Что называют домом?

Чонгук просыпается и впервые за долгое время ощущает себя полностью отдохнувшим, он сонно трёт глаза, осматривает комнату, не замечая альфу поблизости — вчера вечером, перед сном, Тэхён настоял на том, чтобы Чонгук спал в его кровати. Омега долго отнекивался, потому что стыдно было вытеснять хозяина дома спать на пол, но тот оставался непреклонным, твердя убедительное: «Я априори не чувствую холода так, как обычные люди, поэтому я точно не замёрзну на полу, тем более здесь есть камин. А вот ты всё ещё полностью не оправился, поэтому тебе нужен полноценный отдых. Да и вообще, о чём идёт речь, это же нонсенс, чтобы здоровый альфа заставлял омегу спать на полу, какая бы погода и обстоятельства не были, поэтому просто ложись и ни о чём не думай». Чонгука не стесняла мысль о том, что они могли лечь на одну койку, ведь та была достаточно большой, чтобы поместить их двоих, но всё же омега не решился предложить, подумав, что это было бы немного странно. Чонгук зевает, вытягивает руки над головой, блаженно потягиваясь, и глядит в окно, поражено округлив глаза — метель совсем озверела, ветер дул с бешеной скоростью, снега собрались в большие сугробы, которые доставали аж до створок окна. Чонгук подскакивает с кровати, желая выглянуть на улицу, чтобы посмотреть на всю эту красоту хоть одним глазком, он несётся к входной двери, собираясь распахнуть её, но лишь беспомощно дёргает ручку двери. — Ты куда, кроха? — раздаётся бодрое за спиной, Чонгук не может сдержать улыбку, поворачиваясь к альфе, но тут же громко вскрикивает, отвернувшись обратно, как только его взгляд утыкается Киму в голый торс. Шея тут же покрылась красными пятнами, а сердце сделало опасный кульбит, заставляя омегу залиться краской. — Почему Вы… Не одеты? — смущённо скулит Чон. — Ой, то есть, это Ваш дом, конечно Вы можете делать что угодно, и ходить так, как Вам удобно. — Ох, я пытался обработать рану, но ты так внезапно выскочил, я подумал, что что-то стряслось, — Тэхён говорит размеренно, без боли в голосе, но Чонгук всё равно вмиг распахивает беспокойно глаза и поворачивается лицом к альфе, стараясь не зацикливаться на виде обнажённого тела. — Вы поранились? — мальчишка подскакивает к Тэхёну, вытянув руки вперёд, сводит брови к переносице и поднимает на мужчину большие глаза. — Ерунда, — отмахивается альфа, тряхнув головой, но Чон его не слушает, подозрительно косится и просит показать. — Не стоит, это не самое приятное зрелище, я правда в порядке. — Ну что Вы как маленький, дайте мне взглянуть. Мой отец был местным лекарем, я видал разное, поэтому не упрямьтесь, дайте мне тоже… П-позаботиться о Вас, — Чонгук краснеет, смотря на то, как капелька воды бежит по крепкому телу, беря начало пути от груди, переходит к мощному прессу, огибая каждый кубик, а после ныряет в пупок. Фигура поджарая, сильная, омега резко вскидывает голову и, сжав челюсти, глядит Тэхёну в глаза, желая остудить пыл, но и там не находит успокоения — мужчина поджимает губы, чтобы не начать посмеиваться над румяным омегой. — В-вы покажете мне свою рану? — упрямо настаивает на своём Чонгук, хлопая ресницами и возмущённо смахивая чёлку с глаз. Тэхён не хочет смущать бедного мальчишку ещё сильнее, поэтому послушно разворачивается к Чону спиной, слыша его удивлённый вдох. Омега прикрывает рот рукой, уставившись на глубокий порез, что тянется горизонтально через лопатки, и возмущённо пищит: — Это, по-Вашему, ерунда? — омега тянется пальцами к оголенной коже, отдергивает руку и шипит сквозь зубы. — Нужно обработать и перемотать. Тэхён молча следует в одну из комнат, приглашая тем самым Чонгука за собой, и достаёт со шкафчика коробку с разными бутыльками. Омега тут же усаживает Кима на первую попавшуюся поверхность, принимаясь копаться в травах, чтобы найти необходимое, пока мужчина наблюдает за Чонгуком, внимательно изучая черты его лица: губы полные, мягкие на вид, волосы прямые, спадающие на глаза и заставляющие периодически омегу смешно сдувать их