All night loooooong

Тэхен примостился рядом с Чонгуком, от чего Юнги захотелось застонать. Какого черта? Он еще и улыбается ему своей лучезарной улыбкой, как он вообще может? — Их отсюда не выковырять, как тогда есть? — Намджун заглянул в чашку и почесал репу. — Ложкой, тупица, — закатил глаза Джин. — Черт, я об этом совсем забыл! — отозвался Тэ. — Я принесу, — обреченно сказал Юнги и на правах хозяина поплелся обратно, когда услышал тихий Чонгуков голос: — Тэ, пахнет невероятно! Надо побыстрее возвращаться, нечего им сидеть рядом после сегодняшнего признания Чонгука в глубоких чувствах. Юнги схватил не глядя горсть приборов и поспешил вернуться к друзьям, когда внезапно оказался в полной темноте. Дружный «ЧОЗАНАХ?» из комнаты оповестил его, что те края свет покинул точно так же. Пришлось на ощупь по стеночке продвигаться назад. Как на зло телефона в кармане не было и возможности подсветить себе дорогу не было, но надо поскорее добраться до Тэхена, потому что мало ли что стукнет в голову молодому и горячему Чон Чонгуку? — Может, он это специально сделал? — заговорщически прошелестел голос Хоби. — Да нахуя бы?.. Народ, хуле вы тормозите, врубите фонарики на телефонах! — скомандовал Нам. — У меня не работает после падения, — подал голос Тэ. — У меня разрядился уже давно, — отозвался Гук. — Я оставил свой в куртке… — Я свой найти не могу! — И я не могу!.. — Дебилы ебаные, — подытожил Юнги, как раз нащупавший двери. — У нормальных людей айфон уже продолжение руки! — И чего ж ты свой не врубишь? — поинтересовался Нам. — А я тоже дебил. Все в комнате заржали. — Придурки, так и будем в темноте ржать или кто-то все-таки врубит свет? И вообще, что произошло? — А ты догадайся, — предложил кто-то умный. — Сейчас зубы выбью, — пообещали в ответ. — Свет вырубило и в соседних домах тоже, гляньте в окно — кромешная тьма. Похоже, где-то авария — провода оборвало. — А генератор электричества? — Не в этом доме. И не в этом районе. Чонгук, зажигалка у тебя? — Юнги. — Не-а, на кухне оставил. — Ну разумеется, как удобно… — а в голове продолжил: «Я же вижу тебя насквозь, ты рад, что можно вот так посидеть с Тэ в кромешной темноте, стопудово еще и полапать его хочешь!» — Ой! — взвизгнул Тэхен, как по приказу, — Что это было? «Ну держись, мелкий паразит!» — Юнги кинулся в сторону шума, когда отозвался Сокджин. — Да елки! Это я телефон пытаюсь нащупать, он должен валяться где-то здесь… Чонгук наугад в темноту пихает пяткой, пытаясь попасть в наглого хёна, и попадает тому куда-то в мягкое. — Ай, бляха муха, Чон Чонгук, я знаю, что это ты! Тебе пизда, когда я до тебя доберусь! — Может поспорим, кто кого? — нагло отвечает Гук. Он действительно пользуется моментом и будто невзначай трется щекой о плечо Тэхена. — Хён, — шепчет едва слышно. — Мм, — тихо тзывается Тэ. — Я все думаю о твоих словах. Я запутался. — Гук горячо дышит куда-то в шею. Ему нестерпимо хочется уложить Тэхена на этот мягкий ковер и целовать со всей нежностью под покровом темноты в окружении друзей. Ему хочется ощутить, как эти всегда теплые руки обнимают его за плечи, поглаживают лопатки, как его бедра невзначай трутся о чужие. Этот момент кажется ему невероятно горячим и уникальным — другого такого шанса не будет. Чонгук и сам не знает, что сдерживает его в этот момент, ведь вот он — Тэхен! Но Гук так и не решается. Что было бы, будь здесь сейчас не Тэ, а Чимин? Его бы он не постеснялся поцеловать! Но захотел бы? — Ты поймешь. Гук, не пугайся, — шепчет Тэ и тянется туда, где, как он думает, должны быть губы Гука. Немного промазывает и тыкается