Слушай, касайся, вдыхай

Рабочий кабинет в доме друга не выдавал в том педанта: белые стены, увешанные маркерными досками, были исписаны формулами разных цветов, там же виднелись и риторические вопросы, и цитаты из научных трудов, и списки продуктов для покупки; книги, тетради, папки с отчётами, наброски их устройства, сделанные от руки на ватманах, уже не помещались в шкафах и на полках, так что начали захватывать пол, создавая ощущение бескрайнего бумажного моря, в котором самый дешевый из возможных пластиковый стол тонул до середины своей высоты. Арсений, заходя, аккуратно перешагнул что-то несомненно важное, приговаривая негромко: — Как ты вообще можешь сосредоточиться в таком бардаке… — Порядок для слабаков, настоящий гений властвует над хаосом, — армянин отвлёкся от чтения документа в руках и перевёл озадаченный взгляд на человека, которого ждал часов на пять раньше. За окном уже была глубокая ночь, один чёрт знал, когда коллега успевал спать. Благодаря разнице во времени между Америкой и Россией, они продолжали работать днём, из-за «другого Антона» не пришлось перекраивать деловое расписание, а сегодня опоздание не осталось незамеченным, хотя имелись проблемы и посущественнее. — Арсюх, есть серьезный разговор… — Я держал его за руку, — наскоро проговорил тот и задержал дыхание в ожидании реакции. — Романтические похождения твои меня не… — он осёкся, отложил бумаги в сторону и осмотрел друга более осмысленно. Тот светился таким неприкрытым счастьем, что от яркости защипало в глазах. — Ты что делал? — За руку держал. — Уверен? — вероятно, зря Арсений отказался от похода к психиатру после того, как выдал, что взаимодействовал с объектами другого мира. Стоило погнать силой. Второй тем временем обиженно скривился, затем снова засиял. — У него на кисти большущая яркая гематома от моих пальцев, в данный момент он находится в травмпункте. Надеюсь, всё ж не сломал… — счастливое лицо помрачнело, чужие голубые глаза отвлеклись от стен и принялись гипнотизировать его карие. — Уверен. Мужчина за столом привстал, открывая и закрывая рот, но секундой позже рухнул обратно в кресло. Он был готов к тому, что безумный план не сработает, что машина сгорит после первого же посещения, что всё останется на этапе, когда парнишка неделями в упор не видел засланца или когда принял чужака за вора и прогнал. Помнится, в тот день была пьянка всей лаборатории, потому что они наконец пробились. Серёжа был готов, что всё накроется в любой из моментов, но устройство, работавшее лучше, чем было задумано, било по психике кувалдой. Даже последние расчёты, перепроверенные около сотни раз, твердили: никакого взаимодействия с материей. — Это же физически невозможно, — выпалил он в итоге, стараясь в самой фигуре коллеги найти хоть какие-то вразумительные ответы. Его не интересовало, почему тот вообще с такой силой вцепился в парня, хотя подружкой-сплетницей физик подрабатывал уже на регулярной основе. Контекст сейчас не имел значения, важны были причины. — Знаю! — воскликнул собеседник. — Тебе прислали обновлённые вычисления? — тот приблизился к рабочей поверхности, спешно выискивая нужные бумаги среди прочей макулатуры. — Да. Когда ты вчера сорвался обратно, я перепроверил их аж вручную, ничего нового не нашёл. То, что вы с тем Капитаном Фантастикой делаете, банально невозможно. Вероятнее даже то, что ты спятил, чем то, что мы где-то ошиблись, — армянин выцепил из-под кипы документов толстую папку и вложил в фарфоровую руку. — Мы что-то упускаем, Серёг, точно, — присев на край стола, мужчина начал пролистывать данные, вчитываясь в карандашные пометки, пока через пару минут резко не поднял голову. — Мы же не будем по пятому кругу ссориться из-за того, что его зовут Антон? Ты придумал прозвищ уже на целую книгу. — Не могу я, — он снова привстал со стула, потёр глаза ребром ладони до разноцветных искр. — У тебя как-то выходит переключаться, а для меня Антон — это мой дружбан, которого мы хоронили. Не знаю, как ты их смешал в своей чудной голове. — Даже не пытался смешать, — обиженно бросил Арсений. — Это два разных человека. — С одинаковым лицом, ага, — поморщился Серёжа. — Я бы так не сказал. У того есть шрам на брови. И губы он не скусывает до крови. А ещё пальцы очень холодные, — задумчиво пробубнил физик и потонул в омерзении к самому себе. Он их сравнивал. Зачем? Как в детских журналах искал маленькие отличия на тождественных картинках, будто так смог бы оправдать свою тягу. Казалось, пусть лучше это будет изменой, чем использованием чистого, искреннего парня. Из размышлений выцепили щелчки толстых пальцев перед глазами: — Не падаем в мораль, помнишь? Всё во благо науки, искупления и жизни твоего Мистера Сделал-Из-Сорокалетнего-Мужика-Влюбленного-Подростка-И-Радуюсь, — осуждающий взгляд карих глаз не терпел возражений. — А теперь возвращаемся к работе, я так понял, ты на пару часов ко мне, потом обратно, — тот дождался утвердительного кивка. — Когда закончишь читать отчёт математиков, расскажи мне во всех подробностях, как вы, голубки, сломали матушку-физику на этот раз.

