Сказка о союзе двух миров

Проходясь по рядам высоких бескрайних полок древнего хранилища, заполненных бесчисленным количеством древних фолиантов, женщина вытащила из них несколько, по её мнению, подходящих томиков, оплетая краешком своего пурпурного хвоста переплеты старинных книг. Мадам Юй изучала манускрипты, выбранные специально, чтобы передать их будущему супругу её сына. Лань Сичень был мудр не по годам и стратегически подкован, по мнению её супруга. Юноша был достойной кандидатурой на роль главного советника Цзян Чэна в будущем, когда ему придётся взять бразды правления Верховным кланом Юньмэн Цзян на себя. Поэтому она планировала начать подготовку юного зятя как можно скорее, чтобы Первый Нефрит изучал материалы постепенно, а не скопом в сжатые сроки. Каким бы гением он ни был, а издеваться так над ещё юношеской психикой нага не хотела. Цзян Фэнмянь, узнав о намерениях любимой супруги, поддержал её идею, но помочь ей лично собирать необходимые свитки из сокровищницы пока не мог. Стычки на границе с соседними кланами разрастались как грибница в лесу. В Пристань Лотоса ежедневно поступали десятки писем с прошением о заступничестве Драконьей четы и мольбы о помощи. Жители окраин докладывали о мелких нападениях на поселения зверолюдей со стороны людских кланов. Каждый раз поиски зачинщика заканчивались, увы, безрезультатно. Мудрый правитель знал, что кто-то старается раскачать и нарушить политическое равновесие между миром зверолюдей и людскими кланами, воспользовавшись моментом, когда они были отвлечены инцидентом с кланом Гусу Лань. Он безусловно сыграл на руку супружеской чете и их сыновьям, но сам по себе был событием тёмным и нечистым. И во всём прослеживался след этого гнусного, не гнушающегося никакими низкими приемчиками, но очень хитрого и сообразительного Главы Ордена Цишань Вэнь — Вэнь Жоханя. Этот хитрый лис давно уже имел виды на отказавшийся подчиниться ему Орден Гусу Лань и, поговаривают, ещё с юности, — на самого неприступного и праведного человека всей поднебесной, самого Лань Цижэня. Дракон не знал, насколько слухи могли оказаться правдой, но зная силу непреодолимой тяги к представителям этого Ордена и их неприступности, это могло действительно быть так. В любом случае, разбирательства в делах вассальных кланов могли быть неплохим подспорьем для того, чтобы Цзян Чэн набрался дипломатического опыта. Цзян Фэнмянь понимал, что для его сына сейчас было куда важнее находиться в Пристани Лотоса и налаживать дружеские отношения с будущим супругом, но того требовали обязательства перед кланом. Дракон заметил, что между парнями установилась неплохая дружеская обстановка. Нефриты, чуть привыкшие за две недели к компании старших парней, уже более охотно шли на контакт. Несмотря на то, что младший всё ещё был похож на ледяную статую, то и дело делающую замечания крутившемуся вокруг него волчком Вэй Усяню о недостойном поведении последнего, даже он, кажется, понемногу стал оттаивать от непрекращающейся заботы кота-оборотня. Сейчас их отношения были далеки от супружеских, и мужчина понимал, что это будет трудное испытание для его мальчиков. Ведь им предстояло не только завоевать по крупицам доверие юных Ланей, но ещё и побороться за их симпатию совершенно в другом ключе, нежели парни проявляли за это время. Но благополучие дипломатического мира среди кланов не терпело отлагательств, и он мог только посочувствовать Вэй Ину и Цзян Чэну, что с таким трудом отправились на границу. Именно в тот момент, когда Юй Цзыюань уже была готова отправиться на поиски старшего Нефрита для разговора с ним, в хранилище вбежал недавний слуга, падая на мохнатые лапки. — Моя Госпожа, супруг юного Господина вернулся с прогулки весь в крови… — От сбивчивых слов мальчишки глаза женщины резко сузились в маленькие щёлочки, а на теле проступили островки чешуи. — Он вернулся в Пристань Лотоса с телом раненого лиса на руках, — уже