Сказка о союзе двух миров

Добравшись второпях до Пристани Лотоса, первым делом Вэй Ин и Цзян Чэн отправились в покои Нефритов клана Гусу Лань и, не найдя их там, начали выискивать юношей по запаху. Чуть сладковатый запах сирени и сандала с примесью собственного аромата Лань Ванцзи сразу же привёл их в библиотеку, где юноша сидел, изучая какие-то древние писания о различных видах зооморфов. Но запах его брата полностью отсутствовал; сколько бы Цзян Чэн ни пытался его почуять, не угадывалось ни крупицы аромата. Змей паниковал. Любимый родной запах ощущался абсолютной пустотой. Когда растерянные старшие вбежали в обитель книг, Лань Ванцзи поднял на них свои удивлённые янтарные глаза, не понимая причину такого переполоха юньмэнцев. — Лань Чжань, срочно, где Лань Хуань? — Лишь рука Вэй Ина, которая держала поперёк груди нага, останавливала его от того, чтобы практически вплотную приблизиться к стоящему возле полок с бамбуковыми свитками юноше, который смотрел с абсолютным непониманием на взрослых. — Должно быть, в лазарете. Вэй Ин, что случилось? — Кладя свиток на полочку, Лань Чжань сосредоточил всё своё внимание на активно дёргающем ушами коте-оборотне, дыхание которого от бега участилось, а вытянутые кошачьи зрачки сейчас были словно тоненькие иголки. Состояние нага было ещё хуже. Парни будто были чем-то напуганы, и раз речь шла о его брате, то Ванцзи тоже напрягся. — В лазарете... Он ранен? — Лицо нага приобрело бледный оттенок перед тем, как он рванул в сторону здравницы Юнмэна. — Чэн-Чэн, постой. — Вэй Ин даже повернуться не успел, а полузмея уже не было рядом. Развернувшись обратно, он посмотрел на младшего Ланя. — Нет, с братом всё хорошо… — Слова юноши так и повисли в воздухе, вместе с листвой за окном, на той тропинке, по которой буквально упорхнул Цзян Чэн. — Вэй Ин, что происходит? — Проследив глазами за удаляющейся фигурой, Ванцзи поднял голову и посмотрел прямо в алые рубины, что отражали крайнюю степень замешательства. — Лань Чжань, я не знаю, но что-то случилось. Пойдём, нам тоже надо найти твоего брата поскорее. — Сказав это, он мягко подхватил ладонь Лань Чжаня в свою руку и аккуратно, но быстрым шагом отправился вслед за нагом. Ванцзи еле успел вернуть на место бамбуковый свиток, который он держал в другой руке. Несмотря на такую бесцеремонность со стороны мужчины, Ванцзи не отнял конечности, а легонько сжал в ответ. Рука Вэй Ина была тёплой и немного больше, чем ладонь Лань Ванцзи. На ней чувствовались застарелые мозоли от обращения с оружием и несколько старых шрамов. Кот-оборотень не тащил, а мягко направлял за собой, краем глаза следя, чтобы парень не споткнулся ни обо что во время их догонялок со змеем. — Матушка… Сичэнь! — Первое, что увидел Ваньинь, вбежав в тронный зал, — это стоящих спиной к нему Лань Хуаня и какого-то мужчину, одетого в гостевые одежды клана Юньмэн Цзян. Лань Хуань тут же обернулся, услышав своё имя, и натолкнулся на беспокойного Цзян Ваньиня, который пытался осмотреть его с ног до головы, при этом беспокойно обползая вокруг старшего Нефрита, пока юноша не оказался практически окружён несколькими витками тёмно-фиолетового чешуйчатого хвоста. Находясь внутри этих колец, он наконец-то понял, как ему не хватало этого беспокойного тепла рядом, но лишь тактично кашлянул, когда на них уставились и Мадам Юй, не понимающая причины такого поведения только что вернувшегося сына, и Мэн Яо, который с некой потаённой злобой окидывал взглядом своего ровесника нага. Брачная метка, коей он наградил Сиченя, ещё не должна была проявиться, и бутоны пиона на запястье юноши ещё не расцвели. Почему же змей крутится волчком вокруг парня, которого он заприметил как своего? Наконец, чуть успокоившись тем, что на Сичэне нету никаких видимых повреждений, Цзян Чэн встал прямо перед юношей и, посмотрев в слегка смущённые глаза, понял, что, пока занимался осмотром Первого Нефрита, случайно оплел юношу своими кольцами, отчего тот сейчас стоял по пояс в его объятиях, обвитый чешуйчатым хвостом, но, кажется, даже не протестовал, а лишь устроился поудобнее, положив при этом ладони на чешую и незаметно поглаживая, возможно, инстинктивно стараясь успокоить мужчину. — Цзян Ваньинь, что ты тут устроил? Немедленно