Твои минусы

   Телефонный Парень стоит на месте уже в одиннадцать вечера, рассматривая что-то в своих руках и слегка покачиваясь. Итак, самый ответственный момент за последние полгода — Афтон осторожно подходит к коллеге со спины и, стараясь унять свое волнение в голосе, начинает говорить.    — Эм… Привет, Купер. Я бы… короче, я хотел попросить прощения за утренний инцидент. Мне жаль. Я, правда, не хотел тебя обидеть, — на первых словах собеседник вздрагивает, но после с облегчением выдыхает и постепенно расплывается в радостной улыбке, контрастирующей с его мешками под глазами.    — Ты не представляешь, как я рад это слышать, Майкл! Я вчера та-ак перепугался, даже не спал, представляешь! Честно говоря, я и сам хотел подойти и извиниться, но ты оказался быстрее, чувак… Ну, получается, что все нормально, да? Ой- Знаешь, я тебе кофе купил! Не знаю, какой ты любишь, конечно, но вот! Так сказать, попытался угадать, — вновь оживленный сотрудник протягивает брюнету бумажный стакан с бодрящим напитком, немного щурясь. Интересное заявление, вот уж синеглазый точно не ожидал именно такой реакции. Он думал об унижениях и оскорблениях, а тут — кофе…    — Эх… Спасибо, конечно, но я-    — Я и с этим уже успел разобраться! — Купер не даёт закончить и протягивает в намертво забинтованную ладонь охранника небольшую трубочку. Обычно такие используют для коктейлей. — Честно, я не знаю, что ты так прицепился к этой маске. Но… это для тебя, похоже, важно.    Афтон улыбается слабо, осознавая, что проблем с новым знакомым больше, кажется, не будет. Кареглазый явно понял все ценность личного пространства первого, поэтому вновь не станет по своему незнанию случайно провоцировать конфликт между ними. Это и хорошо. Лишний стресс, особенно в ситуации Майкла, никогда не будет полезным.    Работники предыдущей смены пока ещё здесь — на своем посте, поэтому оба парня одновременно предлагают просто прогуляться по пиццерии, смотря, как остатки весёлых и красочных вещей отсюда гаснут и превращаются в ночной кошмар, который ожидает сегодня двух охранников. Останавливаются у Пиратской Бухты, где Купер даже слабо пытается заглянуть за занавеску на скрывающегося Фокси.    — Хоть что-то увидел? — с лёгким смехом спрашивает Афтон. Действия Телефонного Парня больше подходят на детскую игру. Странно, на вид ему лет больше, чем самому брюнету.       — Не-а. Совсем темно. Блин! А я так хотел на него посмотреть, когда он неактивен! Фокси так-то — мой любимый аниматроник… А тут — скрывается, как и днём, так и ночью, прямо, как ты под своей маской! — синеглазый настораживается, после произнесенной собеседником фразы, и косо серьезно смотрит на того.    — Давай договоримся. Если мы хотим продолжить общение, то ты не будешь трогать мою маску.    — Тогда ты пообещай больше не задыхаться! Меня до сих пор трясет, как только вспоминаю!    Майкл раздражённо закатывает глаза, а после всё-таки протягивает руку болтуну-коллеге, тот в свою очередь наигранно ее пожимает в знак укрепления договора. Первый ненадолго отворачивается и принимается рассматривать стены знакомого здания, чувствуя, какой болью они пропитаны. Странно. В пиццерии, именно в ЭТОЙ пиццерии перемены — привычная вещь, особенно, в настроении.    — Чел, ты?..       — Почему мы ведём себя, как друзья детства, хотя знакомы один день?    — Оу… Не знаю. Я обычно общаюсь со всеми так, вот и получается, наверное?.. Да и ты ко мне нормально относишься, в отличии от остальных… А что? — Купер поворачивается к собеседнику и наклоняется, пытаясь заглянуть тому в лицо. — С тобой точно все нормально?.. Выглядишь неважно…   Хочется машинально ответить «Да», но резко возникший ком в горле мешает даже нормально дышать. Нет. НИЧЕГО не нормально. Все просто ужасно, до боли ужасно и разачаровывающе. Афтон чуть приподнимает голову, по глазам давая понять, КАК ему сейчас плохо. Не то, чтобы с коллегой хотелось делиться всем этим, скорее, все действия — лишь вынужденные меры, чтобы он не приставал больше.    — Скоро смена начинается… Эм- Пошли в офис? Сам знаешь — в первый час никогда не бывает проблем. Как раз можем поговорить, если ты конечно хочешь, Майкл, — звучит откровенно неубедительно, импровизированно и неуверенно, но лучше это, чем ничего, и брюнет соглашается, вспоминая теперь про свой кофе, в попытках отвлечься от ужасных мыслей.    — Как думаешь, он остыл или?    — Точно остыл. Мы тут полчаса уже болтаемся. А ты холодный не пьешь?    — Пью. Я не могу пить горячий. М… — синеглазый усаживается на свое рабочее место, поставив стакан на стол и вставляя туда трубочку, мило предложенную Купером несколько минут назад. Теперь без оправдания не обойтись — собеседник обязательно спросит, а охранник обязательно должен будет успеть придумать ответ. Задержка и так вышла слишком долгой. — У меня… Это… Дёсна чувствительные…    Телефонный Парень немного недоверчиво щурится, сдувая прядь с лица и садится рядом с кареглазым, не обделяя его своим вниманием. Подозрительно наклоняется вперёд, чуть ли не ложась на стол и продолжает внимательно смотреть на второго.    — Ты пытаешься подглядеть? — с издёвкой задаёт вопрос Майкл, на что его коллега тут же теряется, начиная взглядом обводить комнату, лишь бы не создавать зрительного контакта с брюнетом. Понятно такое поведение. Обещал всё-таки не приставать, а Купер явно не разбрасывается подобными словами направо и налево.    — Нет-нет! Больно надо мне! Мало ли, что там у тебя! — парень трясет головой в разные стороны, слабо паникуя от всего происходящего.    И всё-таки его реакция — одна из самых интересных вещей, на которые вообще можно смотреть. И Афтон готов без заминки это признать, поскольку в ином случае разливающееся по его телу тепло просто не могло там появиться — не было бы явных причин.    — Ну-ну. Я так и поверил.    — Да брось! Я серьезно! Я вовсе не собираюсь подсматривать! Вдруг у тебя там акне или ещё чего хуже…  — кареглазый морщится от наигранной брезгливости и потом зевает, окончательно обустроившись на рабочем месте и, кажется, засыпая прямо перед самой ночью.    Специально это все подгадал или правда сильно устал — неясно. Зато теперь Майкл, похоже, будет дежурить в одиночестве или с неразговорчивым строгим Дэйвом, ненавидящим  что-либо делать самому. Вытягивать все на себе — тоже не вариант, тогда как быть?    — Ты собрался спать?    Купер непонимающе обращает внимание на своего коллегу и первое время совершенно не осознает происходящего, а после вздрагивает и, широко распахнув глаза, вновь начинает волноваться и паниковать. Забавно.    — Нет! Нет, конечно! Ты серьезно думаешь, что я способен спать в такой ситуации?! Они же… О, чёрт! Смена через четыре минуты, уже и свет вырубили! А где Дэйв, кстати? Неужели, опять не придет, как его не уволили ещё… — Телефонный Парень возвращается в привычное сидячее положение и в очередной раз зевает, в то время, как Афтон, наконец, вспоминает про свой окончательно остывший кофе, не завершив дела с трубочкой в прошлом. — И всё-таки мне не очень верится в эту твою историю с… ага, чувак. Я не буду расспрашивать и строить теории заговора, не парься насчёт этого! Просто… Что-то есть в тебе такое, знаешь… Как бы- повежливее сказать… Эм- таинственное? Боже, я, наверное, так глупо звучу!    — Не важно, продолжай.    — А! Так вот- Стой. Подожди, ты только что сказал, что… — Купер удивлённо уставился на отчасти смущенного знакомого, пытающегося выпить свой напиток и чуть не подавившегося от столь резкой перемены в атмосфере разговора.    — Ну, да… Я не знаю. Мне спокойнее? как-то, когда ты говоришь. Это ведь значит, что все нормально, — странно в очередной раз говорить правду, но сейчас это делать гораздо легче, чем когда-либо. Кареглазый явно не из тех, кто любит, когда ему лгут или из тех, кто осуждает за любое непривычное выражение. Он — на удивление эмпатичный и чуткий человек, во многом понимающий других и без слов, ну, ещё и заботливый до ужаса.    Из размышлений о собеседнике брюнета выводит совершенно необычное поведение второго. Телефонный Парень сидит, уставившись в пол и нервно перебирая перебинтованные пальцы. Сейчас он выглядит, словно увидел аниматроника, хотя ночь ещё не началась. Удивительно.    — А ты… Майкл, а где ты мог слышать мой голос? Ещё…?    Глупый вопрос. Купер же сам прекрасно знает где. Сам записывал эти голосовые, сам их потом включал. Смысл ему сейчас стыдиться и притворяться, что совершенно не понимает происходящего. Афтон пока не находит ни одного аргумента подобного поведения темноволосого, а тот в свою очередь непривычно молчит.    — В телефоне? Когда ты включал записи?    — Ты! Т-ты их слушал, что-ли?! О, нет! Нет-нет-нет! Что ты- Ты все не так понял, да! Просто понимаешь, я подумал, что будет неплохо сделать такие записи, мы ведь оба новички и все такое, а мне одному было тяжело, вот я и решил помочь! Знаю-знаю, ты не просил! В конце концов, там всегда была кнопка сброса, и ты мог не слушать всю эту чушь! Я просто реально не думал, что ты станешь их слушать… Мне казалось, что ты всегда сбрасываешь… — кареглазый поднял взгляд на охранника, отчего стало видно, насколько он покраснел. М-да, явно не ожидал такой «подставы» от Майкла, а второй не предполагал, что некоторые из его скромных желаний оказались правдой. Все звонки были адресованы лично ему.    Все приветствия, все мысли о пиццерии, все советы по выживанию, все пожелания доброй ночи, да, в целом, все — только для Афтона. Ему крайне непривычно сейчас сидеть и понимать, что впервые за столько лет кто-то сделал что-либо для него. После смерти Кэссиди брюнета вообще, кажется, перестали замечать, поставив на его место один большой комок ничтожных проблем, с которыми даже возиться уже не имеет смысла. Парень сам стал ничтожеством.    А в нынешний момент выяснилось, что для него оставили огромное количество сообщений, спасших синеглазому жизнь, если говорить честно. Купер записал их для абсолютно незнакомого человека — он ведь начинал работать, когда Афтон проходил собеседование, и было известно, что он тоже скоро станет новым коллегой первого. Брюнет даже сейчас, когда отчасти знает Телефонного Парня и питает к нему положительные чувства, не стал бы так о том заботиться. Остаётся лишь думать, собеседник — глупец или что-то гораздо большее?    В это же время по всему зданию раздается громкий звуковой сигнал, символизирующий 00:00 АМ, а соответственно и начало кошмара, который сейчас наступит. Охранник тяжело и с раздражением вздыхает, заметив, что второй сотрудник явно напрягся.    — Давай, ты на камерах первое время… Я что-то неважно себя чувствую, прости-    — Все нормально. Я согласен. Но ведь потом будет сложнее, и я мог бы поработать тогда.    — Из нас здесь у меня опыт больше… Поэтому мне и разбираться со всем этим в более сложном времени, скажем так, — Купер невесело улыбается и принимается заглядывать в экран управления камерами, находящийся у коллеги.    — Не знаю-не знаю. Я не в первый раз вожусь с аниматрониками… знаешь, — в голове всплывают уродливые образы поломанных маскотов компании, их игрушечных версий, баллун боя и надоедливой марионетки, маска, не дающая набрать нормальное количество воздуха в лёгкие и фонарик, с постоянно заканчивающейся энергией. Сложно и страшно, но все же лучше, чем то, что происходило в «Circus Baby's Pizza World». Даже вспоминать не хочется.    — Стой! Ты работал в других заведениях этой компании?! Слушай, Майкл, это очень круто! Я, вот, побоялся как-то… мне сказали, что там надо иметь хорошую реакцию, а я этим не отличаюсь, собеседник заметно оживился, что немного подняло настроение синеглазому, доказывая нормальное состояние знакомого. До этого у брюнета ещё были предположения насчёт плохого ментального самочувствия второго, но сейчас они постепенно начали развеиваться.    — Да, реакция там лишней никогда не будет… Это была улучшенная «Freddy Fazbear's Pizza», где… Той-аниматроники… Ну, я ещё в Мире Бейби несколько раз сходил на смену, но… про него лучше не спрашивай… Чика ушла.    — Хорошо, как скажешь. Я помню там был инцидент с девочкой… Жалко её, — Афтон сглотнул, понимая, что эта девочка — его СЕСТРА, любимая младшая сестрёнка, которой больше никогда не будет рядом. Да, несколько раз брюнет откровенно злился на нее из-за столь разного отношения к своим детям мерзкого отца, но теперь… Теперь все это кажется такой мелочью, по сравнению с тем, что случилось с бедной Элизабет… и с тем, что она сделала потом. — Майкл, ты в порядке? Выглядишь очень грустно…    — А мне… М-мне просто жалко тоже девочку… И родителей ее, и братьев…    — Точно! У нее же, наверное, были братья… Всех так жалко. Я, честно, и представить не мог, что все эти Фантаймы на самом деле такие, — синеглазый еле заметно выдыхает, чувствуя явное облегчение даже в такой момент — оговорку с братьями не заметили, все лучше, чем могло быть. — Ладно! Не будем о грустном! Кстати, ты давно не смотрел на Фокси. Так вот. Как работалось в новой пиццерии? Мне почему-то кажется, что там было покруче, чем тут.    — Их было больше… И не было дверей — только фонарик с маской, — из себя трудно выдавить что-то адекватное, когда ты полностью погружен в воспоминания о самых мрачных последних днях своих родственников, однако и попадаться в опасную мышеловку нельзя. Собеседник может раскрыть.    — А как ты маску на маску надевал, прости?!    — Купер, это не смешно.      — Извини, чувак… Я просто не знаю, как реагировать на все твои слова, вот и пытаюсь отшучиваться. Ты так много где побывал и поработал, а я тут спустя шесть лет кое-как осмелился устроиться сюда… Майкл, я тобой отчасти восхищаюсь даже. К тому же, у тебя явные проблемы со здоровьем, а на работу ходишь…    В комнате повисает молчание. Оба парня не хотят продолжать диалог, явно зашедший не в то русло. Откровения на второй день — явно не самая лучшая вещь. К тому же лично Афтон сейчас решает более важным заданием погрузиться в процесс работы и заняться камерами. Бонни уже на углу, нужно быть внимательнее.    — Через пару минут нужно будет посветить за левую дверь. Сразу предупреждаю.    — Хорошо. Только скажи ближе к моменту, ладно? Посмотри опять на Фокси.    Работать с кем-то вместе оказалось более комично, чем можно было вообще это себе представить. Глупые наивные диалоги и то, что можно было бы сделать самостоятельно. Присутствие другого человека отчасти кажется лишним, однако брюнет всеми силами пытается отогнать от себя эти мысли — Купер добр, нужно относиться к нему подобающе.    — Посвети сейчас.    Слышится грохот двери и облегченный выдох Телефонного Парня.    — Он был там. Хорошо, с этим разобрались! Теперь посмотри-    — На Фокси, знаю, — синеглазый слабо улыбается, понимая, что постепенно начинает достигать той степени сотрудничества, по которой собеседники понимают друг друга и без слов. Всегда мечтал об этом, а сейчас уже на второй день знакомства все так просто. С Купером просто. Дверь открывается.    — Ты уже все понял, чел. Эх, теперь я больше не нужен! — темноволосый наигранно крутится на своем стуле, приложив к голове тыльную сторону ладони в знак своей расстроенности. — Кстати, давай я тебе свой номерок-то напишу! Вчера а-то что-то не очень получилось… Где тут… листочки?    — Успокойся, ты сейчас провода уронишь.    — Да я осторожно, не парься- Твою мать!    В комнате раздается оглушительный грохот, а кареглазый мигом оказывается на полу, не успевая даже подставить под себя руки, дабы падение не было таким болезненным. «Доигрался» — проносится в голове, но язвить сейчас — явно не лучший вариант — вдруг парню действительно сильно досталось. Охранник, не отрываясь от камер, протягивает коллеге руку, пытаясь хоть как-то выразить свое сожаление.    — Ой-ой… Спасибо, Майкл… Голова теперь так болит, гх… — Купер кое-как поднимается на ноги, опираясь на ладонь Афтона и на стол. — Эй… Ты не думай, что я такой легкомысленный, ладно? Я просто в хорошем настроении, чувак, вот и- хах!.. Немножко не уследил за самим собой.    — Ведёшь себя, как моя младшая сестра… Сколько тебе лет для таких «игр»? Ты мог получить гораздо более серьезные травмы… Придурок… — синеглазый бросает взволнованный взгляд в сторону собеседника, чтобы убедиться в нормальном состоянии того, и возвращается к экрану.  — Ой, у тебя есть младшая сестра, чувак! Везёт… Это, наверное, очень круто, да? У меня просто нет никого из братьев или сестер, вот и завидую- Я не со зла, честно! Просто без других детей в семье было как-то одиноко, я подумал, что тебе повеселее! — в горле опять появляется ком после столь радостных слов Купера. Если бы он только знал, чем обернулась жизнь сестры… Но подавать хоть какие-то признаки грусти нельзя. Они сейчас говорят о «живой», «счастливой» девочке. Будет нетрудно подыграть, выдумав другую «сестру».  — Лиззи… Она… ногти мне иногда красила. В черный цвет… Говорила, что мне идёт, хах…  — Ох… Видимо, она живёт в другом городе? Ты по ней сильно скучаешь, Майкл… Я это уже заметил… Но не переживай! Я уверен на все сто, что твоя Лиззи по тебе тоже очень сильно скучает, чел! К тому же ты точно — классный старший брат!  — Спасибо…