выползая из массивных затворов сокровищницы, вдогонку услышала она. Вбежав в таком состоянии в целительский павильон, она обнаружила Лань Сиченя, сидящего рядом с кроватью, на которой лежал слабо подрагивающий довольно крупный жёлтый фенек, которому юноша старательно передавал свою духовную силу. Над лисом уже порхали лекари, размалывая какие-то лекарственные травы и нанося этот чудодейственный состав по многочисленным рваным ранам на теле зверька. Но женщина даже не обратила внимание на раненого, спешно подползая практически вплотную к чуть бледноватому юноше, на белоснежной одежде которого лепестками пышных бутонов расползались алые кляксы. — Сичень, ты цел? — Подойдя к нему, женщина обвила кончиком хвоста запястье парня, что находился немного в прострации из-за потери духовной энергии, и стала прощупывать его пульс — Достаточно! В твоём возрасте ты ещё слишком юн, чтобы пользоваться такими рискованными техниками! — Голос её был раздражённым, но не агрессивным. Руками она обхватила холодную кожу щёк Лань Хуаня и в данный момент осматривала, поворачивая его голову из стороны в сторону, выискивая повреждение на теле будущего зятя. «Хвала небожителям». Она бы никогда себе не простила, если бы с юношей что-либо случилось в отсутствие А-Чэна. — Всё хорошо, тётушка, это не моя кровь, — спокойно сказал Лань Сичень, не привыкший к такому отношению к себе и не ожидавший этого. Это было… приятно. Хоть Мадам Юй и звучала грозно, и лицо её было до предела нахмурено, но она бережно осматривала парня. В клане Гусу Лань любой физический контакт был осудителен, поэтому Сичень даже растерялся от неожиданности. — Хорошо, но больше так не делай! — чисто машинально произнесла женщина. Она понимала, что благородство этого юноши не позволило бы ему бросить умирающее существо, но всё же он должен в первую очередь думать о своей безопасности. — Что с ним случилось? — чуть менее резко она обратилась к Лань Хуаню. — Я нашёл его в кустах около причала на озере Лотосов. Он потерял много крови и духовных сил. Но я не знаю, как он мог там оказаться, ещё и в таком состоянии. — Они оба посмотрели на сжавшего в лихорадке свою небольшую челюсть лисёнка, что одной лапкой держался за руку Сиченя. — Этот лис-оборотень один из нас, но я никогда не видела его в Пристани Лотоса. Должно быть, он из беглых. — Нахмурившись еще больше, женщина коснулась одной рукой, на которой потрескивал фиолетовыми молниями Цзыдянь, своего подбородка, а другую так и держала на плече у старшего Нефрита, стараясь незаметно вернуть тому потраченную с излишком энергию. — Беглых? — Да. Одно время нам пришлось контролировать, чтобы зверолюди оставались на территории Юньмэна, ведь желавших использовать их звериные особенности обманом в свою угоду было немало. Например, А-Сяня мы обнаружили, когда того использовали в качестве забавы на собачьих боях, чтобы потешить зрелищем этих жирных ублюдков, — зло прошипела женщина, сжимая до боли руку с Цзыдянем. При этом её бордовые губы исказила гримаса бешенства. — Но некоторые самовольно сбегали и искали такой участи. — Брат…? — Лань Чжань так и застыл в проёме покоев лекарей, пораженный сначала видом Лань Сиченя, а затем и словами Юй Цзыюань. Он и подумать не мог, что такой, казалось бы, беспечный и безалаберный человек, как Вэй Усянь, остающийся весёлым, кажется, даже в безнадежной ситуации, мог подвергаться таким ужасным издевательствам в детстве. Лань Чжань ведь ему даже несколько раз нагрубил, обзывая убожеством, когда тот попытался к нему невзначай прикоснуться или приблизиться чуть больше после того вечера в их покоях. Юноше было тревожно и очень неловко от непонятного ощущения счастья, когда к нему прикасался Вэй Ин. Все его внутренности кипели возмущением от действий нарушающего раз за разом законы праведности Ордена Гусу Лань мужчины, что, казалось бы, шёл прям попунктно, неосознанно вторгаясь в так бережно охраняемое