Бюрократическая возня

      В тысяча девятьсот девяносто восьмом году, после триумфальной победы над Волан-де-Мортом, события пошли вполне логичным чередом.       Семьи оплакивали погибших, жильё многих было разрушено Пожирателями, сам Хогвартс также следовало восстановить.       Гарри, воодушевлённый победой и тем, что сумел выжить, зачем-то снова сунулся в самое пекло, желая помочь как можно большему количеству людей.       Даже Гермиона отговаривала друга от политической возни, мотивируя это тем, что ему стоило передохнуть, взять паузу, но он не слушал: Поттер чувствовал ответственность за то, что всё сложилось именно так.       Поэтому Гарри участвовал в судебных процессах и в голосованиях за новые поправки к законам, организовывал сборы средств и занимался прочими вещами, которые и для человека зрелого, с окрепшей психикой не прошли бы даром.       Гермиона тем временем вернулась в Хогвартс, чтобы сдать ЖАБА: обучение на седьмом курсе, который они пропустили, проходило в обычном режиме, но Рон вместо этого пошёл в Аврорат, куда его как победителя Волан-де-Морта взяли без результатов ЖАБА. Гарри, о чём упоминалось ранее, погряз в бюрократии. Хотя, стоит сказать, Поттеру пророчили великолепные перспективы в политике, но он не придавал этому значения, ведомый пылким, юношеским желанием сделать мир лучше.       Джинни также должна была поступить на седьмой курс: несмотря на то, что её шестой год обучения прошёл достаточно скомкано, младшим курсам разрешили наверстать экстерном темы, не охваченные ранее, путём посещения дополнительных лекций. Для Джинни этот учебный год был очень сложным, и свободного времени почти не оставалось. Они с Гарри виделись лишь на каникулах и пару раз на выходных в Хогсмиде, но Поттер сбегал со свиданий практически сразу: юного политика журналисты окружали с утроенной силой. Однако это не мешало паре постоянно переписываться по почте.       В марте тысяча девятьсот девяносто девятого года Поттер принял то, что облажался по полной и надо было слушаться Гермиону. Политика задушила Гарри настолько, что от вида любой совы у него начинал дёргаться глаз. Несмотря на то, что шрам больше не болел, голова трещала ежедневно — Поттер не высыпался, поток писем и прошений не останавливался, а перспектива места в Министерстве нависла над ним откровенно тревожной тенью.       Рон аж присвистнул, когда увидел то, что осталось от Гарри.       — Друг, ты в порядке вообще? — спросил тогда Уизли. — Ты выглядел лучше, когда мы прятались в палатке.       — В полном, — зачем-то соврал Поттер. — Просто устал.       — Вот знаешь, Гарри, — сказал Рон. — Шёл бы ты ко мне в Аврорат, как и хотел. Далась тебе вся эта политика.       В тот же вечер Поттер отправил сову в Академию, куда был зачислен на следующий же день.       Гарри порвал все контакты со своими новыми высокопоставленными друзьями, отказался от участия в любых пиар-кампаниях, в том числе и от рассылок моделей новых мётел, дал интервью Рите Скитер, что отошёл от дел Великого Героя Войны навстречу своей мечте стать аврором.       Пророк обсуждал это событие ещё следующие две недели, а там внезапно наступило и второе послевоенное лето.       Джинни сдала ЖАБА, как и Гермиона. Грейнджер сразу же ушла в Министерство, а Рон, после того как довольно сносно закончил первый курс в Аврорате, бросил учёбу, сообщив, что она ему надоела, и ушёл помогать Джорджу в магазин. У Гарри в этот момент появилось очень много вопросов к происходящему, но он был рад тому, что Джинни теперь сможет жить с ним, поэтому плюнул на всё и решил наслаждаться моментом.       Они старались максимально наверстать всё упущенное ранее время: съездили за границу, много гуляли, в том числе и в маггловском мире, часами болтали.       Именно этим летом отношения Гарри и Джинни перешли на новый уровень, и это было чудесно. Тот хрупкий огонёк, который теплился у Поттера, когда он думал о возлюбленной, превратился в настоящий пожар. Гарри порой казалось, что ему сносило крышу, но стоило увидеть кокетливую улыбку Джинни, как всё вставало на свои места.       Они часто говорили о будущем.       Гарри немного сомневался, готов ли он столь скоро связать свою дальнейшую жизнь с Джинни, но когда жарким июльским вечером возлюбленная сообщила, что отказалась от всех предложений о работе и будет сама пробоваться в «Холихедские Гарпии», потому что «хочет быть кем-то, а не просто девушкой Поттера», он понял, что пропал.       Джинни была его идеалом — как внешне, так и внутренне: именно такой он и представлял свою спутницу. Женственная, милая, но в то же время гордая и храбрая.       Вместе с Джинни было уютно даже на мрачной площади Гриммо, и поэтому Гарри решил, что готов. Зверь внутри Поттера был доволен выбором.       