Танцуй для меня, моя принцесса

      Чон Чонгук – чёртов везунчик. Родившись в семье влиятельных людей, он, не смотря на то, что омега, смог достичь того, что хотел.       Рюшики, платьица, бесконечная косметика, разговорчики и хихиканья об альфах, грёзы о замужестве – это всё не про него.       С детства его привлекала армия, оружие и изнуряющие тренировки. Не понятно, где природа дала сбой (или, на самом деле, не дала), но его всегда тянуло на чисто «альфьи» занятия. Родители его полностью поддерживали, и в итоге, к своим 19 он имел разряд по стрельбе, полностью прошёл военную подготовку, и сейчас был чуть ли не единственным таким молодым омегой, который работал в спецслужбе страны и возглавлял уже свою маленькую команду, состоящую из пяти человек, будучи единственным омегой среди них. Сослуживцы его уважали и восхищались им, равнялись в стремлении достижения своих целей. Руководство его побаивалось: с такими родителями как у Чона и с его не всегда покладистым характером, им было о чём переживать. Чтобы этого всего достичь, Чон чуть ли не с пелёнок, упорно занимался и практиковался. Родители гордились им, и самое главное, радовались, что сын достиг того, о чём мечтал с детства.       Чон устало повалился в кресло у себя в квартире. Неделя изнурительных тренировок, две недели в горячей точке, где его отряд должен был провести спецоперацию, потом доклад и отчётность по всем пунктам выполнения задания и по своему отряду. Он устал. Конечно, он знал, что будет не просто, он хотел этого. Но иногда из-за того, что тело его было омежье, хотелось просто бросить всё, и жить как многие омеги его круга и его возраста: тусовками, шоппингом, обсуждениями горячих альф, сексом, ну, и семьёй в конечном итоге. Чон устало потёр переносицу. От того, что он вёл жизнь альфы, течки у него ещё не было, а с иногда нахлынувшим возбуждением хорошо справлялась и рука. Но всё чаще, после такого напряжённого графика, полной физической нагрузки, психологического давления и ответственности, Чон давал себе слабину, понимая, что если не будет иногда давать себе отдых, то очень скоро просто сдохнет.       Чон подходит к одному из шкафов, и открывает его. Красивые брендовые рубашки, майки с глубоким вырезом, кожаные брюки, порванные джинсы, чокеры, немногочисленные украшения, баллончики с краской для волос ярких оттенков. Иногда можно побыть просто милым, слабым (Чон хмыкнул этой мысли) омежкой. Поняв, что никуда от своих желаний не уйти, Чон пошёл в душ, чтобы потом нормально отдохнуть.       В 8 вечера на него из зеркала смотрел красивый, ухоженный омега. Чуть подведённые глаза, бархатная кожа (спасибо его косметологу, который постоянно выручает его), чуть накрашенные губы. Новый цвет волос, цвета ванильного шоколада, золотые серьги-кольца, массивный браслет на запястье, несколько колец на пальцах, шёлковая в полоску рубашка, которая была застёгнута всего на несколько пуговиц снизу, его жетон, который был искусно закамуфлирован под подвеску, в котором находился также датчик GPS, белые брюки. Конфетка прям. «Но не твоя», - Гук ухмыльнулся своему отражению, полностью довольный своим внешним видом.       Недавно он начал заниматься танцами, так, для себя. Т.к. тело было спортивным и достаточно натренированным, ему не составляло труда красиво двигаться. Он чувствовал себя соблазнительно, сексуально и дерзко, таким, каким ему бы хотелось быть для своего Альфы. Иногда. Очень редко. Он не презирал слабых омег или тех, кто хотел лишь семью и детей, но он отлично понимал, что не хочет менять свою жизнь ради какого-то альфы. Его карьера, то, чего он достиг – для него очень важно. Его уважают, на него равняются, на него рассчитывают. Он не мог никого подвести, а себя - тем более. Но иногда очень хотелось быть слабым, милым, уязвимым.       Ладно. Только на эту ночь. Уже завтра опять надо ехать на полигон, надевать свои чёрные берцы, спецформу, портупею с оружием, получать новое задание или тренироваться. Это его жизнь.       Чон приезжает к клубу к 10 вечера, и проходит через главный вход. У него мало друзей среди представителей золотой молодёжи, хотя по праву рождения в неё всегда входил. Сегодня он хочет поиграть в игру , ставшую его любимой в последнее время в таких местах. Он отрывается под музыку, танцует так, как он хочет и любит, полностью выражая себя, отшивает настойчивых альф, которые так и норовят его полапать, и потом, если его приглашает кто-то в Приват комнату, чтобы он потанцевал, он, очень часто, соглашается. При закрытых дверях, соблазнительно улыбаясь и максимально соблазнительно двигая телом, он говорит про свою плату за свой танец для приватного танца. Отсос. Ему. Чтобы альфа, который минуту назад дрочил на его танец, встал на колени и взял в рот у этого омеги. Чону доставляет удовольствие смотреть на перекошенные лица этих недоделанных альфа-самцов, которые сразу закипают и почти всегда пытаются физически показать, кто сильнее, и кто перед кем должен становиться на колени. Чона такой расклад не удивляет, и он мастерски выкручивает руку альфе, если тот посмеет её на него поднять, почти доводя её до перелома. Поняв, что перед ним сильный противник, альфы, в основном, уходят, бурча под нос про то, как распоясались нынче омеги. Были те, кто соглашались, но после танца лезли целоваться и продолжали лапать, говоря что-то про «давай назначим другую цену». Чон тоже быстро с ними расправлялся. Где не помогали словесные отказы и сильная рука, помогали парни из отряда и родители. Но таких случаев было всего два раза, в основном, альфы не хотели связываться с «таким» омегой.       На танцполе жарко. Чон уходит в мелодию, ритм, и отрывается по полной, изгибаясь, наслаждаясь музыкой и своими движениями под неё.       Через некоторое время к нему подходит официант и предлагает подняться в Вип комнату. Чон поднимает глаза и видит его: красивый альфа, волосы которого цвета клубничного мороженого, белая рубашка, свободные брюки, на плечах халат с выдержанным узором, который придаёт образу мягкость и расслабленность. Чону нравится. «Поиграем?» Чон проводит языком по своему среднему пальцу, не отводя взгляда от альфы, и поднимает его вверх, показывая ему вполне понятный жест. «Поиграем», - читает он в глазах альфы, когда тот облизывает свои клычки и смотрит с азартом на Чона.