Бюрократическая возня

      Джинни ушла спать рано, а Гарри полночи просидел за книгами, вчитываясь в ужасы, которые Фауст писал о магическом браке, дополняя и подтверждая подробностями о том, как меняется ядро обручённых. Выяснилось, что предлагаемые узы были откровенно варварскими, потому что изобрели их ещё в Древнем Египте, где никто не думал о сохранности магической энергии внутри волшебника, а после — особо не меняли, придерживаясь традиций.       В принципе, в Древнем Египте вообще ни о чём подобном не думали: там раскидывались сложными и тёмными чарами направо и налево, но Бернард особо не углублялся, поскольку это не было основным его научным интересом, и рекомендовал обратиться к другим исследователям за подробностями истоков чёрной магии.       Ближе к трём часам ночи, вдохновившись Фаустом, Гарри уже самому не хотелось лишний раз насиловать своё магическое ядро, учитывая, что он успел пережить смерть и вообще был связан с Волан-де-Мортом. Ещё и в груди опять нещадно ныло.       Собрав книги со стола, Поттер кинул их в сумку, решив продолжить изучение завтра на занятиях. Сумасшедший дом какой-то.       Утром к Гарри прилетела сова, спутавшая его планы. За ночным чтением Поттер и забыл, что договаривался встретиться с Гермионой, а та сообщила, что подхватила лихорадку на работе и три дня проведёт в изоляции в Мунго.       По словам подруги, ничего страшного не случилось, просто неудачный эксперимент в соседнем отделе, выпустивший крайне неприятную болячку. Сама Гермиона в порядке, просто очень заразна.       Так Поттер остался один на один со своей проблемой, которую не знал, как решить.       Позиция Джинни по вопросу венчания была категорична, а признаваться ей в том, что связан с кем-то непонятно откуда возникшей любовной связью, совсем не хотелось. Хотя бы потому, что у Гарри не было идей, как корректно объяснить невесте случившееся недоразумение.       Любые связи пропадали после смерти, а это значило лишь то, что этот союз возник в последние два года, именно тогда, когда он открыто признавался Уизли в любви. Так Поттер становился не просто мудаком, а мудаком в кубе. Гарри даже дошёл до того, что начал всерьёз раздумывать над теорией Бернарда о случайном перепихоне, но ничего подобного и близко не помнил. Ситуация была тупиковая.       От отчаяния Поттер написал Фаусту письмо с вопросом, возможно ли притвориться, что они будут с Джинни повенчаны, но чары не накладывать. К собственному ужасу, он получил ответ, что Бернард готов на любой каприз за деньги клиента.       После такого письма, растаптывающего все представления Гарри о нормальной семье, он долго мылся в душе, пытаясь избавиться от свалившейся на него грязи.       Поттер искренне любил Джинни, а всё происходящее за спиной невесты казалось ему неправильным. На третий день, когда Гарри окончательно замучила совесть, он созрел, чтобы поговорить с ней открыто.       Сказать, что с кем-то связан, попытаться объяснить, что это ошибка, и вместе решить, как им двигаться дальше. В конце концов, как будущие супруги, они должны доверять друг другу, а не начинать брак с обмана.        Ирония ситуации заключалась в том, что Фауст, каким бы гением по любовным связям ни был, всё-таки ошибся, о чём Гарри пока не подозревал. Бернард неоднократно подчёркивал даже в своих опусах, что был силён только в одной стороне вопроса, практически полностью игнорируя чёрную магию, а если говорить совсем честно, то в своё время он и вовсе прогуливал лекции по запрещённым заклинаниям.       Связь, которую разглядел Фауст, была очень тонкая, практически прозрачная, но всё равно можно было различить, что она двухцветная и контрастно-полосатая. Здесь следовало отдать волшебнику должное: подобные чары действительно обычно накладывались ненамеренно, и их цветовая гамма полностью соответствовала любовным узам, поэтому маг и не начал копаться глубже.       Да вот только Бернард не придал значения тому, что слабая связь никогда не имеет настолько чёткой цветовой последовательности, тем более если узы ничтожны. В отличие от тёмномагических ритуалов, которые были крайне хороши в мимикрии, особенно находясь в ожидании активации.       Однако Гарри пока не знал ни о чём подобном, поэтому мучился, страдал и переписывался с Фаустом, вытаскивая из него подробности касательно своей связи, чтобы вновь погрузиться в чтение.       Выяснив, что на повестке дня жёлтый и ядовито-зелёный, Гарри судорожно листал второй том Бернарда, пытаясь найти ответы на свои вопросы.       