отпусти Лань Хуаня. Где твои манеры? — Строгий голос Мадам Юй заставил обратить на себя внимание двух смущённых парней. Она, конечно, внутренне была безумно рада и тому, как её сын с зятем сблизились, и довольному еле уловимому блеску медовых глаз, но всё же, как будущий глава, Цзян Чэн должен был вести себя прилично, ведь по меркам нагов это очень интимный жест в сторону своего партнёра. — Прошу прощения, я переволновался, думал, с тобой что-то случилось. Прости меня. — Последнее он сказал уже шёпотом, почти в сгиб шеи Сичэня, когда выпутывал юношу из своего хвоста. — Не стоит переживать. Я не против, — так же полушёпотом сообщил юньмэнцу юноша, даже не успев как следует насладиться тяжестью упругой тёмно-фиолетовой чешуи и мягких мышц под ней на себе. Но Цзян Чэн был слишком взволнован всем происходящим, чтобы услышать последнюю фразу парня. Ваньинь никак не мог понять, что же его так беспокоит. Он по-прежнему не ощущал запаха Сичэня, даже стоя практически вплотную к Нефриту. Будто невидимый кокон скрывал парня от обоняния нага. И ему это не нравилось. До зубного скрежета не нравилась эта пустота, словно невозможность прикоснуться и почувствовать родное тепло. Как бы он ни оглядывал Лань Хуаня, ничего не менялось, кроме нарастающего раздражения его матери и хитрого злорадства на дне чёрных агатов. — Молодой Господин Цзян, должно быть, вас обеспокоил запах моей крови, исходящий от А-Хуаня. — Сделав максимально благожелательный вид и растянув лисьи губы в слащавой улыбке, Мэн Яо приблизился к насторожившемуся нагу. «Как он назвал Сичэня…?» — плавным движением хищника, выглядывающего из засады свою жертву, Цзян Чэн поднял свои узкие зрачки на лиса. У Мэн Яо от такого тяжёлого взгляда аметистовых глаз даже дыхание на секунду застыло. Воздух вокруг лиса-оборотня будто сгустился, а в глазах начало тускнеть от нереального давления хищной ци. Со стороны эту ауру видела только Мадам Юй, готовящаяся уже останавливать сына в случае внезапного нападения на лиса. — Кто ты и что забыл в Пристани Лотоса? — даже не пытаясь церемониться с подозрительным парнем, прошипел Ваньинь. Его буквально начинало трясти от того, как бегающие чёрные глазки облизывали взглядом рядом стоящего будущего супруга нага. — Ох, где же мои манеры. Господин Цзян, я сводный брат Цзинь Цзысюаня — супруга вашей сестры. Я выехал намного раньше них из Ланьлин Цзиня, но, увидев, как группа разбойников утаскивает в рощу связанных по рукам и ногам девушек, как и любой другой осознающий свой долг заклинатель, я ринулся вызволять их из лап похитителей, но, к своему сожалению, оказался застигнут врасплох их сообщниками и был смертельно ранен. Я даже боюсь себе представить, что бы со мной было, не найди меня этот прекрасный, словно небожитель, и милосердный, словно Гуаньинь, молодой человек. — Сделав некий акцент на слове «человек», Цзинь Гуанъяо улыбнулся нагу ещё более слащаво. — Теперь я обязан жизнью Лань Хуаню. — Опять этот льстивый рот назвал его любимого по домашнему имени. Ещё одно слово, и полузмей отгрызёт ему его грёбаный явно бесстрашный язык. Видя, что лис хочет приблизиться к Ланю, наг инстинктивно закрыл Лань Хуаня от оборотня, преграждая Мен Яо путь. — Тогда дорожи ей, — глядя прямо в чёрные агаты, угрожающе прошипел Цзян Чэн. — Конечно, Господин Цзян, ведь теперь мы связаны самой судьбой с А-Хуанем, — всё так же глядя в глаза начинающему звереть полузмею, с вежливой «улыбочкой», в которой можно было разглядеть оскал, ответил Мен Яо. — Да как ты… — Чэн-Чэн! Тётушка! Лань Хуань, хвала небожителям, с тобой всё в порядке? — Мадам Юй мысленно поблагодарила природную бестактность Вэй Ина за то, что тот встал перед Лань Сичэнем, аккурат между двух метающих взглядами молнии мужчин, тем самым предотвратив кровавую, судя по взгляду Цзян Чэна, расправу над глупым лисом. — Мы так заволновались, когда А-Чэн перестал ощущать твой запах. — Мой запах? — Юноша немного озадаченно посмотрел на обладателя красных глаз, который опять, кажется, ляпнул не подумав. — Вэй Ин… — Теперь уже угрожающее шипение было направлено в сторону старшего юньмэнца. — Что за балаган вы тут устроили? Сначала А-Чэн, теперь ты, А-Сянь, врываешься в главный зал и начинаешь