Слушай, касайся, вдыхай

После обеда Арсений не исчез. Его виноватая улыбка стала ещё более виноватой, а попытки вывести на диалог недоумевавшего хозяина квартиры заканчивались примерно ничем. — Хотя бы признай, что так было вкуснее, — жалобно протянул «гурман», указывая бледным, оттого будто фарфоровым пальцем на алкоголь. — Признаю. Лицо его вспыхнуло лампочкой, глаза просияли. Он бы захлопал от восторга, если б вовремя себя не одёрнул, выбрав более подобающий ситуации способ радоваться — удовлетворённый выдох. Упускать шанс было бы преступлением, мысль потекла дальше: — Ты обычно что предпочитаешь? Вино, пиво или покрепче? — Покрепче. Поэтому в твоих винах и не разбираюсь, — в один глоток из горла прикончив бутылку, Антон переставил ту на пол скорее по привычке, чем из надобности, и сощурился. — А что? — Интересно, ведь… Не дав зажегшемуся мужчине обрести очередную тему для монолога, зелёные радужки впились в глаза у противоположной стены кухни, передавая морганием просьбу срочно замолчать. Сигнал дошёл — Арсений осёкся. Молодой человек немного склонил голову набок и процедил: — Почему ты здесь? Тон был выбран такой осуждающий, что он невольно сгорбился, затем, собрав в себе всю наглость, выпрямился обратно и решил скосить под дурачка: — В смысле? — В прямом, — второй указал на раковину, где лежала грязная тарелка. — Я поел — я снова должен остаться наедине с собой, но ты ещё здесь. Почему? — Так вот, в чём проблема, — образ идиота давался ему легче, чем честность. Театрально подняв глаза к потолку, Арсений улыбнулся. — А я-то всё варианты перебираю, чего ты тихий такой, пытаюсь тут придумать тему для разговора… — Я схожу с ума, да? — перебил собеседник уже тише. Вот так, сразу к делу, без его увиливаний и актёрской игры. Этот парень был непривычно прямым, как учительская указка, чем приводил в замешательство. Признаться, чужая нужда во внимании, полупрофессиональное умение занимать пространство не нервировали, Антон даже подсознательно сравнивал свою фантазию со вполне реальной Оксаной, стараясь найти в движениях и фразах второго что-то, что ответило бы на вопрос «почему ты именно такой?». Только вот поиски не увенчивались успехом, пока он одновременно привыкал к присутствию мужчины и настораживался из-за него же. — Если и сходишь, то уж от одиночества, а не от голода, — вырвалось злее, чем хотелось бы. Умение ходить вокруг да около часами и годами больно забилось о решётку из вынужденной честности. В конце концов лучше они поговорят сейчас, чем не поговорят вообще. Реплику встретили поднятой в удивлении бровью. — Это причем тут, м? В мире много более простых в общении людей, чем вымышленный ты. Та же Окс. — Я не знаю, о какой Окс ты говоришь, — атлетичная фигура подошла к кухонному дивану, присела на корточки, пытаясь поймать его взгляд, — но признай, что «простая в общении» личность не вызвала бы в тебе желание отвечать. Кем бы не была эта Окс, то, что она делает, у неё не получается, — говоривший вздёрнул подбородок. — Она тебя не вытащит. А я смогу. — Откуда такая уверенность? — прозвучало бы саркастично, если бы не интерес, чистый и явный, с которым фраза была произнесена. Может, он не успел решить за прошедшие месяцы, хотел ли вылезать из своей погребальной ямы. — Ты сегодня сам до дома дошёл и приготовил обед. Этого мало? — Арсений сделал паузу для ответа, после чего посмотрел на него как-то странно, с эмоцией, которую прежде не выдавал. — Дай мне время. «Слишком серьёзно. Слишком». Требовалось срочно перевести всё в шутливый тон, пока диалог не приобрел оттенок приёма у психолога. Антон, испуганный таким напором, смог лишь кивнуть. Мужчине этого было достаточно.

