Что называют домом?

Чонгук сжимает в руках потрёпанную книгу и делает глубокий вдох, воздух проходит сквозь всё тело, вынуждая мышцы немного расслабиться. Он кусает нижнюю губу и пытается подавить улыбку, сердце в груди стучит так бешено, что складывается впечатление, будто Чонгук только сошел с дистанции дневного марафона. Завернуть за угол — окажешься в гостиной, омега не уверен, что сможет со спокойным лицом столкнуться с Тэхёном прямо сейчас, потому что захочется либо смущённо вперить взгляд в пол, либо улыбаться, как дурачок, без остановки. Тэхён. Боже, Чонгук одновременно хочет смеяться и плакать от переизбытка чувств. Этот мужчина, как он может заставлять омегу чувствовать себя таким окрылённым одним лишь своим теплым взглядом в его сторону? Чонгук не знает. Но тянет к мужчине его совершенно нечеловечески, от Тэхёна исходит такой приятный запах безопасности, что находиться в его компании — чистое наслаждение. Этот дом весь пропитан альфой, Чонгук не хочет отсюда уходить. Запах будто впитался в кожу, в волосы и в саму душу, словно захочешь избавиться от него — не выйдет, как ни старайся. Набравшись духа, Чонгук ступает в гостиную, чувствуя, как кольнуло в ноге — видимо помимо локтя при падении он немного растянул ногу. Тэхён переводит на него спокойный взгляд, сидя в кресле и перебирая кочергой жжёные дрова. Чон не отказывает себе в удовольствии полюбоваться миг его вальяжной, уверенной позой: левая рука расслаблено лежит на подлокотнике, а ноги непринуждённо разведены в стороны. Чонгук всё ещё не может привыкнуть к тому, что Тэхён щеголяет дома в одной лишь хлопковой рубахе и свободных тонких штанах, в то время как у Чонгука зуб на зуб не попадает, пока он прячет нос в чужой кофте. Тихий треск дров сопровождается едва слышимым воем ветра за окном, в доме пахнет ещё недавно приготовленным ужином и Тэхёном, в руках ждёт своего часа неизвестный для омеги роман, и Чон ощущает, что именно такие моменты называют счастьем. — Я передвину диван ближе к камину, — начинает первым мужчина. Он встаёт, обогнув Чонгука, и быстро исполняет сказанное, отодвинув кресло в угол комнаты. — Садись. Тэхён первым падает на диван, потирая шею рукой и тихо мыча, и Чонгук старается не быть столь неловким, поэтому присаживается рядом, пискнув, когда переносит слишком много веса на ногу. Мужчина проницательно опускает взгляд вниз, хмурится и взмахивает головой, пытаясь убрать волнистую чёлку с глаз. — Я бы мог помассировать твою ногу, это снимет напряжение и спазм, — предлагает Тэхён, вынуждая Чонгука вдохнуть побольше воздуха от волнения. — Если позволишь. Омега озадаченно опускает взор на книгу, и Ким проговаривает, прежде чем тот успевает подумать: — Ты можешь читать, я буду внимательно слушать. Чонгук не может ничего с собой поделать — улыбка так и просится наружу, он тянет уголки губ вверх всего на секунду, после стараясь вернуть своему лицо менее глупое выражение. Тэхён необычайно внимателен — это подкупает, такие мелочи и формируют из альфы образ заботливого и ласкового мужчины. — Я буду Вам очень благодарен, — лепечет омега, впиваясь пальцами в корешок книги. Жар касается щёк — Чонгук даже не обращает на это уже внимания, потому что рядом с альфой иначе и не выходит. Ким сдержанно кивает, мягко говорит: — Облокотись спиной о подлокотник, повернись боком ко мне и закинь ноги на мои колени. Тэхён подаёт Чону подушку, чтобы тот подложил себе за спину, и омега благодарно улыбается, устраиваясь поудобнее и, робко взглянув на мужчину, закидывает босые — ещё не успел надеть носки после ванны — ступни на колено Киму. Чонгук с обожанием в глазах на миг задерживается на профиле альфы, скользя взглядом по длинным чёрным ресницам, небольшой горбинке на носу, по мягкой впадинке над губами, по острой линии челюсти. Стараясь не выдать своей запинки, Чон нетерпеливо открывает книгу, рассматривает