Наполовину мой

— Привет, Гарри. — Привет, Сатоши. Интонация «чтоб ты сдох». Да, привет, ебучий Сатоши, стоишь тут, смотреть — не насмотреться, со своими оленьими глазами, со своими простыми разговорами и приятными улыбками. Одним словом, мерзкий тип. Как бывалый Зевс на Олимпе, Гарри прошел мимо, прямо по дорожке из сердец случайных свидетелей. Не лицо, а глянцевое фото, готовое взять прямо сейчас кого угодно, скучающий взгляд победителя жизни, пальцы играются удачей и брюки из последней коллекции, всё как надо. И подружка тут как тут. Драко Малфой, в компании друзей, в своем амплуа стервозного вампира, на ходу отделяется от сопровождающих, подходит так, чтобы сразу всем было ясно, кто здесь единственный в своем роде, избранный, понятый, понимающий и принимающий. Рон фыркнул. Отвел взгляд, попытался прислушаться к беседе Сатоши и Гермионы, что стояли рядом. — Так и не общаетесь? — сочувственно спросила Гермиона. — Нет, — Рон неприязненно глянул на идеалистическую картину приветственного поцелуя двух плейбоев. — Вы с Гарри поссорились? — удивился Сатоши. — Что случилось? — По-разному смотрим на мир, — отозвался Рон и погладил зажатую в своей руку японца пальцем. — И ты грустишь, — покивал Танака. — Ничего, вы же так давно дружите, наверняка, скоро помиритесь. — Угу, точненько, — улыбнулся ему рыжик. — Иди ко мне, не грузись из-за этого. Он привлек кавайного парнишку к себе и закинул ему руку на плечо, целуя в шапку прямых волос. Сатоши заулыбался и как котёнок потёрся носом о его шею. Гермиона закатила глаза и перевела взгляд в сторону, где Драко обсуждал с Гарри выходные в Лондоне, по привычке перебирая его пальцы, словно кокетливая институтка. Прозвенел звонок, и между двух парочек прошел Северус Снейп, на ходу распахивая двери и жестом приглашая в кабинет Слизерин и Гриффиндор. — Танака! Вы перевелись в Гриффиндор, чтобы быть ближе к вашему недоразвитому дружку Уизли? — Что вы, сэр! — удивленно распахнул глаза когтевранец. — Тогда, что вы здесь делаете? — Меня уже нет, профессор, — улыбнулся Сатоши, умиляя окружающих фамильными ямочками на щеках. — Удачного дня, Рон, — он чмокнул Рона в губы и пошел прочь по коридору. — Меня сейчас стошнит, — закатил глаза Северус. — Меня тоже, — мрачно бросил Гарри, проходя мимо за руку с Драко. — Кто-то заставляет смотреть, что ли? — раздраженно спросил Рон и вошел в класс вслед за ним. — Трудно не заметить того, что происходит у всех на виду, — ядовито прокомментировал Малфой. — Ты, Уизел, прямо хвастаешься им. — Ты-то лучше, что ли? Скоро в коридоре прямо зад подставишь, — презрительно ответил Рон, бросая сумку на парту. — У тебя какие-то проблемы с этим? – засмеялся Драко. – Советую, Уизли, тоже при свидетелях трахаться, а то и не поверит никто. Гарри, давай здесь сядем? — Да, если ты мою еблю увидишь, твоя жопа на орбиту Марса от зависти улетит, — показал ему Уизли средний палец. — Да заткнитесь вы уже, — прервал перепалку Дин Томас, присаживаясь за парту. — Месячные, что ли? — А ты не лезь, Томас, — кивнул на него Драко. — Тишина в классе, — подошел к своему столу Снейп и воззрился на студентов. — Десять баллов с Гриффиндора за нарушение дисциплины, и месячные Уизли не оправдание. — Сэр, вы-то, блин… — Еще минус пять за перерекание с преподавателем, — добавил профессор. — Да, в смысле… Гарри взмахнул рукой в сторону Рона и у того склеились губы на полуфразе. Снейп приподнял бровь, хмыкнув. — Вернем Гриффиндору десять баллов за изящное решение проблемы. Итак, тема урока: Влияние лунной фазы на Высшие Зелья… — прогуливаясь между рядами парт, говорил Северус, когда услышал шепот Симуса. — Ты вообще видел, как Рон на Гарри смотрит? Ты такого даже в кино, блять, не увидишь… Говорю тебе, эти поцелуйчики с когтевранцем — херня собачья, они с Малфоем Поттера делят... Чуть обернувшись, Северус увидел Гарри смотрящего перед собой и подумал о том, что ошибся в том, что Поттер его наполовину. Повезёт, если хоть на четверть… *** — Да-а, жить с твоей семьей очень весело, — отсмеявшись, с улыбкой сказал Сатоши. Он сидел на коленях Рона, который обнял его полами своей расстёгнутой куртки, согревая своим теплом, рассказывал истории о старших братьях и родителях. Совсем не сезон для свиданий на Астрономической Башне, но согревать тонкие окольцованные пальцы дыханием так приятно, да и на холоде его уши не так загораются от смущения. Темнеет нынче рано, так что даже сейчас, когда отбой только через час, видна луна, белесым боком соблазняющая на романтические взгляды в небо. Зарываясь носом в мягкие черные пряди, негромко говорить почти на ухо и чувствовать смешки пальцами рук, что лежат поперёк груди, прижимая к себе спиной. — Рон, — позвал Сатоши. Гриффиндорец моргнул и повернул голову к парню, что откинулся затылком на его плечо. — Ты когда-нибудь влюблялся? — Угмгу, - промычал Рон и, отодвинув воротник свитера, поцеловал Сатоши в шею. — Не-ет, — снова засмеялся Танака, — спасибо, конечно, но я не о себе. — Я не могу не о тебе, — пробормотал ему в шею Рон. — Ну, я серьёзно-о, — законючил когтевранец, — Кто он? Я его знаю? — Да я сам его не знаю, — вздохнул Рон, откидывая голову на стену позади себя. — Расскажи, каким он был? — попросил Танака, устраиваясь поудобнее, и переплёл их пальцы в карманах куртки. — Не знаю, что тебе рассказать… Рассказать, как я забывал его? Я дам тебе 782 шанса, сука, я дерьмо терпеть не буду! Запрещал себе о нем думать, даже когда, вот он, руку протяни, стоит? Днем смеялся, а по ночам, как девчонка слёзы глотал? Цеплялся за каждую возможность не быть наедине с собой? Ненавидел его, но продолжал любить, прикусывая внутреннюю сторону щеки? Знаешь ли ты его? Нет, таким ты его не знаешь. Таким его вообще мало кто, подозреваю, знает. А что знаю я, из памяти не вытравить, как не трави. — Он был даже не человеком, а сгустком порыва, устремленного в будущее, — заговорил Рон, когда Сатоши уже не ждал. — Сложностью, арктического склада темперамента, загадочным до того, что тот, кому не надо, забьет на то, чтобы чего-то от него добиться, а тот, кому надо, будет ловить каждое слово его. Мне было надо. Идеал, поэтому всё, что он делал было чертовски крутым. Не смотря на ледяное спокойствие, временами обнажал свой взрывной запал, тогда, когда не ожидаешь, и, конечно, остаешься в дураках. Азартный, расчётливый, умный и хладнокровный, всегда казался взрослее, хоть мы и были ровесниками. Чел, который на примере покажет тебе значение понятия «индивидуальный подход» — каждого разочарует и наебёт по-своему. И нужно быть долбоёбом, чтобы не понимать, что с таким тебе солнышко не светит. Я был долбоёбом. — Любовь к эгоисту, как и любовь к наркоману, никогда ни к чему хорошему не ведёт, — слишком понимающе произнес Сатоши. Любовь к эгоисту. Любовь к эгоисту побуждает Рона замечать, что от Сатоши пахнет сладостью вкусняшек и шампунем, а не терпким одеколоном и сигаретами, какой он легкий, какой низкий, какой вежливый и тактичный, какой милый, и впервые в жизни это не комплимент для Рона, который весь отравлен Поттером, исказившим для него все слова на свете. — У меня было предчувствие квеста: И ты вошел в это пространство, как в масло, Но ты не думай, будто я жду тебя с детства, А если честно, то жду, хули, здравствуй. И ты как-будто вообще не с лестничной клетки, Не потому что иногородние шмотки, А потому что такие люди тут редкие… И сжимая большие ладони пальцами, Сатоши подумал, что отравлен Роном, который отравлен Гарри, который тоже отравлен кем-то, а этот кто-то тоже отравлен…