Между тем была уже суббота. Уизли устроили у себя в Норе большой ужин в честь приезда Билла, который раньше закончил с работой. Джинни ушла к ним ещё утром, чтобы помочь с готовкой и уборкой, а Гарри пообещал, что будет вечером, так как не хотел портить всем настроение своей кислой рожей.       В очередной раз прочитав о том, что этот цвет является стандартным для связи при участии спермы, Поттер зарычал и кинул книгу в стену.       Кричер, чуть слышно ворча, положил её обратно на стол.       — Что-то беспокоит хозяина Гарри? — учтиво поинтересовался старый домовик. — Вы уже почти неделю читаете про любовные связи.       — Да, — раздражённо ответил Поттер. — Как снять связь, если я не знаю, с кем она?       — Никак, хозяин Гарри, — проскрипел Кричер. — Только умереть.       — А хотя бы узнать можно, с кем она? — ещё более злобно спросил Гарри.       — Раньше были зеркала, но их все разбили, — недовольно пробурчал домовик. — Сейчас есть другие. Они показывают связь между вами и партнёром, но туда нужно смотреть вдвоём. Ещё можно коснуться друг друга палочками.       Гарри не услышал ничего нового. Он уже и сам, казалось, был готов податься в специалисты по связям.       — Почему, Кричер, я такой неудачник? — обречённо проговорил Поттер. — Я просто хочу жениться на Джинни, но даже этого нормально сделать не могу.       Домовик почесал голову.       — Вам нужно отдохнуть, — посоветовал Кричер. — Идите в Нору, хозяин Гарри, проведите время с семьёй.       — Не хочу, — агрессивно ответил Поттер. — Я хочу понять, что происходит. Не могло же быть такое, что я с кем-то трахался, притом настолько сногсшибательно, что аж связал нас, а потом внезапно позабыл обо всём.       — Может, вам память стёрли? — добродушно предположил Кричер.       Гарри подскочил на ноги и аппарировал в Мунго, не попрощавшись с домовиком.       Поттера обследовали добрых два часа, прежде чем вынесли вердикт, что всё с его памятью в полном порядке. Колдомедики вежливо поинтересовались, могут ли ещё чем-то помочь, но Гарри лишь покачал головой и угрюмо отправился бродить по вечернему Лондону.       Поттер вернулся домой уже поздно ночью и наткнулся на раздражённую Джинни.       — Ты где был? — спросила его девушка, открывшая дверь.       — Гулял, — мрачно ответил Гарри, намереваясь войти в дом, но Уизли перегородила проход. — Пусти, пожалуйста, я очень устал.       — Пущу, — пообещала Джинни, — когда ты объяснишь, что происходит.       — Ничего не происходит, — огрызнулся Поттер. — Просто проблемы на учёбе.       — Ну так поделись. — Невеста сложила руки на груди. — Ты мне вообще ничего не рассказываешь.       — Джинни, у меня нет настроения разговаривать. Просто пусти меня домой.       Уизли сжалилась над угрюмым Поттером, пропуская внутрь, а тот сразу же ушёл в спальню и лёг, мучаясь от ужасной головной боли.       Ночь подарила Гарри чудесные кошмары, из которых его вытащила Джинни. Девушка сильно трясла его за плечо, пытаясь разбудить, а её лицо было мокрое от слёз.       — Ты кричал, — проговорила она всхлипывая. — Я так перепугалась.       Поттер резко сел на кровати и потёр лицо ладонями.       — Я не хотел тебя напугать, — хрипло ответил Гарри. — У нас ещё осталось успокоительное зелье?       — Давай лучше чай? — предложила Джинни. — Или горячего молока? Мама всегда давала нам молоко с мёдом в детстве, когда нам плохо спалось.       Гарри согласился, и невеста ушла за напитком на кухню. Сердце отчаянно билось в груди, мысли в голове путались. Поттер не знал, что ему снилось, в память врезались лишь крики и яркие вспышки. Были ли это воспоминания, или же просто больная фантазия — ответа он дать не мог.       Всё воскресенье Гарри провалялся в постели, бесстрастно разглядывая потолок и в очередной раз пытаясь придумать, как сообщить Джинни о том, что магического венчания не будет.       Поттер был уверен, что Уизли очень сильно расстроится, а расстраивать невесту он не хотел. Джинни ухаживала за Гарри всё утро, но после обеда убежала продолжать подготовку к свадьбе, оставив жениха страдать в одиночестве.       Поттер вцепился в последнюю спасительную ниточку, решив, что хуже не станет.       Гарри опять написал письмо, но теперь новому адресату.       «Профессор Ваннис,       Хотел бы обратиться к Вам за помощью. Мой друг занимается изучением сложных чар и столкнулся с чем-то странным.       Связь достаточно тонкая и призрачная, жёлто-зелёная, но не в натяжении. Пара обратилась к нему с просьбой снять чары, но друг не понимает, какое именно заклинание было наложено.       Сможете ли Вы подсказать, где ему нужно посмотреть?       