разворот и гладит пальцами сухие пожелтевшие листы. Забытое чувство — когда ты вот-вот прочтёшь что-то новое, окунешься в историю и станешь её частью. Горячая ладонь неожиданно касается холодной щиколотки на повреждённой ноге, заставляя Чонгука вздрогнуть и оторваться от страниц — встретиться с горящим взором Тэхёна оказывается практически мучительно. Ким смотрит на него спокойно, но в его янтарных глазах плещется золото, оно переливается и сверкает из-за огня в камине, Чонгук вдруг понимает, что забыл о собственном дыхании, поэтому резко выпускает воздух из лёгких, застенчиво хлопая ресницами. Рука альфы практически обжигающе чувствуется на открытой коже, она не двигается, просто лежит и греет, но даже такое простое касание заставляет всё внутри трепетать. — Не отвлекайся от чтения, — шепчет мужчина, Чон замечает крошечную улыбку на его губах прежде, чем возвращает своё внимание книге. Чонгуку требуется долгих пару минут, чтобы сфокусировать свой взгляд на буквах и заставить их перестать скакать из стороны в сторону. Голос дрожит, когда вместе с началом первой строчки, которую он произносит вслух, омега ощущает ещё и осторожное, но более ощутимое касание пальцев к его стопе. Приходится мысленно гаркнуть на самого себя, чтобы не отвлекаться — признаться, это довольно тяжко. Чонгук читает медленно, старается вникать в суть, но в какой-то момент вдруг понимает, что совершенно забывает воспринимать рассказ. Да и как тут сосредоточиться — Тэхёновы пальцы мнут кожу так бережно, но настойчиво, что дрожь по затылку от удовольствия идёт. Мужчина, словно специально, гладит стопу нежно, щекоча, дразнясь, вынуждая Чонгука всё чаще и чаще запинаться, делать ошибки. — В-вы не могли бы, — прокашливается омега, когда в очередной раз спотыкается на элементарном слове. Мужчина поднимает на него ничего не предвещающий взгляд, наклоняет голову вбок так, как сделала бы собака, когда её позвали по имени — Чонгука этот факт забавляет, и он тихо хихикает. Попросить прекратить массировать его ногу — язык не поворачивается, от прикосновений так приятно и горячо, Тэхён нажимает на такие точки, что наслаждение стреляет по всему телу. — Что-то не так? — Чонгуку мерещится, что Ким ненадолго ухмыляется. Омега терзает нижнюю губу, понимая, что попал — не влюбиться в этого мужчину было и в правду невозможно, уж он то точно был обречён на провал с того самого момента, как столкнулся с янтарным золотом в чужих глазах. Тэхён, не останавливаясь, умело мнёт кожу, у Чонгука появляется ощущение, что болью там и не пахло каких-то десять минут назад. Роман в руках печально вздыхает от недостатка внимания, Чону даже стыдно становится — он собирался почитать Тэхёну да и сам хотел насладиться книгой, а сейчас сидит, вытаращив глаза на альфу так, будто все буквы забыл. «Нет», — мысленно решает Чонгук. «Так дело не пойдёт. Лучший способ защиты — нападение» Омега делает глубокий вдох и расплывается в самой очаровательной улыбке, на которую только способен, Тэхён едва заметно выгибает бровь. — Вы хорошо владеете руками, — стараясь не краснеть, выдаёт Чонгук. Его глаза блестят, а пара непослушных высохших прядей спадают на гладкий лоб. Тэхён хмыкает, его рука застывает на щиколотке младшего, пока он медленно облизывает верхнюю губу, Чонгук прослеживает взглядом, как чужой язык мажет по концам клыков. Жар от костра теперь кажется невероятно сильным. — Да, я многое умею, — голос альфы прорезает густую тишину, он звучит гораздо ниже, чем привык слышать Чонгук, от того по телу мгновенно пробегает лёгкая дрожь. Чон сглатывает ком в горле, его глаза непроизвольно от лица скользят к загорелой шее, ласкают острые ключицы взглядом, плавно переходят к едва виднеющейся из-под рубахи груди. Во рту пересыхает стремительно, быстро, омега поднимает глаза так резко и быстро, будто его только что поймали с поличным, и смотрит Тэхёну в