Гарри хотел всё сделать правильно: красивое кольцо, романтичное предложение, свадьба в семейном кругу и магические клятвы, которые свяжут их навсегда. Никаких журналистов, политиков, чиновников и прочих незнакомых людей. Это их семья, в которую не нужно допускать никого, особенно учитывая тот уровень грязи, вновь полившейся из прессы, но теперь на Джинни.       Поттера давно раздражали газеты, но то, что писали сейчас, переходило все границы. Самое приятное, что он прочитал о своей возлюбленной, — так это то, что Уизли захотела погреться в лучах славы Гарри, украв его у более достойных ведьм. Кто в представлении Ведьмополитена являлся более достойным? О, там был целый список из тридцати кандидаток, и Поттер был уверен, что журналу заплатили тысячи галлеонов, чтобы оказаться хоть на каком-нибудь месте в этом списке.       — Я хочу сделать Джинни предложение, — чуть позже сообщил Гарри своим друзьям, когда пришёл к ним в гости, чтобы посмотреть на их новую съёмную квартиру недалеко от Косого переулка. Выглядело пристанище довольно мило, хоть и было немного обветшалым.       — Давно пора, — равнодушно прокомментировал Рон, на что Гермиона ударила его по плечу. — Что я такого сказал?       — Ничего, Рональд, — строго проговорила Грейнджер. — Но ты бы мог порадоваться за Гарри. И за свою сестру.       — Так я рад! — возразил тот. — Но Гарри же хотел обручиться с Джинни ещё в прошлом году, сразу после войны, но решил, что она сначала должна окончить школу. Кстати, а почему сейчас?       Поттер неловко покраснел.       — Ну мы… это…       Гермиона ахнула.       — Ох, Гарри, — сказала она, — как же благородно с твоей стороны! Ты настоящий джентльмен! Вот видишь, Рональд, у кого-то ещё остались понятия о чести.       Рон фыркнул.       — Гермиона! — осуждающе воскликнул Гарри, когда осознал, к чему клонит подруга. — Я просто понял, что хочу быть с Джинни всегда. Мне с ней хорошо, я её люблю и хочу полноценную, нормальную семью. Вы же знаете, как для меня это важно.       — Конечно, Гарри, — поддержала Гермиона. — Я уверена, что Джинни с нетерпением ждёт твоего предложения. И я видела, как часто она тебе писала.       — Писала? — удивился Рон. — Мне она ничего не писала.       Гермиона закатила глаза и обратилась к другу.       — Джинни за тебя очень переживает, Гарри. Она хочет, чтобы ты жил так, как хочется именно тебе, а не окружающим. Джинни — очень мудрая девушка. Я уверена, что у вас всё сложится.       Гарри кивнул.       — Я тоже так думаю.       Между тем время плавно приближалось к сентябрю, а это означало, что скоро начнётся учёба в Аврорате. Первый год был, наверное, самый сложный просто по причине того, что всё было совсем по-другому, не так, как в Хогвартсе, поэтому Гарри немного нервничал. Плюс, судя по рассказам Рона, их гоняли как Сидоровых коз и заваливали домашкой похлеще Снейпа. Это, кстати, была одна из причин, почему Уизли оттуда ушёл, помимо расширения бизнеса Джорджа и пары других менее значимых.       Но осень пока ещё не наступила, а Гарри вместе с Джинни делали ремонт на площади Гриммо, чем вызывали огромное недовольство Кричера. Родовые чары дома Блэков не особо позволяли менять хоть что-то, поэтому работать приходилось без магии. Они уже переделали гостиную в чудесных синих тонах и заказали мебель для кухни.       Гарри было даже обидно, что ему скоро придётся проводить меньше времени с возлюбленной. Он бы хотел навсегда остаться здесь, в уютном гнёздышке, с Джинни.       Однако у Уизли тоже скоро должны были начаться тренировки по подготовке к отборочным в квиддичную команду, а учёба у Поттера всего на два с половиной года. Да и после Рождества станет уже поспокойнее, и он сможет чаще видеть Джинни.       Жизнь шла вперёд, хотя в груди что-то болезненно ныло. Неприятно и мерзко, словно плохое предчувствие. Гарри старался не обращать на это внимания и лишь изредка потирал грудь, когда становилось совсем невыносимо.       — Может, тебе стоит показаться колдомедику? — озадаченно спросила Джинни в один из дней, когда Гарри скривился от боли уже в третий раз.       — Я только недавно обследовался перед началом курса, — сказал Поттер, откладывая валик в сторону. Они красили стены в коридоре. — Я в полном порядке.       — Гарри, но тебя же это беспокоит, — возразила Джинни. — Значит, ты не в порядке. Тебя точно не прокляли?       — Я практически не выхожу из дома и ношу защитный оберег, — ответил Поттер. — Да и болит у меня раз в две недели от силы.       Уизли тоже отложила валик.       — Раз в две недели? — удивилась она. — Ты же говорил, что это началось недавно, пару дней назад.       Поттер смутился.       — Гарри, ты что, соврал мне? — ошарашенно произнесла Джинни.       