губами в щеку. Тэ сделал первый ход и тем самым дал Чону зеленый свет, поэтому Гук не теряет времени зря и сам теперь с полной уверенностью кидается на Тэ. Адреналин зашкаливает, кровь бьет в голову, Гук счастлив от осознания, что сейчас происходит, где и с кем. Он горячий, смелый и напористый. И знает, что делает — он тренировался. Он попросил Чимина, знающего о его чувствах к Тэ, научить его и Чим не отказал. Наоборот, отнесся с пониманием и готовностью. Эту тайну на двоих они унесут в могилу. Что касаемо Тэ… Стыдно признать, но это его первый поцелуй. Он знает, что нужно делать, но только в теории, а палиться не хочется. Он мягко пытается отстраниться, но Гук не отступает. Если его сейчас оттолкнуть — только сильнее заведется. Он будет стремиться к Тэ не потому что тянет, а потому что ему отказали. Тэ понимает, что сам виноват. — Охо-хох, хоть бы Джиён позвонила! Я обещал прийти не позже одиннадцати, а уже явно больше трех часов ночи… Неужели не соскучилась? — возмутился Сокджин, ползающий на четвереньках где-то поодаль. — Когда найдешь телефон — обязательно ей позвони и выскажи все свои претензии! — посоветовал Юнги. Он начинал злиться. Он чувствовал, что младшие неспроста притихли. Чувствовал себя дураком. «Успокойся, — говорит сам себе. — Он тебе ничего не должен, вы познакомились несколько часов назад и друг другу все еще никто. А у него тоже сердце есть, может он тоже к Чонгуку что-то чувствует, а тут влез его кумир детства.» Говорил сам себе, это вроде помогало. Только стало обидно, что он в собственном доме, но не к месту. «Как стремительно развиваются наши отношения! Поправочка: это МОИ чувства, и отношение к нему, не наше. Между нами ничего нет, только у меня к нему.» Нет, все-таки это не помогало успокоиться. Юнги хотел оказаться сейчас как можно ближе к Тэ и отогнать от него Гука. Он осторожно, пытаясь ни на кого (Сокджина) не наступить, пробирался к месту, где сел Тэхен. — Я слышу что-то странное, — подал голос Хосок. — Не начинай, умоляю тебя, — взмолился Намджун. — Как будто кто-то конфетку сосет. Вы этого не слышите? «Да уж, знаю я кто и какую конфетку сейчас облизывает!» — понимает Юн. — Как будто кто-то сосется! — вскрикивает Джин. — Пацаны, вы тут поохуели совсем? — орет Джун. — Мелкие! С вашей стороны подозрительно тихо! — продолжает Джин. Чонгук наконец возвращается в реальность, нехотя отстраняется. — Да вы ебнулись совсем? — возмущается Юнги, прежде, чем Гук успел что-то сказать. — Ты не слышишь этого? — Пиздец вы конченные, пацаны. — заряжает Гук. И снова шепотом обращается к Тэ. — Я никому не скажу, что это был твой первый поцелуй. Тэ по голосу понимает, что Гук улыбается. Кажется, он только что по собственной воле влип по полной. — Разобрался? — решает уточнить Тэ. А у Гука поплыли мозги. Он не просто не может формулировать мысль, а даже просто понять свои ощущения сквозь нахлынувшую эйфорию. «Тэхен, поздравляю, ты дебил!» — говорит сам себе. Хочется побиться головой об стену, об пол и вообще убиться нахрен. Произошедшее было пиздец как неправильно, поэтому Тэ пытается сбежать. Он ползет на четвереньках туда, где должна быть дверь. Ползет, надо сказать, как танк. — Ну прости, показалось, — сказал Сокджин, которого сбили с карачек. Он-то подумал, что это ему за базар прилетело, а Тэ даже не заметил. Юнги же не смог перебороть желание последовать за ним. Он даже не обдумал это действие. Что после того, что Тэ только что сделал, Юнги вообще не должен идти за ним в принципе, он не подумал. Он следовал за эмоциями, что сам от себя не ожидал. — Тэ, — позвал его