Бюрократическая возня

      День не задался с самого утра.       Мало того, что они проспали, так потом Малфой копался в шкафу на полчаса дольше обычного, а завершилось всё это тем, что Лили потеряла дома волшебную палочку.       Пока Поттер пытался помочь дочке-растеряше её найти, под конец поисков уже готовый отдать свою, двойняшки начали ругаться из-за очередного пустяка и принялись мутузить друг друга.       От непрекращающегося второй час визга семилетних сыновей уже болела голова. Гарри, с трудом толкавший тележку, на которой они дрались, всё-таки не выдержал и прикрикнул:       — Рты свои закрыли, оба! Вы у меня будете неделю по разным комнатам сидеть, ведите себя прилично.       Малфой, который шёл слева и вёл Лили за руку, засмеялся.       — Да ты, Поттер, просто зверь, — сказал он.       — И ты тоже молчи, отец года, — шикнул Гарри. — Это ты виноват, что мы опаздываем.       Стоило, однако, сказать Драко спасибо за то, что он предусмотрительно заложил для них лишний час, иначе поезд в Хогвартс точно бы уехал без Лили.       Оказавшись наконец-то на платформе 9¾, Гарри облегчённо выдохнул. У них было ещё минут пятнадцать запасом.       — Лили, ты точно ничего не забыла? — в десятый раз повторил свой вопрос Поттер, отходя от тележки.       Дочь покачала головой, махнув платиновой шевелюрой, которая была едва короче, чем у Малфоя, что отрастил волосы до поясницы. В тусклых серо-зелёных глазах юной практически полной копии Драко, но женского пола, блестели слёзы.       Малфой наклонился к дочери и потрепал её по щеке.       — Я уверен, что буду тобой гордиться, — проговорил он поджавшей губы Лили.       Стоит сказать, что дочь тоже была в дурном настроении ещё со вчерашнего дня.       — Papa, je veux d'étudier dans l’académie de Magie Beauxbâtons! Pourquoi je doit entrer dans cette école pour les enfants pauvres?       Малфой нахмурился. Двойняшки опять начали ругаться. Поттер застонал.       — Вот сам разбирайся с положительным влиянием Люциуса на воспитание ребёнка, — ехидно сказал он супругу, возвращаясь к сыновьям.       Скорпиус бил Корвуса по голове какой-то книгой. Гарри отобрал учебник и кинул обратно в котёл.       — Папа, Корвус говорит, что я тупой, поэтому я буду учиться в Пуффендуе, — наябедничал белобрысый сын, сверкнув зелёными глазами.       Сероглазая копия Гарри сложила руки на груди и протянула мерзким голосом:       — Потому что это факультет неудачников, а неудачник — это ты.       Гарри, который был уверен на все сто процентов, что все его дети попадут в Слизерин, даже не знал, что возразить на столь смелое заявление. Скорпиус снова полез бить Корвуса, и Поттер устало вздохнул. Мерлин, его дети были монстрами.       — Так, — строго сказал Поттер, прерывая потасовку, — или вы начинаете вести себя так, как положено Малфоям, или можете забыть о подарках на Рождество. Будете отмечать все праздники с дедушкой, ясно вам?       Корвус и Скорпиус притихли и сели прямо: Люциуса они боялись как огня. Несмотря на то что он был крайне мягок к Лили, к воспитанию двойняшек он подходил со всей строгостью. Драко рассказывал, что отец и выпороть его мог просто за то, что вилку за столом неправильно держал.       Поттер обнял сразу двоих детей.       — Прекратите уже ссориться, что на вас нашло, — тепло сказал он. — Вы же любите друг друга.       — Корвус сломал мою метлу, — снова наябедничал Скорпиус.       — А Скорпиус сломал мой плейстейшен, — возразил Корвус.       Гарри снова шикнул на сыновей и крепче обнял. Корвус с интересом глянул куда-то за спину Поттера.       — Папа, а почему они на нас так странно смотрят? — полюбопытствовал он, ткнув пальцем.       — Пальцем показывать невежливо, — Гарри сделал замечание сыну, но всё же обернулся на семью Уизли почти в полном составе, тоже провожавших детей в школу. Роза стояла рядом с ними на перроне, но Гермионы не было. Подросток хмуро и с неприязнью смотрела на семейство Поттер-Малфой, пока вокруг неё суетилась Молли. Рон с Лавандой совсем не обращали внимания на Розу, наставляя собственных детей, изредка бросая взгляды на Поттера.       Помимо Розы на них уставилась и Джинни, прижимавшая к груди сына, которого родила неизвестно от кого: Поттер даже не интересовался её послужным списком. Гарри задержал взгляд на бывшей возлюбленной, но тут услышал всхлип и его за рукав потянула Лили. Поттер оторвался от сыновей и наклонился к дочери.       — Солнышко, что такое? — ласково спросил он.       — Папа, мне страшно, — разнылась Лили. — Отец говорит, что я должна быть сильной и смелой, но я не хочу быть сильной и смелой, я хочу домой.       — Лили, я уверен, что всё будет хорошо. — Гарри улыбнулся дочери. — Тебе понравится в Хогвартсе, ты найдёшь там друзей, выучишь много заклинаний и станешь самой сильной волшебницей в нашей семье.       — А отец говорит, что там убивают детей в туалетах, а по подвалам ползает огромная змея.       Драко, который стоял рядом, внезапно очень заинтересовался расцветкой поезда.       — Твой отец — дурачок, — устало произнёс Гарри, глядя на супруга, который уже второй месяц под наставлениями тестя начал рассказывать ужасы про Хогвартс, загоревшись идеей всё-таки отправить дочь в Шармбатон, хотя до этого ходил и пел, какая это чудесная мысль, чтобы все их дети учились в Хогвартсе. — Мы с ним вместе окончили эту школу, и, как видишь, мы оба живы и здоровы.       — А если я попаду в Пуффендуй? — ужаснулась Лили. — Это же позор!       — Это тоже хороший факультет, — возразил Гарри. — Но я уверен, что ты попадёшь в Слизерин. Хотя можешь удивить отца и оказаться в Гриффиндоре.       — О нет, Поттер, — подал голос Драко, поразительно тихий с самого утра. — Нам в семье достаточно одного гриффиндорца, упаси Мерлин.       Поезд загудел. Лили разрыдалась и уткнулась в живот Малфоя, размазывая слёзы по его костюму.       — Если тебе не понравится, я переведу тебя в Шармбатон, — заговорщически пообещал Драко, гладя дочь по голове.       Раздался второй гудок. Двойняшки слезли с тележки, и Лили потащилась с нею на поезд, трагично всхлипывая и грустно вздыхая, не забывая при этом гордо держать спину прямо. Воспитание Люциуса, что уж говорить.       Гарри смотрел на дочь с умилением, чувствуя, что и сам сейчас расплачется.       Уже вечером, лёжа на кровати и слушая, как за стеной друг на друга орут Корвус и Скорпиус, в очередной раз что-то не поделив, Поттер не выдержал и спросил у супруга:       — Малфой, почему наши дети такие ужасные?       Драко, переодевающийся в пижаму, хмыкнул.       — Наверное, потому что ты их родил, — проговорил он. — Или ты ожидал, что из тебя вылезет что-то другое?       — Но я ведь не такой! — возразил Гарри.       — Какой не такой? — ехидно переспросил Малфой. — Хочешь сказать, что ты не наглый, истеричный растяпа, который вечно суёт свой нос туда, куда не надо?       — Эй. — Поттер обиделся и кинул в Драко подушкой. — Я добрый, честный и справедливый, в отличие от некоторых.       — А ещё нытик и всегда сначала делаешь, а потом думаешь, — продолжил Малфой. — Наши дети вобрали в себя лучшее от нас, ты должен ими гордиться. Они настоящие Поттер-Малфой, что бы ты ни вообразил.       Не придумав ничего лучше, Гарри укрылся одеялом до носа и сказал:       — Ты меня бесишь.       Свет в комнате погас. Кровать рядом с ним прогнулась, а по щеке мазнули чужие волосы.       — Может быть, продемонстрируешь, насколько сильно я тебя бешу, м? — раздался в темноте тихий, знакомый до дрожи неприятный голос, утопая в криках за стеной.       Гарри сел на кровати и отодвинул Драко.       — Прости, но по какой-то странной причине орущие за стеной дети убили всё моё желание с тобой спать. В принципе.       — Поттер, ну почему ты такой сложный, — простонал Малфой и встал с кровати, чтобы успокоить сыновей.       Удивительно, но те замолчали сразу же, как он к ним зашёл.       Гарри лежал в блаженной тишине и думал над тем, какими нелепыми бывают повороты судьбы.       Драко вернулся в постель и лёг на свою половину, громко зевнув.       Гарри, не шевелясь, смотрел на профиль лежащего на спине супруга и глупо улыбался.       — Или иди ко мне, или прекращай пялиться, — проворчал Малфой. — Сколько можно на меня глазеть, ты этим занимаешься уже двадцать с лишним лет. Не насмотрелся ещё?       — Не насмотрелся, — подтвердил Гарри, но всё-таки перелёг ближе, утыкаясь носом в шею, пахнущую абсолютно так же, как и много лет назад. — И я хочу тебе кое в чём признаться.       — В чём же? — сонно спросил Малфой, прижимая супруга ближе.       — Я ненавижу твой одеколон.