Слушай, касайся, вдыхай

— Стоп, — Антон вынырнул из размышлений и сбавил темп ходьбы, — ты считал воробьёв сейчас? — кивок был ему ответом. — Ты странный, господи. Чудик спрыгнул с бордюра и развёл руки в стороны то ли обвинительно, то ли смущенно: — Спасибо. Я раза три тебя спросил, куда мы направляемся. Приятно, что ты всё же слушаешь меня краем этого огромного уха, — тот ткнул пальцем в сторону и правда не слишком аккуратных ушей, хихикнул и, не дожидаясь ответа, продолжил идти в сторону метро. — Серый позвонил и в кино позвал. Я был уверен, что сказал тебе, ну! — догнало в спину. Мужчина чуть не споткнулся, когда резко разворачивался на собеседника. Не было смысла произносить, как он тем гордился, потому что всё восхищение светилось на лице. Парню становилось лучше. Действительно лучше. Пусть маленькими шагами, но они начали двигаться в сторону цели, и голубые глаза загорались от мысли, что он приложил к этому руку. Арсений перечитает все книги по психологии, переживёт с Антоном все стадии горя, если потребуется, ради того, чтобы вымышленная неоновая вывеска с надписью «я нужен» продолжала висеть над его головой.

***

В трезвом состоянии Сергей оказался ещё более любопытным персонажем. В чужом мире не было нерешаемых проблем: спасали либо деньги, либо обаяние, а в случаях крайней критичности эти ресурсы объединялись и тот становился сверхчеловеком. Это же случилось сегодня. — Я всё решил, пару мест для нас найдут, — он механически поправил часы и присел на диванчик рядом с Антоном. — Так там же полная посадка… — удивился его спутник, потом подался вперёд, сверля взглядом самодовольное лицо. — Кто ты, блин, такой вообще? Я пропустил момент, когда сменился президент? — Мой мальчик, проблемы существуют только в твоей кучерявой голове, — толстый палец ткнул в высокий лоб недалеко от чёлки. — А в остальном было бы желание. Идём, времени всего ничего осталось. Армянин имел поразительную способность подавать любую мысль как народную мудрость и наоборот. Такой себе «Учебник по философии для чайников». Он зацепился за «зеленоглазую каланчу», как мысленно обозначил парня, из-за умения слушать, неопытности и на физическом уровне ощутимой потребности куда-то себя деть. Тому, казалось, хотелось высказать себя вплоть до самых ничтожных мыслей, обнажить душу до самых костей — подобных людей мужчина не встречал. В его мире было строгое распределение ролей, и все исправно их отыгрывали, не встречалось таких надрывных эмоций и искренности, которые выдавал переросток. Весь из себя оголенный нерв, Антон заставлял задуматься: было ли в жизни самого Сергея, пусть и полной удовольствий, нечто настолько настоящее? Со своими двумя печальными историями отношений парнишка знал о любви больше, чем он, тогда как был опытнее и старше. Ему хотелось передать второму всю свою удовлетворенность жизнью воздушно-капельным путём, а вот спасать желания не было. Максимум — расшевелить потребность спастись самому.

***

— Знаешь, брат, — ещё через два часа сказал новый приятель, — насильно нельзя человека из дерьма вытащить. Посмотри на всяких наркоманов и алкашей, с которыми безуспешно носятся матери, жёны, дети. Но ведь не помогает это. А почему, понимаешь? Потому что он вот сам должен решить, что жить хочет, тогда в лепёшку коровью расшибётся, чтобы выбраться. Вот так я думаю, — тот потёр шею мозолистой рукой и поднял чашку с кофе. — Не помню уже, к чему я это. Фильм, вроде, обсуждали, извини. — Да говори, о чем хочешь, правда. У тебя особенное видение мира, мне интересно, — Антон спрятал покрасневшие щеки за широкой кружкой и, глотнув, взглянул на чужие золотые часы. — Хотя скоро придётся уехать на встречу с подругой. — Стой, Окс приедет сегодня, а не завтра? — Арсений, не покидавший их сегодня ни на минуту и периодически вставлявший свои ценные реплики в обсуждение, встрепенулся. — Ты же при мне с ней договаривался. Парень, продолжая смотреть реальному собеседнику в глаза, перевернул телефон с сообщением о переносе встречи экраном наверх. Видение протянуло что-то невнятное, похожее на «жаль, я б ещё посидел», и приземлилось обратно на соседнее кресло. Несколько минут спустя компания принялась готовиться к выходу из кафе при кинотеатре. — Хороший ты парень, Антоха, — Серый даже бровью не дёрнул в ответ на предложение заплатить пополам, молодой человек замер с банковской картой в руке. — Звони, если проблемы будут, утрясём, — перед тем, как разойтись, один — до машины, другие двое — до метро, мужчина приобнял «каланчу» и шепнул, как страшнейший секрет человечества: — Я б с тобой ещё как-нибудь бухнул, — и вся компания рассмеялась. Жизнь налаживалась.