***

Пока молодой человек под его чутким руководством пытался одолеть рецепт паэльи, голубоглазый беззвучно перебирал на языке разные темы для разговора. И нашёл: — Кстати, ты с неделю назад говорил про какую-то Окс, не познакомишь? За последние восемь дней подруга его нерадивого собеседника так и не приехала, посему тот всё чаще шёл на уступки: пару раз они выходили в магазин вечером, сегодня вот второй согласился приготовить что-то сложнее сосисок. Складывалось ощущение, будто молчаливый парень таким образом избегал необходимости продолжать обмениваться «бесполезной» информацией. За проведённое вместе время они выяснили почти всё, кроме действительно важного: оказалось, Арсений любил американо, Блока и экспрессионизм, мог часами говорить о сортах винограда и брезгливо морщил нос, когда Антон доставал из холодильника свой ром. Справедливости ради стоило отметить, что часами говорить мужчина мог абсолютно обо всём, зачастую нуждаясь только в понимающих кивках. Тот работал, как радио, которое одинокие люди обычно включают для фона, вполне, видимо, довольствуясь такой ролью. Так что удивил этой попыткой побеседовать о личном. — Ты чего вдруг вспомнил? — крышка от глубокой сковороды была водружена и плотно прижата. Освободившимися руками молодой человек упёрся в бока, обернулся. — Я и не забывал. До сих пор интересно, а сам ты про неё ничего не говоришь. Да и вообще говорил он немного. В его понимании — болтал без умолку, в понимании собеседника — отмалчивался в своём коконе. Так и жили. Видение давало ему перерывы на душ, работу и сон, честно не запуская руки в приватное пространство, в остальное же время маячило где-то под рукой, в любой момент готовое выхватить парня из цепких лап идеальной для самокопания тишины. — Завтра день рождения у её парня, — фраза была скорее выброшена, чем сказана. Нервно и безразлично в равной степени. «Лишь бы не зацепился». — И ты, конечно, идёшь? «Зацепился». Улыбка осветила приятное лицо, как бы шипевшее «не отвертишься, дружочек, от социализации», на что сутулой высокой фигуре оставалось лишь ссутулиться ещё больше и развернуться обратно к плите. — Вот и чудесно, — произнёс Арсений, — пойду с тобой, познакомлюсь! Только бороду тебе придётся сбрить, договорились? Больше к теме они не возвращались. Оспариванию решение, очевидно, не подлежало.

