Сказка о союзе двух миров

Когда краска была почти что уже смыта с плавающих в чуть тёмной воде под кувшинками тел, пространство вокруг Нефритов мягко загорелось светом. Вначале они даже и не замечали этого свечения, которое с наступлением темноты становилось всё явственней. Оно было похоже на скопление светлячков в раскрытых коралловых чашечках бутонов, и каждый из них мягко освещал, как маленький фонарик, пространство водной глади вокруг себя. Непередаваемое зрелище для ребят. Юньмэн был невообразимо прекрасен и способен удивлять неискушенных Нефритов с каждым разом всё больше и больше. — Надо же, не думал, что мы сможем уже сегодня показать вам это маленькое волшебство сестрицы. Но так даже лучше. — Вэй Ин уже неторопливо плавал на поверхности водной глади, чуть постукивая пальцами руки по светящемуся бутону. Цзян Чэн, смирившись с неоттираемым пятном на хвосте, выплыл из-под причала, снова переходя в человеческую форму. Нефриты не видели его перевоплощения, пока он мылся под мостками. — Цзян Ваньинь, они светятся? — не мог поверить юноша, мягко оглаживая светящийся бутон. — Ага, они светятся по ночам. Когда а-цзе экспериментировала над ними, то влила в семена свои духовные силы, теперь они способны на такое чудо. — И не только. Благодаря соку, текущему в них, можно нейтрализовать любой яд. А-Ли специально придумала это, чтобы изготовить чай из лотосов, который бы был способен обезвредить яд клыков нагов, если бы они пили его каждый день. Боюсь, только с ворчливым языком Цзян Чэна это не сработает, его ядовитые слова до сих пор ранят моё хрупкое сердце, — положив руку на середину груди и закатив глаза, Вэй Ин стал притворно «тонуть от горя», попутно уходя от затрещины того самого ядовитого злослова и звонко посмеиваясь на фоне брызг. — По-настоящему жалко только то, что никакое волшебство нашей сестры не прибавит тебе мозгов и не заткнёт твой рот. — Ну вот, видите, видите, вот про это я и говорю. — Вэй Ин сложил руки на груди и помотал головой, будто только что сделал важное научное открытие. Лань Сичэнь тихо засмеялся, наслаждаясь зрелищем этой дружеской перепалки. Его смех звучал как переливы хрустального колокольчика, настолько чистый, что даже Лань Чжань улыбнулся, глядя на брата и на двух веселившихся взрослых. Когда Вэй Усянь и Цзян Ваньинь вышли из воды, по ощущениям уже был глубокий вечер. Решив, что они сходят на Ночную охоту уже завтра, а не сегодня, разморенные и немного уставшие после купания старшие стали надевать одежду обратно. В лесу позади этой маленькой ивовой аллеи было тихо, лишь стрекотание сверчков, мелькавших тут и там, разбавляло эту приятную тишину. Когда одетые юньмэнцы подошли к Ланям, то те уже стояли в своих ханьфу с вышитыми на них плывущими облаками. — Теперь нам нужно вовремя вернуться домой, а то матушка действительно отчитает и нас, и вас за позднее прибытие и опоздание к ужину. Насчёт этого она не шутила. — Несмотря на то, что они не заметили время и уже действительно опаздывали к ужину, Цзян Чэну было очень приятно и радостно от настолько хорошо проведенного с Нефритами дня. Лани даже потихонечку стали открываться им, благодаря историям про их детство и юность в Гусу. Это уже было огромным прогрессом в их общении. Старшие парни хотели, чтобы Нефриты научились доверять им. Понемногу. По крупицам доверия и воспоминаний. Хотя они и так знали про мальчиков почти всё, но одно дело, когда ты подглядываешь тайком с противоположного берега, и уже совсем другое, когда юноши сами рассказывают о себе что-то важное добровольно. —Чэн-Чэн, а ведь и правда же отчитает, что будем делать? — Раздумывая над этим, Вэй Ин положил одну руку на затылок, а другую на пояс, рассматривая камушки под ногами. Вспомнив слова старшего Нефрита, весь день не выходившие