Наполовину мой

— Здравствуй, Гарри. Я так рада, что ты согласился на интервью, ты не представляешь, насколько это важно: услышать правду о таком эпохальном событии, ещё и из первых уст… Крокодиловая сумочка отброшена, а красные ногти уже подготавливают пергаменты с вопросами и мусолят Прытко Пишущее Перо. — Так, ну подводочку я сама напишу, всё будет сделано в лучшем виде, не переживай… — Ритуль, я не переживаю, пистолет всё ещё при мне. Красные ногти замерли, тяжелые от страз очки съехали на нос, а глаза за ними сделались больше. Гарри чуть улыбнулся. — Шутка. — Ах, конечно, — журналистка растянула губы в улыбке. — У тебя просто взгляд такой… Что ж, забудем. Предлагаю начать. Скажи, пожалуйста, почему пистолет? Ты боялся, что не справишься с Волан-де-Мортом в честной битве? — Ты меня с кем хочешь сравнить? Словоохотливая Рита открыла рот, но повращав глазами, тут же закрыла. Парень напротив, хоть и был вдвое младше, но отчего-то не тянул на того, с кем хотелось шутить. Гарри вздохнул. Директорский кабинет, априори, навевал ощущение того, что его хотят развести, женщина напротив тоже безопасности не обещала. — У меня нет иллюзий на счёт общественного мнения, я в этом болоте, уважаемая моя, непервый год. Если кому-то не нравятся мои методы, я могу освободить вакансию, но отчего-то мне кажется, что она останется незанятой. У нас же «Волан-де-Морт» уже в имя нарицательное превратилось, а сам Лорд — в сказочку: мол, тёмный да злой, а то, что он оттого армию сколотил, что сильный до одури, уже и не помнит никто. Я вам так скажу: у меня была цель — убить его, я его убил, а если бы я там с реверансами дуэльными расшаркивался, я бы здесь с вами не сидел. — Значит, твоя первоцель — выживание. Такой вопрос, Гарри: Темный Лорд побеждает и предлагает тебе стать Премьер-министром или, соответственно, умереть… — Соответственно чему? — мрачно спросил Гарри и сделал глоток из чашки. — Что? — опешила Рита. — Соответственно его… репутации. — Вы сейчас очень простыми вещами апеллируете и очень опасные вопросы подкидываете, при том, что у вопроса нет никакой информационной ценности. Уберите его, я не буду отвечать, — качнул головой Гарри. — Почему? — хищно подалась вперед Скитер. — Потому что ёбаная провокация, — цыкнул языком Поттер. — Если я сейчас отвечу, что стал бы — это будет вброс говна на вентилятор, а если отвечу «нет» — это будет даже для меня чистый пиздеж. Что бы вы делали, если бы Волан-де-Морт встал у власти? Да хоть писю бы сосали, лишь бы выжить, правильно? — Эм, простите, но…  — шокированно начала Рита, поморгав. — Вот и вы меня простите, но давайте по существу, у меня и так не лучшая жизнь. — Ты хотел сказать, не лучшая полоса в жизни, — попыталась сгладить момент Рита. — Я сказал то, что хотел, это тоже в интервью попрошу не включать, — отрубил Потер и, прикурив сигарету, скомандовал. – Дальше. — Ты человек Министерства или человек Дамблдора? — Дамблдор номинально только лишь директор школы, но каждая собака знает какой вес он имеет в этой стране, и то, что он может выбить ногой дверь в кабинет министра в любой момент… — А ты можешь это сделать? — поинтересовалась Скитер. — Я думаю, что да, — задумчиво выдохнул дым Гарри. — Но этого писать не нужно, это будет наш с тобой секрет. Мы с Дамблдором из одной и той же категории вежливых людей, что добиваются своих целей с улыбкой. Но я не пренебрегаю помощью Министра и его администрации, они проявили себя наилучшим образом во время нападения Пожирателей на Косой переулок. — То есть, ты командный игрок? — Я очень эгоистичный командный игрок. Маленькому мальчику не хватает веса, чтобы лифт поехал. Поэтому я набрал больше влиятельных, «тяжелых» взрослых, чтобы подняться до уровня Волан-де-Морта. — Что ты думаешь о Министерстве и его политике? — Я могу сказать, что мы не со всем согласны, но мы на войне. А во время войны нельзя говорить о своей стране плохо, даже если твоя страна неправа. Это очень старый принцип, очень примитивный, но это