Сказка о союзе двух миров

Пройдя массивные ворота главной резиденции Юньмэн Цзян, Нефриты оказались в центре огромного двора. От этого места простирались три дорожки. Идущая влево тропинка вела в главный храм, где совершались, судя по всему, обряды и торжества. Впереди находился главный зал, где осуществляли дипломатические приемы и где большую часть времени находились хозяева Пристани Лотоса. Дорога вправо вела в сторону жилых построек. Чуть поодаль от спального павильона находилось большое озеро. Куда ни глянь, всюду можно было увидеть качающиеся на воде нежные бутоны лотосов с ещё незрелыми коробочками, полными сочной мякоти. Молодых господ Гусу Лань вели в сторону жилых построек. Остановившись у высокой арки, украшенной какими-то цветами, Мадам Юй повернулась к юношам. — Здесь начинается территория личных покоев Вэй Ина и Цзян Чэна. Вы будете жить отдельно от них в других покоях этого павильона, но они будут присматривать за вами. Я уже распорядилась, чтобы все вещи были доставлены в ваши комнаты. У меня ещё есть дела, которые не терпят отлагательств, поэтому заботы о вас я оставляю на своих сыновей. Они покажут вам здесь всё и объяснят, что где находится. Чуть позже вы можете осмотреть всю резиденцию целиком. У нас нет регламентированного времени для ужина, как в вашем родном клане. Обычно мы садимся за стол, когда всем удобно и семья может спокойно собраться. Не волнуйтесь, я пригласила повара из Облачных Глубин, чтобы он мог постепенно вводить наши блюда в ваш рацион. Кухня Юньмэня считается самой изысканной и яркой среди всех орденов, но всё же мы не должны забывать, что нельзя так кардинально менять вашу жизнь. Поэтому начнете с простого. А парни вам помогут сориентироваться. — Тётушка, мы с Лань Ванцзи благодарим вас за вашу заботу, — уважительно поклонились младшие юноши. — Теперь вы часть моей семьи, а значит, тоже теперь являетесь моими сыновьями, привыкайте, — развернувшись на небольших каблучках, перед этим напоследок посмотрев на старших парней, Юй Цзыюань отправилась в сторону главного зала. По пути она сменила форму своих ног на длинный и широкий пурпурный змеиный хвост. Её наряд тоже подстроился под изменившуюся форму тела женщины… Увидев превращение наги, Нефриты удивлёнными взглядами проводили хозяйку Пристани Лотоса. Они впервые видели настоящего зверочеловека настолько близко. Только сейчас за всей этой шумихой они по-настоящему поняли и осознали, где находятся. — Ну что же, давайте придумаем куда вас пока разместить. — Вэй Ин высматривал покои подальше от комнат, куда на самом деле были доставлены вещи Нефритов. — Сегодня вы пока поспите здесь, а завтра уже переедете в свои покои, — мягко почесывая свой затылок с полуулыбкой-полуухмылкой сказал старший юньмэнец. Его выражение лица было неестественным и даже немного растерянным, как будто он судорожно что-то придумывал и откровенно врал. Цзян Чэн только вопросительно нахмурил брови на такое внезапное поведение шисюна. — Разве мы не должны быть там, где наши вещи? — Лань Чжань уже успел отойти от утренних событий, и в его голос возвращалась привычная твердость и даже некая прохлада. Его глаза не выражали больше страха и уже не казались двумя бездонными потухшими золотыми омутами. Услышав такой тон Лань Чжаня, Вэй Ин даже немного опешил. Ведь он был таким тихим, кротким и послушно-молчаливым с утра, а сейчас уверенно говорил с ним на равных. Вэй Усяню понравилась такая внезапно открывшаяся неприступная черта характера Ванцзи. Таким юноша был даже интереснее, для Вэй Ина, охотника по своей звериной натуре. Лань Чжань своей уникальностью поражал кота всё больше и больше. — Конечно, Лань Ванцзи, конечно, но только завтра. Сегодня там, эээ… тараканы, точно, сегодня