Слушай, касайся, вдыхай

Утро следующего дня началось для Антона с паники: он проснулся в тишине. Странно было ждать, что его галлюцинация вдруг решится лезть в личное пространство, но болезненное «я снова остался один» вонзалось в сердце, как нож в сливочное масло. Парень метался по квартире в поисках хитрого лица, пока не нашёл дверь на кухню закрытой. Увидев чужую спину, выдохнул от облегчения так звучно, что мужчина обернулся и растянул губы в смущённой улыбке: — Доброе утро. Разбудил запахом горелого, да? Я надеялся, у меня будет время исправить ситуацию… Парень попытался посмотреть тому за плечо, хвостик сковороды на плите привел его в замешательство: — Доброе. Что ты делаешь? — Оладушки. Они не такие идеальные, какими получились бы у тебя, но я хотя бы попытался, — Арсений пожал плечами и вернулся к готовке. — Пахнет вкусно. Думаю, ты вполне… — он осёкся, не зная, как закончить мысль. Удивление и сонливость побеждали в бою с речевым аппаратом. Стоило, пожалуй, хотя бы перестать торчать в дверях, но его тело отказывалось шевелиться. — Не пытайся меня утешить, — усмехнулся второй, выкладывая на тарелку еду. — У нас вполне чёткое разделение обязанностей: ты отвечаешь за кулинарию и красоту, я — за всё остальное, — на него бросили взгляд. — Садись, сейчас сделаю кофе. — Не смешно, — Антон тускло улыбнулся, оглядев подкаченное тело собеседника, проглядывавшее через футболку, затем наконец прошёл к дивану. Кухня почти физически ощутимо была наполнена уютом Арсения, стоявшего в спортивных штанах и пушистых тапочках вместо привычных кроссовок. — Ты сегодня какой-то, — взял паузу для поиска подходящего слова, — домашний, что ли. — Я и не шутил, — на стол со стуком были поставлены две тарелки, следом приземлилась пара дымившихся кружек. — Мой вид тебя смущает? — Нет, просто не мог не сказать, — мужчина в ответ на это довольно улыбнулся и плюхнулся на мягкую поверхность по соседству. — Приятного, видимо, аппетита? — он не мог сформулировать, что именно его напрягало, но чувство «что-то изменилось» тревожно ворочалось внутри. — Немного странный способ склонить тебя к нормальному питанию, да? — виновато выдохнуло видение и принялось поглощать оладьи. — Я давно уже понял, что ты странный, без обид, — молодой человек, хмыкнув, последовал чужому примеру. Второй полноправный житель квартиры откинулся на спинку дивана и завязал руки в узел. — Ты правда думаешь, что я показал тебе все свои странности? — Что ж, вперёд, скажи что-нибудь такое, чтоб я подавился кофе! — Антон приподнял чашку так, будто произнёс тост. Его фантазия опустила глаза в тарелку и с какой-то грустной покорностью прошептала: — Я физик-теоретик, а твои глаза пахнут печёными яблоками. Кашель, смешавшийся с хохотом, наполнил помещение, парень отёр выступившую на веках влагу тыльной стороной ладони: — Мне, — отсмеяться не получалось, речь выходила рваной, — нужно угадать, какое из высказываний правдивое? Вся поза мужчины выразила обиду, тогда как непонятная грусть никуда не делась. — Они оба правдивые, — тот вдруг нахмурился. — Уверен, что хочешь вдаваться в подробности? — Подожди, как ты можешь быть физиком, когда весь из себя искусствовед? — честно говоря, он только сейчас осознал, что именно ему сказали. Новые данные не укладывались в голове, приступ весёлости уступил место любопытству. Чёрные брови сошлись плотнее. — Ты отрицаешь такое явление, как хобби? — Вот уж не переходи на это снисхождение, — Антон указал на лицо собеседника. — Я ещё готов принять, что про разных художников слышал краем уха, но физика… — Теоретическая, — фарфоровый пальцев был поднят в воздух, что придало высказыванию весомости. — Это важно? — вопрос встретили издевательским хмыканьем, ему стало стыдно за своё невежество. — Естественно! Биофизик и геофизик, например, такие же разные, как трактор и борщ. Так понятнее? — Арсений сжимал свободной от вилки рукой переносицу и мысленно молился, чтоб этот фестиваль неловкости закончился, однако непонимание другой стороны оттягивало смену темы. — Немного, — кудрявая макушка неуверенно опустилась в кивке, следом её обладатель подкинул новый уточняющий вопрос: — А в твоей теоретической физике есть разделения? — Разумеется. Моя специализация находится на рубеже квантовой механики и теории относительности, — чужие круглые глаза вышли из орбит. Пожалуй, он переборщил с терминами. — Давай поговорим о чём-то более увлекательном? Я не смогу тебе за завтраком на пальцах объяснить теорию струн даже при желании. Ей богу, если б мужчина был в силах, то взмолился бы прямым текстом. А пока оставалось надеяться на податливость парня, который улыбался сейчас непривычно нежно. Так нежно, что сердце болезненно сжималось. — И вот как тебя отпустить теперь? — хмыкнул тот. — Я никуда не собираюсь, — уверил он, — а сейчас есть дела поважнее. — Например? — светлая бровь изогнулась, а всё остальное тело подалось к нему, выражая сомнение. Арсений поднялся, вышел из кухни и, вернувшись через несколько минут с подушкой, швырнул той в Антона: — Например, смена постельного белья. Срочно нужно что-то делать с мрачностью и затхлостью твоего жилища! Драка подушками не входила в его планы на утро, но лишние вопросы сейчас были совершенно не к месту. Чем меньше важного этот молодой человек о нём знал, тем безопаснее было для обоих.