так. — То есть, у тебя есть претензии к Министерству? — Перефразируйте, вы снова сталкиваете нас лбами, — поморщился акульей манере делать скандал из воздуха Гарри. — У тебя есть ответ на вопрос: «Кто, если не Скримджер»? — исправилась Рита. — Скримджер — это отсутствие политической альтернативы. Военному положению она и не нужна, незачем расшатывать лодку, но с другой стороны, будет и другое время, тогда и решать будем. — Тот-Кого-Нельзя-Называть — это оппозиция? — Это маньяк. Историческая личность, проблема которой «горе от ума». — У тебя есть версия, почему он так популярен в нашем сообществе? — Можно провести аналогию с религией, к примеру, хоть она и непопулярна у волшебников. Террорист, вокруг которого возвели религиозный культ с мучениками, догматикой и, само собой, идолом. У них и повестка-то такая, что, вот, они, «магглорожденные» — неверные, недостойные, а мы должны очистить мир от скверны во имя предка нашего Салазара Слизерина. — Почему же именно интеллигенция составила его Ближний Круг? — Потому что рядовой обыватель о таких вещах не задумывается и вряд ли ими соблазнится: «Мне на работу завтра идти, детей кормить надо, мне не до этой чуши, это вы там, аристократы, с жиру беситесь». А вот этот низший слой, который, по докладам авроров, сейчас полностью разбежался, его составили преступники, отбросы общества, которые на мародерстве и грабеже планировали заработать и зарабатывали. — Можно личный вопрос? Моих читателей, конечно же, интересует сторона твоей личной жизни? Свободно ли сердце юного героя? Может случайно на абсолютный ноль кто-то нашу любовь умножил? Сама того не подозревая, острым красным ногтем сковырнула самую свежую рану непробиваемого собеседника. Внешне оставаясь спокойным, Гарри продолжал смотреть на неё, но видел лишь Рона, что утром ушел из спальни, даже не взглянув на него. — Свободно. *** «СПЕЦВЫПУСК! ГАРРИ ПОТТЕР: ЖИЗНЬ ПО ВЫЗОВУ, СМЕРТЬ ПО ПРАЙСУ. ОТКРОВЕННОЕ ИНТЕРВЬЮ ПОБЕДИТЕЛЯ ТОГО-КОГО-НЕЛЬЗЯ-НАЗЫВАТЬ» — орал заголовок вечернего Пророка в дрожащих пальцах Рона. В пустой спальне он вдруг всё понял. Почему он был нужен Гарри именно вчерашним вечером. Почему он смотрел на Рона так, как никогда бы не посмотрел, будь это свидание завтра или позавчера. Сам того не зная, Рон ранил своего друга так, как не сумел враг. Ранил того, для кого их полуоформившееся было не целью и, в кой-то веки, не средством. Хлопнула дверь, и в спальню вошел Гарри. Рон вскочил на ноги, провожая его виноватым взглядом. Набрав в грудь воздуха, он сделал шаг к Гарри. — Привет, Гарри. Я прочитал статью. Не обращая на него внимания, Поттер бросил мантию на спинку кровати и рванул пуговицу рубашки на горле. — Почему ты не сказал мне, что убил его, Гарри? — снова спросил Рон, взмахивая газетой в руке. Поттер молча обошел его и распахнул окно. Рон качнул головой и, прикусив губу, от бессилия отшвырнул газету. — Слушай, если бы я знал, что тебя ждет в тот день, я бы никогда не ушел, поверь, — с сожалением сказал Рон, приблизившись к Гарри, что сел на подоконник с сигаретой. — Всё это просто так совпало, и мне жаль, что когда ты пришел обратно, меня тоже не было рядом… Прости меня, Гарри, ты же мой лучший друг, я… — Вот тебе и бест фром зе бест, ебать, — хрипло отозвался Гарри. Рон осекся посреди «я не хотел». Стоя в чужом дыму, только и мог, что брови заламывать, да пальцами карман сжимать. Под футболку задувал холодный ветер полузимы, но щеки горели от стыда. В опасной близости от Гарри, у него сводило пальцы от жажды прикоснуться, но он знал, он понимал, что больше не имеет на это права, вчерашняя обида испарилась, как не было, и чувства к другу вспыхнули вновь, но теперь были невозможны как никогда. Ничего больше не простится. Ничего больше сбудется. — Вздохи под окнами, Может быть, им нету цены. Но до чего же жестокие, Выучит здесь каждый свои Уроки любви. Рядом хлопнуло окно, зашелестела постельным кровать, а Рон всё стоял в темноте и вспоминал, что раньше ему пели совсем другие песни.