у Цзян Чэна из головы, он решил: была не была. Пусть уже Лань Чжань с Лань Хуанем выбирают, бояться им юньмэнцев или нет. — Вообще-то, есть один способ. — Горящие в темноте аметисты переглянулись с багровыми рубинами. — Цзян Чэн, ты же не… — но опомнился Вэй Усян слишком поздно. Выходя на освещённую от мерцания водных лилий площадку между причалом и высокими ивами, Ваньинь стал перевоплощаться. Его нижняя половина тела стала вытягиваться, а зрачок резко сузился. Спустя несколько секунд на стоявших чуть поодаль от этого места Ланей смотрело освещённое лунным светом и мягким сиянием коралловых лотосов, невероятной красоты существо, тёмно-фиолетовые чешуйки которого, будучи ещё мокрыми от воды, переливались различными цветами, отражая лунный свет. Длинный широкий чешуйчатый хвост, скрученный для опоры в несколько колец, обрамлялся, в самом конце, тремя чёрными татуировками в виде колец, в просвете которых были резьбочки, создающие своеобразный рисунок. Аметистовые глаза красиво горели яркими фиолетовыми огнями, которые вместе с отражённым от поверхности озера лунным светом создавали впечатление, будто в глубине глаз мелькают молнии. Мягкие губы обрамляла улыбка и небольшие острые клыки, а точёные черты лица подсвечивались мягким коралловым светом. — Что скажешь, молодой господин Лань, всё ещё не боишься этого чудовища? — немного с грустью улыбнулся перевоплощённый наг, готовясь увидеть любую из негативных эмоций на красивом лице Лань Сичэня. Но такой реакции на своё перевоплощение он не ожидал. — Я думал, что прекраснее твоих глаз уже ничего не будет, а оказывается, ещё прекраснее их может быть только твоя истинная сущность, — совершенно искренне и не стесняясь, мягко сказал Лань Хуань. — Можно? — занеся изящную кисть с длинными музыкальными пальцами, старший Лань почти прикоснулся к поблескивающим и манящим чешуйкам на скрученном в массивные кольца хвосте. — Если только ты сам этого хочешь, — смутившись такому прямому комплименту и немного отвернув в сторону от юноши своё лицо, слегка краснея сказал Ваньинь, подставляя хвост навстречу зависшей в воздухе ладони и уже самостоятельно прикасаясь к горячей коже ладони Лань Сичэня. Поглаживая нежные на ощупь чуть выступающие кусочки гладкой кожицы, Сичэнь нежно обводил каждую из них, при этом массируя, чисто инстинктивно, её подушечками мягких пальцев, как он делал, когда поглаживал кроликов в их с Ванцзи тайном месте. — У тебя очень приятная на ощупь кожа, я думал, она должна быть более холодной.— Его медовые глаза горели восхищением и неподдельным восторгом от такой приятной на ощупь поверхности чужого хвоста. — Она на самом деле холодная, просто у тебя очень теплые руки. — «И нежные», хотел добавить пытающийся сдерживать довольное урчание и шипение наг. Ванцзи, глядя на эти переливающиеся чешуйчатые маленькие пластинки, тоже чисто с детским интересом изучал необычное тело их пленителя. Увидев это, Вэй Ин негромко фыркнул, обиженно повернув голову вбок, при этом недовольно скрещивая руки на груди. Спустя несколько секунд Лань Чжань внезапно дёрнулся от неожиданности и щекотливого прикосновения на своём запястье. Что-то очень мягкое, словно шёлк, обвилось вокруг запястья младшего Нефрита. Аккуратно подняв руку поближе к своему лицу, Лань Чжань стал рассматривать пушистую тёплую полоску меха, в которой чувствовалась горячая пульсация крови, под длинной чёрной, как вороново крыло, шерстью. Когда он повернул голову в сторону старшего юньмэнца, взгляд Ванцзи встретился с красными горящими огнём рубинами. К голове Вэй Ина обиженно прижимались два вытянутых, но пушистых у основания кошачьих уха. Парень немного надулся от того, что всё внимание досталось его младшему брату. Ведь это он тут пушистая прелесть и соблазнитель всех и