Он действительно соврал: Поттер просто не хотел, чтобы о нём опять беспокоились, как это было в школе, а подобные боли начались у него ещё во времена поисков крестражей. Гарри и тогда особо не обращал внимания на лёгкий дискомфорт в груди, так как было просто не до этого. Если уж совсем честно, то два и два он сложил от силы месяц назад. Поболит и отпустит — повода для волнения нет.       Джинни подошла к Гарри и крепко обняла его.       — Я так тебя люблю, — тихо сказала она слегка дрожащим голосом. — И очень боюсь тебя потерять, Гарри. Мне до сих пор иногда снятся кошмары, как тебя мёртвого выносят из леса.       Поттер замер.       — Пожалуйста, заботься о себе, — ласково продолжила Уизли. — Ты мне нужен.       Искренность и блеск в глазах Джинни пронзали до дрожи. От неё волнами исходили тепло и щемящая забота, которыми она хотела поделиться с Поттером. Прикосновения любимых рук и знакомый аромат дома действовали магнетически.       Слова вырвались внезапно, разрушив все планы, на которые настраивался Гарри:       — Джинни, выходи за меня, — импульсивно выпалил он.       Уизли удивлённо посмотрела на Поттера, не размыкая объятий. Глаза у неё покраснели.       — Что? — переспросила она.       — Джинни, стань моей женой, — повторил Гарри. — Я тоже боюсь тебя потерять, люблю, хочу от тебя детей, и…       Поттер не смог договорить, потому что Джинни впилась в его губы поцелуем.       Когда они, запыхавшиеся, отошли друг от друга, Уизли счастливо улыбнулась, несмотря на то что на её щеке блестела дорожка от одинокой слезинки.       — Конечно, я согласна, Гарри, — прошептала она. — Я мечтала об этом практически с нашей первой встречи.       Поттер дрожащими руками наколдовал тонкое металлическое колечко и надел его на палец Джинни.       — Прости, что пока только такое, — проговорил он. — Я не успел подготовиться. Но обещаю, что куплю тебе самое красивое и самое потрясающее кольцо, которое будет достойно такой девушки, как ты.       Джинни засмеялась и потащила Гарри в спальню. Коридор в этот вечер они так и не докрасили.       На следующий же день они с Гермионой отправились выбирать Джинни кольцо. Подруга была несколько недовольна: изначально Гарри и Рон должны были вместе сделать предложения девушкам на Рождество, но все планы теперь разрушены.       В любом случае идея сыграть свадьбу первого января двухтысячного года казалась Гарри крайне заманчивой. Красивая дата, на заре нового тысячелетия. Они с Джинни мельком обсудили эту затею, и та была в полном восторге.       — По крайней мере, ты никогда не забудешь нашу годовщину, — пошутила она.       Гарри с Гермионой бродили по магазинам, пока не нашли то, что идеально подходило Джинни: платиновая полоска, инкрустированная россыпью бриллиантов и крупными рубинами. Дорогое, элегантное, но в то же время не вычурное.       — Отличный выбор, мистер Поттер, — с вежливой улыбкой произнёс продавец. — Хотите сделать предложение своей девушке?       Так его запланированная скромная свадьба с Джинни в семейном кругу внезапно стала достоянием общественности.       Едва Гарри вернулся домой, его атаковало столько сов, сколько он не видел со дня окончания войны. Пугало то, что большинство из них было с печатями из Министерства.       — Гарри, — радостно крикнула Джинни из глубины дома, — ты вернулся! Прости, я пыталась отогнать сов, но сам видишь.       Поттер отмахивался от конвертов, летящих ему в голову, и пробубнил что-то невразумительное. Чудесно, просто чудесно.       — А, ещё мама прислала кричалку, — смущённо сказала Джинни, — но я её уже открыла.       — Ничего страшного, — проговорил Гарри. — Уверен, что она счастлива.       Джинни улыбнулась, и все его раздражение испарилось.       — Ладно, будущая миссис Поттер, — весело сказал Гарри, — давайте думать, на сколько тысяч гостей нам нужно заказывать зал.       Он подошёл к Джинни и поцеловал её в щёку, протягивая коробочку с кольцом.       — Пока не забыл, — объяснил Поттер. Уизли дрожащими руками открыла подарок и ахнула.       — Оно прекрасно, Гарри! — воскликнула Джинни. — Хотя и это тоже ничего.       Поттер снял с её пальца наколдованное украшение, чтобы надеть нормальное кольцо.       — Люблю тебя, — просто сказал он и получил в лоб ещё один конверт.       До начала учёбы Гарри оставалось две недели, за которые следовало определиться хотя бы с минимальными организационными моментами, поскольку потом он будет отсутствовать практически постоянно.       Честно говоря, но Поттер уже успел пожалеть, что решил поступить с этого сентября. С другой стороны, особой причины откладывать учёбу ещё на год не было.       Более того, организацией захотела заниматься Джинни, так как у неё было больше свободного времени и подмога в лице Молли и Флёр, с радостью согласившихся в этом участвовать. Гарри не сомневался, что всё выйдет идеально.       