личное пространство младшего Нефрита. Но вместе с тем ему всё больше и больше хотелось видеть Вэй Ина и желать его прикосновений. Этот невероятный вихрь чувств, перемешанных со смущением и голосом дядюшки, что внутренне призывал Ванцзи к праведному согласно вбиваемым в них с детства до самой плоти правилам поведению, разбивался о невероятно тёплую и нежную улыбку этого невозможного оборотня, чьи руки так нежно старались к нему прикоснуться, даже если неосознанно. Ванцзи не понимал, что с ним происходит: его замерзшее во времени выражение лица всё чаще и чаще приобретало мягкие черты рядом с Вэй Усянем, и он понимал, что вся проблема кроется в добродушном оборотне, но никак не мог смириться с рвущимся на свободу сердцем. Хоть лицо его и было спокойно, но внутри парня был настоящий хаос, о причине которого он мог только догадываться. — Ванцзи, всё хорошо. Я в порядке, не стоит беспокоиться. — Старший Нефрит повернул голову в сторону застывшего в дверях Лань Чжаня, глаза которого светились волнением и ещё какой-то неуловимой эмоцией. — Лань Чжань, с твоим братом всё хорошо, я осмотрела его. Вы можете поговорить, а я пока посоветуюсь с супругом насчёт нашего неизвестного гостя. — Женщина впервые смогла разглядеть испуг на вечно спокойном лице младшего юноши и, проползая мимо него в дверях, мягко успокаивающе погладила Лань Ванцзи по голове. Несмотря ни на что, юноша не отстранился и не отпрянул от неожиданной материнской ласки, а лишь немного сжался и покраснел. Увидев это милое зрелище, этого неосознанно съежившегося кролика с покрасневшими краешками ушей, Юй Цзыюань мысленно похвалила вкусы своего старшего сына, успокоившись и уползая в сторону главного зала. Лань Ванцзи же подошёл к брату и, убедившись, что это действительно не его кровь, посмотрел на лисёнка. От пушистой шкурки песчаного цвета шла слабая духовная энергия брата, и Ванцзи это не понравилось. — Он мог умереть — тихо произнёс старший Нефрит, отвечая на нахмуренный и беспокойный взгляд янтарей. — Врачи сказали, что ещё несколько минут, и ему бы уже ничего не помогло. Не хмурься, Ванцзи, ты только-только начал улыбаться. Господин Вэй очень хорошо постарался. — Мгм. Но это неправильно. Так нельзя, — холодным голосом, которым обычно озвучивались запреты перед наказанием, тихо на выдохе проговорил Лань Чжань. — Брат… эти новые чувства пугают меня. — Мягко сжав край длинного заляпанного кровью рукава, Ванцзи с непониманием и некой растерянностью посмотрел в глаза старшему брату. — Ванцзи, всё хорошо, я рядом. — Сичень по привычке накрыл холодную ладонь младшего, повисшую на его рукаве, своей тёплой рукой и мягко сжал. — Я понимаю тебя, — аккуратный кивок и взгляд глаза в глаза. Посидев с братом ещё немного, Ванцзи отправился обратно в своё новое пристанище, пока Лань Сичень остался с раненым зверьком дожидаться, пока тот проснётся. Но тот никак не хотел приходить в себя, лишь изредка содрогаясь всем телом в конвульсиях. Попросив у лекаря кусок влажной ткани, юноша бережно обтёр остатки запёкшейся крови на пушистой мордочке. Лишь похожая на киноварный знак алая точка на лбу у зверька никак не оттиралась. Хотя Сичень и не применял излишних стараний для этого, ведь он не хотел навредить бедному животному ещё больше. Затем, хорошо смочив ткань и свернув в аккуратный сверток, он положил её зверьку на лоб. Лекарь сказал, что в лучшем случае раненый придёт в себя только вечером. Вспомнив, что до сих пор находится в окровавленных одеждах, Первый Нефрит отправился в свои покои и, найдя там запасную одежду клана Гусу Лань, быстро переоделся, после чего отдал слуге загрязнённые вещи и вернулся обратно в лазарет. К вечеру, когда лихорадка спала, зверёк медленно открыл свои усталые и ещё плохо поддающиеся веки. Медовые глаза встретились с глубокими чёрными агатами, которые ещё плохо фокусировались, но уже видели перед собой сидячего у кровати Сиченя. Его лапка так и