с ресниц, он облизывает и кусает нижнюю губу, когда концентрируется на чем-то, как сейчас, и это делает его ещё более очаровательным. — Повернитесь, пожалуйста, спиной, — просит омега, решительно взявшись за выбранный бутылёк. Тэхён незамедлительно выполняет, перекидывая ногу через деревянную лавку, на которую его спешно усадили. Чонгук скалится, аккуратно дотрагиваясь до пореза пропитанной в лекарственном средстве тряпицей, и ждёт хотя бы слабого рыка со стороны Тэхёна, но тот стойко молчит, даже не дёргается, когда омега задевает рану особенно сильно. Чонгук в очередной раз поражается выдержке этого альфы, он просто немыслимый, как можно даже мускулом не пошевелить? Омега уверен, что он бы жалобно хныкал и мычал при каждом касании, и это ни капельки не зазорно! Дело даже не в том, что он омега, тут любой человек бы завыл. — Где Вы так? Рана нешуточная, — спрашивает Чонгук, осторожно подув на порез, — даже если Тэхён никак не реагирует, это не значит, что ему не больно. А вот Чонгуку больно! Даже смотреть больно, поэтому тот дует усерднее, вынуждая альфу потянуть уголки губ вверх. — Я решил выйти на охоту и наткнулся на медведицу, они особенно агрессивны, когда защищают своих медвежат, — спокойно проговаривает альфа. — Хотел побаловать тебя мясом, ты такой худенький, словно вообще ничего не ел до встречи со мной. Чонгук округляет свои темные глаза, заглядывая Киму в лицо из-за плеча. Жар захватывает щёки, омега вновь проходится языком по пересохшим от волнения губам, и скулит совсем тихо прямо Тэхёну возле уха: — Как Вы могли пойти в такую погоду в лес, там метёт, как в грешном котле. — Зато я поймал для тебя пару тушек птиц, тебе нужно хорошо кушать, — гордо настаивает на своём Тэхён, не звуча при этом и на долю виноватым. — Это позор для альфы — не мочь обеспечить омегу всем необходимым. Чонгук не выдерживает и громко шмыгает, ощущая, как в уголках глаз скапливается немного влаги, он никогда не думал, что кто-то может так отчаянно рваться позаботиться о нём. Тэхён для него отвары варит, хотя совершенно не смыслит в готовке, своё место в теплой кровати уступает, рискует здоровьем, чтобы сходить на охоту, и отдаёт свою одежду, чтобы омеге было тепло. Чонгук не знает, как в такой ситуации можно оставаться равнодушным. Тэхён улавливает изменившееся настроение омеги, поворачивается к нему и шепчет ласково, обхватывая ладонями его лицо: — Кроха, почему ты расстроился? Я тебя чем-то огорчил? — альфа проводит большими пальцами по щекам, стирая две одинокие слезинки, и гладит Чонгука по голове. — Нет, ни в коем случае, — фырчит в ответ, в порыве чувств окольцовывая Тэхёновы запястья ладонями. — Я просто… Меня никогда так, то есть… — Чонгук медлит, пытается сформировать мысль и откровенно теряется, окончательно замолчав, когда ловит взгляд альфы своим. Они смотрят друг другу прямо в глаза и в этот момент что-то в животе начинает шевелиться, появляется какое-то глубокое чувство, которое невозможно описать — ладошки потеют, зрачки бегают из стороны в сторону, в ушах глухо стучит, а дыхание становится тяжелее. — Мой волк сейчас злится на меня за то, что ты плачешь, он думает, что это я виноват, — доверчиво шепчет Тэхён, выхватывая одну руку омеги и сжимая в своей. Чонгук вспыхивает, как спичка, от ощущения шершавой кожи больших работящих рук — они у альфы красивые: пальцы длинные, ровные, вены проступают и плетут замысловатые узоры, ладони настолько большие, что способны накрыть всё Чоново лицо одной. — Я стану ещё лучше, ты только не пускай слёзы, на твоём красивом лице должна быть та обворожительная улыбка, ну же. Я, правда, в полном порядке, погляди, меня не так легко вывести из строя, — Чонгук сжимает пальцы мужчины, неосознанно пододвигается ближе и расплывается в робкой улыбке, а после ощущает новый прилив крови к щекам, когда Тэхён поднимает его руку к лицу, нежным, эфемерным касанием целуя омежьи пальцы. Это настоящее испытание, проверка, сколько способно вынести его — Чонгука– сердце, и