там убираются, чтобы достойнейшие представители клана Гусу Лань находились в самых подобающих для них покоях… хаха, — Ванцзи с сомнением посмотрел на эти судорожные кривляния. — Какие к гулям тараканы? Ты что вообще несёшь, остолоп? — наклонившись к брату вплотную и за шкирку чуть отведя того в сторону от смотрящих им вслед Нефритов, злобно прошипел наг. — Чэн-Чэн, ты должен подыграть мне, так надо. Я тебе потом всё расскажу. Нужно, чтобы они сегодня ночевали в другой комнате. Ну А-Чэн, ну правда. Я кое-что придумал, — пытаясь вырваться из стальной хватки своего шиди, шепотом тараторил Вэй Усянь. Посмотрев в полные энтузиазма рубиновые глаза, наг тяжело вздохнул и, уперев одну руку в поясницу, помассировал другой рукой свою переносицу, при этом раздраженно хмурясь. — Хорошо, но только попробуй что-нибудь натворить на сей раз, и я тебя хвостом над Пристанью вниз головой повешу, перед стаей собак, — стараясь придать своему голосу мстительности, прошипел юноша. — Чэн-Чэн, какой же ты жестокий! Совсем не доверяешь своему шисюну. А у меня, между прочим, есть гениальный план, — болезненно потирая покрасневшую шею, простонал представитель рода кошачьих. — Ты юлишь. Что ты задумал? — сухо спросил голос младшего Нефрита, когда парни вернулись из своего маленького тет-а-тета. Вэй Ин аж подавился воздухом от такого внезапного выпада в его сторону. — Как грубо, ты разбиваешь мне сердце своим недоверием. Лань Ванцзи, ещё с утра ты был таким милашкой, кто же тебя покусал по пути сюда? — как всегда попытался свести всё на шутку старший юньмэнец, не ожидавший, что у этого совершенного юноши, оказывается, колкий язычок и может быть такой недовольный взгляд. Смутившись от такого прозвища в свою сторону, Ванцзи вспыхнул кончиками ушей и направился в комнату, на которую до этого указывал Вэй Ин. — Убожество. — Лань Хуань, я что-то сделал не так? — Вэй Ин в недоумении посмотрел на старшего из Нефритов, что немного виновато улыбался краешками рта. — Господин Вэй, простите пожалуйста моего брата… Ванцзи не очень хорошо ладит с людьми. — Юноша смотрел вслед удаляющемуся в покоях брату и не знал, как рассказать о его непростом характере. В итоге он просто тяжело вздохнул, опустив голову в извиняющемся поклоне. — Не извиняйся, наверняка твоего брата возмутило поведение этого придурка, всё-таки он всё ещё не извинился перед Лань Чжанем за то, что так бесцеремонно облапал его на глазах у вашего клана. — Цзян Чэн завёл руку, чтобы дать затрещину глупо улыбающемуся от неловкости Вэй Ину. — Нет, не подумайте, пожалуйста… Ванцзи действительно благодарен господину Вэю за то, что он скрыл его позор. — Лань Сичэнь поднял руки ладонями вверх перед собой, чуть мотая головой из стороны в сторону, не соглашаясь с Цзян Ваньинем. — Он всегда ведет себя так. — Сичэнь не стал добавлять в конце «с чужими, ну или с теми, кто его смущает». Ванцзи всегда обладал несговорчивым и нелюдимым характером и вёл себя так со всеми, кроме брата и дяди, сколько себя помнил Сичэнь. Но он видел смущение младшего брата. Именно так же он оборонялся ворчанием, когда их мама дразнила маленького Ванцзи. У него точно так же краснели кончики ушей. Давно Лань Сичэнь не видел нежного румянца на лице своего брата. Вэй Ин поистине удивительный человек, раз смог совершить то, на что не был способен никто из Облачных Глубин, кроме их покойной матушки. Она тоже была смешливая и озорная, когда играла со своими сыновьями. Ванцзи очень сильно её любил, хоть и гмыкал и бурчал всё время после таких шалостей. — Не переживай, возможно, я действительно чем-то задел его. Но мы действительно не хотим причинить вам ничего плохого. Ты завтра сам всё увидишь, — и всё же у этого Вэй Усяня была такая