осталась в теплой руке юноши. При виде этого старшему Нефриту даже почудилась лисья улыбка на рыжей мордочке, которая искрилась тёплым светом в глубине агатов. Но, возможно, юноше это только померещилось в свете вечерних фонарей. Фенек сделал попытку пошевелиться, но парень тут же остановил его мягким движением по пушистой спинке. — Прошу, не двигайся, травы ещё не до конца залечили твои раны, — мягким голосом предупредил Лань Хуань, на что зверёк послушно слегка кивнул мордочкой. — Ты сейчас находишься в покоях целителей Ордена Юньмэн Цзян, в Пристани Лотоса. Я нашел тебя, раненого, недалеко отсюда, около леса. Тебе не о чём переживать, о тебе хорошо позаботятся, а сейчас ты должен отдохнуть и набраться сил. Я навещу тебя завтра утром. — Плавно отпустив пушистую лапку с короткой рыжей шерстью и остренькими коготками, Сичень грациозно отодвинулся от постели больного и, вспорхнув белыми широкими рукавами, поднялся на ноги. Услышав это, зверёк сначала замер, а затем потянулся мордочкой к парню. Сичень мягко погладил кончиками пальцев ещё влажную от слабости рыжую шёрстку на чуть приподнятой мордочке, аккурат между огромными, по сравнению с размерами самого зверька, вытянутыми ушами, что прижались к голове, когда ладонь парня прошлась между ними, чуть массируя круговыми движениями тёплую кожу. — Всё будет хорошо, ты в безопасности, а теперь тебе необходимо отдохнуть. Сказав это и уложив рыжую мордочку обратно на подушку, старший Нефрит покинул здравницу и отправился обратно в свои покои, где его уже ожидал брат. При этом юноша даже не заметил блеска чужого восхищения и желания в глубине маленьких, чёрных словно ночь, глубоких агатов. На утро, по пути в лазарет, старшего Нефрита окликнула Мадам Юй. — Сичень, можно с тобой кое о чём побеседовать? — На непривычно спокойном лице женщины красовалась мягкая улыбка. — Конечно, тётушка. О чём бы вы хотели со мной поговорить? — Поскольку ты скоро станешь законным супругом моего сына, я бы хотела, чтобы ты изучил внутреннюю и внешнюю политику нашего Ордена. А-Чэн рано или поздно должен перенять бразды правления нашим кланом. Поэтому я бы очень хотела, чтобы ты стал надёжной опорой моему несносному сыну. Вы отлично дополняете друг друга, и твоё благоприятное влияние способно сгладить острые углы в его дрянном характере. Я знаю, А-Чэн бывает остёр на язык, впрочем, как и его мать, но у него на самом деле доброе сердце. Я надеюсь, что в нужный момент ты поддержишь его. — Смотря прямо в глаза юноше, пурпурные аметисты выискивали там смятение, страх или непонимание с его стороны, но всё, что они там находили, — лишь теплоту и молчаливое согласие с нотками… благодарности. — Спасибо за ваше доверие, тётушка, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы не подвести Цзян Ваньиня. — Такой искренний ответ понравился женщине, отчего она даже улыбнулась, уперев руки в бока, и стала довольно постукивать кончиком чешуйчатого хвоста о деревянные мостки внутреннего дворика. — Отлично, тогда вверяю заботу об этом негоднике тебе, Сичень. — Ну вот, она смутила ещё одного Ланя. Когда смысл этих слов дошёл до сознания юноши, его лицо покраснело вместе с шеей, а медовые блюдца засветились изнутри. Юй Цзыюань ясно дала ему понять, что доверяет своего сына Лань Сиченю. Осталось только самому юноше понять, что он чувствует на самом деле к наследнику клана Юньмэн Цзян, ведь за последнее время они очень сильно сблизились, и их дружеские передразнивания вызывали в Сичене совсем не дружеские чувства. Не один Ванцзи был сбит с толку и напуган новыми, доселе неизвестными, но разливающимися в душе, словно сладкая патока, чувствами. Но если свои чувства ещё были более-менее понятны, то чувства нага Сичень не мог угадать. Да, бесспорно, наследник Юньмэн Цзян хорошо относился к старшему Нефриту и окружал всевозможной заботой, но и для него этот брак был навязанным и невольным, в чём признались ещё в