сейчас оно уже справляется с трудом. Тэхён взирает, пытаясь разгадать ту смесь эмоций, что вылилась на лицо Чона, страшится неприязни или страха, но мальчишка лишь крепче сжимает его ладонь в своей, бросая на альфу вороватые, смущённые взгляды из-под чёлки. Тэхён внезапно выпускает грудной рокочущий звук, вынуждающий омегу несдержанно ахнуть, мужчина любовным движением убирает мешающие Чонгуку волосы за уши и хочет поцеловать каждый его палец по отдельности, но мысленно рявкает на себя — нельзя переступать черту до тех пор, пока этого не захочет сам Чон. — Боже, разве люди способны издавать такие звуки, — сбитый с толку омега не может разобрать, какую эмоцию вызвал в нём этот рык, но это определённо показалось ему чем-то приятным, возможно даже интимным. Захотелось приложиться к груди мужчины ухом, чтобы почувствовать вибрацию, которая расходится по телу альфы от подобных звуков. — Так я и не человек, кроха, — хмыкает Ким. Чонгук рдеет, сглатывает образовавшийся в горле ком и просит альфу повернуться обратно, чтобы он смог закончить обработку раны и сделать перевязку. А Тэхён мягко улыбается и послушно делает то, о чём его просят, умалчивая о том, что регенерация его организма справилась бы с заживлением и самостоятельно. • • • Чонгук ловит себя на мысли, что Тэхён ведёт себя немного странно. С самого утра, после того, как омега перевязал ему порез, мужчина подскочил, как ошпаренный, и, скомкано поблагодарив и накинув свою меховую накидку, куда-то ушёл. Метель всё так же не прекращалась, а поэтому Чонгуку было немного не по себе, когда Ким уходил надолго из дому, но спрашивать омега не решался — считал, что не имеет права выпытывать что-то у альфы, а тот и не обязан ему объясняться. Тэхён частенько покидал дом, Чон к этому привык и считал, что на это есть уважительная причина, так как из слов, когда-то брошенных Чимином, можно было сделать вывод, что Ким в их общине занимает главенствующую роль. Когда мужчина вернулся домой, то уже начинало темнеть за окном, Чонгук тут же суетливо начал насыпать альфе приготовленную чуть ранее еду — Тэхён выглядел изнуренным и явно напряжённым, но всё равно выдавил из себя улыбку и, щедро похвалив омегу, принялся есть. Но странным было не это, а совсем другое: альфа держался от Чонгука на заметном расстоянии, чего прежде омега не замечал. Тэхён был с ним мягок и ласков, но как будто бы избегал лишних прикосновений, — Чонгук это очень хорошо замечал, потому что рука альфы так и норовила дотронуться то до его пушистых темных волос, то до бледной кисти, выглядывающей из-под длинных рукавов чужого свитера, но самое главное — она никогда не достигала цели. На пол пути Тэхён будто бы вспоминал кое-что важное, хмурился и сжимал ладонь в кулак, отодвигая руку обратно. Будь Чонгук чуть менее внимательным, возможно, он бы даже не заметил этих нерешительных скитаний, но омега был чересчур зоркий и бдительный, поэтому ни одно движение не скрылось от его глаз. Тэхён не стал относиться к нему как-то иначе, он всё так же был невероятно мил и заботлив, но тем не менее стал держаться на негласном расстоянии, что, по правде говоря, Чонгуку не совсем нравилось. Мальчик он был не робкий и не пугливый, а оттого и симпатию свою к альфе он мог спокойно — хоть и не без трепета в душе — осознать и принять. Те редкие касания, что ему довелось уже прочувствовать на своей коже, казалось, горели пламенем, а всё нутро взволнованно просило ещё, и Чонгуку хотелось об этом кричать. Хотелось сказать мужчине о том, каким теплом отзывается каждое его касание в сердце, как пылко бурлит в жилах кровь при мысли о том непорочном поцелуе, что до сих пор пульсирует на внешней стороне ладони. Но омега молчал, не потому, что был не уверен в правильности своих ощущений, а потому, что не хотел показаться ветреным, слишком настойчивым и, возможно, легкомысленным. Влюбиться в мужчину, которого ты знаешь всего навсего третий день — довольно беспечно, но Чонгук был уверен, что в себе он ошибаться не может, это