красивая рубиновая радужка, когда он улыбался искренне. Эти вертикальные зрачки не давали покоя старшему Нефриту с тех самых пор, как он увидел точно такие же невероятно красивые аметистовые. Юноша мысленно осек себя на таких неподобающих мыслях в сторону Цзян Ваньиня и, мягко откланявшись и пообещав прийти к ужину вместе с Ванцзи, отправился вслед за уже скрывшимся в их покоях братом. — Итак, придурок, у тебя есть пять минут, чтобы доказать гениальность очередной сомнительной идеи, пришедшей в твой неадекватный мозг, прежде, чем я начну тебя душить, — в вытянувшихся аметистах поблескивал раздвоенный язык, что то и дело показывался в просвете между рядами ровных белоснежных зубов. — Чэн-Чэн, боюсь, Лань Хуань сбежит от такого грубияна как ты, — ничему жизнь его не учила в плане неаккуратных шуток. — Как будто я и сам этого не знаю! — прошипел Ваньинь, разворачиваясь и ступая в противоположную сторону от понявшего, что сболтнул лишнего, Вэй Ина. — А-Чэн, ну не злись, ну я же не это имел в виду. Ну шиди, я ведь знаю, что лучше и благороднее тебя, больше нет в Пристани Лотоса. — Он догнал своего названного брата и, взяв его за плечо, повернул вполоборота к себе. Он правда не хотел обидеть Ваньиня, просто у Усяня язык без костей, а проглотить он его всё никак не может. Вот и вырываются из него всякие глупости. — Ладно уж, умник, что там за гениальная идея тебя осенила, что ты даже успел получить презрительный зырк от младшего высочества? — и всё же Цзян Чэн любил своего брата, даже несмотря на его дурость. — Помнишь того кролика? — заговорщицки посмотрели ему в глаза воодушевленные рубины. — Того, с потрепанной картинки из цзинши ребят? — кажется, до младшего начало доходить, что хочет сделать его шисюн. — Да. Понимаешь? Давай разрисуем стены в их комнате в стиле Гусу Лань. Потому что у меня до сих пор мороз по коже от воспоминания о той серой, однотонной и мрачной комнате. — А-Сянь, но только в пределах разумного, чтобы на утро у них глаза не повытекали от той пошлятины и вырвиглазных цветов, что ты обычно рисуешь. — Потирая рукой подбородок, юноша раздумывал, насколько эта идея осуществима в реальности. — Ну хоть не зря тётушка тогда загоняла нас Цзыдянем на уроки каллиграфии и живописи от того скучного учителя. Надо же, а ведь и правда пригодилось, — радостно помахивая чёрным пушистым хвостом с кисточкой на конце, воодушевлённо подпрыгивал Вэй Усянь. — Последний раз, когда мы были у него на уроке, ты нарисовал меня в луже чернил, когда я нечаянно заснул, — скрестив руки на груди, закатил глаза Цзян Чэн. — Просто мой дорогой шиди так живописно смотрелся в этой чёрной лужице, пуская слюни. Ты так сладко спал, А-Чэн, что я решил увековечить это зрелище на бумаге, — смеясь,уворачивался Вэй Ин от ударов чешуйчатого хвоста, летящих в его сторону при каждом новом слове. Вот так, в дружеской перепалке, они добрались до центрального рынка. Уставшие от контроля над внешностью, они перевоплотились ещё по пути сюда. Юноши негласно решили, что пока не будут пугать Ланей своим животным видом, хотя бы не в ближайшие пару дней. — Нам нужны большие кисти и хорошая краска. Тогда рисунки смогут получиться живыми и правдоподобными. Палитру можешь выбрать сам, раз считаешь мои вкусы на расцветку «вырвиглазными». — Проверяя качество товара, Вэй Ин пушил массивную кисть, больше похожую на помазок. В то время как спиной к нему, на противоположном лотке, наг выбирал расцветки нежных тонов, наподобие тех, что использовались в Гусу. Здесь, в Юньмэне, такие цвета казались бледным пятном на фоне ярких сочных оттенков, украшающих Пристань Лотоса. — Чтобы успеть до завтра, мы должны будем начать сразу же по возвращении. — за очередную разлохмаченную Вэй Усянем