лицо. Его губы блестят от слюны, в глазах всё так же пляшут огоньки, а родинка на носу выглядит особенно привлекательной — у Чонгука появляется нестерпимое желание прижаться к ней губами. — Многое? — шепчет омега, мужчина не сдерживает ухмылки, повторяя свою замысловатую привычку наклонять голову вбок. — Расскажете, что именно? Чонгук сжимает в руках книгу, надеясь на то, что не выглядит глупым, пытаясь флиртовать. Тэхён, кажется, смеяться совсем не собирается, — он моргает медленно, даже лениво, и гладит рукой кожу ноги, нежными касаниями пальцы переходят выше, обхватывают тонкую лодыжку, заставляя Чона тихо-тихо выдохнуть напряжение. — Я могу охотиться, — начинает альфа, его голос приобрёл рычащие нотки, Чонгуку плохо становится от их звучания, всё нутро замирает с каждым произнесённым словом. — Могу колоть дрова, умею работать с деревом, зашивать раны и строить дома. — Перерыв, вдох. — А ещё я могу делать массаж, могу очень хорошо, — омега облизывает губы, заламывая пальцы, глядит неотрывно и хочет, хочет, хочет. Чего именно — неизвестно, но как можно ближе, теснее, ярче, чувственнее. Его ресницы трепещут, когда Тэхён безжалостно добавляет, поставив точку: — Для тебя могу всё что угодно. Рука Тэхёна без намёка на пошлость греет колено, штанина хлопковых брюк задралась на этой ноге, Чонгук опускает на неё взгляд, грешно желая, чтобы ладонь скользнула выше, к бедру, сжала, смяла кожу, чтобы пальцы шершавыми подушечками огладили кожу. — Всё что угодно? — уточняет, дыша тяжело и откладывая книгу. Мужчина смотрит на Чонгука уверенно, кивает без раздумий и принимается вновь ласково гладить коленную чашечку. Омега чувствует, как горят его уши, когда он просит, срываясь на шёпот: — Тогда поцелуйте меня. Тэхён в лице не меняется, словно ожидал этого или и вовсе не услышал, он хрипло посмеивается, рассматривая румяные щёки Чонгука, и сгибает омежью ногу, оставляя на оголённой коже колена влажный поцелуй. Чон, правда, теряется на секунду, смотря затуманенным взглядом на альфу, с чьих губ срывается тихий рокот. Колено обдает холодом в том месте, где остался след от поцелуя, а сердце стучит ненормально быстро, когда Чонгук опускает взгляд на растянувшиеся в гордой, довольной ухмылке губы. Это просто смертельная му́ка, мужчина будто издевается, играет, как волк — с добычей, и у Чона дрожь по спине идёт от осознания, что он не против быть сожраным, если это будет Тэхён. Секунда колебаний — и Чонгук подаётся вперёд, он поджимает под себя ноги, усаживаясь на пятки, и хватается руками за чужие крепкие плечи, кожа Кима горячая даже сквозь ткань рубахи. Янтарные глаза полыхают огнём, клыки на миг сверкают в оскале, перед тем, как омега прижимается к губам альфы порывисто и требовательно. Тэхён не двигается, не реагирует, будто почву дозволенности прощупывает, и Чонгук хочет очертить её очень явно, поэтому сминает губы альфы в быстром поцелуе и дышит, опаляя жарким дыханием. — Пожалуйста, целуйте меня, — Чонгук смаргивает поволоку, аккуратно перемещает ладони с плеч на шею, дотрагивается с опаской, боясь, что поспешил, сглупил. Тэхён забывается, когда глядит на такого Чонгука. Тот безмерно красив, Ким ощущает, что не заслуживает такого. Его очарование — в блестящих глазах, неуверенно бегающих от зрачка к зрачку, но всё таких же тёмных и смелых, его налитых кровью щеках, те мягкие и упругие на вид, в его пышных ресницах, отбрасывающих тени на лицо, и в его едва заметных, но всё равно невероятно милых веснушках на носу. Мужчина издаёт хрипящий рык — с этим звуком лопается его стимул к самоконтролю, этот мальчишка, словно ураган, за несколько дней перевернул его жизнь с ног на голову. У Тэхёна зубы скрипят, когда он старается быть осторожным, чтобы не испугать своим животным азартом. Если он когда-то причинит этому омеге боль, пойдёт против его воли, то, альфа обещает сам себе, даст голову