не временное очарование, под которое попал его молодой разум, и не приятные чувства, возникшие лишь из-за того, что о нём так внимательно заботятся. Это симпатия исключительно к Тэхёну, к такому, какой он есть: строгий и осторожный, участливый и бережный, ответственный и трудолюбивый, готовый делать всё ради комфорта своих людей. После ужина альфа вызвался вымыть посуду, твердя о том, что Чонгук достаточно постарался для него сегодня и порадовал вкусно приготовленной птицей. Омега сначала отпирался, пытался донести до мужчины, что тот едва ли домой пришёл спустя столько времени — на улице настоящий ад, ему стоило бы отдохнуть, но Тэхён был неприклонным, и омеге пришлось смириться. Мужчина предложил Чонгуку осмотреть весь дом, на что тот сразу же довольно согласился — честно говоря, омега давно хотел полноценно рассмотреть всё, но соваться куда попало в чужом обители было верхом неуважения к личному пространству Тэхёна, поэтому Чон старался сдерживать своё любопытство. Однако теперь в этом не было нужды. Чонгук сцепил руки в замок за спиной и принялся заинтересованно заглядывать в комнаты, которые раньше обходил стороной. Дом у Тэхёна оказался довольно большим, из того, что успел увидеть Чонгук, была: небольшая гостиная, в которой они проводили большую часть времени из-за наличия камина в ней, кухня, где омега уже немного освоился, и комната, где сегодня утром Чонгук перевязывал альфе рану, — та была тоже тесной и больше похожей на каморку, куда обычно складывают всё, что не поместилось в доме. Теперь же Чонгук немного осмелел с разрешения хозяина, поэтому без зазрения совести разинул первую незнакомую до этого дверь. Комнатка была маленькой, посередине стояла большая деревянная бочка, у стены – длинная деревянная лавка, на стене было прекреплено несколько крючков с разными тряпицами на них, а сверху на стене висела полка с разными принадлежностями для купания. Омега быстро сообразил, для чего была отведено помещение, поэтому постоял ещё пару секунд, рассматривая всё и вдыхая травяной запах мыла, а после двинулся дальше — к последней неизведанной комнате. Чонгук потянул ручку двери, открывая ту, и заглянул внутрь, тут же чувствуя концентрированный аромат Тэхёна. У альфы он очень манящий, такой же, как весь мужчина, приятный и не резкий: первое, что сразу бросается в нос — свежесть кориандра, но после запах насыщается сладковатым цитрусовым оттенком, в котором прослеживаются нотки имбиря и кедра. Чонгук не замечает, как вдыхает воздух с лёгкой жадностью, облизывая губы, и увлечённо скользит взглядом по убранству. В середине комнаты стоит большая кровать, даже больше, чем та, что расположена в гостиной, рядом с ней деревянная тумбочка, у стены — шкаф, в котором, как предполагает Чонгук, альфа хранит одежду, но то, что вмиг привлекает внимание омеги становится полка с большим количеством книг. Чонгук пораженно вздыхает, подлетая к висящей на стене полке, и с любопытством изучает корешки старых книг. У омеги дома есть парочка, которые он перечитал уже бесчисленное множество раз, поэтому видеть что-то новое для него — просто невероятное счастье. Книги были достаточно дорогим товаром, который Чонгук не мог себе позволить после смерти отца, поэтому приходилось самозабвенно пересматривать практически выученные наизусть текста, что хранились в доме. Читать его научила мама ещё в далёком детстве, та выходила не из последнего рода, а оттого и была образована, к сожалению, Чонгук плохо помнит её, так как та скончалась ещё когда омеге было девять, но воспоминания, что хранятся о матери, навевают лишь тёплую тоску. Чонгук поднимает руку, касаясь обложек книг и стряхивая с них пыль — не похоже, чтобы ими часто пользовались, а после дёргается от неожиданности, когда слышит глубокий голос за спиной: — Умеешь читать? — омега оборачивается и натыкается взглядом на Тэхёна, что, опершись плечом о дверной косяк и сложив руки на груди, рассматривает младшего в ответ. — Да, — Чонгук грустно улыбается, вытаскивая