кисть он получил недовольный взгляд хозяина лавки, а затем всё-таки отложил её к уже выбранному десятку различных кисточек всех форм и размеров. — Я могу наложить иллюзию на двери и на павильон, чтобы никто ничего не увидел. —Цзян Ваньинь уже купил бочонки с красками и положил их в большой ящик, что держал в своем хвосте. Потирая подбородок в задумчивом жесте, он рассматривал набор искусных кисточек, что очень удобно ложились в руку. Их ручки были сделаны из нежно-зелёного нефрита. Они были в меру тяжелыми и в меру лёгкими. После того, как он попросил упаковать их с точно такой же резной чернильницей, взгляд нага привлекла нежно-голубая нефритовая подвеска в виде сердца из переплетенных хвостов. Лелея надежду хоть когда-нибудь воспользоваться такой красотой, Ваньинь попросил завернуть и её в бархатный фиолетовый мешочек. — Отлично, А-Чэн, тогда так и поступим. — Уже расплатившегося с торговцем за кисти и подошедшего к своему шиди Вэй Ина заинтересовал маленький белый кролик плывущий в облаках, искусно вырезанный из белого нефрита. Он тоже приобрел нефритовый кулон. Вот только скорее всего эту подвеску ему затолкают в …кхм. Вэй Ин не хотел думать о возможных своих отверстиях, которые идеально подошли бы для этой вещицы. Сегодня он был неожиданно удивлён совсем не робким, внезапно открывшимся характером Ванцзи. «Эх, Ванцзи. Ну в мыслях-то Вэй Ину можно же его так называть? И вообще, они почти что женаты! Хотя, кого ты обманываешь, Вэй Усянь? Второй Нефрит, судя по всему, на дух теперь тебя не переносит, после того как ты его нечаянно украл. Но ведь ты не мог поступить иначе. Хорошо, пусть Лань Чжань его недолюбливает, и у Вэй Ина нет даже и шанса на взаимность, главное, что он рядом, и Вэй Усянь может говорить, подшучивать и любоваться им. Пусть даже и так». — Парень нежно поглаживал очертания белого кролика в облачках. Вернувшись в павильон со всеми материалами, необходимыми для облагораживания будущей комнаты Нефритов, они услышали нежные переливы гуциня, которому подпевал сяо. Зачарованные спокойствием и мягкостью этой мелодии, они так и застыли посреди арки. Но потом, вспомнив, что у них тут очень ответственное задание, Цзян Чэн слегка толкнул Вэй Ина в бок и потащил его в нужную им комнату. Покои состояли из двух комнат, выходящих в общий коридорчик, где стоял чайный столик на фоне большого круглого окна. Перегородками служили белые бумажные ширмы, что было на руку парням. Подвязав рукава ханьфу, Вэй Ин и Цзян Чэн принялись за наведение эстетического уюта для будущих супругов.

***

Утром в обеденном зале было тихо. За своими столиками для еды сидела супружеская пара и пришедшие, как только их сюда позвали, Нефриты Ордена Гусу Лань. Мадам Юй недовольно постукивала краешком своего хвоста по мягким коврам. Её невежественные сыновья умудрились опоздать уже аж на двадцать минут. Цзян Фэнмянь при этом уговаривал мальчиков начинать кушать, не дожидаясь их женихов. Мужчина то и дело рассказывал, что именно подали Ланям в качестве завтрака и с чего лучше начать. Им было непривычно поддерживать разговор во время еды, ведь в Гусу строго-настрого это запрещалось. Вежливо отказавшись, Лань Хуань сказал, что они подождут, когда все начнут трапезничать, и сейчас вёл беседу с Главой Юньмэн Цзяна, который про себя отметил, что старший из Ланей необыкновенно дипломатически подкован, и даже, на его взгляд, смог бы в столь юном возрасте управлять кланом самостоятельно. Юноша был вежлив и остроумен, а также мог составить компанию в стратегических дебатах. Когда мужчина обращался к Ванцзи, тот тоже отвечал, но очень редко и только когда вопрос был адресован конкретно ему, а не братьям в целом. Но Лань Чжань внимательно слушал всё, что говорил