«Я Тебя Люблю»

11.21.12.       Суббота. Ещё совсем рано, не доходило и до пяти утра. Милли ещё даже не ложилась. Сна не было ни в одном глазу, в руках был уже нагревшийся от постоянных звонков.       Всю ночь она провела в переживаниях. На работу Финн не приходил, вечером тоже не появлялся. В последний раз она видела его в четверг вечером, перед тем как ему уйти домой. Что случилось она не могла даже и представить.       Она сильно ругала себя за то, что позвонила Эвелин, которая наверняка все ему выдала, а он её выгнал. Казалось, если он придёт сюда, к ней, то она не сможет его видеть и сбежит через выход на пляжи, уедет из Санта-Моники и вообще притворится мёртвой, но не будет слушать то, как Финн обвиняет её в том, что она все рассказала.       И вдруг раздался звонок в дверь.       Девушка мигом соскочила с кровати, через считаные секунды уже впуская пришедшего, вместе с холодным утренним воздухом. В квартиру ввалился потрёпанный жизнью Вулфард с огромной сумкой на плече. Он захлопнул за собой дверь и скинул ее на пол. Не сказать, что он был пьяным, выглядел парень скорее уставшим, очевидно также не спавшим всю ночь, очевидно не одну.       Финн медленно снял ботинки и посмотрел на Милли.       Она сразу поняла, что Эвелин точно не рассказала ему. И то, что у неё точно не получиться сбежать, конечно. — Извини, милая. Я сказал лишнего. Я не знал, что твоя семья, она… — он замолчал. Она внимательно слушала его, немного сощурившись. — И…ты наверное ждала меня раньше. — девушка фыркнула. — Прости любимая.       Почему-то казалось, что он даже не был дома. Просто уезжал на время куда-нибудь в другой городок солнечной Калифорнии. — Ну да. Я волновалась. — заметила она. — Почему тебя не было на работе? — Я бросил Эвелин. — совсем не в тему ответил ей парень, смотря девушке в глаза.       Не корректно он конечно отозвался. Лучше сказать — она его послала сначала, хорошо так, он никогда раньше не слышал, чтобы она кого-то так посылала. Ну а потом выгнала его из собственного дома. А он и ушел. — Что? — Милли закусила губу, смотря в его глаза так, словно искала какой-то подвох. — Что ты сделал? — она говорила совсем тихо, едва можно было понять, если не читать по губам. — Я бросил Эвелин. — повторил он, чуть уверенней, хотя и тихо и протянул к ней руки. — И уехал. — Милли осторожно взяла его за предплечья и сощурилась. Парень сглотнул ком, появившийся в горле и высвободив руки обнял её, положив голову на плечо. — Почему ты не мог придти ко мне? — спросила она, так и не решаясь обнять в ответ, только поглаживая одной рукой по волосам. — Мне было стыдно. Да и ты уже спала наверное. — А сейчас я не спала? — спросила она, повернув голову. — Черт, извини. Ты так быстро открыла. Ты ещё не ложилась? — он отстранился и взял ее за плечи. — Тут уснёшь конечно, когда твой парень ни на звонки не отвечает, ни на работе не появляется, ни даже дома. — буркнула она, насмешливо хмурясь.       Её «парень» откликнулось в груди Финна, раскрывшего в удивлении глаза. — Я… Боже, родная. — начал было он, облизнувшись. — Проходи уже! — она улыбнулась и потянулась вперёд, чтобы поцеловать. — Милли — прошептал он и улыбнулся тоже, крепко обняв.       Девушка легко освободилась из его объятий и сделала несколько небольших шагов не разворачиваясь. Дойдя до открытой спальни она скрылась в ней, дожидаясь тут же подоспевшего Финна. Браун засмеялась, притянув его за толстовку ближе к себе и посмотрев немного в его глаза, поцеловала. А потом снова и снова, медленно стягивая одежду.       Вообще, сейчас она должна была ругаться на него, за безалаберное отношение к работе. За то, что он шлялся весь день и ночь Бог знает где. Не отвечал ей. И на все вопросы одним его оправданием было: «Я бросил Эвелин». Заставил ее волноваться и не спать всю ночь.       Верно, обзавелась бы девушка менее наивной натурой, эта формальность ее бы не сдержала. Ну конечно, Милли прекрасно знала, что это Эвелин его бросила, но упрямо не подавала виду.