вопить, — решила перевести на себя внимание Пурпурная Кобра, пока этот негодник ещё чего не ляпнул. — Кто-нибудь из вас может мне всё объяснить? — Матушка, я могу всё объяснить, только не при нём, — подползая еще ближе к Лань Хуаню, всё тем же голосом прошипел наследник клана Юньмэн Цзян. — Моя Госпожа, Госпожа Яньли с мужем прибыли. Они срочно требуют вас. У Госпожи отошли воды! — прокричал вбежавший в зал слуга. — Шицзе рожает? — сказав хором, Вэй Ин и Цзян Чэн испуганно переглянулись. — Некогда болтать! А-Чэн, бери Сичэня, и мигом за лекарями в гостевые покои. А-Сянь, на вас с Ванцзи настойка Горецвета. Травы уже на кухне, нужно, чтобы ты сварил её. Я к А-Ли. Живо все за дело! — Голосом, не терпящим возражений, скомандовала женщина опешившим парням. — А я? — слегка заикаясь, проговорил находящийся под впечатлением от голоса Юй Цзыюань Мэн Яо. — А вы займитесь своим братом! И только попробуйте мне затеять ещё один конфликт, пока моя девочка рожает. Не до вашей ревности сейчас. Поняли оба? — посмотрев с прищуром сначала на сжавшегося лиса, а затем на своего сына, строго спросила женщина. — Да! — крикнули опешившие соперники. — Раз поняли, тогда чего застыли? Быстро по своим заданиям! — направляясь в сторону входа в резиденцию, командным тоном гаркнула нага. После этого юноши тут же испарились, а она полетела навстречу схватившейся за низ живота Яньли, которую сейчас заботливо вёл под руку пытающийся не паниковать Цзинь Цзысюань. Выбежавшие из целительского павильона слуги, подгоняемые Мадам Юй, которая поддерживала её с другой стороны, тут же перехватили беременную нагу и повели её в лекарский павильон. Большой животик наги слегка заметно сокращался, начиная изгнание малыша из чрева матери. Её уложили на специально подготовленный ворох мягких одеял, имитирующий гнездо. Для нагов в таком состоянии огромную роль играли инстинкты. Мадам Юй, увидев лекарей, которых привели её младший сын и зять, отослала этих двоих в жилые покои и приказала не мельтешить здесь перед глазами. Как всё закончится, она пошлёт за ними слуг, а пока пошли прочь отсюда. В личные покои Лань Сичень и Цзян Чэн шли молча. В воздухе буквально чувствовалось напряжение от переживаний и от волнения нага. Старший Нефрит был более спокоен, чем наг, но слова Мадам Юй, брошенные в пылу волнения, не выходили у него из головы. Его ревновали? К лису? Может ли быть такое? Как бы Лань Сичэню хотелось, чтобы это было правдой. Но спросить такое напрямую у нага он не решился бы даже под страхом смерти. Поэтому, продвигаясь по коридору в сторону их покоев, Сичень просто смотрел в спину напряжённому нагу. Должно быть, Ваньинь и так устал после разбирательств на границе, а тут ещё и из-за Лань Хуаня волноваться пришлось. Но Первый Нефрит соврал бы, если бы сказал, что ему не понравилось побывать в объятиях чешуйчатых колец нага. Вот только мужчина явно сделал это неосознанно, поэтому вряд ли можно ожидать повторения. Поглощенный внутренними терзаниями, Лань Хуань не замечал иногда окидывающих его из-под ресниц выискивающих взглядов. Вэй Ин должен был справиться как можно быстрее. Эта настойка обезболит и придаст сил роженице. Цзян Чэн, бесспорно, переживал за свою любимую сестру и надеялся, что мучения её будут недолгими, но ещё ему не давали покоя всё те же инстинкты, которые буквально кричали внутри парня о том, что он совершенно не чувствует Сиченя — ни его запаха, ни тепла, ни ци. И эта пустота нервировала ничего не понимающего нага, но и пугала не меньше. — Прошу, иди за мной. — Остановившись и повернув голову через плечо, Цзян Чэн долгим взглядом посмотрел на обратившего на это внимание юношу, а затем пополз дальше. — Хорошо, — донеслось ему в спину. Ни на секунду не останавливаясь перед покоями братьев Ланей, Цзян Чэн отправился напрямую в свою комнату. Перед самым проходом он остановился в дверях, а затем, пропустив вперёд юношу, немного подумав, закрыл за собой двери. — Нам нужно поговорить. — Прислонившись всей спиной к двери, мужчина сложил руки на груди и выжидающе посмотрел на немного неловко себя чувствующего в чужих покоях юношу. Но это волновало нага сейчас в меньшей степени. Он на своей территории, и это главное, здесь концентрация его ци просто колоссальная, и будь то барьер или какое защитное заклинание — он его снимет. Сичэнь не принадлежит наследнику Юньмэн Цзян, но и прятать от него юношу никто не имеет права. — Цзян Ваньинь, что-то случилось?