дракон, отвечая при этом мудро и достойно, на взгляд Главы Юньмэн Цзян. Спустя ещё пятнадцать минут, когда в коридоре послышались быстрые шаги, в зал буквально влетели два парня. Они вежливо поклонились, извиняясь за своё опоздание. Они были в человеческом облике и… потрёпаны. Сказать, что они были потрёпаны, — это ничего не сказать. Два запыхавшихся юноши казались очень уставшими, как будто они не на завтрак пришли, а вернулись, как минимум, с поля сражения. Причём парни явно были не на победившей стороне. Внешне они были чистыми и одетыми в свои привычные для остальных одежды, но, взглянув сквозь иллюзию, Мадам Юй чуть не подавилась семенами лотоса, что раздраженно выбирала из зелёно-жёлтой коробочки. Её негодники были с макушки до пят заляпаны в разводах всевозможных красок, а на чешуе Ваньиня, прям на самом кончике хвоста, красовалось огромное чёрное пятно от туши. — Ну наконец-то вы соизволили явиться, негодники. Лань Чжань, Лань Хуань, мы можем приступать к еде, — сказала она и принялась за свой завтрак. Взяв в руки палочки, с опаской, но не подавая вида, Нефриты стали пробовать новые для себя блюда. Они были из кухни Гусу, но вкус у них был ярче и намного вкуснее, ведь в еду было добавлено небольшое количество специй и приправ. Она не была такой пресной, как у них дома. Это было очень вкусно. Параллельно мягко текла беседа между пришедшими героями Юньмэна и их отцом. Иногда свои замечания вставляла и Мадам Юй. Не злобно, но слегка раздраженно, ведь ей уже успели испортить настроение. Но поев, она даже смягчилась и предложила Ланям после завтрака сходить к лотосовому озеру и искупаться. Юноши вежливо отказались, но прогуляться до этого места согласились. Юй Цзыюань было до жути интересно, что же опять натворили её сорванцы. У них со вчерашнего вечера была только одна задача, с которой и ребенок-то справился бы. Просто довести Нефритов до их покоев и показать им их… «Неужели?» — пытливый взгляд женщины ещё раз окинул цветастых словно живые палитры сыновей, пока на губах её расцветала весёлая ухмылка. «Вот негодники, а ведь на занятия по каллиграфии и изобразительному искусству их без Цзыдяня не затащишь. Правду говорят, любовь страшная сила». — Лань Хуань, Лань Чжань, в каких покоях вас разместили эти двое? — видя её смеющуюся улыбку, Усянь понял, что они спалились. А ведь точно же. Иллюзии Ваньиня были лучшими среди нагов, но сильно уступали колдовству его матери. — В тех, что находятся в самом конце павильона, тётушка, — мягко ответил юноша с медовыми глазами. — Но Вэй Усянь сказал нам, что сегодня мы переселимся в другую комнату. — От собственного имени, произнесенного этим голосом, Вэй Ин чуть не сбросил иллюзию. Его хвост стал перемещаться из стороны в сторону, при этом постукивая о ковер. — Вот оно что, тогда я тоже прогуляюсь с вами до ваших новых покоев. — Она посмотрела сначала в янтарные глаза юноши, затем, повернув голову, и на своего супруга, одним взглядом предлагая присоединиться, ведь их ожидало что-то весьма интересное, а после — в слегка испуганные глаза сыновей, давая им понять, что что бы они ни прятали, теперь им не отвертеться. Тяжело вздохнув, парни быстро прикончили остатки своего завтрака, и затем вместе со всеми покинули обеденную. Когда они пришли в павильон, то двери в тот домик оказались прикрытыми. — Ну что ж, посмотрим, что же там такого, что вы решили не пускать своих женихов аж до самого утра, заставив их ночевать подальше отсюда. — Вэй Ин и Цзян Чэн, смущаясь от пристального внимания четырёх пар заинтересованных глаз, повернули головы в противоположные друг другу стороны и скрестили руки на груди. Надо же, Мадам Юй дожила до того момента, когда смутился даже сам Вэй Усянь. Женщина даже и