на отсечение. Оберегать — его прямая обязанность, потому что Чонгук — настоящая драгоценность. — С ума меня сводишь, — клокочет в чужие, покусанные от ожидания, губы. Усмешка сама над собой. Чонгук вздрагивает от этих слов, по неосторожности царапает ногтями кожу на шее Кима и беспокойно опускает туда взгляд, собираясь извиниться, но не успевает — мычит, когда его губами овладевают ласково, но строго, с небольшой жадностью. Чонгук от волнения вновь вцепляется в шею мужчины, привстаёт с пяток, чтобы дотянуться до Тэхёна самостоятельно, и наслаждается простым касанием губ альфы. Они замирают так на миг, просто прижимаясь к друг другу в отчаянии, в желании быть поглощёнными, это чувство, когда все твои органы будто скручиваются в тугой узел, а потом ты вдруг вспоминаешь, что и вовсе не дышал эти пару секунд. Чонгук отстраняется, задыхаясь, старается успокоить своё пылающее нутро, Тэхён глядит на него расслабленным, лисьим взглядом своих горящих в темноте глаз, его дыхание такое же неровное. Омега быстро проходится языком по своим губам, опускает взор на чужие приоткрытые, и внезапно ощущает пробивающуюся наружу улыбку — он позволяет ей тронуть губы. Ким сдержанно улыбается ему в ответ, поднимая руку, чтобы аккуратно смахнуть тёмные пряди с лица Чонгука, после чего нежным касанием опускает ладонь на тёплую щёку младшего. Омега посмеивается, когда пальцы гладят его за ухом, и жмется к ладони Тэхёна ближе, носом ведёт от большого пальца к запястью и оставляет скромный поцелуй на смуглой коже. — Красивый, такой смелый, драгоценный, — мужчина медленно придвигается, дотрагивается своим лбом к чужому и просто закрывает глаза, давая себе и Чонгуку ощутить, прочувствовать этот момент полностью. Чон разрешает себе недолго полюбоваться дрожащими ресницами Тэхёна вблизи, после чего также закрывает глаза, делая глубокий вдох. Каждая мышца в его теле будто тут же расслабляется, стоит ему почувствовать, как альфа ласково переплетает их пальцы, скрепив руки в замо́к. — Я не хочу уходить, могу я остаться? — шепчет в губы, сжимая ладонь Тэхёна своей. — Мой дом — твой дом, — фраза, брошенная с такой, казалось бы, небрежной отчуждённостью, заставляет лёгкие Чонгука гореть, он распахивает глаза, смотря на мужчину, и поджимает губы — в уголках глаз собирается влага. — Знай, что я не буду препятствовать, если ты захочешь уйти, ты можешь сделать это в любой момент, — Тэхён говорит спокойно, но, на самом деле, ему с трудом удается скрывать лёгкое волнение. — Но я буду жутко тосковать, моя жизнь вряд-ли когда-нибудь сможет стать прежней. Без тебя мой дом — пустая, бездушная будка. Это ты — тот, кто сделал его таким тёплым. Тэхён прикрывает лениво глаза, он тянет ладонь Чонгука к своим губам и оставляет на ней чувственный поцелуй, а потом — ещё один, целует каждый палец и глупо урчит от удовольствия, когда омега принимается перебирать его вьющиеся волосы. Чонгук смаргивает одинокую слезу, поднимается полностью на колени, чтобы в следующий миг плавно прижать голову Тэхёна к своей груди, уткнувшись носом в тёмную макушку. Омега раскачивается медленно из стороны в сторону, и ощущает, как Ким, сделав глубокий вдох, прижимается носом к его ключице, принимаясь с новой силой сладостно рокотать — Чонгук впервые слышит такой проникновенный звук. Похоже на мурчание кота, но гораздо громче и ощутимее — вибрация по всему телу идёт, вынуждая волосы на затылке нахохлиться. Чон улыбается сам себе, гладит Тэхёна по волосам и чувствует, как начинает засыпать — атмосфера до того приятная, располагающая, что он не замечает, как со временем усаживается обратно на диван, примкнув к плечу альфы и сжав в руке его ладонь. Ким продолжает тихо урчать, в камине трескаются догорающие дрова, а сам он начинает слабо сопеть, веки наливаются тяжестью, и Чонгук, окончательно облокотившись о мужчину, проваливается в безмятежный сон.