимое ощущение причастности к чему-то особому. Конечно, была и странная неловкость: за один прошлый визит Дженни не успела привыкнуть. Но Касита активно демонстрировала дружелюбие, и это успокаивало.       — Ты ей понравилась, — перевела Джульетта. — Она, похоже, счастлива, что ты пришла.       Дженни неловко кашлянула и прошла в столовую. Она уже знала, куда идти, по предыдущему визиту.       Накрытый стол выглядел даже празднично: свежие цветы в вазочке, теплый свет, как будто от персонального солнца, красиво разложенные салфетки. Дженни не решилась подойти ближе, глядя на фигуру высокой женщины с прямой осанкой.       — Мама, — окликнула ее Джульетта, — знакомься, это наша с Бруно подруга — Дженни.       Дженни вздрогнула от формулировки, но примерно подала голос:       — Здравствуйте, сеньора Мадригаль.       — Ваша с Бруно, в самом деле? — Альма Мадригаль как-то натянуто улыбнулась. Джульетта кивнула, и тогда женщина перевела потерлевший взгляд на Дженни. — В таком случае, рада видеть тебя в нашем доме, Дженни. Присоединишься к нам?       — С радостью, — стараясь звучать не слишком зажато, отозвалась Дженни. Она как-то упустила из виду, что ранним утром сестры Бруно и Альма будут в полном составе, что автоматически означает знакомство. Нет, конечно, не знал Альму Мадригаль хотя бы условно, в Энканто только слепой и глухой, но и тот был бы вылечен Джульеттой и избавился от незнания. Но одно дело смотреть издалека на всяких церемониях, другое дело — сидеть за одним столом.       — Пепа, будь добра, еще один прибор. К Джульетте зашла подруга.       — Правда? — в комнату впорхнула другая сестра Бруно, узнать которую тоже не составляло труда.       — Привет, — Дженни неуклюже помахала рукой. — Я Дженни.       — Правда? — повторила Пепа с еще большим восторгом.       И тогда Дженни поняла, откуда в комнате столько света. От улыбки Пепы Мадригаль светлее становилось физически. Опять же, об этом все знали, но Дженни видела только несколько раз издали. И никогда не чувствовала себя настолько вовлеченной.       — Та самая подружка Бруно?!       — Пепа! — строго осадила дочь Альма. — Еще один прибор.       — Да-да, мама, сейчас, — отозвалась Пепа, но вместо того, чтобы убежать, подскочила к Дженни.       — Э-э, та самая? — уточнила Дженни. — У него их много? — внутри неприятно кольнуло, хотя она и знала, что такого просто не может быть.       Пепа мелодично рассмеялась, и под потолком заблестела радуга.       — Что ты! Нет, конечно. Но я про тебя много слышала!       Это мало походило на правду. Дженни слабо могла представить, чтобы Бруно принялся рассказывать все сестре, разве что другой. При мысли обо «всем», что между ними было, Дженни собиралась уже покраснеть, но Пепа развеяла ее опасения:       — Правда, в основном, от Джульетты, а не от Бруно, — она насупилась. — Но и от той подробностей не дождешься.       Эмоции Пепы были столько открыты для чтения, что Дженни даже немного позавидовала. Ей самой иногда не хватало сил открыто показывать их.       Когда восторги чуть утихли, они, наконец, уселись за стол. Дженни разместили рядом с Пепой. Альма сидела во главе стола, а дочери по правую и левую руку. Дженни заметила, как тоскливо поправила стул рядом с собой Джульетта, и догадалась, что там обычно сидел Бруно.       — Из какой ты семьи, Дженни? — спокойно спросила ее Альма, не спеша поглощая завтрак.       — Таллистер, — ответила Дженни, понимая, что Альма наверняка знает их ремесло, точнее, ее отца.       — М-м, — покивала женщина. — Я помню твоего отца, — подтвердила она опасения Дженни, — столяр и резчик, хороший человек. Помню и твою матушку. И, кажется, ты не единственный ребенок.       — Верно, у меня младшие брат с сестрой, — Дженни чуть расслабилась и обратила свое внимание на предложенный завтрак. Перед ней стояла миска с чангуа (сливочный суп, приготовленный из молока, яиц-пашот и зеленого лука), а на столе отдельно — с порубленной зеленью и гренками. На большом блюде красиво разложили сырные рулеты. Два кувшина то ли с соком, то ли с чем еще расположились в разных концах стола. Дженни осторожно налила в стакан из ближайшего. Оказалось — виноградный сок.       — И, значит, ты сдружилась с Бруно.       Джульетта и Пепа притихли, перестав стучать ложками по бортикам тарелок. Голос Альмы не стал строже или суровей, но Дженни невольно почувствовала себя неуютно. Ее поддержала Касита, пододвинув стакан с соком поближе. За него она схватилась, как за спасательный круг.       — Д-да, сеньора Альма, мне нравится с ним общаться, но мы… недопоняли друг друга.       — В самом деле? — на лице матери семьи не дрогнул ни один мускул.       — Да, поэтому я подумала… Могу я с ним поговорить?       Джульетта вытаращилась на нее, как будто она сказала нечто ужасное, а Пепа пихнула локтем. Зато Касита чуть отодвинула стул от стола, как будто предлагая идти за разговором прямо сейчас. Дженни упрямо подвинулась к столу снова, намереваясь нормально поговорить для начала с семьей Бруно, а затем уже с ним.       — С Бруно… Всегда было непросто, — заметила Альма. Дженни не собиралась это комментировать, оставаясь вежливой и ожидая продолжения. — К сожалению, он очень легко избегает разговоров, если хочет.       — Я знаю эту его черту, сеньора Мадригаль. Так что я хотела бы первая сделать шаг навстречу.       Пепа заулыбалась, подперев рукой щеку и повернувшись к Дженни, а Джульетта едва слышно вздохнула.       — Это… Похвально, — медленно сказала Альма Мадригаль. — Скажи, Дженни, тебя, что же, совсем не пугает дар моего сына?       — Нет, — соврала Дженни. Вернее, не совсем соврала.       Слово «пугать» тут не подходило. Дженни пугало будущее, ее возможная смерть, но не Бруно и не его дар. Эта способность была сложной и неоднозначной, но все же оставалась частью Бруно, а значит, не могла пугать.       — Сеньора, Бруно мне очень дорог, и мне жаль, что у нас вышли разногласия.       Глупая формулировка. По всему выходит так, что Бруно не завтракает сейчас со своей семьей из-за Дженни. Но, кажется, никто за столом такого вывода не сделал.       — Я знаю своего сына не так хорошо, как мне хотелось бы, — вздохнула женщина. — Но также я знаю, что все его разногласия с кем-либо имеют всегда один корень.       Дженни напряглась. Она не собиралась рассказывать о предсказании Бруно, которое сама не до конца понимала, даже его матери.       — Я не буду спрашивать тебя, что он увидел на этот раз, — мягко уверила ее Альма. — Я желаю Бруно только добра, но прошу тебя: подумай, чему ты пытаешься дать ход.       Дженни нахмурилась: ей не понравился этот намек. Но кто она такая, чтобы спорить?       — Спасибо за совет, сеньора. И за теплый прием. Прошу прощения, что заявилась так внезапно.       — Не говори ерунды, — вступила в разговор Джульетта, ощутив, как острую тему отпустили. — Ты моя подруга, так что можешь приходить в любое время.       — Спасибо, Джулс.       В душе разлилось тепло: иметь подруг для Дженни было роскошью, так уж сложилось. А теперь Джульетта открыто назвала ее подругой, пригласила в гости — и все это перед своей мамой. Сильный жест.       — Я тоже рада познакомиться, между прочим, — с озорством сообщила Пепа. — Буду рада видеть тебя у нас почаще.       Атмосфера стала легче, так что даже аппетит появился. Суп приятным теплом разлился по нутру и согрел изнутри. И это ощущение вселило надежду и на предстоящую встречу, от которой Дженни отказываться не собиралась.       — А теперь пойдем, я покажу тебе свою комнату, — дождавшись, когда гостья доест, Джульетта вскочила со стула. Пустые терелки тут же скользнули по столу, собираясь в удобную башенку, которую подхватила Пепа.       — Эй, я тоже хочу показать свою комнату! — фыркнула она беззлобно. Доброе расположение подчеркивало отсутствие туч под потолком.       — Мама, можно? — спросила Джульетта, хватая Дженни за руку.       Альма улыбнулась и кивнула. Хотя Дженни показалось, что по лицу ее пробежала тень грусти.       — Только до обеда: после у нас запланированы дела.       Сестры быстренько помыли посуду. Дженни вызвалась помочь, но им и самим оставалось не так уж много работы: Касита почти все делала сама. После этого они поднялись на второй этаж, и для Дженни приоткрылась завеса волшебных дверей. Все-таки в ее прошлый визит они с Джулс только выпили чаю в столовой и немного пообщались.       Комната Джульетты выглядела… обычно. Нет, конечно, ее окутал уют, гораздо сильнее, чем, например, комнату самой Дженни. Повсюду стояли самодельные светильники: обклеенные баночки с резными отверстиями для света. Гамма, хотя и выдержанная холодная: синие и зеленые оттенки, — передавала атмосферу спокойствия.       — У тебя красиво, — заметила Дженни, всматриваясь в названия на корешках книг на полках. Многие из них были по лекарскому делу, а в некоторых Дженни узнала сборники трав.       — Но ты ждала что-то более волшебное, верно? — Джульетта не выглядела обиженной. Она опустилась на кровать с расшитым голубым покрывалом и похлопала рядом с собой. Дженни присела. Пепа привычно заняла кресло у столика.       — Ну… Наверное, да, — смущенно улыбнулась Дженни.       — Рабочая зона у меня вон там, — Джульетта махнула на шторку, расшитую орнаментом с травяными мотивами. Вторая кухня в нашем доме.       — И еще больше книжек, — Пепа закатила глаза.       — А что насчет Бруно? — перевела Дженни разговор на интересную для себя тему.       Джульетта помрачнела, а на плечо Дженни что-то капнуло.       — Пепа! Ты намочишь мне покрывало, — возмутилась Джульетта.       — Прости-прости, — Пепа затеребила рыжую косу, совсем как Бруно обычно рукав. Глубоко вдохнула, выдохнула. Капать перестало, но тучки остались висеть.       — Его комната, — Джульетта тщательно подбирала слова, — очень специфична. Мы не просто так не можем с ним поговорить.       — Хватит меня пугать! — возмутилась Дженни. От этих тайн только хуже. — Молчание — плохая тактика, я хочу разобраться, я уже говорила!       — Ты настроена действительно серьезно? — в комнате стало еще темнее от туч, Пепа испуганно покосилась на них.       — Разумеется. Я пришла в дом главной семьи города без приглашения, — Дженни закатила глаза. — Я очень серьезна.       — В дом к друзьям, между прочим, — уголки губ Джульетты дрогнули, но она тут же нахмурилась. — Если все действительно так, лучше не задерживаться. Пойдем, мы тебя проводим.       — Мы серьезно ее туда отправим? — под нервными пальцами Пепы коса совсем растрепалась.       — Это ее выбор, — Джульетта пожала плечами. — К тому же, всегда можно повернуть назад.       Глаза Пепы расширились, и она зашипела:       — Как будто ты сама не знаешь, что это не так работает.       Сверкнуло. Грянул гром.       — Пепа! — Джульетта шикнула на сестру. — Все, пойдем.       И она решительно направилась к выходу из комнаты. Дженни с готовностью вскочила, не думая обо всех страшилках. Вместо этого она сосредоточилась на мысли, что вот-вот увидит Бруно и сможет с ним объясниться.       