***

      Проснулась Милли от ощущения недостатка тепла где-то рядом, хотя она и была под одеялом. Словно кто-то взял и раскрыл окно настежь в сильный ливень. И она уже была готова подумать, что все это было сном, стоило ей обернуться.       Девушка приподнялась на локтях. На другой половине кровати, ближе к двери лежал Финн, отвернувшись. — Финни-и — тихо шепнула она, от чего парень немного вздрогнул и повернулся к ней лицом.       Браун улыбнулась ему, натянув одеяло до самого подбородка. — Холодно?       Девушка кивнула, слегка сощурившись. Несколько русых волнистых прядей, почти слившейся с основной длинной волос челки упали ей на лицо, чуть закрывая глаза. Он потянулся, чтобы поправить ее волосы, ласково улыбнувшись. — Иди ко мне, родная — нежно сказал Финн, остановив свою ладонь на щеке Милли. Та неспешно забралась к нему в объятия, подняла на него глаза и долго смотрела, не решаясь задать вопроса. Парень выглядел слишком взволнованным, что прибавляло ему года два. — О чем ты думаешь? — вдруг выдала девушка, не совладав с собой. Не сказать, что его вопрос застал врасплох. Вопрос был абсолютно уместен, если ты лежишь, пялясь в одну точку с грустным лицом. Но все-таки ответить было нелегко. — Знаешь почему мы поругались с Эвелин?       Девушка насторожилась и приподнялась с его груди, вопросительно смотря ему в глаза. — Нет. — Помнишь что я вчера сказал? Я её бросил. Она назвала тебя шлюхой и я вмазал ей. И ушёл. Я идиот, такой идиот, милая. — он помолчал несколько секунд, Милли тоже молчала, в ожидании смотря на него. Он тихо вздохнул и продолжил. — Надо было бросить ее раньше, как только понял, что не люблю. Чем ввязывать в проблемы ещё и тебя сейчас. Я такой дурак. Почему я не мог… — он осекся и шмыгнул носом, обняв девушку. — Я круглый идиот. Д-у-р-а-к. — по слогам произнёс он, нежно поглаживая Милли по волосам.       Девушка ещё молчала, так и не зная, чем ему ответить. Ведь он был прав как никогда! Ему нужно было сразу бросить Эвелин, как только он влюбился в другую девушку, не ждать того, когда будет так поздно. Сделать это. Совсем не потому что сейчас это доставляет так много проблем. Потому что это неправильно.       Быть с ней только из-за жалости неправильно. Милли вдруг почувствовала себя самой глупой в мире. Она неоднократно повторяла ему, что нужно расстаться с ней, каждый раз он возвращался ни с чем, и она каждый чертов раз не принимала меры.       Только сейчас она сделала то, что нужно было сделать ещё гребанных полгода назад. Когда они впервые зашли сюда, в этот небольшой дом на окраине Санта-Моники, держась за руки.       Когда Финн повалил её на кровать, и хотел зацеловать до смерти. А потом они всю ночь плавали в море и валялись на пляже и Милли поняла как счастлива. Как никогда. Вот! В этот день он должен был прийти поздно ночью и сказать Эвелин: «Прости, но я люблю Милли Браун, девушку, с которой я снимаю дом в Санта-Монике и куплю в тайне от неё через месяц. Прости Эвелин, но я не могу так.»       Она не винила ни себя, ни Финна. Она понимала, что может быть она вовсе не права и это сложно, чертовски сложно так сделать. Но это было бы лучше чем то, что есть сейчас.       Браун ничего дельного так и не произнесла, лишь грустно улыбнулась и чуть шевеля губами повторила за ним: — Дурак.       Финн слабо усмехнулся. — Я тебя люблю, родная. — мягко шепнул он ей в ухо. — Давай будем спать и не думать об этом.       Слова, словно сладкий сироп таяли и растворялись в сознании Милли.       Он нежно обнимал её. Было тепло и хорошо, очень хотелось остаться тут, в объятиях Финна навсегда. Никогда не думать о том, правильно это или нет. Ей просто хотелось быть рядом и надеятся, что ему тоже.       Милли быстро заснула, цепляясь холодными пальчиками за горячие ладони парня у себя на груди.