По предварительным спискам только близких людей получалось около ста человек: бывшие однокурсники, члены Отряда Дамблдора, заметно поредевший Орден Феникса. Оставалось добавить семьи друзей, их партнёров, новых знакомых из Министерства, да и всё.       Но Гарри уже сейчас понимал, что будет балаган: слишком разномастная публика. Стоило устроить не скромные посиделки, как он изначально хотел, а праздничный бал со всеми вытекающими и не раздумывать. Именно эту мысль Поттер огласил Джинни, когда в окно стучалось одновременно восемь сов.       — Ты уверен? — осторожно спросила Уизли. — Мы можем организовать венчание где-нибудь в бальном зале, если ты так хочешь.       — К нам набивается столько народу, что проще устроить новогоднюю вечеринку, которая начнётся с нашего венчания, — устало предложил Гарри, отмахиваясь от очередной совы. — Учитывая количество желающих, — это устроит всех.       — Какая отличная мысль, — воодушевилась Джинни. — Давай организуем бал-маскарад? Это будет так здорово!       — Давай, — согласился Гарри. — Только я совсем не умею танцевать.       — Я тоже. Будем позориться вместе.       Пара засмеялась. Внезапная идея казалась им безумной и оттого всё более заманчивой.       Это определённо будет самая скандальная свадьба за последние несколько сотен лет.       Определённо.       Поступление в этом году всё-таки было ошибкой, что Гарри осознал в первый же день пребывания в Аврорате.       Проходу ему совсем не давали.       Новые однокурсники отчаянно пытались набиться в друзья, преподаватели заискивали перед Гарри в надежде получить приглашение на столь значимое событие, дабы просто чтобы погреться в лучах славы, а совы достали Поттера и в Аврорате.       Конечно, писем стало намного меньше: всё-таки защита тут была помощнее, чем на площади Гриммо, но сов из Министерства это никоим образом не беспокоило.       Гарри вновь начал ежедневно переписываться с Джинни, но теперь они обсуждали только подготовку к свадьбе. По сути, у них было три месяца, чтобы организовать самую масштабную вечеринку со дня победы над Волан-де-Мортом, и Гарри, в общем-то, мог понять, почему все так мечтали попасть на их празднество.       Людям не хватало радости, хотелось чего-то светлого и тёплого, а тут появилась возможность повеселиться, да и ещё на свадебном вечере у самого героя волшебного мира.       С количеством людей они определились довольно быстро, как и с помещением: старый замок на юге Англии, превосходно подходящий под их затею. Запланировали две с половиной тысячи гостей, но в процессе увеличили до трёх: места хватало.       Пророк ежедневно публиковал новые факты об их подготовке к мероприятию, благо хотя бы не на первой полосе. Учитывая, как стремительно приближался октябрь, а они ещё толком ни с чем не определились, Гарри начал паниковать.       Учёба шла совсем из рук вон плохо, Поттер не мог нормально сконцентрироваться, постоянно раздумывая над тем, какие блюда подавать на фуршете. Хотелось уже на всё плюнуть, а он только начал.       Молли, Джинни и Флёр старались изо всех сил: невеста Гарри даже перенесла часть своих тренировок, а жена Билла и вовсе переехала в Нору.       В середине октября, когда подготовка была завершена процентов так на тридцать от силы, Поттер получил письмо, которое впервые за долгое время его заинтересовало. Почерк незнакомца был витиеватым, а пергамент — надушенным.       «Уважаемый мистер Поттер, мы незнакомы, но я о вас наслышан, как и Вы наверняка обо мне. Меня зовут Бернард Фауст, и для меня будет честью провести Вашу церемонию венчания. Если Вас заинтересует моё предложение, то жду ответную сову, чтобы мы смогли договориться о стоимости и времени встречи, где смогли обсудить детали».       Гарри понравилось это письмо. Хотя бы потому, что тут ему не писали оды, а сразу попросили денег. Кто такой Бернард Фауст, он не знал, но, судя по почерку и тону, тот был каким-то знаменитым типом.       В субботу Гарри задал этот вопрос Джинни, отчего та удивлённо раскрыла рот.       — Сам Фауст? — изумлённо спросила она. — Самый лучший церемониальный маг за последние пять сотен лет? Гарри, он нужен нам на свадьбе! Это будет идеально! Его график распланирован на ближайшие десять лет, все знаменитости мечтают, чтобы он вёл их свадьбу.       Джинни чуть ли не визжала от восторга. Очевидно, Фауст был крут. Гарри даже приревновал.       Бернард предложил встречу на восьмое ноября. Поттер согласился, но, когда он сообщил об этом Джинни, та поникла.       — У меня примерка платья назначена на этот день, а перенести никак не получится: я и так отменила тренировку ради этого, — разочарованно проговорила она. — Я пойду с мамой и Флёр туда. Боюсь, что тебе придётся встречаться с Фаустом без нас.       Поттер пожал плечами.       — Ладно, тогда я пойду с Гермионой и Роном, — просто сказал он. Какой-то большой проблемы Гарри в этом не видел.       В среду, восьмого ноября, Поттер отпросился с учёбы. Его отпустили с такой лёгкостью, что у Гарри возникли первые вопросы касательно того, есть ли вообще какой-либо смысл в его обучении. Если честно, то Слизнорт в своё время относился к нему более строго, чем сейчас в Аврорате, где за откровенно плохие работы Поттеру дотягивали оценки до сносных.       Встретились они с Бернардом прямо в замке, где планировалась свадьба. Гарри, который ни разу там не был, замер в изумлении.       Замок уже начали украшать: были частично установлены столы, расставлены вазы под цветы, развешаны ленты, а потолок начали заколдовывать, чтобы с него сыпался снег. Полы сверкали белым мрамором, а в воздухе витали свечи.       — Вот это красота, — вслух сказала Гермиона, тоже будучи здесь в первый раз.       Рон, который помогал заколдовывать потолок, хмыкнул.       — Мы уже установили первую партию особых фейерверков, — похвастался он. — Мы очень старались с Джорджем, сейчас ждём, когда будут готовы следующие.       От увиденного Гарри даже и позабыл обо всех муках, которые вызывала у него подготовка. Оно того стоило.       — Мистер Поттер! — радостно закричал черноволосый кудрявый волшебник в красной мантии. — Я так вас ждал!       Бернард Фауст сильно напоминал Локонса, разве что волосы другого цвета. Слишком лощённый, холёный и чересчур ухоженный, словно косметические чары он обновлял каждые полчаса. Даже повадки такие же.       Гарри, в его учебной мантии, заляпанной чернилами, стало некомфортно.       — Должен сказать, что у вас совершенно очаровательное место, уверен, что мероприятие пройдёт по высшему разряду, — затараторил Фауст. — Мне никогда не нравились свадьбы в Британии, но вы меня приятно удивили. Думаю, что стоит дать шанс туманному Альбиону.       Гарри скривился. От скорости речи Фауста и его белоснежной улыбки заболела голова.       — У нас есть полчаса, чтобы всё обсудить. — Маг хлопнул в ладоши и быстрым шагом пошёл в зал, где должно быть венчание. Гарри поплёлся следом.       Бернард отрепетированным движением элегантно встал за стойку и расправил плечи.       — Кто будет провожать вас к алтарю? — деловито спросил он. — Отец? Дед? Брат?       — Я сирота, — чуть слышно проговорил Поттер.       Вмешалась Гермиона:       — Я буду провожать невесту, а Рон будет провожать Гарри. Мы его друзья.       — Понятно, — произнёс Бернард таким тоном, что было сразу ясно, насколько ему плевать.       Фауст принялся расписывать традиции, периодически сбиваясь на рассказы о его других венчаниях за последние лет так двадцать, но, учитывая скорость речи Бернарда, это было вполне терпимо слушать.       Если коротко, то можно одновременно зайти на церемонию с двух сторон или же по очереди, чтобы была некая интрига перед появлением невесты.       — Учитывая количество прессы, то рекомендую по очереди, — посоветовал Бернард. — Обязательно двоих или троих фотографов за моей спиной, чтобы снять с разных ракурсов, музыку лучше поставить справа.       — Почему справа? — полюбопытствовала Гермиона.       Фауст закатил глаза.       — Милая, потому что мы в бальном зале, а там специальный магический постамент и лучше акустика. Так что посадите туда самых неугодных гостей, чтобы никто не расстроился, если их оглушит.       Бернард деловито поправил рукава мантии и достал палочку.       — Итак, я читаю речь, потом вы соглашаетесь с принятием уз, далее я делаю взмах и…       Фауст повторил названный жест и нахмурился. Он ещё раз взмахнул палочкой и поджал губы, пристально разглядывая Гарри. В груди вновь заныло.       — Мистер Поттер, можно вас на минутку? — Волшебник заискивающе улыбнулся и, не дожидаясь ответа, потащил Гарри за рукав в сторону каморки. Друзья удивлённо посмотрели вслед, но Поттер показал им большой палец, успокаивая.       Едва они переступили порог комнаты, Бернард заулыбался ещё более подобострастно. Гарри это совсем не понравилось.       — Мистер Поттер, — защебетал Фауст, — я понимаю, что, возможно, это немного невежливо, но всё-таки считаю должным сохранять конфиденциальность и тайны моих клиентов, поэтому хотел предложить обсудить эту тему в приватной обстановке.       Бернард говорил особенно быстро, много и слишком ни о чём. У Гарри засосало под ложечкой. Это точно было неспроста.       — Уверен, что ваше мероприятие пройдёт согласно всем правилам и почестям, достойным столь мужественного и…       — Мистер Фауст, — Гарри перебил волшебника. — Давайте к делу.       Бернард вздохнул и прикусил губу, собираясь с мыслями. Гарри успел досчитать до десяти, когда волшебник наконец выпалил:       — Вы связаны запретом на брачные узы с вашей любовницей.       — Что? — изумлённо переспросил Гарри. — Какой ещё запрет на узы? Какая, мать вашу, любовница?       Бернард стучал палочкой по руке и пристально разглядывал что-то за спиной Поттера.       — Я отчётливо вижу, что нечто запрещает вам вступить в магический брак с Джиневрой, — проговорил Фауст. — Но я в любом случае могу вас просто поженить, не связывая клятвами.       Сердце упало куда-то в пятки.       — Вы можете конкретно и внятно сказать, что не так? — разозлился Гарри. Бернард за эти двадцать минут его откровенно достал своими недомолвками и бессмысленной болтовнёй.       Фауст поправил причёску и обновил косметические чары. Сильно запахло духами.       — Я достаточно часто сталкиваюсь с подобным в работе, — мерзко захихикал Бернард. — Знаете, сильные волшебники обычно накладывают такие связи по ошибке, эмоционально, когда занимаются сексом или же когда признаются в любви, не стесняясь в выражениях. Конечно, есть ещё вариант, что это часть защиты крови. Знаете, чтобы юные волшебники не натворили глупостей. Но так как связь тонкая и небрежная, без плотных соединений, то я смею предположить, что эти чары наложены по ошибке, то есть первый вариант.       — Быть такого не может, у меня нет никого, кроме Джинни! — пылко возразил Гарри. — Я был под защитой, но она спала в семнадцать лет. Не может же она обратно появиться. Или может?       Поттер испугался.       Бернард покачал головой.       — Нет, — прощебетал он. — Это не настолько старая связь. Но кто-то контролирует вашу магическую энергию.       — Насколько сильно? — Гарри побелел.       — Настолько, что вам нужно разрешение, чтобы вступить в магический брак, но не более того, — уверил Бернард. — Гарри, не переживайте. Подобные связи легко расторгнуть небольшим ритуалом, но нужно понимать, кто именно является партнёром, так как заклинанию требуется конкретика и личное присутствие вашей случайной второй половины. Хорошенько подумайте, с кем вы так страстно…       — Я не изменял Джинни! — Поттер грубо перебил Фауста.       Бернард неприятно ухмыльнулся, а потом подошёл и ободряюще положил руку на плечо.       — Гарри, не нужно нервничать. Я на вашей стороне и сохраняю полную конфиденциальность моих клиентов в любых воплощениях магических связей. Вы молоды и известны, и я понимаю, что некоторые моменты вашей биографии могут от вас ускользнуть под воздействием определённых веществ.       Поттер отпрыгнул от Фауста.       — Вы на что сейчас намекаете? — вспылил Гарри, чувствуя, что краснеет. — На то, что я обдолбался и связал себя узами с какой-то левой девицей?       Бернард закатил глаза и тряхнул волосами.       — Гарри, вы меня обижаете. Я не хочу вас оскорбить, я предлагаю варианты.       — Варианты? — воскликнул Поттер. — А по-моему, вы просто пытаетесь запудрить мне голову. И я вообще не уверен, что хочу, чтобы вы вели мою свадьбу.       Фауст поцокал языком.       — Вы так молоды, Гарри, — многозначительно произнёс Бернард. — Я бы на вашем месте подумал, а стоит ли вообще соваться в магический брак в столь юном возрасте. Возможно, это своего рода знак, что простого замужества будет достаточно. В конце концов, так останется место для манёвра. Всё-таки магический брак традиционно не подразумевает возможности измены и развода.       Поттер задохнулся от возмущения и хотел уже высказать Фаусту всё, что думает о его гнилой натуре, но тот посмотрел на часы.       — Ах, какая жалость, но мне пора идти, — притворно вздохнул Бернард. — В любом случае сейчас я никак не смогу обвенчать вас магическим браком по правилам, но просто провести церемонию — пожалуйста. Решайте, Поттер.       С этими словами Фауст аппарировал, даже не попрощавшись. Крайне мерзкий тип.       Нахмуренный Гарри вышел из кладовки и громко хлопнул дверью.       — Что-то случилось? — взволнованно спросила Гермиона.       — Да, — сказал Гарри. — Этот Фауст — полный придурок.       Поттер спешно попрощался с Роном и Гермионой и аппарировал домой, решив, что не стоит в присутствии Уизли упоминать о том, что Бернард открыто повесил на него клеймо изменщика и более ничего внятного не сказал. Зная взрывную натуру Рона, было не совсем ясно, насколько бурно тот отреагирует, а учитывая, что друг всегда трепетно относился к своей сестре, ссора была обеспечена.       Гарри нужно было осторожно выцепить Гермиону, так что он быстро написал для неё записку с просьбой встретиться чуть позже и не впутывать в это Рона.       Катастрофа.       Поттер бродил по пустому дому, раз за разом прокручивая в голове слова Фауста, и не мог понять, почему ему так не везёт. Даже в таком простом деле обязательно должны появиться какие-то проблемы.       