одну из приглянувшихся книг. — Но давно не выпадало возможности. Тэхён глядит на Чонгука с нежностью, наблюдает за тем, как он аккуратно пролистывает пару страниц и сжимает книгу в руках, как что-то очень ценное, заставляя альфу, поглощённого таким зрелищем, склонить голову к плечу. — Я собирался искупаться сегодня, уже поставил греться воду, ты хочешь тоже? — предлагает мужчина, отвлекая Чонгука от своего занятия. Тот поджимает губы и кажется каким-то расстроенным, когда кладёт книгу обратно на место и кивает пару раз в знак согласия на заданный Тэхёном вопрос. Альфа хмыкает себе под нос и по-доброму щурит глаза, выдавая следующее: — А потом, не почтишь меня радостью послушать, как ты читаешь? Чонгук тут же вскидывает на мужчину взгляд, старший замечает, как сверкают от радости его черные глаза, и хрипло посмеивается, кивая на полку и якобы прося омегу потихоньку выбирать книгу, которую он хотел бы прочесть. Чонгук, правда, ощущает невероятный прилив чувств, он хихикает, приглаживая густые волосы, и прилипает взглядом к чтиву обратно, с энтузиазмом бегая глазами от корешка к корешку в попытке выцепить что-то подходящее, и повторяет не один раз громкое «Спасибо» в след уходящему Тэхёну. • • • — Смотри, здесь мыло и ткань, которой можешь после обтереться, тут можно сложить одежду, вода в бочке горячая, осторожно, а ещё я добавил туда немного масла для тела, Чимин говорил, что омегам такое нравится. Тэхён лохматит свои волосы, разглядывая комнату и пытаясь вспомнить, ничего ли он не забыл, в то время как Чонгук завороженно глядит на мягкую гладь воды и желает как можно скорее расслабленно понежиться и отпариться. Ким уже успел принять ванну ранее и сообщил, что сменил повязку самостоятельно, сейчас от него исходит такой приятный аромат свежести, что омеге хочется бесстыдно уткнуться ему в шею и дышать, дышать, дышать. Альфа же, наоборот, держится на расстоянии, кажется даже не смотрит в его сторону, вынуждая Чонгука прокашляться, отгоняя порочные мысли. — В общем, если что — зови, — обрывает думы младшего, кивнув перед тем, как выйти из комнаты и оставив Чонгука наедине с собой. От воды исходит пар, что ласково горячит щёки, и Чон нетерпеливо стаскивает с себя одежду, не забыв аккуратно сложить её на лавке рядом, а после не без труда забирается в бочку. Блаженный выдох сразу срывается с губ, когда удается отбросить корпус на спинку и вытянуть ноги. Вода и правда пахнет чем-то приятным, Чонгук делает вывод, что это то самое масло, которое упоминал Тэхён. Его заботят даже такие мелочи, это делает альфу таким неожиданно трогательным в глазах Чона, что он не может сдержать улыбки. Честно сказать, любые мысли о Киме делают Чонгука таким встревоженным, в приятном смысле этого слова. Омега позволяет себе как следует отдохнуть, тщательно вымывает волосы и натирает кожу травяным мылом, а после просто лежит в воде ещё какое-то время до того, как решает, что задерживается здесь уже слишком долго. Мышцы, расслабленные в горячей воде, непослушные, поэтому ноги Чонгука едва заметно дрожат, когда он встаёт. Вылезти из бочки в таком разморенном состояние оказывается ещё той проблемой, потому что бортики довольно высокие, а пол — скользкий из-за неаккуратно вылитой воды. Омега поджимает губы, старается перекинуть вторую ногу через бортик, но, ожидаемо, цепляется голенью и, вскрикнув, летит на пол. Хвала молниеносной реакции Чонгука, ведь тот успевает поставить локти как опору и не стукнуться головой об пол. Те, правда, тут же начинают жечь от падения, и Чонгук мычит недовольно, рассматривая покраснения. Беспокойный голос Тэхёна застаёт его лежащим на мокром полу абсолютно нагим, и Чон тут же дёргается, цепляя с лавки тряпицу, чтобы прикрыться. — Кроха, всё в порядке? Я могу зайти? Чонгук округляет глаза, прижимая ткань к груди, та достаточно длинная, чтобы прикрыть омегу чуть ниже ягодиц, но это всё, на что её хватает. Чон пробует встать и кричит нервное: «Погоди», после чего предпринимает ещё одну неудачную