Наполовину мой

Рон проснулся в полночь от противного ощущения, что чего-то не хватает. Не хватало кого-то. В комнате. Натянув джинсы, он растёр лицо ладонями и вышел из спальни. Спускаясь по лестнице в гостиную, он уже знал, что найдет пропажу там, почувствовал сигаретный дым и сердечное томленье. Гарри Поттер сидел на полу у камина, методично напиваясь во славу судьбы и её подручных. Толстовка на голой груди не застёгнута, одна босая нога согнута в колене, другая вытянута, рядом почти ополовиненная бутылка огневиски. Хмельным взглядом глядя в пол, он негромко напевал, хрипотцой вызывая мурашки. — Когда на пределе некуда деть это время, Не преуспеть, и так мало себя на деле. Так мало всех этих денег, так мало любви на время, Так много, кого вокруг, и так мало, кому поверить. Увидев стоящего в проёме Рона, он вскинул голову и улыбнулся ему. — Иди сюда, посиди со мной. Рон прошел через гостиную и сел рядом. Неожиданно для него, Гарри вдруг повернулся и лег, положив голову ему на ноги. Рон усмехнулся и поправил на нём совсем распахнувшуюся толстовку, даром, что сам сидел с голым торсом. — Что случилось? — Понял, что всё, ну, не вывожу. Так что сел посидеть, выдохнуть, — Гарри вставил в рот сигарету и прикурил от зажигалки, приподняв голову. — Видит Мерлин, я не хотел становиться мудрецом в шестнадцать лет и спасаться философией. Но ничего мне больше не осталось, кроме как зарываться с головой в свои и чужие проблемы настоящего, лишь бы о прошлом не вспоминать и будущего не бояться. А тут ещё ты со своими чувствами, — Гарри выплюнул последнее слово, глядя на Рона снизу вверх оценивающим взглядом. — Всё как в хуёвом кино. Чем раньше ты поймёшь, что твои чувства никого не касаются, тем счастливее ты будешь, дзен поймаешь. Ты ведь не думаешь, что я должен полюбить тебя в ответ только потому, что любишь ты? Ты ведь не настолько тупой? Рон продолжал смотреть перед собой, не торопясь с ответом, будто размышляя о возможностях своего мозга. Гарри протянул руку и, взяв за подбородок, опустил его голову, прищурившись, посмотрел в глаза. — Не настолько, — низким голосом подтвердил Рон. — Но это не мешает мне хотеть этого. Скажи мне, почему жить не можем вскладчину? Гарри смотрел понимающим взглядом, но не собирался извиняться, уверенный, что ничем другу не обязан, и Рон был с ним согласен. Рука Поттера провела линию от подбородка, по шее, к затылку и зарылась в рыжие волосы. Оторвав голову от колен, он приподнялся на локте и поцеловал своего грустного неразборчивого друга. Получив медленный, нежный поцелуй и прикосновение к щеке большой ладонью, Гарри улегся обратно на колени, рука Рона так и осталась на его щеке. — Не держись за меня, найди себе кого-нибудь получше. Я не хочу делать тебе больно, но мне, правда, не до того, — выдохнул дым Гарри. — Зачем же ты тогда меня целуешь? — приподнял бровь Рон. — Это нравится нам обоим, — честно ответил Поттер. — Люди — это набор простых и предсказуемых клише. Разбитые сердца, предательство — всё это было уже миллион раз. Но проблема в том, что каждый спотыкается о свои симпатии как-будто он первый в истории. — Этим ты взял Малфоя? — вырвалось ревнивое. — А чем же его ещё возьмешь? У Драко есть всё, кроме свободы и любви. Я обеспечил его вторым, чтобы позже подарить первое, — Гарри нашарил рядом с головой бутылку и сделал глоток. — Столько лет жить без вкуса и запаха, одно лишь время идёт. Неудивительно, что он повёлся на меня. — А тебе он зачем? — принимая предложенную бутылку, спросил Рон. — В моём плане есть очень важный пункт, который может мне обеспечить только Драко Малфой. Это очень опасно для него, и мне придётся очень тщательно его обработать перед тем, как предложить эту роль. — Я понимаю, что речь о Малфое, но ты так цинично об этом говоришь, что мне даже обидно за него. — И за себя, верно? Обижаешься, что я отбираю людей, будто кадры, предпочитаю анализ чувствам. Ты кругом прав, солнце, но ставки высоки. Эти пятиминутные свидания, словно хождения по минному полю, но то «солнце» греет Рону душу, и он согласен на тайные прикосновения к волосам, ничего не значащие поцелуи и много значащие слова. Нет прекрасной поверхности без ужасной глубины, он хоть и чувствует себя куклой колдуна, но не в силах отказаться от этого «почти ничего». — Ты можешь мне рассказать хоть что-то? Хоть немного из того, в чем ты замешан. Хотя, нет. Немного из того, что ты сам замешал, — исправился Рон и отпил огневиски. — Тебе меня не