***

Свежий воздух, осевший на волосах Оксаны, приятно окутал лицо молодого человека, когда он уткнулся носом в светлую макушку. — Я очень скучал, — Антон не планировал выпускать ту из объятий ближайшую тысячу лет, однако маленькая ладошка требовательно постучала по спине. — Знаю-знаю, милый, но всё же дай мне подышать. Хладного трупа тебе тут только не хватало — и без того квартира мрачная! Отстранившись, она внимательно оглядела свежевыбритое лицо друга, местами поглаженную футболку и относительно чистые волосы. Пронзительно посмотрела тому в глаза, но, ничего в них не найдя, сказала: — Выглядишь подозрительно хорошо. Рассказывай мне всё прямо здесь и сейчас! Девушка просеменила на кухню и забралась с ногами на небольшой диван. Она не сомневалась, что что-то изменилось, тем не менее не могла прочитать по второму, что именно. «Не мог же ты найти кого-то, мне не рассказав? Несколько недель назад ещё страдал по…». Мысль прервалась. Имя «Ира» было под запретом не только вслух, как вселявший ужас в волшебников Волан-де-Морт у Роулинг. Да и видно было, что парень продолжал страдать, но почему-то перестал выглядеть, как бомжик с Курского вокзала. Вопросы роились, цепляясь друг за друга, образовывали клубок, который ей было сложно держать в себе, но Антон молчал и смотрел в точку поверх её головы. В нём боролись логика и чувство. Нельзя было врать. Храбриться — да, но не врать, не в глаза и не сейчас, когда Оксана прямо спросила. При этом, если сам парень действительно смирился со своим безумием на почве одиночества, от неё было глупо ждать того же. Смотрел он далеко не в одну точку, а в два голубых омута напротив, которые не менее внимательно сканировали в ответ. Подруга — самый близкий его человек: всегда была рядом, готовая тащить на себе, чем и занималась уже продолжительное время, лишь благодаря ей Антон не спятил. «Не спятил ли?» Наличие в комнате Арсения говорило об обратном. Молодой человек отвёл взгляд и набрал в прокуренные лёгкие весь воздух, что был в комнате. — Я бы не советовал, — низкий голос звучал угрюмо, сил посмотреть на его обладателя не было. Он знал всё, что мужчина хотел ему сказать, все аргументы, что мог бы привести, потому что успел прокрутить их в голове не по одному десятку раз. И всё же Окс заслужила честность. — Галлюцинирую, — тихо выдохнул Антон, присевший к подруге, и спрятал лицо за тонкими пальцами, чтобы не видеть её реакцию. — Давно? — забота в тоне не смогла прикрыть обеспокоенность. Девушка подалась вперёд и коснулась своим теплом его рук. — С того дня, когда ты приходила ко мне в последний раз. Месяц, значит, где-то. Говорить было страшно, но, если не ей, кому ещё было открыться? Не Серому же, их общение выстраивалось по совершенно иному сценарию, да тот бы и не понял, точно осудил бы, тогда как подруга только беспокоилась. — Видишь что-то плохое? — она усиленно пыталась связать положительные изменения в друге и новые факты, но не получалось. — Нет, — Антон бросил взгляд на мужчину, который, прикрыв глаза рукой, качал головой как-то обречённо, немного разочаровано. — Вижу человека. Он очень много говорит, и это спасает меня от тишины, — «Почему я говорю так, будто пытаюсь оправдаться?» — А еще помогает мне социализироваться, как бы ты это назвала. Я на днях, кажется, нового друга нашёл. Он ждал, что собеседница порадуется, что утешит, мол, со всеми бывает, что оправдает его перед самим собой, но этого не происходило. Та поднялась на ноги, вышла в коридор и вернулась с сумкой в руках. Всё так же молча, обеспокоенно глядя на сгорбившуюся фигуру, достала телефон, выписала что-то на бумажку и передала ему: — Это номер моего знакомого специалиста. Он настоящий профессионал, точно поможет. Запишись к нему, хорошо, милый? — Оксана накрыла его ладонь своей в доверительном жесте и дождалась кивка. — Я просто хочу помочь, потому что люблю тебя, понимаешь? — Понимаю. Спасибо. Тебе, наверное, пора. Хотелось остаться одному и выть от собственной слабости. Ведь, конечно, наивно было ждать, пока всё пройдет само, ведя при этом милые беседы с плодом своего сумасшествия. — Как скажешь, — натянуто улыбнулась вторая, — но позвони обязательно и мне потом расскажи, как всё пройдет, чтоб я не волновалась. Друг не ответил. Девушка не стала ждать, пока её начнут выгонять силой и, обняв бедолагу на прощание, уехала. Всё складывалось хуже, чем она предполагала, и вот уж из этой бездны ей одной Антона было не вытянуть без артиллерии помощнее. Когда дверь за Оксаной захлопнулась, Арсений медленно опустился на диван рядом с молодым человеком, вздохнул и прошептал: — Жаль. Она мне нравилась. Зелёные глаза невидящим взглядом уткнулись в придуманное, но оттого не менее красивое лицо. — Арс, она ведь права. — Нет уж, — отрезал тот. — Тебе нужно избавляться от панических атак и нездоровой привязанности к девушке, из-за которой ты поставил на себе крест. От всего, но не от меня. Я ведь помогаю, мы оба это знаем. — У меня крыша едет, как ты не понимаешь? — взвыл парень. — Окс просто заботится… — По-твоему, я не забочусь? — перебив, второй поднялся на ноги так резко, что Антон отшатнулся. — Я на добровольных началах подрабатываю фоновым шумом, я вытягиваю тебя из приступов, таскаюсь за тобой, как собачка, потому что ты не можешь выйти днём из дома, не словив последствия. Я весь для тебя в любую секунду, когда тебе это требуется, по первому же зову и без зова тоже, пока она в своём плотном графике еле выкраивает для тебя, лучшего друга в чернейшей депрессии, пару часов! — Ты несправедлив к ней! — негодование подняло на ноги и его, теперь оба говорили на повышенных тонах. — А ты несправедлив ко мне, — красивые черты исказились от эмоций. — На что спорим, что врач не поможет? — не получив ответа, мужчина задал единственный важный сейчас вопрос: — Думаешь, тебе будет лучше без меня? — Да. Думаю, да, — выплюнул он в чужой лоб, и тот болезненно сморщился. Говорить дальше не было смысла, Арсений поджал губы и исчез. Дрожащей рукой молодой человек набрал нужный номер. Он совершенно точно был болен, и ему требовалась помощь.