Слушай, касайся, вдыхай

Мужчина, вопреки ожиданиям, проснулся не от солнечных лучей или чужого назойливого будильника, а от холода на спине. Привычно несогреваемые пальцы Антона прижимали его во сне. Проглотив приступ неловкости, аккуратно выбрался из кольца длинных рук, парень приоткрыл один глаз: — Утро доброе. — Привет, — смущение брюнета вылилось в кривую улыбку. — Извини, — указал головой на его грудь, к которой минуту назад прижимался щекой. — Ты сказал, что замёрз, вот и не извиняйся, — он потянулся, как кот, издав пищащий звук. Второй изумлённо распахнул веки. — Я этого не помню. Май же, ночи тёплые… — Так-то да, но я спорить не стал, — продрал второе веко и наконец увидел в голубых озёрах обеспокоенность в смеси со стыдом, закинул руку за плечо мужчине. — Иди обратно, до будильника ещё есть время. «Так себя ведёшь, будто я привыкший просыпаться в твоих объятиях», — Арсений беззлобно цокнул и поддался. Вычерчивая на ткани футболки круги тонким пальцем, протянул через пару минут: — Не хочешь в галерею сходить на выходных? Проведу тебе экскурсию. — Кажется, проще туда сразу переехать, — улыбнулся парень уголком рта. — Ты чего это вдруг? — Подумал, что на Энсора давно вживую не смотрел, он у вас висит где-нибудь, не знаешь? — Кто? — кучерявая голова немного наклонилась, чтоб вглядеться ему в лицо. — Джеймс Энсор. Ну, маски, черепа и всё такое, — «Слишком близко. Слишком. Я ресницами чувствую, как спокойно ты дышишь». — И об этом ты думаешь с утра? — выдохнул тот прямо ему в губы, следом дождался смущенного кивка. — Ты странный, Арс. — Спасибо. Или, — чёрная макушка отодвинулась в попытке отвоевать пару сантиметров личного пространства, — это снова был не комплимент? — Я подумаю. Ай! — он дёрнулся от тычка в ребро и рассмеялся. Где-то на полу запел телефон, Антон наконец выпустил из ладони чужую спину. — А вот теперь встаём. Мужчина подскочил, как ошпаренный. Эта неожиданная суетливость почему-то походила на оксанину и совершенно тому не шла. — С тебя только кофе, помнишь? — успел он бросить удалившейся в коридоре фигуре. Раз обещал, что будет готовить — значит, будет.

***

Когда запах кофе вконец смешался с сигаретным дымом, а спина Антона каждым мускулом выражала мольбу о пощаде, фарфоровая рука опустилась ему на плечо, а низкий голос зазвучал, казалось, из подсознания: — Давай прервёмся, тебе надо отдохнуть. Парень обернулся на горы папок, раскиданных по кровати, кивком выражая: «У тебя же тоже работы полно». Арсений покачал головой. — Что, совсем плохо? — для него чужие поражения почему-то были теперь не менее болезненными, чем собственные. Вроде бы, Цветаева когда-то сказала, что так проявляется родство душ. — Безысходность страшного уровня, мозг требует топлива, — мужчина сложил пальцы так, будто в тех находился бокал, всем видом выказывая необходимость срочно сходить за вином. В ответ получил покорный вздох, оба поднялись со своих мест. Уже завязывая кроссовки, молодой человек бросил как бы невзначай, будто вопрос не крутился в его голове последние часов пятнадцать: — Арс, кто мы друг другу? Второй дёрнулся, как от удара, и обернулся: — Что ты имеешь в виду? «Да на лице же всё написано, зачем спрашиваешь? Так хочешь, чтоб я высказал свои метания вслух?» Пауза продолжала висеть, пока он не покорился: — Ну, по началу ты был для меня галлюцинацией, позже — другом, затем и лучшим другом. А потом я тебя поцеловал и вроде как это что-то значило, — процедил так, будто не до конца был уверен, что хотел так подробно это обсуждать. Вслух фраза не показалась такой логичной, какой была в мыслях. — Любой из вариантов, где я для тебя реальный, меня устроит, — мужчина нервно оправил кардиган и отвёл взгляд, чтоб тот не кричал: «Ложь». — Это не ответ, — «Спасибо за попытку, но сейчас мне твои актёрские навыки не нужны». — Знаю, — он обнял себя за локти, — но я правда готов быть для тебя кем угодно, — «Лишь бы рядом. Любое из званий, которое ты мне присвоишь, я буду носить с гордостью. Просто хочу быть тебе нужен так, как ты нужен мне». — Ладно, а я тебе кто? «Дом. И любимый человек» почти сорвалось с губ, но признание прозвучало бы сейчас так неуместно, так пошло, что реплика осталась на языке и пекла, как адское пламя. Кого физик обманывал? Как будто наступил бы момент, когда ему будет не стыдно произнести такое. Парень сам начал этот разговор, и сбегать снова было бы непростительно грубо. Было бы моветоном. — Можно я скажу кое-что, не требующее ответа? Тебя это ни к чему не обяжет, просто есть вещи, которые нужно говорить, как бы тяжело ни было. — Говори, конечно. Ты же знаешь, я всегда готов выслушать, — Антон поднялся и сделал пару шагов к почему-то дрожавшему телу. — Ценю. Я… Где-то за границами их уютного мирка вдруг послышались голоса. Арсений не мог разобрать слова, но английская речь звучала всё громче, прорываясь, видимо, через стекло машины. «Нет». — Антош! — фарфоровая рука потянулась к молодому человеку, лицо выразило неподдельный ужас. Он, разделяя внезапную панику, вцепился в протянутое запястье, будто это спасло бы, будто смог бы удержать, как когда-то удержали на самом краю его. Парня с силой дёрнули вперёд, второй рукой за затылок прижав к губам. И целовали так отчаянно, с таким надрывом, будто прощаясь. За доли секунды ноги стали ватными, а голова пустой — и он бы позволил себе утонуть в этом чувстве, если бы не резкость чужого порыва. Немного отстранившись, постарался протолкнуть страх поглубже в горло и внятно сказать: — Что случилось? — Антош, я тебя… — мужчина не договорил. И исчез.