не думала, что на этом свете вообще существует что-то, что способно его смутить, а уж заставить краснеть — и подавно. Её заинтересованность и любопытство росли с каждой минутой всё больше и больше, так же как и поднимающиеся кончики улыбки Цзян Фэнмяня. Лань Чжаня и Лань Хуаня тоже удивило поведение таких взрослых, казалось бы, будущих женихов. Если всё это было подстроено специально, то тогда с какой же целью? Когда Цзян Фэнмянь открыл массивные ставни, то удивились абсолютно все, кроме хотевших провалится сквозь землю старших парней. Это должно было быть анонимным событием, но они недооценили способности мадам Юй, и сейчас просто уже смирились с тем, что Лани будут в курсе их маленького перфоманса. Мадам Юй даже захлопала в ладоши, оглядывая живописно расписанную спальню и небольшой проход. Зайдя в комнату, можно было увидеть, как на потолке, чуть спускаясь на стены, плыли нежные облака. Высокие горы, затянутые в сизую дымку, частично скрывались в зарослях молодого бамбука, рядом с которыми на углу соседней стены на цветочной лужайке играли белые пушистые кролики, которые почти подходили к одной из кроватей Нефритов. Один из кроликов нежно пожевывал травинку прямо над спинкой кровати, так, чтобы засыпая, человек мог смотреть на его пушистую мордочку. Рядом со стайкой кроликов начинался мягкий и зелёный, словно трава, бамбуковый ковер. На противоположной от кроликов стене, где была другая кровать, были написаны аккуратным почерком красивые стихи, которые как будто плыли в воздухе над кроватью юноши. Чуть правее от них были сделаны полочки под многочисленные книги, а сами они были разукрашены нежно-бирюзовым гербом Гусу Лань. После которого была нарисована, как бы вдали, та самая цзинши, но в окружении нежно-фиолетовых пышных кустов сирени и многочисленных гортензий. На стене, где было окно, простирался увитый лозами и нежными цветами горный водопад, дымка от которого слегка покрывала берег из замшелых камней. Окно ровно выходило в проём водопада, и создавалось такое впечатление, что сильные потоки горной воды расходились в стороны, открывая портал на чудесный вид лотосового озера с беседкой, на водной глади которого мерно покачивались нежные бутоны. На двери, через которую они входили, с обратной её стороны, восходило тёплое утреннее солнце над тропинкой в бамбуковом лесу. Все краски были пастельными, но не блёклыми, они в равной мере передавали все цвета, но и в то же время дарили уют и покой глазам. — Если бы я раньше знала масштаб вашего таланта, мы бы даже и не звали художников, для росписи Храма Предков. А-Сянь, А-Чэн, это достойно наивысшей похвалы. Вы меня несказанно удивили, сорванцы. Но, впрочем, вы ждете не моих слов о вашей работе. У нас с Цзян Фэнмянем ещё много безотлагательных дел, поэтому мы вынуждены вас покинуть.— Сказав это, она мягко поползла на выход, беря под руку залюбовавшегося красотой фресок супруга. — Вам… нравится? — в образовавшейся тишине из себя выдавил Вэй Усянь, потирая в смущении рукой свою шею. — У молодых господ огромный талант к искусству живописи. Почему же, помимо ваших военных подвигов, люди не восхваляют ещё и этот? — Когда он рассматривал живописный, словно живой пейзаж своих новых покоев, глаза Лань Хуаня светились от изумления. Они были словно яркие звёздочки. Цзян Чэн даже засмотрелся, перестав краснеть. — Кролики восхитительны, — впервые не хмурым тоном сказал Лань Чжань, почти что очерчивая подушечками пальцев мордочку одного из них. Краешки его губ даже немного приподнялись, а сердце Вэй Ина при этом рухнуло куда-то вниз к его ногам. — Ох, Лань Чжань, они ещё не до конца высохли. — Вэй Ин успел поймать ладонь юноши буквально за несколько миллиметров от белой мордочки. А