первый день их знакомства старшие юноши. Тем более Цзян Чэн никогда не показывал по отношению к юноше что-то, что могло бы выходить за рамки проявления дружеского интереса. Возможно, это только он, Сичень, окунувшийся в этот невозможно тёплый водоворот чужой заботы и ласки, просто поплыл и потерял контроль над своим сердцем от такого желанного внимания к нему со стороны Ваньиня. Юноше было страшно от непонимания, как же быть в такой ситуации, и от осознания, что мужчина может не испытывать к нему чувств именно в том смысле, о котором грезил Первый Нефрит. Вдруг его симпатия невзаимна? Его сердце, впервые почувствовавшее теплоту внимания и заботы, не выдержит такого удара. Да, благодаря тётушке они будут связаны узами брака, но… Задумавшись об этом по пути в лазарет, юноша ещё больше покраснел, ведь от мысли, что они с этим необычайно красивым и заботливым получеловеком будут делить одно на двоих ложе, сердце юноши готово было выпрыгнуть из груди, но от этой же мысли было необычайно сладко на душе, словно семена лотоса, что он попробовал тогда на причале. Первая сладость в его жизни. Точно так же сладко для парня воспринималось тепло нага и мысль о близости с ним. «Ох, Лань Сичень, видел бы твои недостойные мысли дядюшка, его бы точно удар хватил», — причитал мысленно зардевшийся юноша, но Цзян Ваньинь ему так понравился, что он не мог ничего с собой поделать. Неожиданно тяжкими для него оказалось даже эти четыре дня в разлуке с нагом. Что же с ним будет после свадьбы, или когда эти зарождающиеся чувства превратятся в нечто большее? Юноше было очень тревожно от этих мыслей. За этими переживаниями он даже не заметил, как оказался в просторном павильоне лазарета, у той самой комнаты, где на кровати вчера лежал измученный зверёк. Зайдя внутрь, он столкнулся со вчерашними, но уже более живыми и здоровыми, глубокими чёрными агатами на пушистой рыжей мордочке. Поднявший голову зверёк уже давно ожидал юношу и радостно раскрыл пасть. Сил на перевоплощение у него всё ещё не было, но вот на то, чтобы подставиться под нежное поглаживание по голове, у лиса они точно нашлись. — Я рад, что тебе уже лучше, — мягко улыбнулся Сичень, видя уже активно приподнимающееся тельце. Короткая шёрстка лисицы фенека была мягкой и тёплой, вчерашние порезы уже затянулись, а духовная энергия стала накапливаться активнее. В ней прослеживался еле уловимый след энергии самого юноши. Подставленная под нежную ладонь мордочка довольно урчала, даже не задумываясь, как потом Сиченю будет стыдно смотреть в глаза перевоплощенному красивому мужчине. Побыв с уже почти восстановившимся зверьком ещё немного, Сичень отправился в хранилище, где его уже ожидала Мадам Юй вместе с Лань Ванцзи, которому тоже предложили изучать политику Юньмэн Цзян вместе со старшим братом. Находиться наедине с бушующим в душе ураганом по имени Вэй Усянь одному ему сейчас не хотелось. Он надеялся отвлечься самым привычным образом, уходя в учёбу. За изучением важных политических манускриптов и посещением лазарета прошло ещё несколько дней отсутствия наследников Юньмэн Цзян…

***

Тем временем на границе с соседними кланами разразился нешуточный скандал между жителями окраинных поселений Юньмэна и одного из вассальных кланов. Одни утверждали, что зверолюди утаскивают их жён и дочерей, другие утверждали, что это люди воруют представительниц прекрасного пола деревни зооморфов. У Цзян Чэна от этого ора уже голова пухла. Просто каждой чешуйкой своего хвоста он желал уже поскорее разобраться в этом хаосе мужского переругивания и вернуться в спокойствие родного сандалового аромата с нотками сладкой сирени. Он уже не сдерживался в выражениях и угрожающих движениях массивного фиолетового змеиного хвоста, когда просто раскидывал по сторонам устраивавших на каждом шагу драки представителей соседних деревень. Вэй Ин же просто посмеивался такому хаосу, творившемуся в округе, всё пытаясь