Слушай, касайся, вдыхай

Кабинет «Д.Т. Позова», как гласила табличка на двери, находился на верхнем этаже небольшой частной клиники. Оставалось только гадать, каким образом здесь оказалась Окс. Врач встретил парня в дверях, и первым, что бросилось в глаза, стало отсутствие на том белого халата. «Значит, скорее психолог, чем психиатр», — мысленно пометил себе он и адресовал подруге немую благодарность. — Дмитрий Тимурович… — высокая сутулая фигура опустилась на кресло и закашлялась, пытаясь перебороть сухость в горле. Волнение мужчина видел не впервые, так что быстро среагировал. — Чаю? — А так можно? — ответом тому стала снисходительная улыбка, заставившая сгорбиться ещё больше. — Да, пожалуйста. Поставив перед пациентом напиток, врач обогнул свой стол и тоже уселся, приготовившись слушать. Однако ничего не происходило. Второй молчал, как партизан на допросе, и прятал лицо за бортиками кружки. Выучка позволяла ему сидеть в молчании и ждать сутками, не теряя при этом терпение, но на сегодня были записаны и другие нуждающиеся, потому он обратился со всей возможной учтивостью в голосе: — Антон, рассказывайте, я внимательно Вас слушаю. — О-о-о, это он зря, — Арсений сидел на высоком подоконнике, по-детски раскачивая ногами, — с тобой эта тактика не работает, — видение улыбалось так самодовольно и зло, что становилось даже обидно. — Я не знаю, с чего начать, — признался парень, глядя, как полагал врач, на деревья за стеклом. — Начни с привязанности и панических атак, отшлифуй суицидальными мыслями, — сощуренные голубые глаза наткнулись на его немой вопрос. — Не смотри на меня так, догадаться несложно. — Можете начать с того, что беспокоит Вас более прочего, — существовавший собеседник даже очки поправлял снисходительно, будто беседовал с умственно отсталым о Канте. Молодого человека передёрнуло от желания поскорее сбежать в безопасное место. — Господи-и-ин медик, — протянула галлюцинация, — да по нему же и так видно многое, зачем мучить подробностями? Антон, ты бы ответил хоть что-то. Он внимательно, но молча, следил за перепалкой мужчины с врачом, о которой последний даже не подозревал, потом попробовал заговорить по делу: — У меня в жизни кое-что произошло. И я… закрылся от людей, — зелёные глаза с мольбой обратились в голубые омуты. «Без тебя не справлюсь». — Почти не выходишь из дома, — вздохнув, подсказали со стороны подоконника. Арсений мог злиться на ситуацию до бесконечности, но, стоило несчастному так явно попросить о помощи, гордость была отправлена в пешее эротическое. — Почти не выхожу из дома, — как болванчик, повторил тот. — Страдаешь от панических атак разной степени силы. — Страдаю от панических атак разной степени силы. — Панические атаки случаются часто? — оживился медик, записывая «показания» в блокнот. — Непроизвольно? — В смысле «непроизвольно»? — Антон отвлёкся от гипнотизирования окна. Собеседник механически, без единой эмоции улыбнулся. — Они могут случаться в ответ на определённые триггеры или же сами по себе. — Триггеры. Часто, — низкий голос, шедший со стороны окна, стал менее наглым, вызова в том поубавилось. Он повторил услышанное, будто не был способен думать самостоятельно, не отдавая себе отчёта, что начал почему-то разделять работу своего мозга и чужого. — Как-то боретесь или ждёте, пока пройдёт само? — Дмитрий Тимурович, не отвлекаясь от пациента, продолжал что-то быстро и размашисто записывать. — О, знаете, несколько месяцев ничего не помогало, а теперь спасает это… как его? — обернувшись обратно к окну, он пощёлкал пальцами. — Заземление, — суфлёр тускнел на глазах. Они приближались к теме, при обсуждении которой он не хотел бы присутствовать, но