***

12.21.12 — Я останусь тут. — сказал Вулфард, размешивая в своей кружке сахар. — Ты пока не хочешь возвращаться домой? — спросила Милли, что сидела напротив. — Нет. Я тут, с тобой навсегда, милая. — заявил тот, отпивая горячего кофе. — Мне нечего там делать. Мой дом здесь. — Ты не хочешь домой из-за Эвелин. — об этом она не подумала.       Финн неоднократно говорил, идти девушке кроме этого дома некуда, только ехать обратно в Сан-Диего к родителям. — Это не мой дом, родная. Да и Эвелин уехала. — А где она? — У нее братец объявился, хочет встретиться, но чтобы до него добраться, нужна уйма времени. На самолёте она боится летать. — ответил Финн. — Он живет в Уилтшире, а сам ехать не хочет, говорит, сюрприз у него есть, в дороге может поломаться. А Эвелин и не против. Ей нужно развеяться, понимаешь? Она уехала ещё вчера, а приедет только через неделю. — Уилтшир? — Милли вздохнула. — Я там родилась. Он за Лондоном находится. Ты не представляешь как там красиво сейчас. — воскликнула Браун, немного отходя от темы. — Не думала, что скажу это, но я завидую ей, — Финн на нее странно покосился. — тут конечно тоже красиво, но Англия не сравнима с Америкой. Тут совсем другая культура… — попыталась оправдаться девушка. — Милая, я уверен, что даже в самой бедной части Лондона гораздо более красиво, нежели в центре Вашингтона. Этот город, как и вся твоя Британия — как машина времени. Там все как в девятнадцатом веке, словно ничего не поменялось с тех времен. Даже люди остались такими же. Консервативными и с цилиндрами на голове! Ездят по старинным станциям метро и оценивают проходящий через театральные бинокли. Хе! Классика.       Милли улыбнулась. — Ты был там? Говоришь так, будто бы прожил в Лондоне не меньше двадцати лет. — Никогда не был. — Финн пожал плечами. — Но очень много читал про Королевство и его устрой. Вживался в одну из своих ролей! — поэтично махнув рукой, добавил он. — Иногда я вижу тебя, и понимаю, как далека от истины. — Чего? — слегка прищурившись спросил Вулфард. — Ну…мы знакомы с год и так часто вместе. Ты постоянно что-то рассказываешь. Примерно пол года назад, я была уверена, что знаю тебя вдоль и поперек. А сейчас понимаю, что я ни черта о тебе не знаю. — накручивая на палец прядь влажных волос, высказалась Милли.       Беспечная улыбка, что озаряла лицо парня, медленно исчезла. — Я и сам порой думаю, что ничего не знаю о себе. — он пожал плечами. — И даже уверен, ты знаешь обо мне гораздо больше, чем я сам. — У тебя так много секретов, о которых ты не хочешь говорить и не будешь. Иногда я думаю, что их больше с каждым днем. — Каждый из нас хранит секреты, о которых предпочел бы умалчивать. — Финн вздохнул м почувствовал, словно Милли вот-вот и застанет его врасплох.       Узнает о том, о чем рассказать он ещё не был готов. Хотя, это была лишь наблюдательность. Он надеется на это.