потом, поняв, что он сделал, мягко выпустил её из рук и почесал затылок, при этом виновато улыбаясь. — Извини, я не специально. — Нет, всё хорошо. Прости, что тогда назвал тебя убожеством. Я не совсем это имел в виду. — Хоть лицо Ванцзи и было безэмоциональным, но его глаза тепло улыбались. Вэй Ин читал его как открытую книгу. — Ну, видать, мы оба немного не то имели в виду. Лань Чжань, давай начнём всё сначала и будем дружить? — Улыбка Вэй Ина скоро начнёт освещать Юньмэн ярче солнца. — Хорошо, — вместо привычного «мгм» ответил юноша. Тем временем на другом конце комнаты Лань Хуань всё ещё освещал этот мир для Цзян Чэна. — Цзян Ваньинь, как вы узнали, что мне нравится поэзия? — Яркий медовый встретился с аметистовым, когда юноша радостно чуть приподнял голову вверх. — Ты. Ты узнал, Лань Хуань. Хорошо? — Он, наверное, безумно осмелел, раз смог сейчас произнести это, не заикаясь и не краснея. — Хорошо, ты узнал, Цзян Ваньинь. — Тебе доставили очень много книг, среди стопки которых были спрятаны несколько томов стихов. Я знаю, что в Облачных Глубинах праздная поэзия считается баловством и не расценивается как материал для самосовершенствования. Но из всех книг именно эти ты упаковывал самостоятельно, — слегка наклонившись, улыбнулся наг, при этом руки его были сложены на груди, но поза у него была расслабленная. — Ты очень проницательный. — Эта мягкая улыбка действительно сводит его с ума. Цзян Чэн старался не пялиться на эти нежные и красивые черты лица. А в особенности — на чуть пухлые розовые губы. — А еще очень добрый. Я не думал, что находясь в плену в самом страшном, по слухам, Ордене, я смогу столько радоваться и удивляться за эти два дня. — Тогда я постараюсь удивлять тебя и дальше, — нет, ну он точно осмелел до небывалой степени, но как же ему хорошо сейчас было. — Я не против. Раз уж мы пленники, то здесь за нами никто из старейшин не сможет следить. А значит, мы можем побыть собой. — Да не может быть, праведнейший и самый благовоспитанный из всех молодых господ поднебесной — и бунтует, как обычный подросток, против устоев своего же Ордена. Уж не хочешь ли ты мне сказать, что ты и правила, о небожители, нарушал? — Цзян Чэн млел от этого сбросившего с себя маску благочестия улыбающегося юноши. — Ох, Цзян Ваньинь, я должен тебе признаться кое в чём. — Он придвинулся к нагу чуть ближе и, прижав ладонь к лицу, полушепотом, так, чтобы слышал только Цзян Чэн, начал заговорщически говорить. —Я их нарушал и не раз. — Он мягко засмеялся, и от этого смеха, смотря в лукавые медовые глаза, засмеялся и Ваньинь. — Даже и не знаю, чем же мы сможем развлечь в плену таких искушенных господ. — Я слышал, что Ночная охота в Юньмэне — это лучшее, что может испытать заклинатель в своей жизни. — Молодому господину не терпится выпустить адреналин в погоне за гулями? Имейте в виду, они здесь очень быстрые. Быстрее них, разве что,пишутся только новые правила для ордена Гусу Лань, — уже в открытую тихим басом вопросительно шутил наг. — Ну раз так, то мы вполне способны с ними справиться. Мне уже нравится эта идея, — с точно такой же интонацией с улыбкой отвечал юноша, в уголках глаз которого поблескивали слезинки смеха. Чуть отсмеявшись, Лань Хуань полностью повернулся к старшему и решил задать вопрос, волнующий его с самого приезда в Пристань Лотоса. — Цзян Ваньинь, за всё время, что мы здесь, мы ни разу не видели, чтобы вы с господином Вэем перевоплощались. Если это из-за нас, то… — А молодой господин не испугается грозного монстра? — с искорками смеха в глазах мягко перебил его наг, всё так же не переставая смотреть в эти невозможные медовые омуты. — Если я хочу познакомиться с тобой, то я хочу увидеть тебя настоящего. Ты же общаешься со мной