Антон в нём нуждался, так как не мог, видимо, самостоятельно структурировать мысли, чтобы преобразовать те в слова. Потому мужчина смирно сидел на месте и помогал по мере сил. — Заземление, да! — просиял парень. — Вам кто-то помогает? — врач снял очки и протёр переносицу. Что-то не складывалось, какой-то детали не хватало. — Нужен определенный опыт, чтобы использовать эту технику самостоятельно. — Да, Арс, у него хорошо… — Арс? — поднятая рука прервала объяснения. Оксана, кажется, говорила, что, кроме неё, у этого юнца никого не было. Профессиональное чутье подсказывало: именно за упомянутое имя сейчас необходимо было зацепиться. — Кто это? — Он мой… — бледно-серое от нехватки солнца лицо снова развернулось к окну, как бы спрашивая: «А кто ты мне?» Вся поза того, второго, кричала: «Я твой друг. Я забочусь о тебе. Я нужен тебе», но сам мужчина молчал. Сил ответить на поставленный этой паузой вопрос не было. «Ты ведь и так всё решил, раз мы сейчас здесь. Потому прекрасно знаешь, как должен ответить». «У меня не поворачивается язык это сказать, — передавал Антон через поджатые губы. — Я вчера погорячился из-за твоих слов про Окс. Извини». «Пауза затянулась, — Арсений кивнул в сторону другого мужчины. — Отвечай ему, как считаешь нужным, я тебе своё мнение уже озвучил». «Я хочу перестать быть психом, не осуждай меня за это», — светлые брови виновато сошлись на лбу. Они говорили взглядами, морщинками, изгибами уголков рта, но понимали друг друга. И больно было обоим. — Антон? — врач ненавязчиво кашлянул, обращая на себя внимание. — Он Вам кто? — Моя галлюцинация. Ручка зависла над бумагой. Голова Дмитрия попеременно оборачивалась то к окну, то обратно к пациенту. «Вот, куда ты смотришь. В кабинете нас трое». Любопытным показалось, что парень не уточнил, кто стал праобразом видений: в большинстве случаев людям мерещились либо монстры (не подходило — уж больно тот был спокойный), либо покойные родственники. Мозг обычно не затрачивал силы на создание нового, цельного образа. Зачем, если можно было взять готовую кальку? Ответ ему нужен был уже не столько как психотерапевту, сколько как учёному: — Вы были с ним ранее знакомы, в реальности, так сказать? — Нет, я бы запомнил, — Антон вымученно ухмыльнулся. — Он совершенно точно не похож ни на кого, если Вы об этом спрашиваете. Уж слишком странный. — Спасибо, — голубоглазый мужчина запихивал в себя боль так глубоко, как только мог, чтоб ни один мускул лица её не выдал. — Странный? Неожиданная характеристика, — Дмитрий Тимурович поднялся, нажал кнопку на чайнике, затем обернулся. — И в чём же его, как Вы выразились, странность? — Согласен признать, что у меня слишком яркий гардероб, и давай на этом закончим, — Арсений вздохнул и приподнялся, как бы намереваясь уйти, хотя прекрасно знал, что за ним не последуют. — Он постоянно говорит, — парень отвечал без подсказок, с живым энтузиазмом, словно говорил о хорошем приятеле. Это бы польстило, если бы не обстоятельства, в которых происходил диалог. — Обо всём! Даже о вещах, о которых я никогда не слышал. — Ну, молодой человек, пассивную память никто не отменял, — хмыкнул врач. — Какую память? — Пассивную, — опередил медика низкий голос. — Когда в экстренной ситуации ты вспоминаешь то, что слышал разок и мельком. Парень кивнул, Дмитрий вернулся на рабочее кресло с чашкой и поправил запотевшие от пара очки: — Он и сейчас здесь, верно? — в ответе не было нужды, пациент достаточно красноречиво поджал губы. — Не согласится ли он со мной побеседовать? — Не соглашусь. Хватит сюра на сегодня, — всё же соскочив с подоконника, Арсений за два широких шага приблизился к столу, наклонился ко второму. — Перестань