Когда от Гермионы пришёл ответ, что у неё срочное дело в Министерстве и она сможет встретиться с ним только утром, Гарри решил, что раз так, то у него есть время немного разобраться самостоятельно. Учитывая, что Поттер никогда не интересовался этой сферой магии, то получить заранее хоть сколько-то информации не помешает.       Гарри вернулся в Академию, где как раз была большая перемена. Занятия у его группы, между прочим, сегодня были до шести вечера.       Первой мыслью Поттера, к его ужасу, было пойти в библиотеку, но он решил, что книги — стезя Гермионы, и вместо этого направился к профессору Ваннису, который преподавал теорию о магических связях.       У Гарри на курсе не было этого предмета, поэтому он лично не общался с Ваннисом, но достаточно часто его видел в коридорах. И надо сказать, что профессор вообще не был похож на аврора. Ваннис был улыбчивым, добродушным, полноватым и с сединой в тёмных волосах.       Если тот же Грюм при первом же взгляде устрашал и даже по его повадкам чувствовалось, что тот активный участник боевых действий, то Ваннис производил впечатление приятного соседа, который обязательно пригласит вас на чай в выходные. Но это никак не влияло на тот факт, что все преподаватели в Академии были действующими аврорами, а многие даже и с орденами.       Поттер осторожно приоткрыл дверь в кабинет и обратился к Ваннису, который улыбался своим мыслям и перебирал книги на столе.       — Профессор Ваннис? — позвал Гарри. — Можно с вами поговорить?       Преподаватель несколько удивлённо посмотрел на студента.       — Мистер Поттер? — Ваннис широко улыбнулся. — Что вас ко мне привело? Вы ведь ещё не обучаетесь на моём курсе.       Гарри закрыл дверь и подошёл ближе к преподавателю, который смотрел на него пустыми, словно потухшими глазами, но всё так же улыбался.       — Профессор Ваннис, я бы хотел попросить у вас совета, — прямо начал Поттер. — Меня интересует тема случайных магических связей и я думал, что вы сможете помочь мне разобраться.       Ваннис смешно наморщил нос: видимо, этот аспект ему не очень нравился. Однако профессор вежливо ответил:       — Слушаю вас, Гарри, внимательно.       Поттер выложил заготовленный вопрос.       — Профессор Ваннис, насколько я знаю, некоторые связи между волшебниками могут создаваться случайно и эмоционально. Можете рассказать более подробно, как так получается?       Преподаватель отложил книгу.       — Видите ли, Гарри, — проговорил он, — в магическом мире случайностей нет. Чтобы сработало абсолютно любое заклинание, вам нужно намерение. Если вы возьмёте в руки палочку и будете просто кричать: «Люмос!» — то свет не зажжётся. Это основы магии, которым обучают волшебников ещё с детства. Даже стихийная работает так же.       — Хорошо, профессор, — Поттер осторожно прервал начинающуюся лекцию. — Тогда вы можете мне объяснить, как образуется связь между двумя волшебниками?       — Смотря какая вас интересует. — Пожал плечами Ваннис. — Простой пример: вы и Тёмный Лорд. Между вами была тёмномагическая связь, но не паразитическая.       — По-моему, она вполне была паразитическая, — угрюмо прокомментировал Гарри.       — Вы путаете понятия, мистер Поттер. — Ваннис погрозил ему пальцем. — Хотя, с вашей точки зрения, вы паразитировали на Тёмном Лорде, так как получили от него умение говорить со змеями. Но, нет, она работала в обе стороны, поскольку вы имели доступ к сознанию друг друга.       — Хорошо, я вас понял. — Гарри не нравились разговоры о Волан-де-Морте. — Но меня интересует другая связь. Любовная.       Поттер смущённо покраснел. Ваннис прищурился, но спокойно объяснил:       — Обычно она возникает при передаче семени с целью пометить своего партнёра, притом может образоваться с любой стороны. По сути действует как лёгкий приворот, приводя к ненавязчивым мыслям о партнёре и слабому чувству эйфории. Работает в обе стороны, это симбиоз.       Ваннис подтвердил сказанное Фаустом. Гарри это не понравилось.       — Но любые подобные связи — симбиотические, мистер Поттер, даже если в ход идёт мощная привязка, — улыбнулся профессор, — напомню, главное: намерение. Невозможно связать с собой человека, если этого не хотеть по-настоящему. Это не действие Амортенции, вызывающее одержимость, здесь магия другого порядка.       — Не понимаю, — покачал головой Гарри. — Просто не вижу разницы.       — Это потому что вы плохо изучали теорию магии, — поругал его Ваннис. — Давайте так. Почему у вас именно эта палочка, а не другая?       — Потому что она меня выбрала.       — Гарри, это ответ первокурсника, а не будущего аврора, — строго сказал Ваннис. — Это ваша палочка, потому что её магическое ядро перекликается с вашим и дополняет его. Однако вы можете взять и мою. Уверен, что сможете наколдовать любое простое заклинание, но, предположим, трансфигурировать шкаф в стол уже вряд ли.       