в темноте. — Нужно поговорить. — Не хочу ни с кем ни о чем говорить! — Тэ заработал локтями и коленями активнее, набирая скорость. Разумеется, немного не попал в проход, хряснулся головой об стену, подумал: «То, что нужно», сдал немного назад и снова попер вперед. В этот раз получилось. Юнги следовал по пятам, насколько это было возможно. «Черт, нужно добраться до окна, найти зажигалку, это же невыносимо! Почему на кладбище все было видно, а сейчас даже силуэтов нет? Что за чертовщина?» — психанул Юн. Он сделал пару шагов влево, когда пнул что-то мягкое, недовольно ойкнувшее, но не обматерившее его. — Тэ… — Юнги наклонился, пытаясь нащупать паренька и поставить вертикально. Тэхен вставать не хотел, ему внизу было чуть полегче спрятаться от самого себя. Он обмякал и грозился рухнуть обратно. — Ты уже не маленький, будь мужиком и отвечай за свои поступки. Тэхен стушевался еще сильнее, но заставил себя встать нормально. — Молодцом. — Не молодцом. Хен, я полный имбицил. — Уже успел пожалеть? — Пожалеть о чем? — Тэхен не уверен, что знает Юнги. И он совершенно не хочет, чтобы тот знал хоть что-то. — Тэ, блять, не веди себя как баба и не держи меня за дебила. Я знаю, что произошло между вами, я же был в полуметре от вас… и слышал тихое чавканье, как будто кто-то в мясном отделе магазина под прилавком тайно колбасу точит. Его чувства взаимны? — Э-э… Я вообще об этом не думал. — Ты не знаешь, нравится ли тебе Чонгук? — Я никогда о нем не думал с романтической точки зрения. — Если бы ты влюбился в него, то вряд ли бы пропустил это событие. — Он же ухитрился влюбиться в Чимина и не заметить этого! — А Чимин тут при чем? — Я уже несколько лет уверен, что Гук влюблен в моего лучшего друга, а сегодня он мне заявляет, что в меня! — Может, ему виднее? — А может со стороны виднее? Вот скажи мне, на что больше похоже, что он влюблен в меня или в него? — И как вы начали целоваться? Ты хотел этого, получается, раз не оттолкнул? — Да. Нет, я начал это, но я не хотел. В смысле, я думал, что если я его поцелую, он поймет, что ему нужен не я, что скажет «прости, ты был прав, я люблю Чимина» и эта идиотская история завершится. А он попёр! — В смысле попёр? Он начал к тебе приставать? Принуждать? — взбычился Юнги. Он хотел прямо сейчас разорвать Гука. Не получалось сохранять спокойствие. Однажды Чон нарвется! — Просто напирать… Кажется, это правда. Что мне теперь делать? — А сам ты чего хочешь? Ответь на этот вопрос и все станет предельно ясно. — Я не могу его оттолкнуть. — Почему? — Он дорогой мне человек! — ответил Тэ тоном, будто Юнги спросил какую-то дичь и как он может вообще не понимать такую очевидную вещь? — Как ты считаешь, если бы мне кто-то признался в любви, я должен был бы начать с ним встречаться? — Нет, если это не взаимно. — А ты должен? И ты готов с ним встречаться лишь бы не обидеть? Ладно. Тогда слушай: я влюбился в тебя до беспамятства за одну ночь. Я просто без ума от тебя! Давай встречаться? — говорит искренне. Интересно, Тэ это почувствует? — Ты ебанулся? Ты хотел принести меня в жертву Сатане! «Не дошло» — понимает Юнги и продолжает нагнетать. — А ты не принесешь себя в жертву мне? Ты же такой добрый, готов отдать все, что только попросят! А я хочу тебя! Ты же не оттолкнешь меня, не разобьешь мне сердце? А то я буду страдать, в этом будешь ты виноват! — Юнги сильно переигрывает. — Ладно, кажется я понял. Юнги смог донести до него хоть что-то и довольный маленькой победой хотел оставить Тэ одного, чтобы подумал. Он двинулся к окну в поисках сигарет и, главное, зажигалки. Через полминуты