жалко, мне не жалко самому, — тихо произнес Гарри, стирая пальцем каплю алкоголя с губ Рона. — А я так устал, что так хочется, чтобы кто-нибудь пожалел. — Хочешь от меня жалости? Ты разбил мне сердце, — улыбнулся Рон, наклонив голову к Гарри, чтобы посмотреть на него. — Ещё нет. Ты так утомляешь своим нытьём, — сморщил нос Гарри. — Типичный гриффиндорец: тебе нужно в башку выстрелить, чтобы ты что-то понял. — Еще недавно ты и сам таким был. — Как такое забудешь: мне приказали отдыхать в прошлом году, к примеру. Нет, я рву жопу, с флагами иду подставлять своих друзей, пиздиться стенка на стенку со взрослыми дядями. Прав я был тогда? Едва ли. Но я живой человек, изъян на изъяне, я из народа, могу ошибаться. Но люди идут за мной и подставляют свои головы, поэтому я должен больше думать и меньше говорить. И им в том числе, — он сделал глоток из бутылки и передал Рону. — А этих своих людей ты отбираешь из плохих или хороших? — Это уже мракобесие какое-то, — фыркнул Гарри, — мир у нас не чёрно-белый, и люди вокруг не плохие и хорошие, а просто люди. Они все ошибаются, как и мы с тобой, но если для нас это важно в данный момент, мы должны разобрать по ниточкам их ошибки, чтобы понять оступился человек или шагнул с доброй правой дорожки. Уставший, со спутанными волосами и красными глазами — пиздец, красивый. Прикурил ещё одну сигарету и отвел от лица руку, предложил затяжку Рону. Тот повернул голову, скривив губы. Гарри пьяно ухмыльнулся, затянулся, рывком сел и прижался к губам друга, отравляя табаком и ядовитым поцелуем, и укусил. Рон сжал пальцами его подбородок и слизал кровь с нижней губы. — Вредитель, — сощурился он. — Ты же хотел такой. Как у Малфоя, — дразнил Гарри. — Просто такой. Не как у Малфоя, — веско сказал Рон, делая акцент. — Не бесись, солнце, — Поттер мотнул головой, вырываясь из захвата. — Придёт время, и я уроню на постель все твои веснушки. Он слова замахнул виски, давая время Рону обдумать всю взрослость сказанного и всего того возможного, что под ним. Передав рыжику бутылку, он откинулся на его плечо и снова затянулся сигаретой, закидывая ногу диван. — Но пока я думаю о Волан-де-Морте. Вот как он тоже решился нашинковать свою душу, наказать людей за то, что счастливы больше него, навязать свой ебучий прагматизм мостом через реку крови. Сука, ну перекури ты, посиди ещё минуту, измени своё решение, да? — Он затянулся последний раз и шумно выдохнув, бросил окурок в камин. — А мне теперь разбираться, потому что власть двадцать лет сосала, а теперь пытается чужими руками жар загрести. Собственные руки — вообще бесспорно, — но они заняты попкорном, блять. Но знаешь, чё самое интересное? Все в белом пальто, все пьяные судьи. — Все они такие же эгоисты, как и ты, — отозвался Рон. — Сначала говоришь: «Можешь меня бросить, я буду в порядке», а потом делаешь всё, чтобы я за тебя под пули пошёл. Ты лицемер. — Я лицедей, — повернулся к нему Поттер. — Но ты чуть ли единственный, с кем мне можно не притворяться. — И ты не притворяешься? Рон рассматривает его лицо, откинув голову на диван за спиной. Перелюбленный, продуманный слишком хороший лжец, но здесь лгать нет резона. У Рона нет ничего, кроме себя самого, а этого для достижений небесно-высоких целей Избранного недостаточно, значит, тот выбрал его своим мягким уютным тылом, на плече которого можно вот так просто напиться и выговориться туманными фразами. — Нет, солнце, но не придавай этому слишком много значения и, если у тебя будет другой путь — уходи. У меня нет на тебя времени, уж прости. — Но если найдётся минутка, ты приходи, — ответил Рон и добавил уже у самых губ Поттера, — я тебя всегда жду. Глаз не закрывали — пьяными взглядами ставили точки под обозначениями позиций: один объяснил реальность, другой согласился с ней. Поцелуй не углубляли — сегодня вечер откровений, спешке не место и не время, веснушки ещё упадут на кровать. Неторопливыми касаниями губ лишь утолили хмельную прихоть ощущений, крепкой хваткой рук лишь померились темпераментами. Обещаний не давали — ничто не вечно под луной, и время нельзя взять за глотку и оставить рядом с собой, оно всё изменит, будь ты только жив. А сейчас они живы, как никогда. — Пора бы идти спать, — лениво сказал Рон, откидываясь затылком на диван. — Ещё минуту посидим, — привалился к нему Гарри и допил остаток огневиски. Но через минуту они уже спали и не почувствовали, как появившийся в гостиной домовик, вздохнув, переместил их с пола на диван.