поразмыслить, куда же могло пропасть столько представительниц женского пола. Он знал только одно: какими бы ни были бесчинства, в большинстве случаев они так или иначе приводили к причастности к тому клана Цишань Вэнь. В прошлый раз Вэй Ин уже проучил этого бесстыдника Вэнь Чао за то, что тот выискивал себе девушек в Пристани Лотоса, а когда его мерзкие свинячьи глазёнки уставились в сторону его драгоценной шицзе, мягкие лапы кота и нечеловеческая сила уже выкинули это мерзкое отродье с главного дворика Пристани Лотоса. Сейчас же эта история с исчезновением девушек обоих биологических видов почему-то тоже отдавала Вэньским смрадом для чувствительного кошачьего носа Вэй Усяня. — Ничего, абсолютно ничего и никаких зацепок, — устало констатировал оборотень, складывая разведённые в локтях руки в замок на шее, в пятый раз обходя этот злополучный лес, что находился аккурат посередине враждующих деревень, обозначая границы Юньмэна. — Ну не могут же они просссто рассстворитьссся в воззздухе? Хоть что-то, да должжжно жже осстаться. — От вскипающего раздражения и абсолютного непонимания причины происходящего шипел полузмей, щёлкая без конца раздвоенным языком и, кажется, начиная уже рычать. — Чэн-Чэн, спокойнее, ты чего? Закончим здесь и сразу же вернёмся домой. Скоро мы станем дядями для самого лучшего малыша на свете, а ещё повеселимся вместе с Лань Чжанем и Лань Сичэнем на соревнованиях по стрельбе из лука, которое в этот раз устраивает наш клан. Я думаю, что смогу уговорить Лань Чжаня потренироваться вместе, — мечтательно промурчал кот, предаваясь фантазиям. — Я зззнаю, но у меня плохое предчувссствие, как будто кто-то посссягает на мою территорию. Это сссложно передать. Сссердце ноет. — С неким бессилием Цзян Ваньинь посмотрел в непонимающие алые рубины. — Змеиное чутьё тебя никогда не подводило. Возможно, стоит рассказать дяде о том, что здесь творится, и временно вернуться в Пристань Лотоса. Всё равно мы впустую прочесываем эти леса уже два дня, — поглаживая пальцами руки свой подбородок, заключил Вэй Усянь, при этом помахивая Ченьцин из стороны в сторону в массивном чёрном хвосте. Тут послышался треск сухих веток, и раскидистые кусты около насторожившихся юньмэнцев опасно покачнулись, чуть раздвигаясь. Подняв наизготовку оружие, парни смотрели на стройную невысокую — явно женскую — фигуру, что вышла им навстречу. Из-за чёрного высокого капюшона лица видно не было. Сзади стоял ещё один силуэт, уже мужской. Находясь аккурат позади женщины, он немного сутулился. — Кому же мы обязаны столь поздним визитом? — Узкие зрачки Вэй Усяня горели алым пламенем в ночи, а от него самого и его флейты клубился еле заметный чёрный туман. — Господин Вэй, Господин Цзян… я Вэнь Цин, а это мой брат Вэнь Нин. Мы представители побочной ветви Ордена Цишань Вэнь. Мы мирные целители. — Большие изящные руки потянулись к голове, снимая высокий чёрный капюшон, из-под которого по плечам красивой девушки разлилась волна длинных волос. Сапфиры её глаз переливались в свете полной луны. — И мы просим вашей помощи…

***

Прошло две недели с отбытия молодых господ на границу. Молодые Лани всё так же изучали премудрости политики, которую им иногда рассказывал сам Цзян Фэнмянь. Завтра в Пристани Лотоса ожидался приезд Цзян Яньли, и поэтому весь клан кипел бурной деятельностью. Кто-то подготавливал травы, кто-то наводил порядок в личных покоях замужней женщины. Мадам Юй для дочери послала за лучшими лекарями во всём Юньмэне. В такой суматохе было даже уютно. Все жили ожиданием праздника рождения внука Драконьей четы. Лань Ванцзи после завтрака отправился в библиотеку; сегодня у них не было занятий с Мадам Юй по дипломатическому искусству, и поэтому Ванцзи отправился туда. В последнее время он читал литературу, посвященную котам-оборотням, но нигде не мог найти вид, хоть немного схожий с истинной ипостасью Вэй Ина. Будто его и вовсе не существовало. Лань