Поднявшись по лестнице, девушки подошли к еще одной двери. Изображение, на взгляд Дженни, не соответствовало Бруно. На портрете он вышел слишком мрачно и серьезно. Дверь как бы предлагала бояться Бруно, и Дженни это не нравилось.       Джульетта постучала, но, судя по ее виду, совсем не надеялась на ответ, и вошла первой. Пепа пропустила Дженни вперед. Тишина, окружавшая их, давила на уши, словно они пришли на тайное мероприятие и говорить строго воспрещалось. И поэтому Дженни до боли в горле хотелось что-то сказать. Но первой нарушила молчание Джульетта:       — Он так и не поел.       Проследив за ее взглядом, Дженни заметила подрос с крышкой. Видимо, с едой.       — Значит, не спускался, — подытожила Пепа. Заморосило. Джульетта даже не осадила сестру, грустно проведя кончиками пальцев по столу.       Комната была… Скорее, обычная, чем нет. Она не поражала внимание волшебными предметами, которые ждешь увидеть у страшного пророка. Но и аккуратной ее тоже назвать язык не поворачивался. Развешенные ткани тепло-зеленых оттенков, непонятный инвентарь, разложенный вроде в определенном порядке, но все равно хлам — все создавало ощущение упорядоченного хаоса.       Диссонансом выступала кровать, заправленная так аккуратно, что становилось ясно: к ней давно не притрагивались. Еще у стены висел гамак, в котором, видимо, Бруно спал чаще. Взгляд Дженни приковало к себе кресло почти в центре комнаты: ярко-красная обивка и накиданные сверху зеленые подушки. Почему-то возникло иррациональное желание опуститься в него и сползти по спинке, так и оставшись. Дженни позволила себе провести ладонью по подлокотнику.       — А что это? — за креслом сначала было не видно, но теперь она обратила внимание на самую интересную деталь комнаты.       Проем в стене в форме песочных часов, в которых бесконечной стеной пересыпался песок. Такая «занавеска», похоже, отделяла рабочую зону, как у Джульетты. Дженни сделала закономерный вывод, что Бруно сейчас там.       — Это… Вход на более личную территорию — в башню Бруно.       — Он там? — на всякий случай все же спросила Дженни.       — Сидит, не вылезая, — мрачно отозвалась Пепа. Она, в отличие от сестры, не прошла в глубь комнаты, оставшись на пороге.       — И… Это вроде как бестактно — вламываться?       — Может быть, — Пепа изящно пожала плечами. — Но если не вломиться, то и поговорить не выйдет.       — Там будет резкий спуск — постарайся не упасть, — дала ей наставления Джульетта. — Дальше там понятно, куда идти.       — Эта башня настолько большая?       — Очень, — серьезно кивнула Джульетта. — Касита внутри гораздо больше, чем кажется снаружи.       — Ладно, — пробормотала Дженни.       Хорошо. Замечательно. Она всего лишь должна пройти через «водопад песка» и не упасть на каком-то спуске. По коже пробежали мурашки, но страх быстро сменился азартным интересом. В конце концов, Бруно ходит тут каждый день, так что и она справится!       — Спасибо, — улыбнулась она сестрам.       — Мы будем рады, если ты расшевелишь его, — сказала Джульетта. — Надеюсь, все уладится. Прости, что не идем с тобой.       Судя по голосу, Джульетта чувствовала себя виноватой.       — Нет, ничего: в личном пространстве толпа ни к чему, правда. Тем более, мне хочется поговорить с ним о… — Дженни споткнулась на фразе и неловко закончила: — …о своем.       — Тогда увидимся.       — Да. Увидимся.       Дженни уже давно стояла у самой границы песка и теперь решалась перейти ее. Понятно, почему у Бруно вечно песчинки в волосах. Теперь ей тоже это грозит.       Отклонившись назад, она вытянула ногу, попытавшись прощупать дорогу и действительно ощутила спуск. Уже смелее Дженни подобралась вперед и, зажмурившись, шагнула вперед.