***

Переключать внимание с Арсения на Оксану, с Оксаны — на Лёшу и обратно оказалось сложнее, чем он ожидал. Было уже странно слышать отличное от низкого голоса «личного радио» верещание подруги, которая, к тому же, постоянно нуждалась в эмоциональном отклике и наводящих вопросах. Отвыкший от такой бурной коммуникации, парень сдался бы и ушёл домой минут через десять после прибытия в бар, если бы не комментарии голубоглазого. Те касались буквально всего: укладки волос официантки, прейскуранта, оформления помещения, манеры Лёши растягивать гласные и прочего. Эти меткие, полушуточные замечания снимали с и без того сутулых плеч часть груза. — Ты отвлёкся, Антон. Она спросила, будешь ли ты ещё один коктейль, — фарфоровые пальцы пощёлкали перед глазами, вытягивая из размышлений. — Буду, да, — он рассеянно посмотрел в меню и ткнул в первое же попавшееся название. — Я б не советовал, — шепнул его сопровождающий. — Видел, сколько льда насыпает бармен. И накидаться не сможешь, а я нутром чую, что тебе уже хочется, и горло застудишь — заколебёмся лечить. Стараясь смотреть одновременно и на подругу, и на советчика, Антон исправился: — Лучше вот этот. Спасибо. Оксана изумлённо вскинула слишком усердно накрашенные брови: — А чего передумал? — Просто, — пожал плечами парень. Заговорчески подкравшись к широкой, пусть и тощей, спине, Арсений проговорил: — Если скажешь про бармена и лёд, она отвезёт тебя на Битву Экстрасенсов, гарантирую. Ты не вёл подсчет, конечно, но это будет четвертый коктейль, выбранный тобой как бы случайно, который окажется вкуснее, чем всё, что заказывают ребята. Ещё пару раз провернём этот фокус — можешь настаивать, что умеешь ходить по воде, они поверят! Сдержать ответный смешок было сложно, так что пришлось заткнуть рот кулаком. Тем временем Лёше позвонили, вынудив отойти, а маленькая ручка подруги поспешила захватить в плен его ладонь: — Тебе не скучно? Всё в порядке? Лёша даже и не верил, что ты приедешь, а я знала, что не подведёшь, милый! Это ж ты нас свёл, сваха моя всероссийская, куда ж мы без тебя, — она сжала руку сильнее, как бы аргументируя этим движением свою позицию. Переключалась с темы на тему девушка так же быстро, как говорила. — Как ты сам вообще? Вижу, бороду сбрил. Спасибо, я рада, что ты прислушался к… Продолжение мысли Антон не разобрал из-за взрыва хохота за спиной. Не нужно было оборачиваться, чтоб понять, кто смеялся на всё помещение, захлёбываясь повторяющимся «прислушался… он… бороду… к ней… прислушался!» От необходимости откликнуться на ворох вопросов, что успела насыпать за эту паузу собеседница, избавил Лёша, который, вернувшись, ненавязчиво намекнул, что хотел бы поехать домой и продолжить праздновать уже наедине со своей женщиной. Не рад покинуть бар был только, видимо, Арсений, который не успел выбрать для неискушенного молодого человека ещё пару коктейлей на пробу. Прерываясь изредка на очередной приступ смеха, тот вслух негодовал, за что получал осуждающий взгляд зелёных глаз, которые бегали по трём людям сразу и не могли выбрать, на ком в итоге остановиться. Этот самый взгляд преследовал его весь вечер, втайне от своего создателя подпитывая эгоистичное «Смотрите, он меня слушает наравне с вами. Даже реагирует краем брови! Я тут, я с вами, потому что он со мной считается». Глупо ли это было? Да. Наивно? Определенно. Тем не менее, его аж зримо распирало удовольствие от таких мыслей, из-за чего мужчина продолжал смеяться, комментировать, возмущаться и просто болтать, стараясь выцепить ещё крупицу внимания, которого так долго ждал. Прощание вышло скомканным, торопливым: ребята поспешили сесть в такси, но парню удалось обнять подругу покрепче, напитаться теплом её непрозрачного тела. «…непрозрачного? Такие у нас нынче критерии разделения тел, да, псих ты?» Умильно было наблюдать, как с Лёшей, на неприлично маленьком расстоянии от лица, прощался Арсений. Громко, будто чтобы новый знаковый точно услышал, тот говорил: «Она у тебя хорошая, береги. Или же мы тебя найдём и беречь не будем». Оксане же он просто помахал на прощание, украдкой, вне поля зрения своего сопровождающего, послав воздушный поцелуй. В тёмном дворе с отъездом друзей стало до дискомфортного пусто и тихо. Голубые глаза уставились в небо, в тёмной голове, казалось, не было ни единой мысли. — Я так понял, она тебе понравилась, а? — пухлые губы выпустили ухмылку, но Антон поспешно спрятал её, заняв рот сигаретой. — Она живая, — низкий голос прозвучал отчего-то грустно. Повисла пауза, которую говоривший не спешил нарушать. — Это… плохо? — парень забыл подкурить и теперь внимательно всматривался в бледное лицо другого, держа сигарету зубами. — Нет. — Что не так? — полшага вперёд, чтобы показать: он тут и он готов был слушать. Арсений опустил голову, глядел себе под ноги, как бы подбирая формулировку, потом вздохнул: — Кажется, будто твоя подруга тратит энергию не туда. Не хранит в себе, не накапливает, а с какой-то фанатичной жертвенностью вливает в других, в тебя. Если бы ты был более сосредоточен на сегодняшней беседе, заметил бы, что говорила в основном она. Предлагала, спрашивала, шутила — всё она. — Я был сосредоточен, раз ты мне это всё говоришь, логично? — Антон подмигнул расстроенному собеседнику под боком, а, когда осознал услышанное, погас. — Хочешь сказать, что она зря тратит своё время на попытки меня расшевелить? Второй вздрогнул, поджал губы: — Не знаю, что хочу сказать. Просто говорю. Если ты не заметил, я постоянно так делаю — просто говорю, а Окс… — Арсений резко замолчал и повернул голову к парню. На фарфоровых губах появилась тень улыбки. — Кстати, почему «Окс»? Что не так с полной версией? — Не люблю длинные имена. Если не получается сократить до одного слога, предпочитаю не обращаться, — молодой человек пожал плечами, следом наконец подкурил сигарету. — Так ты поэтому ко мне по имени, да и в принципе, не обращаешься? — голубые глаза бы вылезли из орбит и совершили путешествие вокруг планеты, если бы воображение Антона оказалось более изобретательным. Недолго подумав, их обладатель кивнул не озвученным вслух мыслям и выдал: — «Арс». Подходит? — Договор.