мучить парня. Выписывай свои таблетки и заканчивай допрос. Антону оставалось только виновато улыбнуться и с опозданием откликнуться: — Это не лучшая идея, простите. Тем временем психотерапевт, будто услышав ненастоящий голос, достал бумажку для рецепта и принялся старательно царапать на ней буквы. Того не отпускала потребность выведать ещё одну, совершенно не важную для лечения мелочь. Вопрос в итоге сорвался с языка: — А в какой момент Вы дали ему имя? — Я не давал, — чужому недоумению не было предела, как и его собственному. — Как это так? Вы же называли его буквально десять минут назад, — Дмитрий отвлёкся от выписки лекарства, поднял глаза. — Ну, он сам представился, — промямлили смущённо, переведя взгляд обратно на точку, где никого не было. — Назвался Арсением, а я длинные имена не люблю, поэтому сошлись на сокращении «Арс». Врач пристально осмотрел Антона и почти что показательно перечеркнул название, написанное до этого, изменив препарат на другой, посильнее. Парень, при честном признании в глюках, явно не видел разницы между фантазией и реальностью, обычным успокоительным тут было не обойтись. Он протянул рецепт в чужие пальцы и посчитал нужным пояснить: — Данный препарат снизит частоту панических атак и уберёт галлюцинации. Внизу указан мой личный мобильный номер, звоните, если будут побочные изменения в состоянии. — Спасибо, Дмитрий Тимурович, — смято улыбнувшись, парень поднялся и замер так, будто ждал движения от воображаемого человека. — Просто Дима. Официоз излишен. Да и Вы, вроде как, не любите длинные имена, — врач ухмыльнулся своему остроумию и проводил пациента из кабинета. Затем вернулся за стол, нахмурился. «Интересный случай. Насколько одиноким нужно быть, чтоб придумать с нуля целую личность, да и ещё сложную, строптивую? Сегодня вечером нужно будет при встрече обнять жену покрепче и порадоваться, что мне такая участь не грозит».

***

Двое стояли у входа в аптеку. Один — с упаковкой таблеток в руках, другой — со всей печалью еврейского народа на лице. Последний заговорил: — Тебе не моё наличие надо лечить. — Да, ты это уже говорил, — поморщился Антон. — У меня, конечно, каша в голове, но не до такой степени, чтобы повторять одно и то же по десять раз. — Это не каша, это картины Поллока, — мужчина хотел было удариться в лекцию, но был прерван движением ладони. — Экспрессионист. Абстрактный, — кивнул парень. — Арс, я правда тебя слушаю. Печальный взгляд потеплел, но снова погас, когда опустился на лекарство. Молодой человек проследил за голубыми глазами и, вспомнив про пачку, вытащил блистер. — Что ж, как знаешь, — видение облокотилось на здание спиной и вздохнуло. — Не начинай. Это правильное решение, — «И когда я начал врать самому себе? А, главное, зачем?» — Я могу взять с тебя пару обещаний? — Арсений смотрел себе под ноги, чтоб не травить чужую душу лишней болью. Ответа не последовало, второй лишь выжидающе вглядывался в согнувшуюся фигуру рядом, которая, казалось, через пару минут и вовсе сложится, как карточный домик. — Постарайся нормально спать и есть хотя бы пару раз в день… — Арс… — Нет, всё же послушай. Не живи на кофе и выпивке, прошу. Заботься о себе. Обещаешь? — фраза снова осталась без ответа. Собеседнику наверняка странно было видеть, как он прощался. Для обоих в этом было нечто неестественное. — И ещё кое-что. Будь хорошим мальчиком и не бери к мясу белое вино. Дождавшись, когда Антон рассмеется, он посмотрел на такое живое родное лицо, стараясь впечатать в память каждую мелкую морщинку, каждый листик тропического леса зелёных глаз. И поджал губы, чтобы не ляпнуть лишнее, поддавшись слабости. Пока парень глотал таблетку, Арсений исчез.