***

— Я точно не буду отвлекать? — голубые глаза пристально следили, как он разворачивал на мониторе километровые таблицы. Арсений стоял у спинки его рабочего кресла, опираясь на ту локтями. — Точно, — «Истерика затопит меня с головой, если я не буду видеть тебя хотя бы краем глаза». Парень развернулся на второго, невольно заставив отступить. — Найдёшь, чем себя занять? Мужчина обратился к ближайшей стене, фарфоровые пальцы бережно пробежались по корешкам на одной из книжных полок и выцепили томик Гёте: — Само собой. Я, признаться, давно на неё глаз положил, — тот растянулся на кровати боком к нему, потом виновато улыбнулся. — Ничего, что хозяйничаю? — «Вертер»? Серьёзно? — леса его радужек блеснули осуждением, чужие моря изумлённо зашумели в ответ. — А что с ним не так? — Герой получил любимую, но всё равно покончил с собой, — объяснил парень, хранивший эту книгу исключительно в память об Ире, которая ту подарила. — Сомнительное чтиво, знаешь ли, — собеседник усмехнулся и головой указал на компьютер, мол, «не отвлекайся». Часы за работой летели незаметно, Антон был готов копаться в ней до ночи, но вдруг, неожиданно даже для самого себя, обернулся всем телом на молчаливую компанию: — Арс? — Ау? — он оторвался от чтения и оцепенел, поймав на сером лице эмоцию, близкую к ужасу. — Что случилось? — «Куда бежать? Как спасать? Чем помочь?» Тело напряглось в ожидании команды действовать. — Я слышу, как ты дышишь, — пробормотал молодой человек. Повисла тишина, из которой мужчина, также побледневший на пару тонов, попытался вылезти нервным смешком: — Сомнительная претензия. Даже не нахожу, что ответить. — Нет, ты не понял, — парень покачал головой и приложил, видимо, все силы, чтобы не звучать, как умалишённый. — Раньше не слышал, а сейчас слышу. — И что это, по-твоему, значит? — задрожавшая в руке книга выдавала Арсения с потрохами. «Так не может быть, так не должно…». И всё же другому было явно страшнее, чем ему, по каким-то иным, чем имелись у него, причинам. Пухлые губы поджались, растерянный взгляд ударился об пол. — Либо ты живой, либо я спятил окончательно, — тот находился так глубоко в своих мыслях, что не замечал волнение собеседника. — Не могу решить, какой из вариантов пугает меня больше. — Тут уж на твой выбор, — он, спрятав полные непонимания глаза в страницах и вернув себе контроль над пальцами, вздохнул. — Возвращайся лучше к работе, не забивай голову лишними размышлениями. Парень, благо, поддался его наигранному спокойствию, но буквально через полчаса повернулся на кресле снова: — А-а-арс. — Ну что опять? — раздражённо бросил мужчина, так и не вернувшийся к книге, а занимавшийся мысленными подсчётами многозначных цифр. — Я не могу перестать дышать даже ради тебя, — Арсений начал вставать с кровати, — давай уйду, если мешаю. — Да я не за тем, — Антон широко улыбнулся, когда мужчина вернулся на место, дождался внимания. — Что такое «абсорбирующий»? Мужчина не взял и доли секунды на обдумывание, откликнулся: — Грубо говоря, впитывающий. А вообще абсорбция — это… — Дальше не надо, ты ответил, — длинные пальцы забегали по клавиатуре. Поскольку ничего больше ему не сказали, пришлось допытываться самому. — И что это было? Когда-нибудь видение перестанет так устало вздыхать, но явно не сегодня. «Может, у тебя вместе со спиной начал тихонечко и мозг затекать? Нам бы прерваться хотя бы на ужин, а то это не дело, только вот в холодильнике…». — В закупках слово попалось незнакомое, вот и спросил, — молодой человек не глядя махнул ладонью, предупреждая логичный вопрос. — Так быстрее, чем поисковик открывать и в статьях разбираться. Пока мысль Арсения перетекала из «тобой пользуются» в «тебе доверяют», оба успели вернуться к делам. Ему необходимо было пересчитать всё заново.

