Слушай, касайся, вдыхай

Ближе к утру тело в коридоре пришло в движение, выбралось из нагретой за несколько часов верхней одежды и, мысленно прокляв даже намёк на соблазн доспать, двинулось в сторону кухни. За кофе, конечно же. От завтрака Антон отказался сразу, не взглянув в сторону холодильника и краем глаза, принялся мучить кофеварку в попытке добиться от неё скорее магического зелья, чем напитка бодрости. Он, благо, не успел взять горячую чашку в руку, когда сзади раздался низкий смеющийся голос: — Я б на твоём месте всё же поел. Точно бы уронил чашку, сжег б себе конечности со всей присущей ему аккуратностью, но, пока она в спокойствии стояла на столе, парень резко развернулся на пятках и уткнулся почти глаза в глаза, хоть и на приличном расстоянии, во вчерашнего незнакомца. Это точно был сосед, в другой одежде, но с той же отросшей чёлкой, спадавшей на красивое, почти модельное лицо. — Какого хрена? Ты что делаешь в моей квартире, грёбанный псих? Я звоню в полицию! Пока хозяин дома задыхался возмущением, нежданный гость, пожав плечами и виновато улыбнувшись, плавным шагом добрался до кухонной двери, прошёл через неё и исчез из поля зрения. Забыв о кофе, Антон тоже кинулся к двери, чуть не сорвал её с петель, распахивая, и подавился уже подготовленной порцией отборного мата, найдя коридор совершенно пустым. На всякий случай прошёлся по всей квартире, заглянул кудрявой макушкой во все укромные уголки, проверил дверной замок и запутался окончательно: дверь была закрыта изнутри, аж ключи торчали. «Может, через окно…» — начал было мысль он, но вспомнил о высоте и отбросил это предположение. «Спать просто нормально надо. И кофе выпить. Срочно». После второй огромной чашки крепкой чёрной жижи молодой человек пришёл к выводу, что его сонное сознание с ним сыграло пранк года, подкинув из памяти последнее увиденное лицо. Удовлетворившись этим объяснением, сел за работу и не вылезал из неё достаточно долго, чтоб затек каждый позвонок уже не молодой спины. Всё ж в удалённой работе были минусы: он переставал чувствовать время, коллеги не звали курить, и в итоге из почти маниакальной вовлеченности в процесс его вытягивали либо ноющая спина, либо заливавшийся китовьем урчанием живот. Нет, для еды он пришёл в себя недостаточно. Вслух проклиная панические атаки, как никто и никогда не проклинал самое лютое похмелье, парень снова вполз на кухню в предвкушении очередной дозы кофеина. Знаете, жил когда-то на свете умный мужчина по имени Гегель, так вот он как-то сказал, что история всегда повторяется дважды — сначала в виде трагедии, потом в виде фарса. Пока Антон сверлил взглядом кофемашину и медитировал под размеренное жужжание, сзади снова, будто даже не изменив ни на градус тон насмешки, раздался голос: — И всё же на кофе долго не проживёшь. Он даже бровью не повёл. Если чужака игнорировать, исчезнет сам — решил уставший мозг, продолжая вслушиваться в гудение аппарата по изготовлению божественной амброзии. — Серьёзно, поешь, а то свалишься от усталости. «Куда же насмешка делась? Понимаешь, видимо, что сильные мира сего глюкам не сдаются». Взяв чашку в широкие ладони, медленно, равнодушнее в этот раз, парень обернулся. Не отвечал, но смотрел так, что всякий бы уже вышел через любое подходящее отверстие. — О, ты успокоился, — улыбнулся незнакомец. — Чудесно. Мы как-то неправильно начали, я… — Не интересует. Антон одарил собеседника самой дружелюбной из всех имевшихся в арсенале улыбок и вальяжно покинул кухню. Не хватало ещё со своим же воображением знакомиться — дожили! Как там Окс говорила? Работа сама с собой не справится, а ему ещё третью мировую предотвращать таблицами о закупках разной социально полезной всячины.