—аккуратно проверяя почву, спросил юноша. При этом его медовые глаза слегка потухли, а улыбка стала какой-то вымученной. — Определённо. Но я никак не могу понять. В тебе что-то изменилось. Я как будто не ощущаю тебя. — Узкие щёлки зрачков пытались выцепить хоть малейшее изменение в юном Нефрите. Но всё тщетно. — Мой запах… Господин Вэй сказал, что ты не чувствуешь моего запаха. Это правда? — найдя прикроватную полку с разбросанными по ней какими-то листочками очень занятной, спросил как бы невзначай старший Лань. Его руки были сцеплены в замок на пояснице, а голова повернута набок. — Не только. Вообще ничего. Я даже не ощущаю твоей духовной энергии, — вздыхая, проворчал наг. Сичень мог поклясться, что он услышал даже тихую брань со стороны раздражённого мужчины. — И какой он… чем я для тебя пахну? — Юноше было правда неловко, и румянец на молочной коже подтверждал это. — Ты пахнешь уютом, а ещё немного сладостью сирени, — честно ответил старший. — Скажи, за эту неделю с тобой ничего странного не происходило? Этот заср… этот лис ничего с тобой не делал? Или, может быть, он давал тебе какие-то предметы? — Подбирая в голове множество причин, наг озвучил самые правдоподобные. — Цзинь Гуанъяо лишь недавно пришёл в себя. Он потерял очень много крови и чисто физически не мог ничего со мной сделать, — всё же отважился посмотреть в глаза нагу Сичень. — Ты его морду лисью видел? Да ему чтобы что-то намухлевать много времени не надо, достаточно просто одного прикосновения или фразы, брошенной невзначай. — Прикосновения? — в медовых глазах промелькнула непонятная для нага эмоция, что ему очень не понравилась. — Он тебя лапал? — прошипел чуть грубее, чем ожидал, Цзян Чэн. — Цзян Ваньинь, я вообще-то тоже мужчина и могу за себя постоять, — возмутился юноша. Он ведь не хрупкая барышня, а один из лучших заклинателей своего поколения.— Но… я всё же имел неосторожность ослабить свою бдительность. — И всё же он тебя лапал? — Ваньинь честно пытался контролировать злость, но за эти несколько минут, что юноша раздумывал, как же лучше охарактеризовать поступок лиса, перед глазами нага каких только сцен прикосновений не промелькнуло. Хорошо, что их разняли, иначе родственников у будущего племянника поубавилось бы ровно на одного льстивого лиса. У него клыки чесались и капали ядом от одной только мысли, что стоило ему оставить Сичэня одного на две недели, а стервятники уже тут как тут. Цзян Ваньинь умом осознавал, что по сути не имеет никакого права сейчас стоять и кипеть от ревности к Мэн Яо, но его буйный нрав и горячее сердце даже слушать это не хотели. Да, Сичень может подумать, что он ещё та истеричка, но он ничего не мог поделать с этим уксусом, что струился по его венам. — Когда я отвлёкся, он поцеловал моё запястье, сказав, что это благодарность за спасение. — Юноше было стыдно перед нагом за то, что он действительно позволил так легко прикоснуться к себе другому мужчине. Не то чтобы он хранил верность Цзян Чэну, да и о какой верности может быть речь, если они просто друзья, но всё же Сичэню почему-то было стыдно. — Покажи пожалуйста, куда именно он тебя… поцеловал, — буквально ядовито выплюнул последнее слово юньмэнец. Да у него язык три раза в узел завязался, когда он это представил. Отлипнув от двери, наг подполз к парню на расстояние вытянутой руки. Хвост его при этом раздраженно постукивал об самшитовые половицы и ходил из стороны в сторону, выдавая сильное раздражение хозяина. — Сюда. — Тяжело вздохнув, Сичень решил сдаться на милость взбешённой змеюке, самолично протягивая тому запястье тыльной стороной вверх. Мягко обхватив кисть юноши, Цзян Чэн прошёлся мозолистыми подушечками по нежной коже запястья. Сначала на тыле, а затем и там, где учащенно пульсировала синяя венка. Юноша пытался не краснеть от этих приносящих удовольствия простых поглаживаний, стараясь опять заинтересовать себя «необычным» интерьером комнаты. — Может быть немного щекотно. — Не почувствовав опять ровным счётом ничего, наг вплотную приблизился