***

20.21.12.       Было совсем поздно. Они были на пляже. Провожали солнце. Финн сидел на песке, вытянув ноги, ещё теплая, морская вода омывала его ступни.       Милли лежала рядом, устроив голову на его коленях.       Он тихо вздохнул и спросил. — У тебя есть секреты, о которых ты не можешь молчать, но тебе приходится? — Были. В детстве. — легкомысленно ответила девушка, вытягивая ноги. — У тебя есть что скрывать, так? — Да. Иногда мне кажется, что ещё мгновение и я не сдержусь и закричу об этом на всю Санта-Монику. — заметил он, поднимая плоский, гладкий камень с земли и бросая его в океан. — Почему ты не можешь рассказать мне? — спросила Браун, накручивая прядь волос на палец.       Раньше Финну казалось, что это жест легкого флирта. Но оказалось, она делала так, когда немного нервничала. Или чуть больше, чем немного. — Я не знаю. Я привык никому не доверять и молчать обо всем. — он пожал плечами и бросил ещё один гладкий, плоский камень в воду. — Мне сложно открыться кому-то. — Плюй, если тебе правда так хреново от этой привычки. Твои чувства важнее этого. — Милли поднялась и села напротив. Ее длинная гавайская рубашка немного намокла снизу. — Я всегда рядом. — За эти несколько дней, проведённых ими вместе, Вулфард не сомневался в этом. Кажется, он впервые за свой двадцать один год оказался дома. — Когда я бросил Эвилин. В ту ночь. А потом она сказала, что беременна. — Милли совсем не удивленно посмотрела на него, обняв ладонями свои колени. — Зачем она солгала? — спросил Финн, теребя ткань своей футболки. — Ты уверен, что она лжет? — Да.       Девушка пожала плечами. Смотря на выкрашенные в черный лак ногти на своих ногах. Ещё одно доказательство того, что она сильно нервничала. И конечно, она ведь знала, что Эвелин вовсе не лжёт.       Они ещё долго сидели на пляже. Когда они вернулись домой, было уже очень темно даже для лета.       Милли долго думала над его словами. И правда, зачем ей говорить такую глупость?       Но наконец уснула.       Ей приснился Уилтшир. Как она маленькая ехала в машине, разглядывая огромные, старые, залитые июльским солнцем особняки, величественно возвышавшиеся один за другим. Ей приснилась мама. И приснился папа.       Она проснулась рано утром.        Слезы беззвучно скатывались по её щекам. Она утирала их дрожащей ладошкой и тихо всхлипывала. — Финни? — шепнула она и потрепала лежащего парня по плечу. Он повернулся к ней, приподнявшись на локтях. — Все хорошо, моя родная. — улыбнулся он, притянув Браун в объятия. — Это я, любимая, это я... — Я тебя люблю, кошмарик. — прошептала девушка, кладя голову ему на плечо и тихо всхлипнула. — Я тебя люблю. — ничуть не громче повторил он, прижимая ее к себе. — Милая, все хорошо. Я рядом, родная, любимая.       Ему тоже захотелось плакать. Как жестоко, бывает, обходится с такими хорошими людьми судьба.

***

25.21.12. — Финн! — девушка забежала в их комнату и залезла на постель, прижимаясь к парню.       Тот сонно разлепил глаза и увидев перед собой лицо Милли нежно улыбнулся, медленно поднимаясь.       Браун рассмеялась. — Знаешь наш план на день, Финни? — промурлыкала она. — Да-а… — шепнул он, но та все-таки решила повторить его. — Мы целый день смотрим глупые комедии и едим пиццу. А ровно в полночь… — Вулфард продолжил за ней сам. — Отмечаем новый год кружкой пива и идем спать. — девушка фыркнула, но все-таки кивнула. — Замечательный день. Может сделать два рождества в году, как думаешь? Хотя с тобой любовь моя, каждый день как рождество.       Она сладко улыбнулась и приблизилась к его лицу. — Я тебя люблю. — шепнула Браун, перед тем как запечатать на его губах мягкий поцелуй. Немного отстранившись девушка мило усмехнулась. — Идем завтракать.       Светлые глаза ее сияли. Казалось за эти несколько дней, что летели с неимоверной скоростью она стала счастливее в сотни раз.       Что же могло заставить ее погаснуть опять?