он таки нащупал то, что нужно. Зажег зажигалку, поднес к сигарете в губах, прикурил и потушил. Сизое облачко дыма Тэхен уже не видел, на черном фоне едва можно было разглядеть голубоволосую макушку. Но он успел заметить, что Юнги выглядел не просто спокойным, но и каким-то грустным. — Ты выглядишь устало, — заметил Тэ. — Ночь сегодня длинная. Кажется, там погода испортилась, не видно ни луны, ни звезд. И даже города не видно, как будто этой ночью действительно все спят. — Сколько сейчас, примерно, времени? — Где-то полчетвертого. У Юнги прекрасное чувство времени, он не глядя на часы понимает, какая фаза суток. Но зато он путается в датах, иногда может не заметить, что начался другой месяц, иногда ему тяжело вспомнить, какой сейчас год. Вот такая особенность восприятия — есть только бесконечная череда «сегодня». Вот так он не заметил, как ему стало за двадцать, а потом и еще несколько лет прошло. Насколько изменился сам Юнги? Он стал спокойнее, рассудительнее, сдержаннее. Мудрее. Что было бы, предстань он здесь и сейчас собой прошлым, лет так семнадцати? О, это было бы весело! А каким будет Тэхен в свои двадцать три? Невероятным — уверен Юнги. Невероятно милым и добрым и чертовски привлекательным мужественным молодым человеком. Юнги многое готов отдать, лишь бы увидеть это зрелище. «Сколько стадий мы уже прошли за это время? Начиная с момента в заброшке. Так бурно развивается мое к нему отношение, экспресс-курс какой-то. Интересно, как быстро у меня перегорит?» — срашивает сам себя Мин. Через несколько дней ему возвращаться в Коннектикут, куда завела его сама судьба, не иначе. Там совсем другая жизнь, его снова поглотит ее водоворот, будет ли он вспоминать Тэхена или он просто останется красивой картинкой из прошлого? Тэхен-то уж точно не будет вспоминать о Юнги. Более того, Юнги уверен, что Тэ и не разглядел его самого. Он для него сейчас просто «недосатанист». А, нет, он для него тот самый Шуга, который читает как боженька. Рядом снова щелкнула зажигалка. Это Тэхен подошел. — Хен, все в порядке? — как-то обеспокоенно. — А что? — Ты просто ничего мне не отвечал. — А ты что-то говорил? Прости, я задумался. — Юнги прислонился головой к стеклу, опустил взгляд вниз. Он хотел что-нибудь разглядеть за стеклом, может хоть какая-нибудб машина проедет и фарами осветит дорогу? Неужели за пределами квартиры никого нет? — Можно полюбопытствовать, о чем? — Смотри, света в окнах нет, — он указал на соседние дома. Его внезапно озарило. — Ну да. И что? — Потому что ночь и все спят. А внизу вдоль дорог фонари горят. Значит, что? — Какого хуя у нас все вырубило? — Пойдем посмотрим. — Юнги забрал у Тэ из рук зажигалку и уверенно зашагал к входной двери. Распахнул ее — и с лестничной площадки хлынул свет. Юнги, не долго думая, полез в щиток. — Ну разумеется! — он щелкнул тумблер и — о чудо! — пацаны дружно заорали изнутри квартилы, что значило — блага цивилизации вернулись к Юнги в дом. — Кто это у нас тут такой умный? Он уставился на ближайшую дверь. Юнги подошел к ней, начал звонить, а другой рукой закрыл глазок. Трезвонить пришлось довольно долго. Хозяева явно не хотели вставать с постели, но настойчивый звонок таки доконал. Щелкнул замок, дверь приоткрылась. — Чего приперлись? — высунулся сонный боров с огромными небритыми щеками-трясунцами в серой майке и черных коротких шортах на манер семейных труселей. Высунувшаяся сонная рожа была явно недовольна приходу гостей. — Уважаемый, — культурно начал Юнги. — А вы не знаете, как так получилось, что кто-то вырубил электричество в моей квартире? Сосед, ты