попытку подняться, неудачную из-за того, что дверь распахивается и в комнату заходит обеспокоенный Тэхён. Альфа замирает, не в силах что либо сказать, всё, чего успевает коснуться его взгляд — омежьи голые ноги, после чего он резко закрывает глаза, проговаривая хриплое: — Мне показалось, ты сказал «Входи». — Я… Я сказал «Погоди». Чонгук рдеет, стискивает в руках тряпицу и чувствует, как краснеет его лицо, и это вовсе не из-за жара после ванной. — Прости, я… — Тэхён хочет выпалить стандартное оправдание в виде: «Я ничего не видел», но понимает, что это откровенная ложь, поэтому он лишь сжимает зубы и разворачивается, чтобы уйти. — Ты не ушибся? Омега мычит отрицательно, облокачиваясь на лавку, но боль стреляет от локтя в плечо, и он тихо скулит. Чонгук уверен, что, уйди сейчас Тэхён, он в принципе сможет встать и самостоятельно, но гадкая мысль слетает с языка ещё до того, как он успевает её осмыслить: — Вы не поможете мне? Пожалуйста? Чонгуку смешно с самого себя в данный момент, с каких пор он такой смелый в своих нежданных порывах? Он сидит на полу, тело и волосы ещё мокрые после ванны, а всё что прикрывает ткань, которую он успел схватить — это грудь, живот и бёдра. Просьба вырвалась сама собой, Чонгуку неосознанно захотелось подтолкнуть неизвестно почему избегающего его Тэхёна к прикосновениям. Чону даже не стыдно, правда. Он отчётливо видел взаимный интерес в глазах альфы, поэтому не считает, что данная просьба будет чем-то вроде принуждения. — Конечно, — голос Тэхёна непривычно низок, даже, можно сказать, сип. Альфа поворачивается медленно, намеренно отводит взгляд в сторону, на Чонгука не смотрит, когда походит ближе. Тэхён делает глубокий вдох и старается не выглядеть очевидно напряжённым, когда подаёт омеге руку. Тот прячет краткую ухмылку, щёки всё ещё румяные от стыда, но внезапное желание приблизиться к Киму преобладает, поэтому он хватается за протянутую ладонь и чувствует, как его тянут наверх. Чонгук утрирует, его потянули недостаточно сильно, чтобы он врезался Тэхёну в грудь, но, тем не менее, он это делает, скомкано ойкнув. Грудь альфы твёрдая и горячая, когда Чон кладет на неё свободную ладонь и сжимает тонкую ткань рубахи. Тэхён перестаёт дышать и быстро отдергивает свою руку, в которой всё ещё была чужая, жмурит глаза и отступает на шаг, не слыша вздоха разочарования от Чонгука. — Одевайся, замёрзнешь, — отрешённо бросает Тэхён, сглатывая ком в горле. Чонгук же удивлённо замолкает. Тэхён так явно его избегает. Признаться, действия омеги ввели его в ступор. Появилось ощущение, будто это глупая шутка. Такой, как Чонгук: красивый, очаровательный и заботливый, не смог бы так откровенно проявлять инициативу. Возможно, Тэхён просто не верит, что может выглядеть не отталкивающе, не только для Чонгука, а в целом — для всех. Он слегка угрюмый и грубый внешне, один лишь шрам, чего таить, пугает некоторых, из Тэхёна получился отличный предводитель, он может возглавить стаю, умеет вести за собой, но любовник из него, вероятно, не самый лучший, как он сам считает. Непременно, он умеет обращаться с омегами, умеет ухаживать и быть внимательным, однако, глядя на Чонгука, Кима посещает мысль, что он недостоин касаться такого омеги, как он, чтобы он не страшился, чтобы не посчитал настырным или неотёсанным мужланом. Чонгука хотелось обнять, прижать, погладить его волосы, поцеловать в родинку под губой, заправить длинную чёлку за уши и потереться носом о щёку. Тэхён боялся своих откровенных мыслей, сторожился, что мог понять омегу неправильно и посчитать его чистосердечную любезность за личный интерес. — Тэхён, — зовёт Чон, рука альфы застывает в сантиметре от дверной ручки. Чонгук не знает, будет ли наглостью с его стороны потребовать объяснений, но позволить сейчас Киму уйти он не может. Спина перед глазами омеги широкая, грозная, плечи опущены, а рука зажата в кулак в воздухе. Чонгуку неприятно осознавать, что его сейчас так явственно избегают. — Я Вам неприятен? Откровенно, Тэхён