Спасибо заранее,       Гарри Поттер».       Он возлагал огромные надежды на ответ преподавателя. По логике Поттера, если он будет понимать, с чем именно столкнулся, то распутать клубок будет проще. Тем более, перерыв тонну литературы, Гарри был уже практически уверен, что это была не любовная магия, хоть и запрещала ему вступать в брак.       Стоп.       Гарри позвал домовика.       — Кричер, — обратился он к эльфу. — Скажи мне, ты знаешь, какие чары запрещают вступать в брак?       — Чистокровные волшебники любят накладывать такие заклинания на наследников, — подтвердил домовик. — Кричер старый, Кричер много видел.       — У нас, может быть, есть в библиотеке книги на эту тему? — воодушевился Поттер.       — Это опасные книги, хозяин Гарри. Их забрали.       Отлично, ещё и чёрная магия. Круг подозреваемых внезапно опустел, учитывая, что все любители подобных заклинаний были под жёстким контролем Министерства.       — А это только чёрная магия? — на всякий случай уточнил Поттер.       — Конечно, — сказал Кричер. — Это заклинания, подавляющие волю.       Гарри спешно сжёг письмо, написанное Ваннису.       — И как они работают? — выпалил Поттер, облизнув губы и предвкушая скорую разгадку.       — Любые такие заклинания требуют крови, — без запинки, со знанием дела ответил домовик. — У нас осталось несколько артефактов на чердаке. Кричер спрятал.       Несмотря на то что эльф ухитрился запрятать черномагические и явно опасные предметы в доме, Гарри не стал его ругать за это. Поттер чувствовал, что упускает что-то важное из виду, а домовик подтвердил его предположение. Поттер возбуждённо вскочил с кровати и принялся ходить кругами по комнате, кусая палец.       Тёмная магия, кровь, запрет.       Гарри казалось, что у него сейчас голова взорвётся от потока мыслей, когда он замер.       — Кричер, — осторожно и медленно произнёс Поттер, — что ты имеешь в виду под словом «кровь»?       Домовик посмотрел на Гарри как на идиота.       — Такие заклинания работают, только если подкрепить их кровью, — объяснил он ему как маленькому.       — Кричер, я надеюсь, что ты имеешь в виду любую кровь или только чистую и благородную, как у семейства Блэков?       Поттер боялся услышать ответ, потому что был уверен, что он его уже знал.       Не прошло и получаса, когда Гарри на дрожащих ногах вышел из камина директора Хогвартса.       Минерва удивлённо посмотрела на Поттера. Она что-то писала в толстой тетради и была обескуражена столь внезапным появлением.       — Мистер Поттер? Какой неожиданный визит. Неужели вы решили принять наше предложение и занять место преподавателя защиты от тёмных сил?       — Прошу прощения, директор Макгонагалл. — Гарри стыдливо потупил взгляд. — Но я не по поводу преподавания. У меня личная просьба. Я могу поговорить с портретом профессора Снейпа?       — Конечно, — спокойно сказала Минерва. — Только он редко задерживается в определённой раме, а ходить вам по школе, к сожалению, без сопровождения нельзя.       Гарри переступил с ноги на ногу.       — Вы же знаете, что я не сделаю ничего плохого? — невинно спросил он. — Мне только нужен Снейп.       Минерва отложила перо.       — Мистер Поттер, есть правила, которые никому нельзя нарушать, — строго проговорила директор. — Но судя по вашему виду, случилось что-то срочное. Могу ли я узнать, что привело вас в Хогвартс?       — У меня вопрос по поводу проклятия, — расплывчато объяснил Гарри. — Снейп о нём знает.       Директор нахмурилась.       — Возможно, я тоже могу о нём что-то знать? — смягчилась Минерва, но Гарри покачал головой.       Макгонагалл встала из-за стола и подошла к двери.       — Ладно, мистер Поттер, раз уж это так срочно, то пойдёмте, найдём профессора Снейпа.       Они бродили по Хогвартсу почти час, когда наконец нашли раму, в которой сидел Северус. Он упорно притворялся спящим, и Минерва махнула рукой, отходя чуть поодаль. Убедившись, что директор не смотрит, Гарри наколдовал Люмос и ткнул палочкой практически в лицо Снейпа. Зельевар на портрете прикрыл глаза рукой от яркого света.       — Мистер Поттер, — прошипел он. — Вы не видите, что я сплю?       — Профессор Снейп, — Гарри перешёл сразу к делу. Он старался говорить спокойно, но голос всё-таки задрожал, выдавая панику. — Сектумсемпра — что это за заклинание?       — Вы превосходно знаете, что это за заклинание, — процедил Снейп.       — Откуда вы его взяли? Вам было шестнадцать, вы не могли выдумать настолько сильное заклинание сами, при всём моём уважении к вам.       Снейп отвёл руку от лица и внимательно посмотрел на Поттера.       — Я много читал. Экспериментировал.       — С чем вы экспериментировали, профессор? — Гарри старался взять себя в руки, но получалось крайне плохо. Ещё немного, и начнётся истерика. Снейп неприятно улыбнулся, чувствуя своё превосходство.       — Какой рьяный интерес к науке, мистер Поттер, — гаденько прошелестел Северус. — Неужели что-то произошло?       — Да, произошло, — подтвердил Гарри сквозь зубы. — И я хочу понять, как это исправить.       Снейп наклонил голову, рассматривая Поттера как букашку. На его лице застыло совершенно отвратительное выражение.       — Пусть это будет для вас уроком на всю жизнь, мистер Поттер, — не стоит совать свой нос в чужие дела, а тем более использовать неизвестные заклинания.       Гарри чуть слышно выругался.       — Профессор Снейп, я по-человечески прошу вас просто сказать мне, откуда вы взяли это проклятие. Что было исходником?       Поттер был уверен, что Северус отмахнётся от него. Профессор долго молчал, пристально разглядывая поникшего Гарри.       — Проклятие трофея, — внезапно сжалился Снейп и исчез из рамы.       Как и ожидалось, Гарри впервые слышал о подобных чарах. Поттер не имел ни малейшего представления, где Северус умудрился откопать такое заклинание, но это было хоть что-то.       Великолепно.       — Узнали что хотели, мистер Поттер? — спросила Минерва, заметив, что Гарри стоит около пустой рамы.       — К сожалению, да.       В понедельник вечером Поттер наконец-то добрался до Норы.       — Гарри! — Билл обнял его в знак приветствия. — Ты всё-таки решил похитить нашу сестрёнку?       — Никто меня не похищал, — возразила Джинни. — Я сама похитилась.       Билл засмеялся и обнял её тоже.       — Я так рад, что Джинни выходит за тебя замуж, Гарри, — искренне говорил Билл. — Я так хочу, чтобы у вас всё хорошо сложилось.       — Я тоже, — сказал Гарри. — Знаешь, иногда я чувствую себя избранным только потому, что меня выбрала Джинни.       Девушка засмеялась.       — Да брось ты, Гарри, какие глупости, — отмахнулась она.       В разговор вмешалась Флёр.       — Гарри, а вы уже запланировали медовый месяц? — невинно поинтересовалась она, кокетливо хлопая пушистыми ресницами. Поттер и Джинни разом смутились.       Билл положил руку на талию Флёр и поцеловал супругу в щёку.       — Вы можете провести время в нашем коттедже, — предложил он. — Там тихо и красиво, никто вас не будет беспокоить. Уверен, что журналисты не отстанут от вас следующие полгода.       — Ведьмополитен уже принимает ставки на то, как вы назовёте своих детей, — крикнул Рон из-за стола. — Пока лидирует имя Майкл.       — Майкл? — удивился Гарри. — Почему Майкл?       Все недоумённо посмотрели друг на друга. Наконец Джинни ответила:       — Я сказала в одном интервью, что мне нравится имя Майкл. Это было первое, что пришло мне на ум. После Гарри, конечно.       Всех позвали за стол. Джинни сидела по правую руку от Поттера и накладывала ему в тарелку аппетитно пахнущее жаркое.       Разговор плавно перетёк в обсуждение новой, но старой работы Билла. Оказывается, он опять оказался в Египте, где ему совершенно не нравилось.       — Проблема Египта в том, — рассказывал Билл, — что там слишком много чёрной магии. Они как будто больше ничем и не занимались, кроме рисования пентаграмм и чтения молитв дьяволу. Образно говоря.       Джордж и Рон тихо засмеялись, а Гарри потёр переносицу, чувствуя, что снова начинает болеть голова. Он хотел отдохнуть от непонятной магии хотя бы здесь.       — Вот у вас родился ребёнок, — продолжил Билл. — Если вы из Древнего Египта, то вам стоит принести жертву всем богам по очереди, проклясть ребёнка как минимум тремя ритуалами, разрушающими его душу, а потом ещё и надарить артефактов, которые по силе могут уничтожить половину Лондона. Не представляю, насколько тяжело им дался переход к обычной магии.       — Хорошо, что Волан-де-Морт был не силён в географии, — чуть слышно пошутил Поттер.       — Согласен, — сказал Билл.       Гарри надеялся, что разговор прекратится и они сменят тему, но Гермиона заинтересовалась работой Билла и принялась его расспрашивать. Поттеру захотелось сбежать.       — Ты чего такой кислый, друг? — Рон ткнул его в бок. — Могу поднять тебе настроение.       — Чем же? — вяло спросил Гарри.       — Тут был очередной обыск дома у хорька, — поделился Уизли. — Нашли очень подозрительные кувшины, замурованные за стеной. Он так смешно верещал, когда их забирали. Отец сказал, что тот чуть ли не на коленях ползал, просил оставить.       — Не вижу ничего смешного, — сухо возразил Поттер. — К тому же, насколько я знаю, обыски прекратились.       — Ничего подобного! — хохотнул Рон. — У них там столько чёрной магии в доме, что диагностические чары не работают. Приходится всё перебирать руками.       Гарри подозревал, что в понятие «перебирать руками» входит и разрушение стен.       — Отец, кстати, ещё сказал, что хорёк совсем там поник. Колдовать не может, из дома выходить не может, выглядит как живой труп. Какой-то хернёй занимается. Вышивает цветочки на подушках, представляешь?       Поттер осуждающе посмотрел на Рона.       — Не понимаю, почему тебя это веселит, — угрюмо сказал Гарри.       — А я не понимаю, чего ты его защищаешь всю дорогу, — парировал Уизли с набитым ртом. — Нашёл кого охранять.       Поттер не знал, что на это ответить, поэтому переключил всё внимание на спорящих Гермиону и Билла.       После ужина практически все, кроме Гарри и Грейнджер, ушли летать на мётлах. Гермиона осталась сидеть с какой-то книгой около камина, а Поттер смотрел в стену пустым взглядом. Настроения у него не было.       Они сидели в неуютном молчании, когда Гермиона наконец закрыла книгу и обратилась к Гарри:       — Ты в порядке? — спросила подруга.       — Нет, — честно сказал Гарри. — Я вообще не в порядке.       — Может, поделишься? — предложила Гермиона.       Поттер покачал головой.       — Я просто переживаю из-за свадьбы, — практически не соврал Гарри. — Гермиона, ты как думаешь, это правильно — устраивать магическое венчание?       Подруга, не ожидавшая такого поворота, удивлённо приоткрыла рот.       — Ты о чём, Гарри? — чуть слышно произнесла Гермиона. — Ты не хочешь проводить церемонию?       — Я хочу, — горячо возразил Поттер. — Просто думал над тем, а не слишком ли рано? Ведь магический брак — это навсегда.       Гермиона ошарашенно смотрела на Гарри, словно увидела воскресшего Волан-де-Морта.       — Не пойми меня неправильно, я очень хочу жениться на Джинни и люблю её, но мне просто интересно твоё мнение: ты ведь тоже девушка. Скажи, вот ты бы согласилась на магический брак с Роном?       — Конечно, — с готовностью подтвердила Гермиона. — Я люблю его и хочу быть с ним. Тем более это такая прекрасная традиция.       Гарри вздохнул и спрятал лицо в ладонях.       — Наверное, я просто перенервничал из-за свадьбы, — тихо выдал он. — Вот и лезет всякая чепуха в голову.       Гермиона положила руку ему на колено.       — Гарри, тебе нужно отвлечься. Съезди куда-нибудь с Джинни на пару дней. Забудете про эту свадьбу, мы и без вас справимся. Погуляете, развеетесь. Небольшое романтическое путешествие.       Поттер согласился с Гермионой, что это отличная идея.       Когда они с Джинни вернулись на площадь Гриммо, Гарри сразу же предложил невесте взять небольшой отпуск на пару дней, чтобы они могли провести время вместе. Джинни с радостью согласилась.       На следующий же день возлюбленные отправились в небольшой городок на севере Германии, где гуляли по уютным улочкам, целовались при каждом удобном случае и накупили всякой ерунды вроде плюшевых игрушек и уродливых свитеров.       А по ночам они дарили друг другу любовь и нежность, не в силах насытиться этими минутами, словно украденными тайком.       Потный и запыхавшийся Гарри, лёжа в горячих объятиях Джинни, окружавшей его цветочным ароматом, понял, что был дураком, когда решил сомневаться.       Он никогда не найдёт никого лучше Джинни.       Между тем, напомним, что небольшое расследование Гарри открыло для него проклятие трофея, о котором он вообще ничего не знал, плюс все дороги вели в дом Малфоя.       Признав, что откладывать поход к бывшему сокурснику уже некуда, учитывая, что на дворе вовсю был ноябрь, Поттер собрался пойти к нему первым же вечером сразу после возвращения из Германии.       Гарри рассчитывал, что Малфой согласится расторгнуть связь без особых проблем, учитывая, что никакой пользы от неё нет и не будет. Кроме того, Драко вроде как должен быть благодарен, что Поттер отмазал его от тюрьмы.       Гарри утром предупредил Джинни, что после учёбы у него запланирована встреча, и чтобы она его рано не ждала.       Поттер же специально выбрал наряд поприличнее, постарался причесаться и даже надел чистую учебную мантию. С последнего занятия в Академии он просто сбежал, вместо этого отправившись в чертовски пафосный и незнакомый ему магазинчик на Косой Аллее.       — Мистер Поттер, — подобострастно улыбнулась ему ведьма за прилавком, — чем могу помочь?       — Дайте мне что-нибудь, что понравится богатому чистокровному волшебнику.       — У вас свидание? — уточнила ведьма.       Гарри зачем-то смутился.       — Просто дружеская встреча, — неловко ответил Поттер.       Ведьма предложила Гарри какое-то дорогое вино, на что тот не глядя согласился, опешив от стоимости, когда та его пробила. Он уже потратил на сраного Малфоя столько же денег, сколько на Джинни за все годы их отношений. Пускай только попробует его не выпить.       Помимо этого, Поттер захватил ещё коробку конфет с кассы, решив, что лишними они не будут.       Готовый к переговорам Гарри аппарировал в Малфой-Мэнор.       Поттер по памяти перенёсся к границам поместья, но немного не рассчитал и оказался в лесу, от которого ему пришлось идти до особняка добрые полчаса.       За то время, пока Гарри шёл, весь его положительный настрой испарился, а осознание того, что сейчас Поттера ждут унижение, ползание на коленях и мольбы, затопило всё нутро. Помимо прочего, зная, что Малфоя до сих пор обыскивают, а сам он заперт в четырёх стенах практически без магии, рассчитывать на то, что Драко хоть в сколько-то хорошем расположении духа, не приходилось.       Когда Поттер наконец-то добрался до ворот и позвонил в дверь, он ощущал себя максимально глупо и хотел сбежать, но собрал в кулак всю смелость и даже звякнул в колокольчик ещё раз. Выглядел Гарри ужасно: весь в грязи, снегу, помятый и в каких-то ветках. С другой стороны, ему было уже плевать. Поттер ожидал, что ему откроет домовой эльф, но, к удивлению Поттера, спустя долгие минуты из дверей особняка нарисовался Малфой собственной персоной, вальяжно направляющийся к воротам. Одетый, естественно, с иголочки и, надо сказать, ни капли не похожий на живой труп, коим его окрестил Рон.       Поттеру снова захотелось сбежать, но он нашёл внутри себя остатки мужества и смело смотрел на приближающегося Малфоя, боясь, что стоит отвести взгляд, как он сейчас же передумает.       — Что, Поттер, должность великого героя плохо оплачивается? Пришёл подачки просить на ночь глядя? — ехидно поинтересовался Драко, намекая на внешний вид Поттера.       Гарри открыл рот, потом закрыл. Глубоко вдохнул и выпалил на одном дыхании:       — Мне нужна твоя помощь.       Драко удивился и обратил внимание на вино и конфеты в руках Поттера.       — Что, Уизлетта не в состоянии справиться с необузданным либидо великого героя, и ты решил подкатить ко мне?       — Ничего я к тебе не подкатываю, — ощетинился Гарри. — Я хотел с тобой поговорить. А это принёс в знак моего доброго расположения.       — Я всё равно не понимаю, почему мне должно быть интересно с тобой разговаривать. Проваливай, Поттер.       Драко отмахнулся, словно прогонял муху, и развернулся на каблуках, направляясь обратно в свой дом.       Блядь.       Гарри понял, что смертный приговор стоит подписать прямо сейчас.       — Я с тобой связан магическими узами по ошибке, — крикнул он Драко в спину. Тот остановился. — Я хотел предложить расторгнуть нашу связь. Я не могу жениться на Джинни из-за неё.       Малфой развернулся, но не подошёл.       — И что мне за это будет? — спросил он.       — Всё что угодно, — предложил Гарри, не подумав. Вальяжный Малфой с его неприятной ухмылочкой начинал раздражать.       Драко хмыкнул.       — Поттер, — протянул он самым мерзким из возможных тонов, подходя к воротам. — Я понимаю, что ты вырос у магглов, но магические браки, как и связи, не заключаются в одностороннем порядке. Я уверен, что запомнил бы нашу церемонию бракосочетания. Хотя бы потому, что этот кошмар я вряд ли смог когда-либо забыть.       Гарри смутился и покраснел.       — Я не совсем уверен, как так получилось, но, насколько я знаю, я случайно наложил на тебя проклятие трофея, — промямлил Гарри.       Поттер надеялся, что Малфой не расслышал или не понял, что он сказал, но тот помолчал с минуту, переваривая сказанное, а потом захохотал. Малфой настолько безудержно и гадко ржал, что Гарри молился Мерлину, чтобы тот захлебнулся слюной и задохнулся. Увы.       — Я твой трофей, Поттер? — истерично переспросил хорёк, вытирая выступившие слёзы. — Я, Драко Люциус Малфой, твой трофей? Если это правда, то боюсь, что отец с ума сойдёт от счастья. Пойдём в дом, Поттер, всё равно родители во Франции.       После признания Гарри Малфой почему-то смягчился. Драко забрал бутылку вина и конфеты, да и зазвучал подозрительно миролюбиво, хоть и посмеивался себе под нос. Поттер молча шёл за хорьком, как на эшафот. Такая резкая перемена в настроении ему совершенно не понравилась.       