носом к лучезапястному суставу юноши, проходясь вдоль него носом, жадно вдыхая аромат. Со стороны это выглядело слишком интимно для такого не искушенного тактильным контактом Нефрита. И то, что он был мужественным парнем, ему ничуть не помогало так откровенно сейчас не краснеть от ощущения чуть суховатых, но тёплых губ на тонкой коже запястья, к которой змей ими ненарочно прикасался, пока пытался обнюхать «пораженную» конечность. Как бы Цзян Чэну самому лису руки не поотрывать за такое. — Ничего страшного, я потерплю. — Как бы он не старался, а в голос всё равно пробивались хриплые нотки. Подумать только, чем они занимаются, пока сестра его будущего мужа там страдает. Юноша испытывал невообразимую для себя смесь стыда и удовольствия, даже от таких, казалось бы, незначительных прикосновений нага. — Этот гад точно что-то сделал. От тебя еле-еле приторно пахнет пионом. — Учуяв чужеродный запах на коже любимого, Цзян Чэн слегка зарычал, и вибрация от этого передалась волной мурашек на коже Нефрита. — Возможно, этот хитрож… этот лис наложил одну из своих иллюзий, чтобы скрыть что-то. Я могу снять её, но мне нужно твоё разрешение, и это может быть немного больно. — Посмотрев серьезно в слегка затуманенные медовые блюдца, Цзян Чэн чуть не поперхнулся словом на выдохе. Лицо Нефрита сейчас выражало смиренность, покой, томность… желание. Он даже завис от такой картины перед собой. Не каждый день увидишь объект своих многолетних воздыханий млеющим от твоих прикосновений. Это было невероятно. Потому что Цзян Чэн не мог поверить своим глазам. — Ты можешь сделать всё, что считаешь нужным. Я разрешаю. — Ваньинь явственно услышал предсмертный треск той самой дамбы его самоконтроля, которая держалась лишь на волосках его благоразумия и страха испугать Сичэня. Но она всё же ещё держалась, и язык, прошедшийся от волнения по чуть пухлым губам Нефрита, ей крепости явно не прибавлял. Главное, чтобы это движение не вызвало крепость в другом месте его организма. В физическом, а не моральном смысле. — Прости. — Сказав это, наг со всей возможной бережностью прокусил кожу запястья юноши и впрыснул в кровоток немного своего яда. У Сиченя от этой картины голова пошла кругом. Наверное, не только от этой картины, а ещё и от яда, что быстро распространился по меридианам юноши. Но кольца массивного хвоста нежно подхватили его под поясницу, надежно удерживая на ногах. Сичень чувствовал давление чешуйчатой мягкости на верхних краях подвздошных косточек с обеих сторон, а его вторую руку нежно обвил кончик хвоста нага, отчего рука юноши могла прикасаться к татуировкам в виде колец с промежутками. Тёмно-фиолетовая чешуя хорошо контрастировала на фоне молочно-белой кожи Сичэня, и ему нравилось это сочетание. Оно казалось правильным. Вытянув змеиные клыки из раны на запястье, Ваньинь любовно зализал две небольшие дырочки влажным раздвоенным на конце языком. Старший Лань даже поразился, насколько у мужчины длинный язык. Он бы мог предположить существование такого только у вечно болтливого Вэй Усяня. Медленно отпрянув от запястья, Цзян Чэн выжидательно посмотрел на кожу, на которой под действием яда стал проступать рисунок золочёного пиона, бутон которого только-только готовился распуститься. Аккуратная веточка, на которой рос этот цветок, огибала запястье юноши поперёк, слегка изгибаясь, принимая форму браслета. Увидев причину своего неведенья, наг натурально так зашипел. — Я прибью эту сссволочччь! — Резкие слова, сказанные раздражённым тоном, вывели юношу из этого томного транса. Посмотрев на своё запястье, он увидел татуировку оплетающего его цветка, а затем уставился на щёлкающего раздвоенным языком мужчину. — Что это за техника? Никогда такой не видел. Цветок словно живой. — Прикоснувшись самыми кончиками пальцев к рисунку, Сичень огладил его контуры. — Это одна из тайных техник зооморфов. Это брачная метка этого гребаного лиссса. Он тебя пометил. Вот почему ты был ссскрыт от моего обоняния. — Цзян Чэн задевал кожу краешком языка, пока недовольно шипел, упоминая соперника. — Вот тебе и «он совсем безобиден», — передразнил Лань Сичэня наг. — Можно ли как-то свести рисунок? — Лань Сичень все ещё не понимал, как он мог быть таким беспечным и