***

— Знаешь, Арсюх, очень странно выслушивать историю развития ваших отношений, принимая только пассивное участие, — выдохнул в образовавшуюся паузу собеседник и поймал краем глаза его нервное подёргивание ногой. — Я бы не стал называть это отношениями, — было видно, как само такое допущение откликалось в душе мужчины бурей противоречивых эмоций, которую в русской традиции называли «и хочется, и колется». — У нас с тобой тоже отношения, знаешь ли, — изогнулась в сомнении чёрная бровь. — Длиной в пятую часть века, ага, — кисло улыбнулись в ответ тонкие губы. — А почему странно? Фактически ты снова нас сводишь. — Думаешь, разница в контексте не так значительна, как мне кажется? — второй нахмурился слишком серьёзно для этого обсуждения. Ему стало совестно за то, как терпеливо тот слушал душевные излияния, не обвиняя ни в чувствительности, ни в тупости, вот уже более двадцати лет, со студенческих времён. Это тоже была одна из констант жизни, наравне с Антоном, который очаровывал в любом из воплощений. — Абсолютно в этом уверен! — воскликнул Арсений. Учёные рассмеялись хором, хотя каждый подумал о своём. — Так вот, у меня был к тебе серьёзный разговор, — Серёжа вернулся за пластиковый стол и взял в руки неизвестного рода бумагу, усыпанную печатями. — Только обещай не психовать. — Весь во внимании, — мужчина усмирил свою нервозность и тоже покосился на лист, прикидывая содержание. — Короче, кто-то из команды таки донёс на нас в комитет. Утром пришло постановление, — тишина в комнате показалась давящей, второму пришлось договорить очевидное. — Эксперимент закрывают, нас вызывают в суд. Уплотнившийся воздух стал вязким. Голубые глаза не мигали: взгляд бегал по помещению, будто Арсений подбирал слова, но оба понимали, что этого следовало ожидать. Афера и так тянулась дольше, чем они рассчитывали. Несколько минут мозг перебирал вопросы, пока не остановился на основном. Загубленная карьера казалась пустяком по сравнению с пониманием, что придётся как-то сообщить об этом Антону. — Сколько у нас времени? — так раковые больные обычно спрашивают у лечащего врача, когда ожидать в гости старуху в мрачном балахоне и с косой. За минутную паузу он успел наполовину поседеть. — Примерно месяц. Как приговор на суде. Как свист гильотины над шеей провинившегося. Как телефонный звонок из полиции, когда ребёнок потерялся в толпе. Как глоток воды, что проталкивает в горло горсть таблеток, когда пытаешься покончить с собой. Как запах газа в квартире, когда зажёг спичку — секунда до взрыва. — Скажи хоть что-нибудь, а то твой взгляд меня пугает, — армянин обеспокоенно рассматривал друга, всем телом ощущая чужую немую истерику. Тот поднялся. — Мне пора, — и пулей вылетел из рабочего кабинета. Оставшись наедине с проблемой, Сергей потянулся к заначке выпивки. Стоило уже сейчас начать думать, какими словами вытягивать ближнего из второго круга депрессии. Только бы тот успел вытянуть парнишку из суицидальных мыслей, чтобы хотя бы закрыть гештальт. Только бы они успели что-то изменить. Несмотря на ожидание плачевного финала, общее для всей группы учёных, работавших на свой страх и риск, осознание серьёзности всей ситуации пришло только сегодня, вместе с документом. Конец был неотвратим. Глоток алкоголя показался не горче новости.