таким, какой я есть, разве это честно с твоей стороны? Тем более я уже видел твои глаза, когда они меняли форму. И они прекрасны. Поэтому я бы хотел увидеть весь твой облик, — уже совсем тихо в конце проговорил юноша, немного отводя взгляд с нежным румянцем на щеках. Ну точно придётся Цзинь Цзысюаню на два Ордена пахать. Цзян Чэн же не кот, как Вэй Ин, у него девяти жизней нет, чтобы каждый раз умирать от инфаркта при виде этой Ланевской милоты. Хорошо, что на помощь от этого умилительного цунами, захлестнувшего его с головой, пришел к нему радостно похлопавший по плечу Вэй Ин. — Ну раз вопрос с вашим обустройством мы решили, как насчёт того, чтобы сходить искупаться? По крайней мере нам с А-Чэном, а вы можете посмотреть за нами с берега. Лань Чжань, ты просто обязан попробовать семена лотоса из личного лотосового озера шицзе. И ты, Лань Хуань, тоже. Возражения даже не принимаются. — Как будто ты нас будешь слушать. — Он же сейчас не ослышался? Лань Чжань его подколол? — А вечером можно сходить на Ночную охоту. Я помню, что из деревни на западе Юньмена пришло прошение о помощи заклинателей ордена, — видя замешательство друга, предложил Цзян Чэн, поглядывая в полные интереса медовые глаза. Радовать Лань Хуаня уже входит в его привычку, так и подсесть можно. — Было бы неплохо потренироваться в фехтовании, в Облачных Глубинах мы каждый день оттачивали мастерство меча. Это хорошо помогает очистить разум. — Лань Ванцзи тоже пришлась по вкусу идея о Ночной охоте. Им редко удавалось побывать на ней из-за постоянных дел клана. А здесь никто от них ничего не требовал, да и его брат светился от счастья. Ванцзи знал, что тот редко искренне улыбается. Обычно это была просто фальшивая улыбка, приросшая маской к лицу его красивого брата. Вынужденность. А сейчас он видит Сичэня с горящими глазами, и ему на душе радостно от этого. Может быть, действительно даже лучше, что так получилось. Лань Чжаню нравились их новые условия и компания, хоть он и не мог выражать это эмоциями. Но ведь действиями ему никто это сделать не запретит? Выйдя из жилого павильона, они не спеша шли к видневшемуся за лесом лотосовому пруду с резной беседкой и лодочками, что покачивались возле её мостков. — Лань Чжань, Лань Чжань, а ты кошек любишь? Ну я просто тут подумал, раз ты любишь кроликов, то и других животных, может, тоже. — Вэй Ин слегка пружинил, перекатываясь с пятки на носок, с высоко поднятой головой и неизменной улыбкой, при этом обращаясь к юноше, что шёл сразу за его спиной вдоль раскинувшегося леса, усыпанного фиолетовыми цветами. — В Облачных Глубинах запрещено иметь животных, — инстинктивно произнёс Ванцзи, но, несмотря на спокойное выражение лица, в голосе его улавливался оттенок сожаления. — В Облачных Глубинах нет кошек, они слишком вольные для такой жизни. У нас с Ванцзи получилось вырастить только кроликов. И то тайком от дяди, — ступая вслед за Ваньинем, сразу же после брата ответил старший Нефрит. — Ну значит, раз Лань Чжань не пробовал, то он и не может точно утверждать, что не любит их, — всё никак от радости не унимался самый старший из них, мягко наваливаясь на плечо Лань Чжаня, чуть замедлившись и поравнявшись с ним. — Вэй Усянь, ты слишком шумный, — беззлобно отстранил его рукой от своего плеча Ванцзи, которого на самом деле ничуть не беспокоило такое близкое расстояние между их плечами. Ему не противна компания этого взбалмошного и крикливого человека. Он и так ворвался в его жизнь ураганом, так и этого, кажется, Вэй Ину показалось мало, и теперь он решил снести ещё и стены его сердечного спокойствия, ведь каждый раз, когда он рядом, сердце Ванцзи начинает стучать немного быстрее. Должно быть, во всём виновата аритмия и нарушение режима сна…