Крупными штрихами

      Он проходит к двери, берется за ручку, тянет. Он пока в нерешительности. Я знаю, что задумал этот дурачок. В моих силах не дать ему совершить ошибку, в моих же — подтолкнуть к катастрофе. И, наверное, мне бы следовало радоваться такой власти, но когда владеешь ею столетиями, устаешь даже от всемогущества.       Это скучный. Бездарный менеджер по продажам, влачащий одинокое существование в захламленной квартирке. Мне бы следовало помешать ему сейчас открыть дверь, но мне даже интересно, что выйдет из его дурной затеи. Я позволяю ему покинуть жилище.       Он небыстрыми шагами спускается по лестнице. Не торопится. Понимаю, в таких вещах спешить некуда. Я ведь прекрасно понимаю, что парень выбрал дорогу в один конец. Мне бы следовало прямо сейчас сделать так, чтобы его нога соскользнула со ступеньки и он ее неудачно подвернул. Это наверняка замедлит, а то и отвернет его от задуманного. На время, а может, и навсегда.       Но моя усталость оберегать слабаков достигла исторического максимума. Сложное время проверяет людские характеры, позволяет выбрать объект более интересный, цельный, сильный. Когда этот безвременно закончится, мне дадут другого. Буду надеяться, лучше.       Иду за слизняком. Даже интересно, где он удумал свести счеты с жизнью. Улица, вопреки буднему дню и утреннему времени, кишит людьми. Он идет, едва глядя перед собой, задевая встречных прохожих плечами. Руки спрятаны в карманы, толчки — иногда сильные — разворачивают его корпус, разгневанные люди оборачиваются ему вслед. Он прет, словно робот, и меня охватывает азарт.       Редко суицидники ведут себя так целеустремленно. Они же не хотят, почти всегда не хотят заканчивать существование. Им просто надо немного внимания. Мне бы следовало сейчас устроить ему что-то покруче коротких столкновений с другими пешеходами, что-то повеселее, чтобы на него сбежались смотреть многочисленные зеваки. Но я ничего не делаю. Мне весело наблюдать за его твердолобой упертостью.       Мы движемся в сторону окраины. Идем уже пару часов! Хочется спросить: «Друг, почему бы тебе не взять такси? Или хотя бы на общественном транспорте проехать?» Но он меня не слышит и не видит. Я могу лишь опосредованно влиять на его мысли, ну и пакостить по мелочи.       Я уже утомился преследовать его. Мне скучно. Хотя, чего я жалуюсь? За два последних людских года, что я с ним, не произошло ничего хотя бы мало-мальски значимого. Ни семьи, ни друзей, ни врагов — сплошная серая мешанина дней, разбавляемых разве что групповыми встречами с другими такими же гиками в какой-то компьютерной игре. Так что плюс-минус день — никакой разницы.       Он, кажется, наконец, приперся, куда хотел. Встал перед простым домом в несколько этажей. Домовладелец явно старается держать его в чистоте. Мне бы такой подопечный понравился. С ним хотя бы будет, где разгуляться — у него бизнес, а значит, и проблемы неизбежны. Решать одни, усугублять другие — не жизнь, а сказка. А мне вместо даже такого, попался этот — слабак, бездарный слизняк!       Он заходит в подъезд. Я пытаюсь понять его мысли — что-то не так. Здесь не наберется высоты, чтобы умереть, сбросившись с крыши, да и более высоких открытых зданий было хоть отбавляй, пока мы ковыляли сюда. С ужасом обнаруживаю, что не могу ничего разглядеть! Его разум вдруг оказывается девственно чист! Я уже даже не знаю, зачем он поперся в такую даль пешком!       Парень поднимается по лестнице c неизбывной целеустремленностью, которая так и не иссякла за все два с лишним часа пути сюда. Но я замечаю отличие — сейчас он будто не знает, на какой этаж ему нужно прийти. Это уже совсем не похоже на попытку самоубийства. Он останавливается на каждой лестничной клетке, смотрит номера квартир, продолжает подъем.       