***

Толпа людей в полицейской форме с силой вытаскивала вырывавшегося учёного из стеклянно-металлической капсулы, пока на тех на двух языках кричал Серёжа. Остальная команда в страхе наблюдала за происходящим, покорно отойдя от мониторов. — Арсюх, ты делаешь только хуже! — Отпустите! Верните меня обратно сейчас же! — он срывал голос и, как рыба на суше, бился в цепкой хватке. Крепкие руки отшвырнули тело прямо в объятия коллеги, который чуть ли не рвал жилы, пытаясь его сдержать. — Выпусти! У меня ещё две недели, они не имеют права! — У них есть все документы, я тянул время, как мог, — армянин не отпускал, хотя сердце рвалось от сочувствия. Если их повяжут за сопротивление представителям закона, лучше точно никому не станет. — Верните меня, я ему нужен! — мужчина всем телом тянулся обратно, руками пытаясь ухватиться за родной силуэт, который ещё стоял перед глазами. — Антон! Антон! — Нельзя, нельзя обратно, — другой физик старался утешить голосом, пусть и понимал, что сейчас другу нужен был совсем не он. — Услышь меня, пожалуйста! — Арсений дрожал, но рвение было так велико, что никто не смог бы справиться. Он вырвался и успел сделать пару шагов к машине, когда сзади опять схватили. Звякнули наручники, в запястья врезался холод стали, мужчина рухнул на колени, но продолжал кричать: — Ты спас меня, знай это. Знай, умоляю. Я шёл вытягивать тебя из бездны, а в итоге это ты меня вытянул. Я не знал, как глубоко увяз, пока ты не показал. Я думал, что умею любить, пока ты не одарил меня своей любовью — такой чистой и самодостаточной, какая бывает только в книгах, — его позу ломало всмятку, голос срывался, но он не жалел связки, лишь бы докричаться в другую вселенную. — Я был уверен, что знаю себя, пока ты не понял меня в разы лучше. Ты научил меня жить дальше, хотя намеренно остановил свою жизнь. Ты дал мне больше тепла, чем я смел бы желать, когда я совсем не просил, — слёзы падали на кафельный пол и все собравшиеся удивлялись, почему они не прожигали тот насквозь. Слуги закона не знали русский язык, но рваный монолог понимали по одному виду физика, чьи колени царапались о твёрдую поверхность. — Это не я тебя лечил, а ты меня. Хочу, чтоб ты знал, Антош, чтоб ты услышал меня через все струны вселенной — ты меня спас. И я тебя люблю. Я люблю тебя. Мужчина всё же упал лицом в пол и содрогался в плаче, не чувствуя руки Серёжи, которые пытались поднять его за плечи. — Он справится, Арсюх, справится. Верь в него. Он сильный, такой сильный, какими мы никогда не станем. Антон будет в порядке, — как мантру повторял тот, надеясь всё же пробиться сквозь чужую боль. — Справится. Верь, пожалуйста. — Я знаю, — прошептал физик, уткнувшись носом в белый халат друга. — Я верю.

***

Антон сидел в пустой прихожей и ждал. Мужчина вернётся. Всегда возвращался. Что-то случилось, но парень не мог даже представить, что именно, так что просто спокойно сидел в одной кроссовке, зная, что будет ждать, сколько потребуется. «Я верю в тебя. Верю, что будешь рядом, потому что это правильно. Только это и правильно, Арс. И я тоже тебя люблю».