***

К моменту, когда мир был гарантированно спасён, за окном стемнело. Будто по таймеру, снова в привычное время позвонила мать-наседка, она же, по совместительству, лучшая подруга, которой за заботливость пора было уже памятник… нерукотворный, как у Пушкина. Парень чертыхнулся и плавно, чтоб не выбить ни один сустав, поднялся с рабочего кресла второй раз примерно за двенадцать часов. «По-хорошему, спать бы пойти…» — рассуждал он, выбирая, встав у клавиатуры, фильм на вечер. Тут должен быть монолог о людских слабостях, но его не будет — время для жизни как-никак необходимо даже для человека, который самостоятельно застопорил свое существование несколько месяцев назад. Перешел, так сказать, в режим ожидания. Это было бы хорошим сравнением, если бы Антон не знал, чего ждал, но он знал. Как знал и то, почему, вопреки прогнозам Оксаны, состояние не улучшалось — ему станет лучше, когда она позвонит. А, парень был уверен, она позвонит. Нужно было просто двигаться вместе с течением, не отплывая при этом далеко. Так бы и развивалась его мысль от самокопания до жалости к себе, родному, если бы ту не прервал вежливый кашель из-за спины. «Опять. Ну, приехали». Хотя можно было уже привыкнуть к мысли, что мозг настойчиво просил его поесть такими извращёнными методами, Антон закатил глаза, однако в сторону холодильника, разумеется, не двинулся, оставляя за собой право называть такое упрямство проявлением силы духа и характера. Незнакомец сзади кашлянул повторно, настойчивее, затем вовремя сдался — ещё пара таких попыток привлечь внимание, и парень бы кинул в того таблетками от кашля. По факту, конечно, в стену, но закипавшее сознание не захотело видеть разницу. — Давай попробуем снова? — робкий, почти бережный тон, пришедший на смену издёвки, порезал слух, но внушительная китайская стена антоновой спины осталась недвижима. — Меня зовут Арсений, — говоривший сделал паузу, оставляя место для ответного жеста любезности, но ничего не получил. — Я могу бесить тебя болтовнёй бесконечно долго, не сомневайся, твой мужественный игнор меня ни капли не смущает, — молодой человек позвоночником, напряженным и уставшим, почувствовал, как тепло галлюцинация улыбнулась. — У тебя в холодильнике много еды, почему бы к ней не прибегнуть, м? Организму нужны… — Силы? А мне нужно, чтоб ты свалил из поля моего слуха и зрения. Парень повернул голову так внезапно, что Арсений испуганно сделал пару шагов назад, оказавшись в дверном проёме. Заведённый чужой наглостью, останавливаться он не собирался — наоборот, уверенно пошёл на потемневшую в неосвещенном коридоре фигуру, пока не пересёк ту, как приведение. Снова ввалился на чёртову кухню. Взял из, казалось, приветливо взвизгнувшего холодильника первую попавшуюся коробочку, вслепую достал вилку из ящика и не менее агрессивно вернутся в просторы комнаты, сбросил свой груз на рабочий стол перед монитором. Тот как раз мигнул, дав понять, что скачивание фильма было окончено. Высокое, долговязое тело в третий раз плюхнулось на кресло. — Спасибо, — голос мужчины стал более робким, но при этом и более тёплым. — Можно с тобой? — Что со мной? — Антон настолько не ожидал подобного вопроса, что чуть не подавился пловом, и, зажав вилку в зубах, принялся гипнотизировать голубые глаза. — Фильм. Посмотреть. Тебе не сложно, мне не скучно. Все в плюсе, — наглец смущался, однако взгляд не отводил. И по нему, взгляду, было отчётливо видно, что вся эта скромность — актерская игра. Такая же правдивая, как теории заговора. Галлюцинация ведь не исчезнет, пока своего не добьётся: сначала еда, теперь фильм. Что ж, почему бы ему не разрешить бреду вольничать? Люди обычно называли это свободой мысли. — Можно, только сядь, а то раздражаешь. Или проваливай из моей головы, — вся серьёзность мира красной неоновой вывеской светилась на лбу парня. Ответом ей была лишь невинная ухмылка на точёном лице. Вместо лишних слов Арсений, сохраняя в морщинках притворное извиняющееся выражение, плавно отвёл в сторону ногу как раз навстречу небольшой тумбочке. Чужая конечность проникла, так сказать, в текстуры, и так же беспрепятственно вышла наружу. — Что ж, кажется, не сегодня, — мужчина развёл руками. — Приятного аппетита. — Спасибо, наверное… — жевавший Антон увидел, как голубоглазый исчез, потому растерялся. Подавив потребность позвонить работавшей в ночную смену Оксане, так и не включив фильм, но честно проглотив любовно приготовленное содержимое коробочки, он решил, что не помешало бы выровнять режим сна. И с кофе, видимо, пора было заканчивать.