вся. А Лань Чжань на него ноль внимания. Поняв, что же на самом деле оплетает его кожу на запястье, Лань Ванцзи взял хвост в одну руку так, чтобы не сделать больно рядом стоящему мужчине, и провел всей ладонью вдоль роста волос. При этом хвост Вэй Ина предпринял попытку покинуть ладонь Нефрита, но он мягко зафиксировал конечность так, чтобы его подушечки прикасались к нежной горячей коже в просветах между шерстью. Старшего юношу от такого внезапного движения прошила стая мурашек. Это было так странно и так приятно одновременно. — Лань Чжань, негоже так сминать интимные и чувствительные части тела других существ, я же тебе его погладить дал, а не для таких нечестных манипуляций, — с придыханием и немного всхлипыванием сказал парень, баюкая у груди «раненую» конечность, после того, как от неожиданного всхлипа со стороны старшего юньмэнца юноша все же мягко выпустил длинную пушистость, опасаясь, что сделал тому, ненароком, больно. Хвост был очень чувствительной частью тела Вэй Ина, и такие действия с ним могли закончиться смущающим конфузом для него, а помочь ему с этим было никак. В Юньмэне нет ледяного источника для успокоения тела и духа, а по-другому справляться с этой проблемой ему было бы стыдно, зная, что братья Лани в соседней комнате. — Прости, можно ещё раз к нему прикоснуться? Я буду нежнее... в следующий раз. — Ничего не понимающий Ванцзи стоял с протянутой в его сторону рукой. — Ну, если только нежнее, — наигранно опасаясь, Вэй Ин смотрел то на свой прижатый к груди хвост, то на прохладную ладонь Ванцзи, и ему до трепета в сердце хотелось ещё раз почувствовать её на своей шерсти. — Мгм. Обещаю. — Юноша ещё раз прикоснулся к протянутой в его сторону мягкой кисточке на массивном пушистом стволе хвоста. Он не был тяжёлым, но он был ощутим, и очень мягок на ощупь. Поглаживая и зарываясь подушечками пальцев в густую шерсть, Лань Чжань не заметил, как из груди парня напротив полилось сначала тихое, а затем уже вполне слышимое мурчание. И чем чаще Лань Чжань прикасался к кожистым участкам хвоста, тем громче оно становилось. Вэй Усянь прикрыл от удовольствие глаза. Это был не сон. Вот он, Лань Чжань, настоящий, живой, не тот, который жил в фантазиях Вэй Ина, стоял сейчас рядом с ним и гладил его по шёрстке хвоста. Конечность игриво подергивалась в руках Лань Ванцзи и норовила вновь обвить предплечье. Она ластилась и выгибалась вслед движениям его ладоней. — Лань Чжань, идём, нам уже пора домой, чтобы вас не наругали, — почти сломавшимся голосом простонал Вэй Ин. Ему было безумно хорошо, когда прохладные пальцы зарывались в горячий подшёрсток и проходились по нежной коже хвоста. — Да. Идём. Нужно позвать брата и господина Цзяна. С тобой всё в порядке? Ты дрожишь,— медленно отдав конечность владельцу с нотками заботы в спокойном голосе спросил юноша. — Не переживай, Лань Чжань, всё хорошо. Наверное, я просто переплавал. — Ему так нравилось перекатывать это имя на шершавом языке, что хотелось повторять его снова и снова. Повернувшись, они увидели идущих в их сторону нага и старшего Нефрита. — Я думаю, мы успеем, нужно отправляться. Сказав это, Вэй Ин начал превращаться в большого чёрного хищника, напоминавшего по внешнему виду огромную пантеру с ярко горящими алыми глазами, от глазниц которой исходили в воздух дорожки алого свечения, отражавшегося в смоляной шерсти, которая серебрилась словно шёлк под лунным светом. Присев перед младшим Нефритом на широких массивных лапах, он призывно дотронулся до бока юноши кончиком кошачьего носа на большой усатой мордочке. Удивленный красотой истинного облика этого непоседливого человека, Ванцзи, поняв, что от него хотят, все с той же грацией бережно оседлал спину пантеры. Чёрный пушистый хвост Вэй Ина обвился вокруг талии юноши, как бы