Я все пытаюсь определить, что у него на уме, но не могу. Этот слабак точно не может блокировать мое вмешательство. Неприятное предчувствие склизким угрем вползает в мой разум — им управляет кто-то другой.       Парень без тени мысли в глазах останавливается напротив одной из квартир и сверлит взглядом окрашенное коричневым дверное полотно. Неряшливая дверь, у замочной скважины следы многочисленных промахов ключом в отверстие, пестреющие выщерблинами на мягком дереве. Ума не приложу, кто может жить здесь, и зачем ему может понадобиться мой подопечный.       Мне бы оставить его на мгновение, заглянуть за стену, осмотреться, но я почему-то этого не делаю. Лень, наверное, куда проще оставить все как есть и дождаться разрешения ситуации.       Через пару минут щелкает замок, обшарпанная дверь со скрипом отворяется. На пороге стоит девушка, растрепанные, давно не мытые волосы свалялись клоками, остатки макияжа походят на грим для ужастика, одежда мятая и явно выбранная случайно, наугад.       Их взгляды пересекаются, в ее глазах возникает ошеломленное удивление, а мой слюнтяй так и не осознает себя, точно робот шагает к ней и обнимает. Шепчет ей что-то неразборчивое, вроде «ты не должна этого делать, я люблю тебя». Я бы знал, если бы это были мои слова, но их ему диктует кто-то другой.       «Ты-то своему решил не мешать, а мне вот захотелось не позволить своей свести счеты с жизнью» — сопровождаемые смехом слова раздаются у меня в мозгу. Это мой давний конкурент. И как только жизнь свела нас в огромном мире, на одном континенте, в многомиллионном городе?       Зло берет — снова он меня переиграл, вмешался и выполнил мою работу лучше меня. И что мне теперь, в отместку все же прибить этого мальчишку?       Когда я просто отказался спасать жизнь моему подопечному, это было в порядке вещей. Иногда намерения людей могут оказаться сильнее всех противодействующих факторов. Но теперь он спасен и не моими руками! Это приводит меня в ярость, кажется, бессильную, но я все еще надеюсь поквитаться с давним знакомым.       Вижу — пацан стоит близко к тонким перилам, ограждающим лестничную клетку и вполне может случайно выпасть. Может, насмерть и не разобьется, но сильно пострадает. Во всяком случае, планы коллеги на любовное воссоединение этой парочки я разрушу.       Я напрягаю все силы, пытаясь заставить парня шагнуть в сторону перилл, а там, глядишь, оступится, чего в жизни ни случается. Но он не слушается. Не подчиняется. Его разум по-прежнему закрыт для меня, а еще девка впилась худющими когтистыми лапками в его одежду. Начинаю догадываться, что когда-то они были близки, иначе такая связь бы не возникла. И не вспыхнула бы, словно спичка, внезапная любовь двух незнакомцев. Даже нам такое не под силу.       «Он больше не твой! — снова насмешливый голос конкурента назойливо царапает мне мозг. — Твои дела тут закончены. Ступай, не мешай их счастью».       Проклинаю чертов отдел распределения. Мне этот убогий достался в наследство — кто-то наверняка отказался от него, и я оказался вынужден продлевать его бесполезное существование. Но не теперь. Любовь наполняет смыслом любую жизнь.       И в самом деле. Остается только уйти. Клокоча всем своим естеством, переношусь на улицу, мчусь куда глаза глядят. Нет, ну какой подлец! Грамотный подлец, ничего не попишешь. Лишил меня подопечного, забрал себе! Присматривать за этой парочкой он сможет, даже не переключаясь между ними.       Отпуск взять, что ли? А вот и начальство, явно недовольное моими проделками. Мне дали нового. Кого на этот раз? Переношусь к нему. Что-то мрачновато тут. Решетки в три яруса по обеим сторонам широкого коридора, люминесцентное освещение. Это тюрьма — отмечаю с радостью и растущим воодушевлением! Тут-то я развернусь!       Нахожу свою цель. Черт! Тощий, потерянный хлюпик. Только не это, вы серьезно?! И как мне спасать его в подобном месте?