Поттер понял из этой речи лишь то, что все, кто занимался магическими узами, были поехавшими, потому что в попытке объяснить проще, начинали углубляться в ненужные дебри и усложняли всё до ужаса. Хуже, чем предсказания.       Гарри подмывало задать вопрос в лоб, но он понимал, что это опасно просто потому, что уже завтра вся пресса будет сверкать новостями о том, что Поттер — злостный изменщик, который не может обвенчаться с невестой, потому что трахается с кем попало. Как Гарри уже понял, тут уши были у всего.       Ваннис терпеливо ждал следующего вопроса. Поттер задумался и наконец выдал:       — Я ведь правильно понял, что любовная связь, даже наложенная по ошибке, — это симбиотическая, то есть обе стороны её чувствуют?       — Совершенно верно, мистер Поттер, — подтвердил Ваннис. — Вы не сможете связать себя и партнёршу, если она сама этого не хочет.       До Гарри дошло, что витиевато пытался донести ему профессор.       — А если наложить простой приворот, например, Амортенцией, то чувства могут быть, но магической связи между парой не будет?       — Именно так, мистер Поттер. Вы делаете успехи, — проговорил Ваннис. — Воспринимайте любые связи на ином уровне, отличном от нашего видения реальности, Гарри. Они просты, но в их простоте и кроется загвоздка.       — А в чём вообще смысл любовной связи? — заинтересовался Поттер. — Для чего она?       Ваннис засмеялся.       — Вариантов множество, — ответил он. — Я знаю как минимум тридцать, но это не мой профиль. Если же хотите углубиться в эту тему, то рекомендую работы моего лучшего студента, Бернарда Фауста. Он написал четыре книги и защитил диссертацию по любовным связям. Я же специалист по тёмномагическим.       Поттеру очень хотелось ударить себя по лбу. Вот только творчества Фауста ему не хватало.       Попрощавшись с Ваннисом, пока не наговорил лишнего, Гарри вышел из кабинета и быстро сбегал в книжный магазин на Косой Аллее, где, смирившись со своей участью, закупил все четыре тома за авторством Фауста.       В итоге Поттер вернулся на учёбу, где остаток дня слушал преподавателей вполуха, листая пособия Бернарда о любовных связях, окончательно убеждаясь, что уровень бреда тут был сравним с прорицаниями.       Причина одна: связи в большинстве своём были бессмысленными и не несли вообще никакой практической пользы. Целый том Бернард посвятил магическому браку, где описывал его с самой нелицеприятной стороны, обосновывая его несостоятельность тем, что тот же эффект можно получить тремя оберегами, которые не будут насиловать магическое ядро.       Учитывая, что Фауст постоянно говорил о ядрах как о чём-то само собой разумеющемся, Поттер под вечер ещё и заглянул в библиотеку Академии, где прихватил себе книгу по теории магии.       Когда занятия закончились, Гарри, погруженный в размышления, вернулся домой, где его у порога встретила Джинни. Уизли бросилась Поттеру на шею и оставила на губах влажный поцелуй.       — Так по тебе соскучилась, — сказала она с тёплой улыбкой. — Как прошла встреча?       Гарри, задумавшийся о своём, сначала даже и не понял, о чём его спрашивают. Он пару раз моргнул и только потом осознал, что невеста имеет в виду просмотр зала.       — Отлично, — несколько сухо ответил он. — Вроде бы обо всём договорились.       Джинни томно прижалась к Гарри, заглядывая в глаза, и кокетливо спросила:       — Может, пойдём в кровать?       Поттер осторожно выбрался из объятий.       — Прости, — пробормотал он. — У меня очень много учёбы. Я вымотался за день, а мне ещё заниматься.       Джинни обиженно надула губы, но никак не прокомментировала, вместо этого предложив вместе поужинать. Гарри с радостью согласился. Уизли воодушевлённо рассказывала о том, что примерка прошла на отлично, плюс они обсудили некоторые моменты, связанные с оформлением зала. Чувствовалось, что Джинни счастлива.       Поттер улыбался, вяло ковырял пирог и кивал.       Джинни, поняв, что Гарри погружен в размышления, взяла его за руку.       — Ты сам не свой. Что-то случилось? — обеспокоенно поинтересовалась она.       Поттер вздохнул и отодвинул тарелку.       — Этот Фауст, — признался Гарри, — он предложил нам не связывать друг друга магическими узами, ограничившись простой свадьбой. Я, конечно, отказался, но подумал, что стоит обсудить это с тобой.       Джинни удивлённо посмотрела на Поттера, а Гарри смутился: он ещё никогда столько не врал ей, как за последние дни, и поэтому чувствовал себя конченым мудаком.       — Конечно, я хочу с тобой обвенчаться, — произнесла Уизли. — Мои родители обвенчаны, бабушки и дедушки тоже. Это отличная традиция. Понимаешь, Гарри, это ведь признание, что мы навсегда будем вместе, что бы ни случилось.       Поттер крепко сжал её руку в ответ.       — Я тоже этого хочу, Джинни, — в кои-то веки честно проговорил он и поцеловал Уизли в щёку.