***

Телефон заворчал, выдавая сигнал о входящем сообщении. — Завтра Окс приедет! — не выпуская вестника из рук, Антон нетерпеливо ёрзал на стуле, пока не заметил, что встречной радости не последовало. Голубые глаза скоро начали бы выжигать что-то матерное поверх печатных букв «Вертера». Поняв, что от него ждали реакции, мужчина всё же поднял взгляд и бросил равнодушно: — Понял. На сколько часов мне свалить, чтоб ты не жаловался ей на глюки? — Мне казалось, мы договорились, что я тебя никуда не отпущу, — парень нахмурился. Ему вполне хватило пары минут истерики, когда он не нашёл видение на расстоянии вытянутой руки этим утром — больше играть в самостоятельность не хотелось. Дыхание предательски участилось. — Не представляю, о чём ты думаешь, но срочно прекращай, — Арсений заметил чужую эмоцию раньше, чем сам второй успел осознать неладное, подорвался из комнаты и вернулся с банкой кофе, открыл ту, сунул в бледное лицо. — Вдыхай. — Это не так работает, — промямлил молодой человек, когда начал понимать, что он пытался сделать. — Заткнись и вдыхай, — цокнули над головой. — Может, научимся пресекать эту чертовщину заранее. После того, как зелёные радужки обрели привычную осмысленность, те принялись выискивать в нём ответ на неозвученный вопрос. По коже побежали мурашки. Да, Арсений был частью его головы, потому не было ничего удивительного в том, как быстро тот реагировал на изменения в его состоянии. Как не было и сомнений, что эти изменения мужчина буквально сканировал с самого Антона. Этот контраст очевидных вещей распалил какую-то бессмысленную, безобъектную злобу, пока не вышел-таки шипением через пухлые губы: — Как ты меня читаешь? — У тебя яркие эмоции и… — нашёлся было он, а следом сам же себя остановил. Всё актерское мастерство испарилось под натиском такого простого, поразившего прямотой вопроса. — Правду, — огрызнулись холодным тоном, как бы давая понять: сейчас ему не позволят увиливать. — Запомнил, как выглядят твои панические атаки, и теперь могу… — Не только их ты видишь, — перебил молодой человек. — Ты знаешь, когда я недоговариваю, когда мне неловко, когда нужно задавать наводящие вопросы и когда — молчать. Я, может, псих, но не дурак. «Серьёзно? Ты поймал меня на этом? После всех странных действий, двусмысленных фраз и прочего, за что можно было зацепиться, тебя удивило именно это?» Арсений не представлял, как выкрутиться без последствий, а всё равно зачем-то попытался: — Твой же аргумент о том, что я — лишь часть твоего сознания, сейчас не сработает? Он цеплялся за любую соломинку, пусть даже себе во вред, только вот ход не уберёг от чужой настойчивости. Антон, похоже, намеревался выяснить всё прямо сейчас, но ведь в искренний ответ тот бы не поверил — интуитивно они оба это чувствовали. — Не сработает. Правду, Арс. «Да чёрт с тобой, слышишь?» — Я слишком хорошо знаю твоё лицо. Ты можешь говорить со мной одними глазами, но я всё равно пойму, — гипнотизирование взглядом пола не спасало его от фантомного ощущения «он слушает, но не верит», которое заставило следом резко и с вызовом, отчаянным, а не злобным, податься вперёд. — Звучит, как правда, а? Ходячий ты детектор… — Звучит, да, — подтвердили полушёпотом. Оба перестали дышать. Из комнаты кто-то в секунду выкачал весь кислород и лёгкие неприятно саднило. Первым в себя пришёл Арсений — мастер спорта по смене темы разговора: — Нам бы поужинать, Антош. — Там продуктов нет, — глухо отозвался второй. — Знаю. Поэтому вставай, сходим вместе, — мужчина попытался подцепить пальцами чужое запястье, но попытка снова не удалась, пришлось воздействовать словесно. — Давай-давай, к приезду Оксаны наготовим с тобой вкусностей, чтоб она не волновалась. — Ты не уйдешь? — боязливость нефтяным пятном перекрыла прежние размышления, молодой человек наконец поднялся со стула. — Мне казалось, мы договорились, что ты меня никуда не отпустишь, — ехидный лисий прищур немного разбавил наигранность чужого спокойствия. Антон улыбнулся и снова, уже сам, сменил русло диалога. — У меня ещё вопрос есть, можно? Голубоглазый отёр лицо руками, затем вымученно выдохнул: — Да трави, чего уж там. — Почему именно печёные яблоки? Только сразу честно ответь, пожалуйста. «Вот уж ты вспомнил», — захотелось бросить. «Мне теперь вообще соврать не удастся?» — хотелось выплюнуть. Но столько робкой нежности светилось на сером лице собеседника, что его спесь поубавилась: — Ассоциация со словом «уют». Как, знаешь, у кого-то это запах лаванды и корицы, у кого-то — выпечка, коты, чай, а вот у меня — яблоки. Антон выполз в коридор, не проронив ни слова, из-за задумчивости не с первого раза победил шнурки на кроссовках, а уже у лифта хихикнул как-то глупо своим мыслям и, дёрнув кудрявой головой, сказал: — Напомни их купить. Я приготовлю.