поддерживая его. — Держись крепче за его шерсть и не волнуйся, если выдерешь пару клочков. Залысиной больше, залысиной меньше, он всё равно не станет от этого страшнее. Больше уже некуда, — чуть прыснул в кулак наг. На что получил неодобрительный взгляд нахмуренных кровавых рубинов на огромной кошачьей морде и низкое предупредительное урчание. Ванцзи подушечками своих пальцев чувствовал вибрацию от этого звука на спине у Вэй Ина. Его шерсть была как море мягкого шёлка, что нежно обволакивала и полностью скрывала его ладони. — Молодой господин Лань, не желаете тоже прокатиться? Обещаю не собирать вами все видимые ветки по пути домой. — Колкий добрый смех наполнял голос Ваньиня, а его раздвоенный язык придавал немного шипящий тон речи. — Даже не знаю, что и ответить на ваше заманчивое предложение, молодой господин Цзян. В таком случае, вот свалюсь и расскажу тогда вашей матушке, что мой будущий муж от меня хотел в лесу избавиться. — Это звучало необычно и… волнующе. Произнеся вслух эту казалось бы ответную колкость, Сичэнь очень удивился, как легко далась ему эта фраза с очень серьёзным смыслом. А он ведь уже даже шутит на эту тему. — Она вам всё равно не поверит. — Всё те же добрые искорки молний во взгляде. Цзян Чэну безумно нравилось дразниться с Сичэнем и то, как тот отвечал. Возможно, для старшего Ланя их будущий брак не больше, чем очередная вынужденность его статуса, но то, что он произносит это с приятными интонациями, говорит нагу хотя бы о том, что это не противно для Нефрита и он готов подыгрывать ему в весёлых перепалках. — Мы можем проверить. — Нет уж, извольте. Я донесу вас в целости и сохранности. Будьте уверены. — А я и не сомневался в вас. Вверяю заботу о себе полностью в ваши руки. Ну, или хвост. — Мягко посмеиваясь, Лань Сичэнь всё так же всматривался в эти аметисты с молниями внутри. — Вы ещё тот проказник, Лань Хуань. — А я и не скрывал этого. — Юношу мягко оплели за пояс кольцом чешуйчатого хвоста. — Я рад, что ты сегодня целый день улыбаешься, — уже без наигранных ноток тихо напоследок сказал Ваньинь, после чего трансформировался до конца в огромную королевскую кобру с широким капюшоном. Именно на него он и поместил юношу, так, чтобы тот устойчиво сидел на сужении его шеи, как на большом ковре. — Просто мне сегодня дышится намного легче, — мягко произнёс юноша, с желанием добавить ещё: «Особенно когда ты рядом…», и заметил на капюшоне у змея метку, похожую на лотос. Он вспомнил, где уже видел эту метку. Так значит, тем ребенком, заблудившимся на территории их охотничьего леса, тогда был Ваньинь. Как хорошо, что с ним всё в порядке. Тогда Лань Сичэнь не мог убедиться в благополучном возвращении неизвестного напуганного зверя. «Но сейчас у Цзян Чэна всё хорошо, и это главное». — Он мягко очертил символ герба на голове змея, отчего тот сразу же замер, остановившись. — Я рад, что с тобой всё в порядке, — сказал Лань, всё так же поглаживая знак рукой, на которой на стыке между большим и указательным пальцами был старый шрам от двух острых клыков. Развернувшись, они отправились домой. Цзян Чэн не соврал. Вэй Ин действительно был очень быстр, но из-за амортизации широких и гибких кошачьих лап, Лань Чжань не почувствовал ни единой неровности дороги. Большой кот мягко и плавно бежал, переменяя задние и передние лапы. За ними, ничуть не отставая, но бережно ползла огромная фиолетовая королевская кобра, деликатно несущая свою ношу. У самых дверей павильона их уже ждала на вид раздражённая, но очень довольная успехами своих мальчиков Мадам Юй и её супруг, рука которого поглаживала пурпурные чешуйки на талии женщины. Их хвосты мягко обвивались между собой. Увидев приближающиеся фигуры, они вышли навстречу парням, чтобы отправиться всей пополнившейся семьей на ужин…