Слушай, касайся, вдыхай

Обежав всю пустую квартиру, еле давя беспокойство, Арсений нашёл парня на кухонном диване. Тот мирно пил чай и вздрогнул от неожиданности, когда он ворвался в комнату с полным страха взглядом. «Господи, ты живой, ты в порядке». Мужчина покачнулся и упёрся плечом в стену, чтоб не упасть от волны облегчения, которая подкосила ноги. — Ужинать будешь? — улыбнулся Антон. — Нам бы поговорить, — выпалил он осторожно, боясь говорить громче. — На разговоры у нас впереди ещё вся ночь, а вот суп придётся подогревать, — второй, видимо, заметил его покрасневшие глаза и договорил: — Ты же явно не поесть отходил, Арс. «Чертово «Арс». Ты с его помощью любые верёвки вить из меня можешь, маленький манипулятор…». Вместо развёрнутой фразы физик кивнул ещё осторожнее: — Буду. Серое лицо осветилось радостью, молодой человек поднялся, но вместо того, чтоб пойти к плите, резко развернулся и вытянул руки ему навстречу. Приглашать вслух не было нужды, Арсений упал в раскрытые объятия, как уставшие люди падают в постель после тяжёлого дня. Они как бы без слов показали друг другу, что не собирались отдаляться или отталкивать, что между ними было всё то же тепло. Парень отстранился первым, пусть ощутимо неохотно, и мотнул головой, приглашая сесть. Когда тарелка с едой была поставлена на стол, а аромат прованских трав наполнил кухню, Антон сел рядом, откашлялся и заговорил: — Пока ты занят и не можешь перебить меня, хочу кое-что прояснить, — голубые глаза блеснули беспокойством, он повёл ладонью. — Просто выслушай. Может, потом и не придётся подробно что-то обсуждать. Я же вижу, что тебе сейчас сложно будет сформулироваться, так что позволь помочь. Договор? «Я был бы тебе благодарен, если б не был так напуган». Парень получил кивок. — Хорошо. У меня было время подумать, и я хочу извиниться, что поддался эмоциям… «Нет, Антош, ты же не собираешься сказать мне, что пожалел о том, что сделал? Умоляю, только не это», — фарфоровая рука застыла и с силой сжала ложку, не успевшую зачерпнуть ещё немного супа. Второй считал жест быстрее, чем тонкие губы, готовые выпустить слова, распахнулись. — Нет, я не за поцелуй прощения прошу, Арс. Дай договорить, — мужчина шумно выдохнул и вернулся к ужину. — Я не рассчитал, что ты можешь отреагировать так, как отреагировал. В моей голове было только два варианта: либо ты оттолкнёшь, либо ответишь. Подло было не вспомнить о другом себе и твоей ране, которую, как я понял, я ковырнул, — друг изумлённо, но молча изучал его лицо. Очевидно, такого поворота диалога тот не ожидал. — Мы же, по-хорошему, оба с болезненным опытом. Разница в том, что ты моё прошлое выгнал чуть ли не матом и за волосы, а я твоё могу только принять. И, если есть такая опция, помочь пережить. Прости, что я настолько сосредоточился на своих ощущениях, что забыл о твоих и ранил. Такого намерения не было. «Что ты такое? Не может один человек вмещать в себе столько добра и тепла, не может. И почему ты, такой потрясающий, вообще смотришь в мою сторону? Как ты можешь понимать меня лучше, чем мой единственный друг или я сам?» Вслух он не мог ничего произнести, язык будто распух и теперь мешался во рту. Взгляд бегал по чужим бровям, губам, запястьям в поисках ответов, но положение тела Антона ничего не говорило, лишь источало спокойствие и понимание. Всё понимание, на какое второй, казалось, был способен. Парень решил сам для себя: если Арсений не вернётся, он всё испортил и нужно сделать выводы. Если вернётся, отдать столько тепла, сколько найдётся: «Я согрею тебя тем, что от меня осталось. Обязательно». И он ждал своего физика, уверенный в них обоих: приготовил ужин сразу на двоих, доделал таблицы, чтоб освободить вечер для разговора, который точно потребуется. Потому был, пусть тихо, пусть где-то внутри, счастлив, что не ошибся. Свято верил в другого человека и, как выяснилось, не зря. — Честно говоря, у меня есть сразу несколько вариантов, — продолжил монолог. — Ты боишься всё испортить, как, по твоим же словам, сделал это в прошлый раз. Или сомневаешься в моих мотивах, потому что банально было с моей стороны привязаться к тому, кто постоянно рядом. Или сомневаешься в себе, мол, в тебе играют воспоминания, всё такое. Была ещё парочка идей, но они совсем бредовые, — широкая ладонь вместила в себя тёплую чашку. — Какой из вариантов правильный? «Все», — прокричал мужчина расширенными зрачками и забился о собственную грудную клетку, пытаясь понять, как парень умудрился узнать его так хорошо