Что называют домом?

Спустя несколько дней Чонгук просыпается в полной тишине. Он моргает пару раз и смотрит в потолок непонятливым взглядом, ведь не слышать воя метели за окном становится действительно странно, ему приходится встать и подойти к окну, чтобы убедиться в том, что он не оглох. Действительно. На улице тишина, половина окна скрыта сугробом, а через вторую можно разглядеть белоснежные ковры и небольшие домики, рассыпанные по площади. Чонгук округляет глаза, он впервые за время пребывания здесь может разглядеть то, что находится дальше порога этого дома. Интерес овладевает им быстро и крепко, и Чон усмехается, набрасывая на плечи меховую шубу, которую предоставил ему Тэхён ещё пару дней назад. Омега открывает двери, и в зрачках сразу же мерцает блеск от кристального снега — его насыпало столько, что в некоторых местах горки с него ростом, а то и выше. Метель была долгой и сильной, такие бывают, наверное, только в горах, по крайней мере, это первая, которую застал Чонгук. Он жадно скользит взглядом по горизонту, всё сверкает, мороз стоит дикий, в носу начинает щекотать от холодного воздуха. Омега находит глазами работающего Тэхёна, который, заметив его, прекращает откидывать снег и смотрит в ответ. — Холодно же, запахни ворот, — Тэхён всовывает лопату в сугроб и идёт к Чонгуку по тропинке, которую успел отрыть. — Так красиво! Никогда ещё не видел столько снега, — радостно лепечет, со рта клубком выходит пар — погода и правда очень морозная. Тэхён усмехается едва заметно, подходя к омеге и самостоятельно укутывая его в шубу так, что одни глаза выглядывают — Чонгук хихикает на это, всё ещё поражаясь тому, что в такую погоду альфа спокойно разгуливает в рубахе да накидке. Видеть Тэхёна по утрам стало так привычно, что Чон уже и забыл, какой была жизнь до их встречи. У них всё так просто сложилось и пошло своим чередом, будто сама судьба благоволила этому — Чонгук ей несказанно благодарен. Скорость развития их отношений не пугала, напротив — складывалось впечатление, будто было бы более странным скрывать друг от друга взаимную симпатию. К чему бы были эти скрытые мотивы и никому не нужные интриги? — Хочешь прогуляться по деревне? Меня с самого утра все замучили вопросами об омеге, которого вожак в дом притащил, — хрипло посмеивается Тэхён, убирая растрёпанные после сна волосы со лба Чона. — Моя стая очень хочет с тобой познакомиться. Чимин, конечно, всем уже растрещал какой ты хорошенький, но от этого их любопытства только прибавилось. Чонгук смущённо опускает глаза. Желание прогуляться и осмотреться настолько велико, что он не может стоять на месте, принимаясь покачиваться с пятки на носок. Ким хмыкает, почуяв интерес омеги, и стряхивает с его плеча опустившуюся снежинку. — Ты не ел? Давай я для начала разогрею нам завтрак, — предлагает Чон, пряча руки за спиной. Тэхён благосклонно улыбается, на секунду его улыбка становится такой широкой, что Чонгук замечает очертания клыков, — по правде, они интересуют его до дрожи в теле. Он не раз задумывался о том, что хотел бы их рассмотреть, но мысли эти казались ему невежливыми и какими-то глупыми по отношению к альфе, поэтому озвучивать он их не спешил, лишь наслаждался теми редкими моментами, когда Тэхён улыбался так широко, что можно было увидеть острые концы клыков. Это любопытство не сопровождалось никаким романтическим подтекстом, скорее это было похоже на детское желание исследовать то, что не доводилось видеть ранее. Чонгук обязательно вернётся к этому позже. — Я буду очень тебе благодарен, — заявляет Ким. Он возвращается к работе, но перед этим велит Чонгуку одеться как следует, чтобы не замёрзнуть на прогулке. Вот так просто. Всего лишь просит одеться теплее, а Чонгуку так жарко в груди становится, что хочется глупо улыбаться до боли в скулах. Он жаден до заботы, ему приятны такие мелочи, которые кто-то мог бы посчитать обычным делом, но для людей, обделенных любовью долгое время, каждый знак — словно свежий глоток воздуха. Словно напоминание, что в этом мире есть кто-то, кому