позволить лису практически женить парня на себе. Ох, ему точно было стыдно перед Ваньинем. — Можно. Но лишь путём замены. — Цзян Чэн с неким вызовом серьёзно посмотрел в медовые глаза. — Я могу пометить тебя, но ты должен понимать, что назад дороги не будет… Ты будешь принадлежать мне, и все будут это видеть, — с придыханием, словно рассказывает не об обстоятельствах установки метки, а о своей самой несбыточной мечте, прошептал наг. При этом на дне его глаз затаились искорки некой грусти, когда он опустил взгляд на запястье юноши. — Но мы можем силой заставить этого заср… — Я согласен, — внезапно осмелевший юноша перебил представляющего расправу над негодным лисом Ваньиня. — Сичэнь, ты точно уверен в этом? В отличие от него, я уже точно не смогу забрать свою метку. — Его сердце просто не выдержит этого. Собственноручно забрать наивысшее доказательство любви и верности. — Да. Цзян Чэн, я осознаю то, на что соглашаюсь. — Хорошо. — Увидев понимание в медовых глазах, наг по-доброму усмехнулся, не веря происходящему. Значит ли это, что он всё же не безразличен Ланю?.. Припав обратно к запястью, не разрывая зрительного контакта с юношей, мужчина поцеловал место недавних ранок, а затем мягко вошёл в них вновь вытянувшимися полыми клыками, чуть сжимая при этом фиолетовое кольцо на талии Сичэня. Яд, выпущенный через внутренние канальцы клыков, быстро распространялся по телу Лань Хуаня, но боли при этом не было, лишь покалывания на коже по всему телу и сменяющие друг друга волны жара и холода. От приятных сменяющих друг друга ощущений старший Лань прикрыл веки. Спустя несколько мгновений юноша почувствовал, как кончик хвоста нага соскользнул с левой руки, но при этом обвил другую руку, аккурат поверх ранок. Открыв глаза, он увидел, как татуировка на хвосте Цзян Чэна пришла в движение. Черные полоски с темно-фиолетовой чешуи устремились к запястью юноши. Судя по чуть подрагивающим прикрытым векам мужчины, для него этот процесс тоже был весьма ощутим. Пока Ваньинь сполна наслаждался этими ощущениями, Лань Хуань незаметно провёл краешками пальцев по плетёной косичке на виске у нага, невесомо заправив выбившуюся прядку тому за ухо. Когда наг открыл глаза, то на Лань Сичэня смотрели два огромных сияющих чёрных омута, его зрачок полностью затопил радужку. — У нас получилось, — мягким шёпотом сообщил Цзян Чэн, оглаживая кончиком чешуйчатого хвоста небольшую чёрную змейку, оплетающую запястье Первого Нефрита. — Красиво, — точно так же любуясь своим запястьем, полушёпотом сказал юный Нефрит. — Мне не терпится увидеть лицо этого лисёныша, — не скрывая злорадства, весёлым тоном произнёс Ваньинь. — Господин Цзян, какой же вы всё-таки ревнивый. — Какой уж есть. — Они стояли почти вплотную, не отрывая при этом друг от друга глаз, и вот, когда расстояние между лицами стало, словно в трансе, уменьшаться, их интимную атмосферу прервал настойчивый стук в дверь. Вздрогнувшие парни сразу же отстранились друг от друга — насколько позволял охват кольца Цзян Чэна, ведь тот по-прежнему обвивал юношу вокруг талии. — Господин Цзян, Господин Цзян, радость-то какая, у вас родился племянник. Скорее же, Мадам Юй послала за вами, — радостно вопил улыбчивый паренёк с пушистыми лапками и ушами барсука. — Можешь идти, мы сейчас будем, — охрипшим голосом сообщил наг, попутно выпутывая из хватки своего хвоста талию Сичэня, убедившись, что у того больше не кружится голова. Лань Сичэнь уже направился на выход, когда заметил отсутствующий взгляд у нага. — Ваньинь, ты боишься? — мягко прошептал Сичэнь, сталкиваясь с растерянным взглядом мужчины. — Нет… Просто не верится, что я стал дядей, — неуверенно произнёс мужчина, как будто боясь, что кроме Лань Хуаня ещё кто-то может услышать его внезапную слабость. — Уверен, для этого малыша ты будешь лучшим дядей на свете, зная твоё пристрастие к чрезмерной опеке. — Чрезмерной опеке? — Господин Цзян, я, может быть, где-то и наивный, но не слепой. — Снова эта озорная улыбка самыми краешками губ. — Идём, поприветствуем малыша. Уверен, ты ему понравишься, — мягко подтолкнув нага в поясницу, направляя того на выход, улыбнулся Лань Хуань. После чего они оба направились в сторону лазарета…