не охуел ли? — Нехуй было музыку врубать так громко и устраивать притон в соседней квартире! Проблемы? — Да мы нормально отдыхали, придурок гребаный! — Нахуй пошел, недоросток! — мужик собирался захлопнуть дверь перед самым носом Юнги, но тот успел ухватиться за ручку. — Мы не договорили, урод! — Юнги распахнул, неуспевшую захлопнуться дверь. Мужик с той стороны, взбесился. — Да ты охуел? Я тебя сейчас в землю вобью, долбаеб малолетний! Но Юнги не дал ему такой возможности — первым прописал тому в челюсть. Мужик не ожидал таких талантов от мелкого сопляка, техника у него была безупречная. Поэтому он полетел вглубь квартиры и прокатился на спине по гладкому полу еще с метр. Когда полет завершился, он даже не пошевелился. — Ты его не прикончил случайно? — Тэ удивленными глазами заглянул внутрь. — Да нет, он просто вырубился. — Это было красиво, но перебор. Он знатно хряснулся. — Большие шкафы всегда падают громко. Забей на него. Сейчас поспит, а к утру поймет, что был неправ. — Юнги пододвинул Тэхена и закрыл дверь в чужую хату. — Я просто не ожидал. — Ты слишком мягкий, Тэ. Люди будут этим пользоваться, будь осторожнее. Тэ сам это знает, он уже начинает с этим сталкиваться. Говорить об этом неприятно, поэтому спешно меняет тему. — Ты, значит, не соврал, что драться умеешь. — Не соврал. А для тебя важно, чтобы пацан умел драться? Тебе поэтому Гук нравится? — Нет, и Гук мне не нравится. — Уверен? — Это вообще не твое дело. — Тэ отворачивается и идет в квартиру, к друзьям. — Обиделся. — Тэ не реагирует. — Опять прячешь голову в песок? — Слушай, раз я тебя так раздражаю, чего тогда со мной возишься? Сначала дал послушать свои новые песни, потом… — А что потом? — Ты постоянно был рядом. — Как думаешь, почему? — Да хрен тебя пойми! — Вот ты вроде умный парень, но когда дело касается тебя лично — становишься непроходимым тупицей. — Да, я такой. — Тэ отворачивается и стремится уйти к друзьям, что сидят в комнате. «Сказать ему или не стоит?» — взвешивает все за и против Юнги. — «Слишком рано, он не поймет. Я для него сейчас значу не больше, чем мой сосед, которому я только что дал в нос.» Он снова слепо следует за Тэхеном. Останавливается в дверях. Он может сейчас уйти к себе и спрятаться от всего: от взглядов друзей, необходимости что-то говорить, от наваждения. Он может уйти к себе и попытаться набросать мотив для новой песни или забыться крепким сном, а проснувшись не найти в квартире Тэхена и решить, что он был просто прекрасным зачарованным сном. И жить дальше с воспоминанием и горьким сожалением на душе, что это все были лишь грезы. Ему хотелось так и сделать, но вопреки своим слабостям он идет ко всем. — Ты его не сильно покалечил хоть? — хочет удостовериться Намджун. — Он хоть в себя пришел? — Не знаю, был в отключке, когда мы уходили. — отвечает Юнги. — Хён, — глаза Гука горят как у зачарованного. — Не ожидал! Тэхен, разумеется, рядом с ним, и Чонгук сейчас нереально раздражает. Он вообще славный малый, они бы может даже и подружились, несмотря на разницу в возрасте, но Тэхен встал между ними и тут уже без вариантов. Юнги вообще всегда люто бесится, когда, как часто бывает, друзья ссорятся из-за девушки. Не могут поделить, становятся соперниками, а потом и врагами. Но сегодня Юнги оказался на месте одного из таких бедняг. Только с Гуком, как и с Тэ, он познакомился только вчера. И между ними встала не девушка, а парень. «Заебись расклад! Но от понимания, что причина в Тэхене, он не перестанет меня бесить!» — думает Юнги, наблюдая, как Чон переводит взгляд на шатена рядом с собой. Он