Наполовину мой

И губы говорили: я буду твоим ангелом, лети за мной. И они плашмя падали.

Кто такой "я", и где заканчивается моя "самость"? На сколько я могу быть уверен в том, что я могу чувствовать то, что чувствую, без вреда другому. Говорить или делать что-то, якобы безвредное, со своей "правой точки зрения"?Уже ту мач, или можно ещё немножко полюбить? Ссора с Роном произвела эффект болевого шока. Гарри начал смотреть на свои тупые игры с психикой под другим углом, оказалось, что из угла виднее. Мировоззрение "все пидоры, одни мы, блять, гардемарины" терпело точные удары критического мышления, но сокрушительных ударов человеческой точки зрения не снесло. Яркая картинка того, как охуенно им, слишком многочисленным для одних близких отношений, живется вместе, обнажила сквозь глянцевую упаковку свою гнилую суть, и Гарри понял, что отравляет всё, к чему имеет отношение. Последовало болезненное осознание того, что он не только тратит чужое время, но и наносит реальные душевные раны людям, которые стали для него небезразличны. Наносит их им прямо сейчас. — Это из-за Уизли? Драко Малфой не пьёт крепкий алкоголь — это пошло и невкусно. У него красивые кисти, он очень страстно отдаётся, и при своих очень много говорит. Он очень начитанный, любит красное вино, не любит укладывать волосы, поэтому когда они лежат свободно, постоянно ерошит их длинными пальцами. Он пунктуален, держит слово и читает немецкие романы в оригинале, когда приходится вслух, то старается над тональностью и выходит красиво. А сейчас Драко очень старался держать лицо. Если бы не все эти уже известные ему мелочи, Гарри поверил бы, что слизеринцу всё равно на то, что их "отношения закончены". — При чём здесь Рон? От взгляда Драко хочется плескануть себе холодной воды на лицо. Он заставляет чувствовать себя оверхуевым, просто конченным, и это то от чего мы пришли. Драко Малфой так красиво играл совершенное произведение искусства, что Гарри действительно поверил, что у него нет чувств. — Тогда так и скажи, что он здесь не при чём. Я же слепой, не видел ваших переглядочек, я тупой, и не понял, что он мне морду тогда из-за тебя разбил, я, блядь, глухой с рождения и не слышу пиздежа со всех углов о том, как вы там в спальне у себя зажимаетесь, да? Гарри помассировал переносицу, опустив голову. Драко наступал на него в заброшенном классе, и, хотя все двери были открыты, Гарри не чувствовал выхода из ситуации, кроме как уйти без объяснений. — Слушай, я устал, давай... — вздохнул Поттер. — Ты же выше этого, да? Просто въеби мне по морде, что ли, и разойдемся, что бы потом не встречаться взглядами до смерти, ладно? Драко рассмеялся. Это был больной, злой смех, полный безысходной злости, смешанной с разочарованием. Гарри вздохнул снова и пошарил по карманам в поисках сигарет. — "Я бы остался, но дел полно", "Я бы рассказал, но ещё не время", "Я бы пришел, но не смог вырваться", "Устал", "Проспал", "Забыл", "Замотался", "Нет, я слушаю, конечно, продолжай", "Тебе показалось, конечно, я на тебя смотрел"! — закончив цитировать, Драко развел руками, возбужденно блестя глазами. — Тебе настолько на всё это похрену, да? Я даже сейчас не заслуживаю сраных пяти минут твоего времени? Нет, ты скажи, я слишком много прошу, я ахуел, если хочу, чтобы ты мне всё, наконец, объяснил, не напиздев при этом с три короба? — Слушай, Драко, я понимаю, как это выглядит... — начал Гарри, прикурив сигарету. — И как же? Так, как будто я истеричная брошенка, которую ты кинул, как только она тебе надоела? — Блять, ты можешь просто послушать? — рявкнул Гарри, саданув по стене ладонью с сигаретой. Драко