***

Часом ранее, кухня главной резиденции Юньмэн Цзян: После того, как Мадам Юй отослала Вэй Ина и Лань Ванцзи, они мигом добрались до главной кухни. Вэй Усянь сильно суетился, бегая по комнате, пока Лань Чжань спокойно наблюдал за метаниями оборотня и мелко нарезал траву для снадобья. Ванцзи плохо понимал в зельеварении, но чётко выполнял поручения мужчины, который, кажись, то трясся, то бледнел, то просто останавливался посреди кухни и сильно прижимал длинные округлые уши. Должно быть, сейчас острый кошачий слух только сильнее увеличивал его волнение. Видя своего Господина не совсем в стабильном состоянии, все повара удалились из этой части кухни, решив, что пока можно побыть и в более безопасном месте. Вэй Ин буквально ходил вокруг стола со спокойно шинкующим травы Лань Чжанем, всё время подкидывая в рядом висящий над огнём котелок какие-то сухие компоненты, а затем, когда влажная мякоть Горицвета была нарезана, то и её. Ещё спустя минут десять зелье было готово, и его забрала одна из змей-близнецов, помощниц Мадам Юй. Как только девушка уползла из комнаты, у Вэй Усяня не было уже дела, чтобы занять свои беспокойные руки, поэтому он стал ходить по кухне из стороны в сторону. Спокойные янтарные глаза двигались вслед за фигурой пантеры-оборотня. Его хвост нервно поддергивался, а чёрная лоснящаяся шерсть на нём встала дыбом. Сейчас он был больше похож не на почти двадцатидвухлетнего мужчину, а на совсем ещё мальчика, что переживает за сестрёнку. — Вэй Ин, успокойся. Всё будет хорошо, — попытался успокоить его юноша, на что получил взгляд растерянных, просящих поддержки алых рубинов. — Но ведь А-Ли так страдает, а мы даже помочь не можем, — немного ошалелым голосом прошептал оборотень, всё-таки присаживаясь рядом с Лань Чжанем. — Ты сделал всё, что мог, теперь всё зависит только от Госпожи Цзян. — Я понимаю, но… — Парень вздрогнул, а его большие пушистые уши вновь жалобно прижались к темечку, и весь он, кажется, скрутился в один большой комок. Лань Чжань долго вёл внутреннюю борьбу с собой, но вид бледного, немного загнанного и вздрагивающего при каждом крике Вэй Усяня окончательно поставил точку в этих внутренних метаниях. Поняв, что так дело не пойдёт, Лань Чжань встал со скамейки и, обойдя мужчину сбоку, мягко положил свои ладони на его уши, слегка надавливая на их шёлк. Не ожидавший такого Вэй Ин посмотрел боком в янтарные глаза. В них угадывалось смущение, а ещё тёплое сопереживание и желание поддержать. — Могу я тебя обнять? — с мольбой в голосе прошептал оборотень. — Мгм. Всё будет хорошо. — Юноша мягко кивнул перед тем, как его бережно обняли поперёк пояса, устраивая взлохмаченную голову на груди у Лань Чжаня. Ванцзи всё ещё прикрывал его уши, пока тот, чуть сжав поясницу младшего Нефрита, зарылся носом в одну из спадающих водопадом на белой ткани чёрных прядок. Юноша начал мягко напевать недавно сыгранную Вэй Ином мелодию, пока мужчина окончательно не расслабился. — Лань Чжань, твоё сердце так сильно бьётся. — Почувствовав это тепло в окружении родного запаха сандала и нежно-сладкой сирени, кот-оборотень начал наконец-то успокаиваться. Его хвост мягкими кольцами обвил бедро Лань Чжаня, а подбородок самого юного Нефрита мягко коснулся макушки мужчины. — Мгм… Слушай его, оно честнее. — Тон голоса, не выражающий никаких эмоций, сейчас для Вэй Ина казался самым чувственным, что он когда-либо слышал от Второго Нефрита. Его тепло, аромат и мягкие прикосновения, поглаживающие густую шерсть на коже ушек, дарили покой не находящему себе от волнения места коту-оборотню. — Спасибо, Ванцзи. — Вэй Ин прикрыл глаза, вдыхая полной грудью тёплый аромат сандала и едва пробивающихся ноток сладкой сирени. От этого уюта и спокойствия тепло, разлившееся в его груди, постепенно превратилось в вибрации, а затем комнату заполнил звук мурчания кота-оборотня. Он всегда переживал, как же его маленькая хрупкая сестра сможет вынести такое тяжёлое испытание… Во всём этом Уже-Не-Павлин виноват. Но Яньли так нежно, любя, поглаживала свой ещё тогда еле заметный животик, что Вэй Ин готов был простить Цзинь Цзысюаня. Так, в успокаивающих объятиях Лань Чжаня, он и провёл остаток волнительного ожидания, пока вбежавший барсучонок-оборотень не оповестил о радостном событии.