улыбается и рукой тянется к Тэ, пытаясь положить руку тому на бедро. Вроде и дружески, но на самом деле интимно. Юнги напрягся, внимательно следя. Если сейчас Тэ не уберет его руку — все понятно. Но если… — Юнги, ты чего встал, как истукан? — полюбопытствовал Нам. — Отсюда обзор лучше, отъебись. Тэхен же без лишнего шума, чтобы не привлекать к этому внимание, вывернулся из-под руки Гука. Тот покосился на него в замешательстве. «Тэхен, придурок, полчаса назад ты дал ему надежду, а теперь ведешь себя как ни в чем не бывало, я прекрасно понимаю его недоумение. Просто скажи ему как есть и не мучь нас троих!» — Юнги начинал закипать. Его вот это вот внезапное признание Гука, его собственные неожиданные чувства и вся эта нескончаемая ночь уже порядком заколебали. «Вот, значит, как ты действуешь. Причиняешь боль, хотя сам добивался как раз не этого. Со мной будет так же? Или ты сейчас хоть что-нибудь поймешь?» — голос разума в Юнги не унимается. Ему хочется накричать на Тэ, сказать, что он слепой идиот. Юнги салится рядом с Намджуном, чтобы не так отсвечивать и все так же наблюдает исподтишка. «Давай, выкручивайся.» — он следит, как удав и это не укрывается уже ни от кого из хёнов. Сокджину так и хочется что-то вякнуть, но он пока молчит. Хосок тоже что-то почуял. А Намджун… — Юнги… — начинает он. — Намджун, — перебивает он негромко, и добавляет еще тише. — Не лезь. — А ты не накосячь. Я тебя как друга предупреждаю. — Я по-твоему идиот? — Юнги шипит, как разозленная кобра на попавшегося под горячую руку льва. — Все мы иногда тупим и воротим хуйню. — спокойно, устало ратует Намджун. — А ты что-то на себя не похож, ты потерял самообладание. Юнги, понимая, что Намджун прав и это совсем не наезд, а настоящий дружеский совет, пытается взять себя в руки. Он трет лоб, пытается собрать мысли, разорванные эмоциями, в кучу. — Перекурим? — шепчет Гук, чтобы только Тэ услышал, чтобы никто другой не увязался следом. Тэ тоже считает, что это отличная идея, хотя оставаться с Гуком наедине ему совсем не хочется, но им есть что обсудить с глазу на глаз. Они поднимаются с насиженных мест, переступают через развалившегося на ковре Джина, и снова следуют на кухню. Юнги провожает их взглядом, надеясь, что сейчас они точно разберутся. — Будь что будет? — шепотом спрашивает он у Намджуна. Тот согласно кивает, в глубине души ставя ставку на Гука. Нам далеко не дурак, прекрасно видит, что Тэ меж двух огней. И лучше уж малыш-Гук, чем Юнги, которого через неделю здесь уже не будет. Лучше уж Тэ будет с Гуком и они набьют шишки друг с другом, чем Юнги истопчет душу Тэхена в этих невозможных отношениях. Юнги уедет, его скоро здесь не станет как не было, лучше бы он не оставил Тэ с разбитым сердцем и исковерканной психикой. Когда оказываются у окна, Гук начинает сразу же: — Тэ, что происходит? Тэхен выдерживает паузу, собираясь с мыслями. Ему тяжело это сказать, но: — Прости. Я сам не знаю, что к тебе чувствую. И не хочу себя насиловать. Сердце Гука ухает куда-то вниз, в пустоту. Он облизывает губы, тянется к сигарете, вздыхает, чтобы совладать с собой и отвечает: — Спасибо за честность. Он не знает, что еще сказать. Это было ожидаемо в контексте всех их взаимоотношений, он огорошил Тэ своим внезапным признанием, которое не планировал делать, а если бы и собрался — сделал бы его совсем не так. Но этот дурацкий поцелуй… Гук был счастлив на какое-то время, просто окрылен. И тут снова пришлось вернуться с небес на землю. Реальность совсем не грела. Нет поводов для грусти вроде как, все хорошо — он молод, здоров, у него есть