всего за несколько месяцев довольно отвлечённых разговоров. Однако раскрыть рот снова не успел. — Понятно. — Антош, — обратился боязливо, — ты-то сам сможешь меня простить за то, что я сбежал? — Ты не о том спрашиваешь, — с невозмутимой улыбкой парень отпил чай. — Почему ты вообще ко мне потянулся? — Снова мимо, — «Брось, Арс, ты прекрасно знаешь ответы, не прикидывайся. Важно сейчас не это». — Что мне сказать, чтоб мы начали сначала, будто я не повёл себя, как идиот? — «Серёг, можешь радоваться, я почти покаялся, хотя, кажется, вслух что-то говорить нет необходимости. Он и так знает меня всего». — Ты вернулся, мне этого достаточно. И… всё ещё не то, — Антон хитро ухмылялся, наблюдая тяжёлый мыслительный процесс на точёном лице, и ждал, когда его наконец поймут. — Что, — второй уложил руки на колени, нервно сжал ткань домашних штанов. — Что теперь? — А вот и правильный вопрос. Кто-то выпустил из кухни весь воздух или почему тогда обоим стало так тяжело дышать? Между ними не было недоговорённости или непонимания, только напряженное ожидание действий от другого человека. Хоть каких-то. Рука Арсения оставила в покое колено и несмело подцепила растянутую футболку парня. Хотелось прикоснуться, но чужая кожа прямо сейчас точно оставила бы ожог. Он физически нуждался в том, чтоб оказаться чуть ближе, тогда как именно приближаться было страшнее всего. Мечтал находиться под защитой длинных рук, хотя не выдержал бы этого. Опасение смешивалось с благодарностью и нежностью в коктейль Молотова, сердце предательски частило, разум носился по грани, как бешеный грызун. — Почему мне кажется, что тебя сейчас лучше не обнимать? — настороженно спросил молодой человек, копаясь в складке на его лбу. — Потому что ты до пугающего понимающий, — пошептал мужчина в ответ. Антон ухмыльнулся и свободной от чашки рукой потёр шею, намеренно невербально демонстрируя неловкость, зная, что это заметят: — Вообще я ужасно разбираюсь в людях, если подумать, — волны беспокойных океанов плеснули непониманием. — В смысле, у меня так только с тобой. «У нас уже приличный список того, чего быть не должно, так что я просто внесу этот факт к остальным. И, черт, ты специально такую формулировку выбрал, чтоб я задохнулся, да?» А вслух он бросил лишь: — Приятно. Тишина густела и оседала конденсатом на мебели, тонкие пальцы сильнее сжали хлопок одежды, физик устал мучиться неизвестностью и прогнулся под паузой: — Если ты что-то уже надумал сам с собой, скажи. Я любое твоё решение приму, — «Только хватит молчать так, будто не можешь определиться. Варианта всего два». — Да не знаю я, что дальше делать. Точно понял только то, что Ира своим приходом передала меня из своих мерзких рук в твои заботливые, — изумрудные глаза блестели как-то задумчиво, нерешительно, будто собеседник сам не понимал, чего от себя ждать. — Что ж, получается, теперь мы друг у друга в руках, — выдохнул Арсений, следом по-лисьи растянул губы. — Меня такой ответ устраивает. — Серьёзно? Мы на сегодня договорили? — Серьёзно. Думаю, да. Какой-то богатый на монологи день выдался. Парень с готовностью поднялся, зеркальным жестом ухватившись за рукав его футболки: — Тогда мы идём спать, — поймав намерение убрать со стола тарелку, добавил: — Да оставь, до утра точно не убежит. Ты, кстати, тоже. «Я абсолютно не понимаю, что тобой движет, но рад, что в нашем тандеме есть адекватный и смелый человек. Одного меня бы не хватило». Арсений смято улыбнулся и позволил увести себя из кухни. Уже в кровати, где мужчина сразу же забился к стенке, зелёные глаза, не в силах закрыться, гипнотизировали его спину. Вдруг трогать было всё еще нельзя, а парень сделает больно попыткой выразить себя в касании? Вдруг они не перешагнули грань, и объятие будет неловким для обоих? В конце концов они же не обозначили никакие рамки, не пришли к выводу, кем являлись друг для друга. Не выдержав и получаса размышлений, кудрявая голова проскользила вниз по подушке и несильно ударилась лбом где-то между лопаток другого. Тот выдохнул так, будто только этого ждал, и еле слышно улыбнулся. Парень выдохнул в ответ не менее облегчённо. «Спасибо, что ты здесь, Арс. Спасибо, что ты вернулся. Что защитил, что не отверг, что не давил. Спасибо, что оправдываешь мою веру в тебя, спасаешь. Что смотришь так, будто ничего прекраснее в жизни не видел, и понимаешь, будто мы знакомы всю жизнь. Я хотел бы сказать тебе, что ждал, что всегда буду ждать, но ведь ты и так это знаешь. Спасибо, что ты есть в моей жизни».