***

31.21.12. — Финни, — прошептала Браун, стоя у входной двери. — Давай ты, пожалуйста, я боюсь… — она немного отошла и серьги в её ушах пошатнулись вместе с ней самой. — Все хорошо, родная, это мои родители. — он улыбнулся и позвонил в дверь. — Кто там? — раздался тоненький детский голос. — Гвинет, это я! — прикрикнул Финн и дверь открыла пятилетняя девочка в зелёном свитере и шортиках. — Привет. — она улыбнулась. — А кто с тобой? — девочка посмотрела на Милли.       Они переглянулись между собой. — Это Милли, моя будущая жена! — он развёл руками, а Браун смущенно хихикнула. — Гвинет! Кто там пришёл? — за девочкой показалась Мэри, женщина лет пятидесяти, с карими глазами и красивыми кудрявыми волосами. — Привет Финн, Милли! — она ласково улыбнулась и подняв внучку на руки пропустила их внутрь. — Очень приятно познакомиться, дорогая. — Да, мне тоже, спасибо, миссис Вулфард. — Браун улыбнулась. — О, не утруждай себя, можешь называть меня Мэри. — женщина скрылась в гостиной. — Финн, марш руки мыть! — скомандовала она сыну, даже не обернувшись.       Парень посмотрел на Милли и позвал за собой. — Мама — он пожал плечами. — Почему ты назвал меня женой? — спросила она, накручивая прям уложенных волос, ещё не переставала улыбаться. — Я разве жена? — Я бы очень хотел, чтобы настал такой момент в моей жизни и ты бы стала ей. — Будешь делать мне предложение? — Милли приблизилась к двери, ведущей в ванную, немного отдалившись от Финна. — Прямо сейчас. — ответил парень и засунув руку в карман, отыскал коробочку. — Вообще, это подарок на Новый Год, родная, но если хочешь, могу и предложение сделать. — Тогда нужно будет встать на колено! — отшутилась она, совсем не веря в то, что происходит.       И он встал, вручая открытую синюю коробку Милли. — Господи, Финни, я же шучу! — Браун была готова запрыгать от радости на месте, все ещё не определив: реальность это или нет. — И так, ты согласна, Милли Браун, любовь моя? — Конечно да! Поднимись уже, кошмарик! — девушка рассмеялась и протянула левую руку.       Финн встал на ноги и притянув девушку к себе, поцеловал. — А второе кольцо у тебя есть, Финни? — Милли улыбнулась. — Есть.       Милли Браун была готова завизжать от счастья на всю Калифорнию.