Драко как гостеприимный хозяин усадил Гарри в гостиной и даже предложил открыть принесённое вино, но тот отказался, попросив чай. Поэтому теперь Поттер сидел и имитировал чаепитие, пока Малфой удалился в библиотеку за фамильной реликвией, пообещав, что принесёт кое-что потрясающее.       Казалось, Драко не было целую вечность. Когда он вернулся и кинул Гарри на колени довольно увесистый свиток, Поттер поморщился. На улице он и не заметил, насколько у Малфоя был противный одеколон.       Гарри отставил чашку и трясущимися пальцами развернул древний кусок бумаги, насквозь пропитанный магией, на котором начали проявляться написанные кровью буквы.       Трофейный договор между Гарри Джеймсом Поттером и Драко Люциусом Малфоем.       — В смысле договор? — пролепетал победитель Волан-де-Морта. — Какой ещё трофейный договор?       Малфой нахмурился.       — Подожди, Поттер, а чего ты ожидал? — излишне вежливо уточнил Драко. — Ты же за этим пришёл?       Гарри отложил свиток на стол.       — Мы с тобой связаны проклятием, а при чём здесь договор, я вообще не понимаю. Это глупость какая-то.       — Как же, Поттер. — Малфой откинулся на кресле и махнул рукой. — Ты пришёл заявить свои права, и наш договор вступил в силу. Странно, конечно, что у полукровки сработало, но кто я такой, чтобы перечить воле предков.       Гарри совсем не нравилась самодовольная рожа Драко. Она буквально кричала о том, что Гарри крупно попал.       — Ты бы, Поттер, изучил его повнимательнее, — притворно грустно вздохнул Малфой. — Всё-таки теперь я твоя собственность.       Гарри дрожащими руками снова взял двусторонний договор, где в левой части было указано, что лорд Малфой хочет от своих подданных, а в правой, что он готов предложить как вассал. Поттер сразу же пропустил первую и принялся изучать вторую, которая была больше другой раза в четыре.       И с каждой минутой Гарри казалось, что он бесславно поседеет в девятнадцать лет. Драко же сиял, как начищенный галлеон, и даже принялся пить вино, принесённое Поттером.       — Малфой, — в ужасе спросил он, поднимая глаза на ухмыляющегося Драко, — что это за пиздец?       — Магическое соглашение по признанию себя твоей собственностью, конечно, — оповестил Малфой. — Тебя что-то не устраивает?       Гарри отшвырнул свиток и схватился руками за голову. Проще было сказать, что его устраивало. Зачем он вообще решил сюда прийти? Мог же просто уговорить Джинни не венчаться. Малфой в жизни не согласится расторгнуть столь выгодное для него соглашение, при помощи которого он сможет крутить Поттером как угодно.       — Мы должны его расторгнуть, — горячо сказал Гарри. — Это какая-то нелепица. Незаконная и отвратительная.       — Всё полностью законно, Поттер, — сообщил Драко. — Никто не отменял трофейные договора.       — То есть ты хочешь сказать, что это законно, что ты сосёшь из меня магию, деньги, получаешь право распоряжаться всеми титулами и землями, движимым и недвижимым имуществом, а взамен я должен терпеть твоё присутствие до конца своих дней?       Малфой закатил глаза.       — А взамен я обязуюсь до смерти следовать за тобой и всегда оказывать помощь в трудную минуту, — напыщенно произнёс Драко. — Как и подобает почтенному представителю рода Малфоев.       — То есть оскорблять меня и принимать любые решения от моего имени? — в отчаянии спросил Поттер. — У меня хоть что-то своё остаётся? Личное пространство, например?       Малфой ничего не ответил, лишь состроил чересчур грустное выражение лица и покачал головой.       — У меня даже детей никогда не будет, — в ужасе сказал сам себе Поттер, поднимая с пола свиток и снова разворачивая его. — Я могу осеменить только трофей… Подожди, Малфой, но Джинни же тоже чистокровная, я ведь могу…       Драко испуганно округлил глаза.       — Поттер, ты господин всего полчаса, а уже мало одного вассала? Какой же ты властный, — с издёвкой выдал Малфой. — Но если серьёзно, то нет. Твои вассалы переходят ко мне, пункт восьмой, кажется.       Гарри чертыхнулся под нос. Пункт, конечно, был не восьмой, а двенадцатый, только это ничего не меняло. Поттер снова отшвырнул искрящийся от магии свиток.       — Я не могу понять, — пробормотал Гарри, — кто в здравом уме подпишется на это.       — Не поверишь, Поттер, но ты четвёртый. Малфоев часто брали себе как советников и близких придворных. Этот договор очень выгоден с точки зрения лояльности.       — О чём ты? — Гарри нахмурился. Поттер не видел ни одной причины, каким образом этот договор может быть выгоден.       