***

Таймер прозвенел, когда с хлопком была открыта бутылка вина. Антон не успел ощутить подступившую панику, когда сзади раздался низкий голос: — На мою долю тоже налей, будь добр. Облегчение пропитало каждый нерв тела, он обернулся со счастливой улыбкой на гостя, но она сразу же пропала, стоило того увидеть. Чужое лицо выражало новый, ещё не познанный ранее уровень страдания. Согнувшаяся на диване фигура зримо подрагивала, сдерживая рвавшиеся наружу эмоции, плотно сомкнутые ресницы были влажными от слёз, еле державшихся внутри. Молодой человек отставил бутылку в сторону и присел на корточки у острых коленей: — Что случилось? — даже не пытался скрыть волнение, уже заранее разделяя всё плохое, что второй мог сказать. — Не самый удачный день. Сначала выпить, потом подробности, умоляю, — горло хрипело, неохотно выпуская слова вместо желаемых рыданий. Он подчинился: вытянул из шкафчика два бокала, наполнил их бордовой жидкостью, со стуком поставил на стол у дивана, затем вернулся в прежнее положение. Мужчина ожил, продолжая прятать взгляд, приложился к алкоголю и осушил ёмкость в пару глотков. — А, такого уровня неудача. Может, рома сразу налить? — обеспокоенно уточнил парень и, получив слабый кивок, достал из холодильника бутылку. Благо, запасы крепкого в доме были всегда. Пару шотов спустя поза страдальца стала менее закрытой, но говорить тот не спешил. — Обнять можно? — широкая ладонь бережно коснулась согнутого плеча. Успокаивать словами он никогда не умел, а тепло физической близости лично его всегда умиротворяло больше пресловутых «всё будет хорошо» и «всё наладится». — Нужно. И не спрашивай о таком больше, — фарфоровые пальцы сами притянули на диван рядом, Арсений отчаянно вжался в его грудь. В этих объятиях было всё, что он не находил в себе сил озвучить. Все оправдания, объяснения, извинения, на какие был способен. Чужие руки держали крепко и отчего-то так обнадеживающе, будто Антон уже заранее всё знал и понимал, будто слова не требовались. — Если не хочешь говорить, не настаиваю. Можем просто включить сериал и помолчать. Я не знаю, как ещё помочь тебе, кроме как просто быть рядом, — шептали пухлые губы в самое ухо, обдавая горячим дыханием. «Быть рядом, как ты всегда рядом для меня», — договорил молодой человек ладонями, утешающе оглаживая его спину. — Мне больше ничего и нужно, — выдохнул мужчина в ответ. — Тогда я беру выпивку, а ты перемещайся на кровать? — несмело уточнил второй, отстраняясь. — Да, только… — Арсений не отпускал того, наоборот, схватился крепче и губами прислонился к плечу. Антон даже через ткань футболки ощутил чужой жар и вздрогнул. — Посидим так ещё немного, ладно? Пожалуйста. «У нас с тобой так мало времени, Антош, так мало. Я хочу запомнить твоё тепло каждой клеточкой».