***

05.22.02. — Финни… — позвала девушка. — А где ты был после ссоры с Эвилин? — спросила Милли, сидящая на сцене обняв колени. Репетиция закончилась пол часа назад и зал был свободен. — Что? — Ты не пришел ко мне. Но и там не остался — тихо заметила девушка. — Куда ты поехал? — В Вестайд — А зачем? — К Нику, мне нужно было остыть. — сидящий на первом ряду Финн пожал плечами, не отводя взгляда от обручального кольца на пальце Милли. — Почему ты никогда не рассказывал о брате? Я узнала о нем совсем недавно… — Не знаю. А почему ты никогда не говорила, что вся твоя семья мертва, родная? — спросил он.        Не с целью задеть ее, просто, как ему показалось, вопрос пришелся к месту. — Я хочу об этом забыть, кошмарик. Их уже нет. Теперь моя семья это ты. — опустив голову на колени сказала Милли. Теперь ее голос был тише, чем раньше и немного подрагивал, от воспоминаний о недавнем посетившем ее сне и о самих его героях. — Какая сейчас разница? — спросила она, наматывая прядь волос на палец. — Ты права, какая разница, милая. Потому что мы с тобой сейчас семья. — он улыбнулся. — Но последнее время я думал и считаю, что мы и правда… — Что? — подняв глаза и вытянув ноги так, что они свисали на пол, Браун сощурилась. — Мы друг друга совсем не знаем. — То, что ты не знаешь подробностей моего прошлого, не значит, что ты не можешь читать меня, словно раскрытую книгу. — процедила девушка. — А ты можешь вообще-то. — Милли качнула головой. — Да и я могу рассказать тебе все. К чему это, а? — Почему все так, моя милая Милли? Ну почему все так началось, я не могу, я корю себя за это каждый день. — Черт, ну хватит говорить загадками. Я же не Шерлок Холмс. — вспыхнула Милли. — О чем ты? — Все ужасно началось, я должен был бросить ее и быть с тобой, но я идиот, я придурок, я не стал бросать ее сразу. Но я никогда не смогу тебе сказать почему. — парень закрыл лицо руками. — Я все снова порчу, родная, ты слышишь это? Я просто не думал, что все зайдёт настолько далеко и я полюблю тебя до невозможности. Я думал, все это ничего не значит... — А... я — просто ничего не значу? — продолжила за ним Милли, спрыгнув на пол. — Нет, я не это имел ввиду. — Ясно. — бросила она, направляясь к гримерной. — Знаешь Финни, я тебя люблю, до невозможности люблю. И мне было бы глубоко плевать на то, что наши отношения начались с измены, хотя это неправильно, совсем! Но когда ты говоришь мне такое… — Милли, остановись. — он поймал ее за запястье. Она обернулась. — Что, Финни? Что? Может Эвелин была права и я просто очередная? Может стоит проверить твой телефон, а? Сколько я там таких же «родных» смогу найти? — Ну прекрати, милая. — С радостью. Наши отношения. Я расторгаю помолвку. — Я люблю тебя. — девушка посмотрела на него, в глазах все ещё виднелись тёплые огоньки, которые не желали молчать, но Браун так ничего и не ответила, скрипя сердцем. — Забудь об этом. — процедила она и выдернула руку.       И Милли ушла.       Ушла и продолжительное, знойное, солнечное лето сменилось нескончаемыми ливнями и морозом внутри.       Будто жаркая Калифорния, живущая в сердце с самых давних пор вдруг превратилась в холодный и неприступный Мэн.       Будто всего этого просто-напросто нет и никогда не существовало.       Их любовь — всего-то глупая страсть. Отвлечение.       И разве не должно было ему полегчать? Разве не прекрасно? Он полностью один. Сердце закрытое от всех. Но в одно время хрупкое, словно стекло. Голова, кажется настолько загружена пустыми мыслями, что стала тяжела, как груда камней.       Этого ли он хотел?       Как долго они строили этот мирок. Как долго он решался на то, чтобы бросить Эвилин. Пытался, пусть тщетно, довериться ей. Он вышел хрупким, как многолетняя фарфоровая чашка, карточный домик, что от малейшего дуновения ветра сломается и погребет их под собой.       И ради чего все это? Ради чего эти бессмысленные жертвы, это занятое друг у друга время? Если это лишь страсть, желание забыться на какой-то ничтожно короткий момент?       Или все-таки нет?       Они оба чувствовали себя самыми глупыми людьми на свете.       Милли тихо плакала в ванной только что снятого номера в гостинице, хотя хотелось кричать.       Кричать так, чтобы полопались перепонки. Потрескалось зеркало.       Чтобы он услышал и понял, какой он чертов ублюдок.       Она сняла кольцо и забросила в дальний угол своей тумбочки, каждое и каждое утро, опять и опять думая о нем.       А она ведь так любила его, так любила. Могла простить все что угодно. Она знала, что он тоже любит.       А теперь ей казалось, что она совсем ничего не знает.