***

До дома оставалось пройти всего пару дворов, когда Антон остановился. Чужие начавшие пустеть глаза заметались по фигуре мужчины, почти ощутимо цепляясь и встряхивая, чтобы привлечь внимание. Теперь он понимал этот взгляд. — В этот раз подступает сильная, да? — низкий голос потеплел, наполняясь волнением и заботой, но не пустыми, а осознанными. Арсений точно знал, что будет происходить, и был готов. Зелёные радужки остановили взгляд где-то в области его подбородка — парень моргнул чуть дольше, чем обычно, что было переведено как «да». — Я при всём желании не смогу дотащить тебя до квартиры, если ты рухнешь прямо здесь, — он протянул руку, зная, что не сможет коснуться. Спутник порывисто, будто ощущал удары током, пошёл за ним снова. Для него мир уже начал сужаться, звуки улицы отходили на второй план, превращаясь в фоновый белый шум. Не различая домов, машин и деревьев, Антон плёлся за единственной осмысленной точкой в пространстве — кислотно-жёлтыми кроссовками, при этом был уверен, что они приведут его, куда надо. Дверь в квартиру не могли открыть долго: руки перестали слушаться и заходились в треморе, чем доводили до отчаянного, хоть и молчаливого негодования их обоих. Ключ в конце концов вошёл в паз, двое ввалились в тепло квартиры, пропахшей кофейной гущей и крепкими сигаретами. — Падай. Это была не просьба, а самый настоящий приказ, которого содрогавшееся тело будто только и ждало. В своей мере привычным движением спина скользнула по металлическому массиву двери, ноги сложились на коврике в прихожей. Глаза закрылись, дыхание стало частым и рваным, будто он только что завершил марафон. — Попытайся кивнуть, если слышишь, — прозвучало вдалеке, словно из другой вселенной. Голова дёрнулась, насколько хватило сил. — Мне нужно, чтоб ты делал то, что я говорю, Антон. Хорошо? Я тебя вытащу, мы справимся, но слушай меня, ладно? «Не вытащишь» набатом билось у парня в голове: когда случались приступы такой силы, не помогало ни-че-го. Тем не менее он собрал силы и снова качнул головой. Инструкции продолжили поступать: — Опусти руку на ковёр, — широкая ладонь не шевелилась какое-то время, Арсений успел подумать, что второй отключился, а в итоге всё же опустилась на короткий ворс. — Ты чувствуешь, какой он на ощупь? Касайся его. Мне нужно, чтоб ты сосредоточился на ощущениях, — старался говорить уверенно, настойчиво, чтоб пробиться через беспричинный страх, сковавший молодого человека. Пальцы стали слабо оглаживать поверхность. — Молодец! Вот так, продолжай. Теперь мне нужно, чтобы ты втянул в себя запах квартиры. Чувствуешь сигареты? Кофе? Запах порошка из ванной? Антон чувствовал. Мозг цеплялся за эти проявления материального мира, стараясь при этом отдать большую часть внимания голосу, шедшему извне. Приятному голосу. Среди мерзкого шума и писка в ушах тот звучал даже притягательно, манил, как мотылька — свет. — А теперь слушай меня. Просто слушай. Я с тобой, ты не один. К тебе возвращается контроль, мы почти справились. Попробуй открыть глаза, пожалуйста, — чужие веки разлепились не с первого раза, но показавшаяся из-под них бледная радужка вызвала на лице Арсения счастливую улыбку. — Смотри на меня. Слушай меня. Чувствуй ворс. Вдыхай запахи. Страха нет, только я и твоя квартира, только мы настоящие. Взгляд фокусировался постепенно. Они сидели в прихожей около получаса, но победа над приступом была очевидна и возвращение парня в мир оставалось вопросом времени. — Что ты делал? — хрипло выдохнул Антон, наконец различив на белом пятне лица напротив голубые глаза. — Это называется «заземление», техника борьбы с паническими атаками. Но для неё нужен второй человек, который будет направлять, — мужчина виновато ухмыльнулся и развёл руки в стороны. — Я не мог допустить, чтоб ты снова застал меня врасплох, так что ознакомился с теоретической литературой по психиатрии. — Ты странный. — Тем не менее, — Арсений поднялся с корточек, — сработало же? Ты снова с нами? Выдох. Кивок. «А ведь вытащил». Еще через пару минут ему удалось встать на ноги, пусть не без помощи стены, и вползти на кухню. Видение, смотревшееся уже органично в этом помещении, по-лисьи прищурилось и протянуло: — Анто-о-н, давай фильм? — тот поймал осуждающий взгляд из-за спины и поспешил договорить, пока не перебили: — Тебе не сложно, мне не скучно. За работу ты сегодня точно уже не сядешь. Ночь на дворе. — Есть предпочтения? — парень обернулся, обняв руками тёплую чашку с чаем, стараясь прислушаться к ощущениям. — Что-то комедийное и супергеройское. Я ведь такие фильмы толком не видел! — Арсений зажегся опасливо, как бы стараясь не спугнуть его энтузиазмом. А спугнул другим. — Разве ты не смотрел всё, что я смотрел? — Это не так работает, — второй опустил глаза, нашёл на полу выпавшую наглость и поднял голову увереннее. — Комедийное и супергеройское. Подберешь что-нибудь? — Есть пара вариантов. Худая фигура оттолкнулась поясницей от края мебели и направилась в комнату. Мужчина поспешил следом. На начальных титрах фильма он вальяжно подошёл в тумбочке рядом с компьютерным столом у правой руки Антона. И присел на неё.