настоящие друзья, но он не видел поводов именно для счастья. Тэхену хотелось извиняться еще и еще за самого себя. — Прости. — Нет, это ты прости. Тэхену захотелось разреветься, как девчонке. Не стесняясь, навзрыд! Останавливала только мысль, что не ему здесь сейчас больнее всего. И Чонгук не должен быть тем, кто вытрет сейчас его сопли сожаления. Пиликает телефон — Тэхену приходит смс. Он смотрит — номер незнакомый. «Его не сделает счастливым, если ты ради него же переступишь через себя». Тэхену сразу ясно, что это Юнги. — Дай мне его номер, — попросил Юнги минуту назад. Намджун закатил глаза. — Ну и зачем… — Не хочу, чтобы он потом сожалел. Давай быстрее, — требует он. Намджун знает, что Юнги со своими странностями, но лучше многих людей. Поэтому, порывшись в телефоне, который нашел недавно под журнальным столиком, он сбрасывает контакт. Юнги переживает за Тэ, но может только посоветовать, как поступить. А что выберет Тэ — это уже его выбор. Он строчит смс и укладывается рядом с засыпающим уже Сокджином. Хосок уже сопел в уголке. — Сколько времени? Уже скоро откроется метро? Я хочу домой, к ней. — Пять с копейками. Может, все-таки останешься? Поспи и поедешь, — предлагает Юн. — Я обещал приехать вечером, так что не могу, — Джин делает усилие и садится. Вздыхает, собирается с силами с минуту и встает на ноги. — Проводишь хотя бы до двери? Хочу сказать тебе пару ласковых. Юнги встает, идет на уставших ногах. Смотрит, как друг собирается, молча. — Тэхен-таки победил. Ты поддался его обаянию, — улыбнулся Сокджин, завязывая шнурки. — По тебе видно, что по уши, — улыбается еще милее. Он похож на миленькую розовую свинку и хочется потаскать его за щеки. — Мне не стыдно, — пожимает плечами в ответ. — И не должно быть, это не гадость какая-то… А Намджуну напомни, что он тут не самый старший. Юнги ухмыляется в ответ. Он благодарен Сокджину как никогда. — И не самый умный! — поддержал настроение Мин. — Эй, я все слышу! — донеслось со стороны гостинной, Нам прибоченившись к косяку. — Они и без тебя разберутся, — подмигивает старому другу. — Как бы чего не вышло, — качает головой в ответ. — Ты как старый дед! — закатывает глаза Джин. — Мелкие, — громким шепотом кричит он, — покеда! На удивление Гук с Тэ услышали клич и появились на пороге. — Хён, всегда ты уходишь раньше всех! — насупился Гук. — Сейчас допиздишься и со мной пойдешь! — бросил ответку Джин. Чонгук задумывается, может, так действительно будет лучше? Лучше уйти сейчас, не усугублять ситуацию, а вместо этого пройтись рано утром в выходной день по пустым улицам. Сейчас на улице только-только светает и свежо, воздух как стекло. Может, это то что нужно сейчас? — Пойдем, — отвечает Гук. Ему необходимо сейчас освежиться. Он почти не устал, хоть и вымотался морально, и настроение сейчас — завалиться к Чимину, желательно разбудив его. Он живо проскальзывает к старшему, что в нем души не чает. Сокджин, вроде что-то понимавший, перестает что-либо понимать. Это сейчас и не важно — Чонгуку виднее, что ему сейчас нужно. — Тебя никто не прогоняет, если что, — говорит ему Юнги. Тэхен мнется в дверях и Юнги уверен, что он сейчас кинется вслед за младшим. Но Тэ не сдвигается с места. Когда дверь за парнями захлопнулась, он последовал обратно на кухню. — Не хочешь с ним поговорить? — Спрашивает Юнги. Сам он боится лезть, ведь прекрасно знает, как может сделать все еще хуже. — Хочу, но мы все сейчас слишком устали, чтобы думать. Я приберегу мысль до более удачного момента. — Не бывает удачных моментов, но бывает поздно, — и Юнги сам следует на кухню.