Настоящая причина.

      Неделя прошло на удивление легко и весело.       Работать у мисс Лиц было очень приятно: все-таки не смотря на свой юный возраст она оказалась хорошей, справедливой и нерасточительной хозяйкой. Контингент посетителей был Аллену почти родным по прошлым годам жизни. Иногда, когда выдавалась свободная минутка, он даже сидел с кем-нибудь из рабочих, разговаривал о жизни или перебрасывался в карты: так, чисто ради удовольствия и поддержания беседы. После закрытия ресторана Лорейн всегда оставляла мальчика и кормила, от души угощая оставшимися нетронутыми блюдами, да ещё и добавляла что-то от себя на десерт. К тому же девушка была очень приятной собеседницей, и от разговоров с ней всегда появлялась улыбка. И сразу становилось понятно, почему к этому яркому лучу солнца в и так достаточно светлом городе тянулись почти все.       Эта участь не обошла и Кросса. Даже он в последнее время стал тише и спокойнее. Нет, он, конечно, пил, так же врал про тетю и отсутствие денег, заставляя бедного Аллена каждый день отправляться на работу, но и от него стало веять неким спокойствием и теплом. Он стал реже появляться дома, часто засиживаясь в компании очаровательной девушки до самого утра, несколько раз Аллен был готов поклясться, что видел их прогуливающихся по набережной небольшой реки, протекающей в центре города. Пожалуй, не знай Аллен своего учителя, то решил бы, что тот влюбился. А хотя… кто знает, может, это и правда было так?       Но все хорошее не может быть вечным.       * * *       — Аллен, доброе утро! — юная хозяйка в привычной для неё манере пролетела мимо вошедшего в ресторан мальчика, прощебетав на ходу несколько приветственных слов, и унеслась в дальний конец зала, давая указания по ремонту так не вовремя покосившейся балки.       Мальчик прошел на кухню, приветливо улыбнулся повару Фреду, да двум официантам — парням, на вид ненамного старше его самого, взял фартук и, вооружившись тряпкой, отправился в обеденный зал вытирать столы.       — Аллен, Аллен, ты представляешь! — Лорейн схватила его за руки и начала кружить по комнате, только чудом обходя расставленные стулья, — сегодня приехала тетя Катрин! Она устала с дороги и сейчас отдыхает, но… я так рада. Она сказала, что я скоро увижу матушку! Мы снова будем вместе, ты даже не представляешь, как я соскучилась по ней! — девушка уже отпустила несчастного мальчика и продолжила кружиться в одиночестве по залу, а все работники только стояли, да с улыбкой смотрели на свою удивительную хозяйку, и никто даже не мог ожидать, какой трагедией закончится этот день.       * * *       — О, ученик, а ты что тут делаешь?       — Работаю. По Вашей милости, между прочим.       — А да, я и забыл. То-то думал, где ты вечно прохлаждаешься.       Аллен стиснул зубы, сдерживаясь, чтобы не бросить в только что вошедшего в ресторан учителя мокрой тряпкой, в то время как тот оглядывался в поиске дражайшей Лорейн. Время только близилось к вечеру, и заведение ещё не успело наполниться ночными завсегдатаями, так что, очень скоро увидев среди полупустых столиков знакомую фигурку в голубом сарафане и аккуратно убранные в хвост светлые волосы, он направился в её сторону, кинув на ходу:       — Аллен, два бокала Romanee Conti и поторапливайся. Мы будем в кабинете.       — Да-да, — только и оставалось пробурчать под нос парню и отправиться в сторону погреба, как внезапно в ресторан влетела женщина, на ходу сбивая два стула, расталкивая посетителей и каким-то ненормальным взглядом осматривая все вокруг, будто в поисках кого-то.       И тут по несчастливой для Аллена случайности именно он оказался на её пути:       — Скорее! Скажите, где она?! Где?!       — Что? Успокойтесь, пожалуйста! — Аллен пытался вырваться из цепких рук обезумевшей женщины, но это было практически невозможно: так крепко она вцепилась в его плечи, — может, Вам стакан воды? Скажите, кого Вы ищете? — он пытался говорить как можно спокойнее и размереннее, чтобы его голос хоть как-то привел в чувство.       — Лорейн, где она?! Мне нужно увидеть Лорейн! Её матушка!.. Эта чудесная женщина!.. Она умерла!.. Не вынесла утраты… Умерла! Бедная девочка, как она теперь, — женщина перестала кричать, лишь, все так же продолжая держать Аллена, плакала, опускаясь на пол, — бедная Лорейн… бедная… потерять отца… мать… Я знала её ещё малюткой… остаться одной. Бедняжка… И Катрин с детьми куда-то пропали… Представляете, исчезли, не взяв с собой ничего… Пропали… Горе… Горе какое… Бедная Лорейн…       «Что?» — внезапная догадка молнией поразила Аллена. Катрин. Где-то он сегодня уже слышал это имя.       — Послушайте, — он попытался встряхнуть женщину, заставляя ту перестать что-то бессвязно бормотать под нос и посмотреть на него, — послушайте! Катрин — это тетя мисс Лорейн?!       — Что? — женщина почти серыми от слез глазами смотрела на мальчика, не понимая, что тот от неё хочет, — да, это сестра её матери. Пропала… исчезла вместе с детьми. Горе какое… — она, наконец, отпустила Аллена и закрыло лицо руками, продолжая беззвучно плакать. Лишь изредка подрагивали острые, исхудавшие от нервного истощения плечи. Кто-то из работников подошел к ней, пытаясь поднять на ноги и усадить за соседний стол. «Но мисс Лорейн же сказала, что она сегодня приехала. Что они с её матушкой скоро увидятся. Не может же быть, что…»       Аллен резко поднялся на ноги и бросился в сторону кабинета, где должны сейчас были находиться генерал вместе с девушкой, но внезапный взрыв в другом конце здания опередил его.       В ещё недавно наполненном размеренностью и покоем ресторанчике началась паника. Полопались стекла, начали рушиться треснувшие от взрыва деревянные балки, из глубины здания стали добираться отдельные языки пламени, норовя за считанные минуты охватить целиком все заведение, люди, сталкиваясь и спотыкаясь, пытались пробраться к дверям, обходя нагромождения из столов, рухнувших перекрытий и битой посуды. Вдруг посреди всего этого безумства появилась испуганная девушка. Поднеся в ужасе ладони к лицу, она непонимающим взором смотрела, как рушится дело всей жизни её отца, рушится то самое дорогое, что связывало её прошлое и настоящее, то, что давало ей какую-то надежду на светлое будущее. Она перевела взгляд в сторону другого конца коридора, откуда раздался взрыв, и крик ужаса прорезал вдруг воцарившуюся на секунду тишину.       — ТЕТЯ КАТРИН!!! — девушка рванула в ту сторону, не замечая, как языки пламени обхватывают её тонкие ноги, не обращая внимания на многочисленные царапины и порезы.       — Нет! Стойте! Лорейн! Вам нельзя туда! — Аллен пытался её остановить, предупредить, что туда опасно идти, что её тети там нет, что её и не было, что это акума, но — тщетно. Девушка его не слышала, все дальше пробираясь в глубь здания.       — Аллен, где она? — буквально через секунду из дыма появился знакомый силуэт.       — Она побежала в этот коридор, — бросил в сторону своего учителя Аллен и рванул было за ними, как внезапный треск и крики позади него заставили его остановиться — подточенные огнем балки не выдержали тяжести крыши и… ещё секунда, и та обрушилась бы на не успевших выбраться из здания посетителей, если бы не огромная когтистая лапа, удержавшая её от падения и позволившая людям добраться до выхода. Те же были в таком шоке от случившегося, что даже не обратили внимания, что эта спасительная «лапа» принадлежала никому иному как мальчику со странным шрамом у глаза.       Ну, может, это и к лучшему.       Аллен резко развернулся и бросился вслед за генералом, однако, когда он прибежал в ту часть здания, которая, по-видимому, была раньше жилым крылом, то все, что увидел, это был Кросс, куривший, облокотившись об остаток стены.       — Гда акума? — на выдохе резко спросил Аллен.       — Уничтожен.       — А где мисс Лорейн?       В воздухе повисла тишина, лишь начавшийся дождь шумел, гася бушующее пламя. Внезапно взгляд мальчика упал на распластанный неподалеку голубой сарафан. Он, не спеша, подошел к нему и безвольно опустился рядом на колени, чувствуя неприятный комок, подкативший к горлу.       — Как?       — Бросилась защищать свою «тетю». Тц, дура, — процедил он сквозь зубы, однако, в этой фразе было больше не злости, а горечи. За то, что не послушалась, когда пытался остановить. За то, что не смог остановить. За то, что потерял.       * * *       Мать мисс Лиц долго хворала в доме своей сестры. Да, конечно, и свежий воздух, и прелестнейшие дети Катрин поднимали её настроение, но ненадолго. После наступало тяжелое уныние вместе с грустью о муже и чувством вины, что бросила дочку одна, что оставила на неё все заботы, что не смогла найти силы, чтобы все вынести. Несколько раз она порывалась съездить домой, но останавливала себя, полагая, что тем только причинит лишний вред любимой дочке. Та так хотела, чтобы мама поправилась, чтобы они вместе занимались делом её отца, что она не решалась становиться лишней сложностью для дочери. И снова смешанные грусть, тоска, чувство вины и непроходящая боль в сердце. Закончилась эта затяжная депрессия тем, что одним утром она просто не проснулась. Тихая и безболезненная смерть, как сказали врачи.       Катрин не могла найти себе места, не знала, как сообщить об этом Лорейн. Она чувствовала, что эта новость просто подкосит её. Девочка только выдержала удар после смерти отца, а тут новое горе. Прошли похороны, а она так и не смогла найти в себе силы съездить к племяннице. Ей было бы страшно видеть наполненные ужасом некогда прекрасные голубые глаза девушки и читать в них укор: «Это Вы! Вы не упасли мою маму! Я её доверила Вам, а Вы!»       Да, а ещё где-то совсем в глубине души она была зла на свою сестру за то, что та оставила на неё решение проблемы. Что она спокойно отправилась на небо к своему любимому мужу, оставляя Катрин с бессонными ночами и душевными терзаниями, как сообщить об этом Лорейн. Конечно, это чувство было настолько крошечно, что она спокойно могла прятать его в глубины своей души, однако, даже его было достаточно, чтобы однажды ночью перед её кроватью появился некто в странном цилиндре и прозвучал тихий голос:       «Комбан-ва, хотите, я верну Вашу сестру, которую забрал у Вас Бог, которого Вы так ненавидите?»