***

На широкой кровати, в объятиях своего мужа, лежала Яньли. Она была бледной и уставшей, но глаза её сияли счастьем, потому что к груди она прижимала небольшой фиолетовый свёрток. Как бы Цзинь Цзысюань ни старался не плакать, но абсолютно опухшие и красные глаза выдавали мужчину с лихвой. Он прижимался своими сухими губами к ещё влажному лбу наги и нашептывал только ей слышимые какие-то восхваления. Второй дрожащей рукой он бережно поглаживал по маленькой спинке. Счастливые бабушка с дедушкой наблюдали за этой картиной чуть поодаль от кровати, когда в комнату на негнущихся ногах вошли братья новоиспечённой матери. Глянув на личико крохи, они даже дышать перестали. Лани тоже смотрели на крохотное чудо чуть из-за спин своих будущих мужей. Яньли улыбнулась такой картине. Нефриты для неё сейчас были похожи на крольчат, что с интересом высовывали мордочки из укрытия. — Шицзе, ты такая молодец, какой же он крохотный. — А-Сянь, А-Чэн, не плачьте, всё же хорошо. Лучше возьми его на руки. — Я?! — начал паниковать кот-оборотень. — Всё хорошо, А-Сянь, ты справишься, — подбадривала его девушка. Подползшая Мадам Юй помогла Вэй Ину правильно взять ребенка на руки. В больших руках мужчины ребёнок казался совсем малюткой. Уши на голове Вэй Усяня радостно то сгибались, то разгибались, а хвост по привычке мягко обвил запястье рядом стоящего Лань Ванцзи. — Мальчики, познакомьтесь это Цзинь Лин, вежливое имя… — переглянувшись с мужем, который довольно кивнул ей, девушка с мягкой улыбкой добавила, — Цзинь Жулань. — Это ведь… — С пробивающимися слезами счастья Вэй Ин посмотрел на Цзинь Яньли. —Да, мы решили назвать его именем, которое ты дал ему ещё у меня в животике. — Смотря в благодарные алые рубины, нага шутя погладила уменьшившийся втрое живот, наполовину скрытый нежно-фиалковой чешуёй. —А-Чэн, судя по тому, как он извивался у меня в животе, ему явно достался твой характер, — посмотрев на брата, которого за палец схватила маленькая беспокойная ручка, констатировала счастливая мамочка. — А ещё у него прелестная нежно-золотистая чешуя, — радостно сообщила девушка. — Он наг? — оба парня подняли на неё взгляд и, довольно хмыкнув, переглянулись. — Один-ноль в пользу Юньмэн Цзян, я же говорил, что он будет нагом, а ты «наши гены сильнее, мы древнейший род». Хахах, теперь, Чэн-Чэн, обучение племянника обращению с хвостом — твоя задача, — радостно пропел Вэй Ин, обращаясь сначала к улыбающемуся отцу малыша, а затем к брату. — Пусть сначала чуток подрастёт, а там научим. — Мужчины светились от радости, глядя на самое большое доказательство любви и счастья их дорогой шицзе. — Пусть А-Лин будет окружён родительской заботой точно так же, как и мы с А-Чэном, —утирая слезы счастья прошептал Вэй Ин, на что младенец улыбнулся маминой прелестной улыбкой. При виде этой картины выражение лица Мадам Юй смягчилось. Ей очень понравилось, как краешек хвоста Цзян Чэна незаметно обвил талию старшего Нефрита, чуть пододвигая к себе, чтобы тому открылся больший доступ к малышу. Поглаживающий на своём запястье хвост оборотня младший юноша тоже порадовал счастливую бабушку. Пусть только кто попробует притронуться к её семье. Пурпурная Кобра тут же перегрызет горло любому, кто помешает счастью её детей…