Сичэнь же привычным уже маршрутом отправился навестить своего пушистого друга, которому становилось лучше с каждым днём. Но сегодня у старшего Ланя было какое-то странное предчувствие. Пройдя сквозь высокую арку лечебного павильона, он повернул в боковую комнату, где стояла пустая кровать. Оглянувшись, юноша увидел ширму, которой ещё вчера в покоях не было. За её широкими расписанными створками было заметно какое-то копошение. Подойдя к ней вплотную, Лань Хуань увидел мелькавшие над ней длинные, песочного цвета, лисьи уши, что забавно ходили туда-сюда. — Господин Лань, болезный перевоплотился и сейчас переодевается в принесённые для Господина одежды. — Старый лекарь с ушами енота на голове, шерсть которых была седой от времени, почтительно поклонился Лань Сиченю. Фигура за ширмой замерла от этих слов, при этом длинные пушистые уши резко стали торчком и, кажется, полностью повернулись к старшему Ланю, которому виднелся только их белый мех, густо растущий у основания. — Могу я узнать ваше имя, дражайший друг? — Юноша с интересом выжидал, когда же из-за ширмы появится тот, о ком он заботился эти две недели. Спустя несколько мгновений из-за расписной перегородки вышел красивый парень, что был немного старше Первого Нефрита. Он был выше Лань Сиченя на полголовы, а его хитрые лисьи агаты с неким обожанием смотрели на юношу. — Я должен поблагодарить тебя как следует за своё спасение. Моё имя Цзинь Гуанъяо, имя в быту Мэн Яо. — Мужчина вежливо поклонился. — Могу ли я узнать имя своего спасителя? — Что вы, не стоит благодарности, так бы поступил любой благородный человек. Я очень рад, что с вами всё хорошо. Я Лань Сичень, имя в быту Лань Хуань,— мягко улыбнувшись, ответно поклонился юноша. — Но именно твоими заботами я так хорошо себя чувствую, вот моя благодарность. — Взяв небольшую ладонь Сиченя своей рукой, Мэн Яо поцеловал её прямо в центр тыльной поверхности. Опешивший от такого, парень быстро отдернул руку обратно, не заметив, что золотая магия заструилась по синему деревцу его вен. — Мужчине не стоит так вольно целовать части тела другого мужчины. —Лань Хуань даже немного отпрянул от бывшего лиса, уши которого при виде смущенного юноши радостно стояли торчком. — Прости, я не сдержался, увидев такую необычайную красоту. Тем более, когда ты гладил мою шерсть, ты так не смущался, а ведь я и тогда был мужчиной. — Его приторно-сладкий голос разносился мягкой мелодией щебетания птиц по комнате, а в глубоких чёрных агатах, что горели нехорошим огнём желания, отражалось возмущенное таким фривольным поведением румяное лицо юноши. — Хорошо, будем считать, что мы в расчёте. — Сиченю не нравилась новая ипостась пушистой лисички. Она была излишне ласковой, а от взгляда круглых агатов у юноши мороз по коже шёл. На секунду ему даже захотелось спрятаться в кольце рук или даже хвоста Цзян Чэна. Но, отогнав от себя эту недостойную Первого Нефрита мысль, он выпрямился, и на его лицо вернулась дежурная вежливая улыбка. — Очень хорошо, что с вами теперь всё в порядке. Я думаю, стоит предупредить об этом Мадам Юй. — Конечно, — не уловив перемен в выражении лица юноши, по-лисьи улыбнулся Мен Яо. — Покажешь дорогу? — и, пропуская Лань Сиченя вперёд, двинулся за ним следом. При этом его лицо изогнулось в хищной ухмылке, глядя на спину и на золотистое свечение на запястье этого невозможно прекрасного юноши, которого он решил приметить как своего…

***

— Чэн-Чэн, что случилось? — быстро перевоплотившийся обратно в человека Вэй Усянь подскочил к внезапно изменившему свою форму на пути домой нагу, который резко схватился за свою грудь. Аметистовые зрачки плясали, то расширяясь, то сужаясь, а сам полузмей тяжело дышал, согнувшись. — Что-то не так… Я не чувствую Сиченя! — испуганно подняв голову в сторону Пристани Лотосов, он до побеления сжал кулак на своей груди, ровно в том месте, где болезненно пульсировало, обливаясь кровью, сердце змея…