распахнул глаза, выдохнул и, сложив руки на груди, прислонился к парте. Гарри помотал головой. — Прости, я просто... Пытаюсь, разгрести свою жизнь, понимаешь? Ты просишь правды, но правда обличает меня таким козлом, что тошнит просто. Всё было отлично и дело, реально, не в тебе. Просто Рон нужен мне больше чем ты. Я чувствую это так. — И ты это только сейчас почувствовал, хочешь сказать? Начал быть козлом, так давай, до конца. Хочешь, скажу как было? — Драко оттолкнулся от парты, ткнул Гарри в грудь пальцем и продолжил звенящим от гнева голосом. — Ты знал это изначально, но пока я был тебе нужен, чтобы проникнуть к Лорду, предпочитал об этом не думать. Но теперь-то всё чётенько, верно? Можно со спокойной душой выбрать Уизела, который, пока я подставлял свою семью ради тебя, трахал милого когтевранца, ни минуты о тебе не думая! Я всё видел, ясно? Я всё знал о том, что между вами происходило, но я до последнего верил в то, что ты увидишь какой он гнилой, поймешь, кто любит тебя по-настоящему, и терпел, притворялся, что всё нормально, поддерживал... — Драко замолчал и нервно взмахнул рукой. — Блять, да я терпеть ненавижу такие дешевые сцены, но если я тебе всё сейчас не выскажу, ты никогда об этом не узнаешь, потому что даже не станешь об этом думать! Гарри лихорадочно прокручивал в голове то, что между ни было за эти месяцы: театральность, остервенелость, физика и гротеск, пара сцен на манер попыток завладеть вниманием... Как в этом могло уместиться всё, что ему сейчас говорят? Малфой — натура утонченная, а он... Их бы таких образцовых только в музей. — Знаешь, тогда... не смотря на все дела с Лордом, родителями и твоими изменами... — странно тихо произнес Драко. — Может быть, я и не был счастлив, но ближе к счастью я не бывал. Гарри не понимал, чего от него хотят. Чего хочет Рон, Северус, даже он сам от себя, но то, что Драко буквально обвинил его в том, что он, Гарри, разрушил своей правдой его зазеркалье самообмана, в котором Малфой убедил сам себя радоваться жизни, раскрыло для него глубину отчаяния слизеринца. Предложи сейчас Гарри, обо всем забыть, и начать сначала, Драко согласится. Станет покорным, избирательным во внимании к его поведению, станет глухим и слепым, будет притворяться, себе и всем остальным врать о том, что всё хорошо. Неправильно, ты хочешь измены ему простить, ведь это проще, чем его отпустить. Бордерляйн Поттера решил не только его судьбу, так, как это происходило со всем, что его касалось, хоть самую малость. Гарри обнял Драко, и тот прислонился лбом к его плечу, тяжело дыша. Гарри подносит к губам сигарету, обнимая блондина за шею своей зимней курткой, в которой шел с тренировки и, делая затяжку, прокуривает дымом его ароматные волосы. — Зачем тебе эта драма, Драко? Неужели ты не натерпелся? Забудь и живи дальше. Драко подался назад и заглянул ему в лицо потемневшими серыми глазами, как красивая умница-Мальвина дебилу-Буратино, который никак не может выучить азов арифметики. — Скажи мне, глядя в глаза, что тебе не нравилось, то чем мы были. – Нравилось, — ответил Гарри и, поцеловав его в лоб, сказал ему в волосы, — но пора с этим кончать. Потому что ты достоин большего, чем херня без продолжения. Он отпустил Драко и пошел к двери, чувствуя, что проебал себя где-то по дороге в светлое будущее, но сегодня хотя бы отцепил от своего эскорта одну заблудшую душу, которая, свято верит в то, что что он Иисус, а не обычный долбоёб с манией величия. — Это ты так решил, — нагнал его голос Драко у двери. — Я не решил бы такого. — Ты же не дурак, Малфой, — покачал головой на последок Поттер. — Куда шли, туда и пришли.