Малфой подался вперёд и начал загибать пальцы:       — Один: никаких бастардов и незаконнорождённых наследников. Два: я тебя обязан защищать ценой жизни. Три: я обязан поддерживать твоё благополучие. Четыре: Малфои — это статус.       — Забыл пять ещё добавить, — ехидно проговорил Гарри. — Малфои — это Пожиратели смерти.       Драко скривился.       — Нам с твоим чувством юмора будет очень весело, Поттер, — прошипел он. — Нас ждут просто невероятные свершения.       Теперь скривился Гарри.       — Ты ублюдок, Малфой.       Драко ещё ближе придвинулся к Гарри и смотрел теперь практически в упор.       — О нет, Поттер, — выплюнул он. — Это ты здесь безродный ублюдок от грязнокровной мамаши, а я представитель древнего рода, который, сам того не ведая, поимел тебя во все щели. Я даже мечтать о таком не смел.       Гарри молчал. Драко вновь откинулся в кресле.       — Ну так что, Поттер, когда я к тебе перееду? — невинно поинтересовался Малфой.       — Никогда! — огрызнулся Гарри. — Я отказываюсь от этого контракта, нам нужно его расторгнуть. Завтра же. Тебе самому не противна идея жить со мной под одной крышей, пока я не помру?       Драко задумался.       — Нет, конечно, — протянул он, — есть определённые недостатки, но они полностью компенсируются преимуществами. Мерлин, я же и впрямь смогу стать политиком, как и мечтал с самого детства!       — Только через мой труп, Малфой. — Гарри подскочил на ноги, ударившись коленкой о стол.       Драко с любопытством посмотрел на Поттера.       — Я запрещаю тебе вставать из-за стола, пока мы не обсудили условия, — приказал Малфой, и Гарри почувствовал, что против воли плюхнулся обратно в кресло.       Драко чуть ли не завизжал от восторга.       Поттер с ужасом смотрел на счастливого Малфоя, понимая, что оказался в полной и беспросветной заднице.       — Какой же ты тупой, — искренне восхитился Драко хихикнув. — Если бы ты просто потрудился узнать о том, что не стоит приходить ко мне с заявлением прав, то этот договор никогда бы не вступил в полную силу. Мог просто сыграть свою нелепую свадебку, о которой трубят из всех щелей без венчания, и спокойно плодил нищебродов Уизли до конца своих дней.       Гарри было нечего ответить. Он действительно был идиотом.       — И да, Поттер, — Малфой отвратительно ухмыльнулся, — я благословляю твой брак с Джинервой Уизли. Ты волен жениться на ней, если хочешь.       Гарри молча допил остатки чая и совсем не по-аристократически вытер рот рукой.       Драко залпом опустошил бокал.       — Отвратительное вино, кстати, — сообщил он. — А конфеты можешь забрать с собой, угости Уизлетту. Не уверен, что она когда-либо ела нечто подобное. Порадуешь нищенку.       Поттер сжал пальцами подлокотники кресла. Ему хотелось ударить Малфоя, разбить его нахальную морду в мясо, но пошевелиться не мог.       Наконец Драко сжалился.       — Вали уже, Поттер, — сказал Малфой. — Я тебе напишу.       И Гарри пошёл прочь из этого проклятого дома.       По возвращении на площадь Гриммо первое, что случилось с Поттером, — это Джинни, которая бросилась к нему в объятия и поцеловала в губы.       — Гарри, ты голоден? — ласково спросила девушка. — Я ещё не садилась ужинать.       Поттер покачал головой и протянул ей коробку конфет.       — Это тебе, — проговорил он, вырываясь из объятий. — Прости, я не голоден. Садись ужинать одна.       Девушка подозрительно глянула на Гарри.       — Ты где был? Ты странно пахнешь.       Гарри понюхал рукав рубашки. За долбаные полчаса, что он просидел в гостях у Драко, Поттер успел провонять домом Малфоя насквозь, а именно цветочными благовониями, которые эльфы зажгли в гостиной, видимо, спасая Гарри от одеколона владельца. Хотя и отвратительный парфюм хорька тоже слегка пробивался, словно навсегда застряв в носоглотке.       — Пил чай со старым другом, — практически не соврал Поттер.       Джинни нахмурилась.       — А у друга есть имя? — обиженно произнесла она. — Знаешь, Гарри, мне совсем не нравится, что происходит. Ты как-то отстранился за последние дни, стал скрытным и ведёшь себя странно.       Гарри потёр переносицу.       — Джинни, любимая, — сказал он тихо, — я был у Невилла. Прости, но я очень устал за сегодня, много учёбы, ещё и дополнительные занятия. Сейчас нужно к проекту готовиться.       Поттер понимал, что уже тонет во лжи. Стоило прекращать врать, но как именно это сделать, Гарри пока не понимал.       Просто расторгнуть этот сраный договор с Малфоем, и всё вернётся на круги своя.       — Люблю тебя, — машинально пробормотал Гарри и коротко поцеловал Джинни в губы, прежде чем уйти наверх.       Решив, что утро вечера мудренее, Поттер сразу же завалился спать.