зачастую скуп на эмоции, все его выражения необычайно скромны и сдержанны, но то, какое замешательство изображается на лице Кима после того, как он поворачивает голову назад, Чонгуку ещё видеть не приходилось. Альфа преодолевает расстояние в два шага и оказывается на месте, когда ещё шаг — и окажешься прижат к другому телу. Чонгуку приходится задрать голову, чтобы наконец встретиться глазами с мужчиной. Взгляд его необычайно серьёзен, что заставляет омегу смущённо сжаться под его напором, но контакт не нарушает, глядит в янтарные глаза без доли страха и прижимает к себе ближе тряпицу — та уже совсем промокла, тело обдает холодом, сквозняк из-за открытой двери пускает мурашки по коже. — Что ты такое говоришь? — почти шепчет Тэхён, он снимает с себя верхнюю рубаху, быстро накинув на чужие плечи, и всё никак не отрывается от чёрных глаз Чонгука, словно пытается разглядеть там ответ на свой вопрос. Омега делает глубокий вдох, набираясь решимости. — Вы сторонитесь меня. Каждый раз, как прикасаетесь — отшатываетесь, как от огня. Я… Я хотел сказать, что, возможно, если Вам некомфортно в моем обществе, то мне стоит уйти? Как только метель закончится, я… — Не уходи, — перебивает Тэхён на выдохе. Он хмурится и облизывает нижнюю губу, осознав, что сейчас самое время быть мужчиной и не бояться своих желаний. Если Чонгук захочет уйти, Тэхён отпустит без уговоров, но сейчас альфа хочет быть бесцеремонным и попросить Чонгука остаться. Кто-то бы посчитал это решение импульсивным и необдуманным, но то, на каком уровне Тэхён ощущает омегу — не описать словами, за это чувство нужно цепляться, укоренять и растить. Чонгук кутается в чужую рубаху и бегает от зрачка к зрачку в лице напротив, Тэхён выглядит уверенным, хоть и настороженный, взгляд его янтарных глаз — глубокий, выжидающий и холодный, но Чон неизменно чувствует тепло. — Если Вы просите меня остаться, значит я Вам небезразличен? — вопрос, больше похожий на утверждение. — Небезразличен. — Почему Вы не хотите прикоснуться ко мне? — открыто, мягко, ласково. — Хочу, — вторит ему голос, на кончиках пальцев ощущается покалывание от переизбытка чувств, дыхание оседает на щеке. — Прикоснитесь, — просит, понижая голос до шёпота, руки дрожат от волнения. Тэхён смотрит с минуту, решается, поднимает ладонь к румяной щеке, касается шершавыми пальцами мягкой кожи и выдыхает Чонгуку в лицо, вынуждая его ресницы затрепетать. Альфа оглаживает щёку осторожно, мажет большим пальцем в ямку под губой, заставляя Чонгука вздрогнуть, то ли от холода, то ли от чувств. — Замёрз? — хрипло спрашивает, убирая влажные волосы со лба. Чон и вправду продрог, но машет головой отрицательно, пытается растянуть момент ещё на мгновение, слыша строгий смешок, слетевший с чужих губ. — Врунишка, ты дрожишь, — Тэхён в последний раз гладит пальцем скулу, задевая пальцами подбородок, и опускает руку, низко посмеиваясь с Чонгука, который не пытается скрыть разочарования и сдвигает брови к переносице. — Одевайся и выходи, я подкину дров в камин. Альфа отступает на шаг, собираясь уйти, но Чон, окончательно осмелев в своих действиях, превозмогая смущение, тянется к нему обратно, опустив ладонь на плечо, чтобы, оперевшись и встав на носочки, оставить нежный поцелуй на щетинистой щеке. Тэхён на это действие брови поднимает, скалится довольно всего на секунду, после возвращая своему лицу привычное безразличие, и складывает руки на груди, уперев взгляд в омежье покрасневшее лицо. — В-Всё, теперь можете идти, — заявляет Чонгук, опустив голову и закусив губу. Тэхён рычаще хмыкает, послушно двигается в сторону двери, переступая через желание ещё хоть на миг задержаться, чтобы насладиться розовыми щеками рдеющего омеги — иначе тот закочанеет, стоя в одной его рубахе и прикрываясь мокрой тканью. Единственное, что делает Ким — бросает, когда дверь уже почти закрывается за его спиной: — Я тебя жду, кроха, ты обещал мне почитать. Хлопок двери. Чонгук накрывает рот рукой, глупая улыбка не хочет покидать его губы.