ты небезразличен. Чонгук не ожидал, что поселение настолько велико. Изначально он предполагал, что здесь расположилось пару домиков, собралось людей тридцать от силы, но сейчас, когда он смотрит на множество домов в округе, с дымоходов которых валит дым, он понимает, что живёт здесь всего порядка восьмидесяти. Чону, по правде, было немного боязно от того, что внимание всех в округе было направлено на него, но тревога была не из-за страха, а скорее от стеснения и неизвестности реакции на его присутствие — как выразился Тэхён — в стае. Домики были все приблизительно одного строя, большинство — одноэтажные, но были и двух, те, в которых селилось больше детей. К слову, о них: детей здесь довольно много, и все очаровательные и любопытные, Чонгук даже успел увидеть парочку волчат, что все извалялись в снегу. Все без исключения довольные проталкивались к Чонгуку ближе и смотрели заинтересованно своими большущими глазами, вынуждая омегу хихикать и трепать тех по густым волосам. Тэхён кидал на некоторых усмиряющие взгляды — он всеми силами старался сдерживать особо любопытных, в большей мере — молодых альф, которые по своей чрезмерной открытости и незнании невольно нарушали личное пространство омеги и тем самым его стесняли. Но в целом знакомство прошло очень хорошо, Чонгук не чувствовал себя лишним или незванным гостем, никто не оказал в его сторону недовольства, хотя, возможно, никто бы и не стал, пока Чонгук прогуливался с вожаком под боком. Присутствие Тэхёна, правда, очень помогало, он подбадривающе гладил по спине и мог отвечать на вопросы, когда Чон проглатывал язык из-за своей растерянности. Омега так отвык от такого количества людей, которые хотят с ним поговорить, что ему было сложновато уделить внимание каждому жителю, но он правда старался, о чём ему позже сообщил сам Тэхён. — Ты держался молодцом, даже несмотря на то, что на тебе успели повисеть практически все дети и завалить вопросами почти все взрослые. Чонгук счастливо выдохнул, прикрыв рот ладонью, и почувствовал, как морозный воздух щипает покрасневшие щёки — на улице и вправду был дикий холод, но из-за того, что последнюю неделю пришлось просидеть в помещении, возвращаться обратно не было никакого желания. Вокруг была ни с чем несравнимая красота: ветки высоких деревьев и даже кора покрылись инием, каждая иголочка — словно отдельный вид искусства, сугробы высокие, каких ещё видеть не приходилось, а самое главное — тишина. Не оглушающая, не давящая, а мягкая и приятная. — Очень замёрз? — проницательно заметил Тэхён, выводя омегу на вычищенную дорожку в лесу недалеко от поселения. — Немного, но это ничего, я очень хочу прогуляться. Тэхён неодобрительно повёл бровью, глядя на то, как Чонгук безуспешно пытался нагреть ладони, и буркнул себе под нос, стараясь звучать как можно безразличнее: — Засунь левую руку под мех, а вторую давай мне. Чонгук довольно поджал губы, украдкой посматривая на нарочно отводящего взгляд альфу, эта картина ему показалась до того забавной, что он не удержал мысли: «Как кто-то может сочетать в себе такую жёсткую, непоколебимую натуру вожака и такую ласковую, добрую — человека». Чон и не подумал противиться: он аккуратно вложил руку в протянутую ладонь мужчины и пораженно ахнул, почувствовав, какой же на самом деле она была горячей. Не тёплой, а именно горячей. Чонгуку вмиг захотелось прильнуть ближе, чтобы почувствовать тепло от всего тела Тэхёна, погреться рядом с ним, словно лёжа на печке. — Разве это честно, что Вы такой горячий? — возмутился омега. Осознание двусмысленности сказанных слов нагнала его в тот миг, когда Тэхён крепче сжал его руку, кашлянув в сторону и чуть ускорив от волнения шаг. — Т-то есть, ну, руки Ваши горячие, тело тоже, о, Всевышний, ну Вы меня поняли. Альфа подавил рвущийся наружу смешок, но не сдержал себя от того, чтобы взглянуть на краснеющие кончики чужих ушей. Тэхён вынудил младшего сжать свою ладонь в кулак, чтобы мужчина смог обхватить его руку целиком, давая при этом нагреться пальцам, и Чонгук в очередной раз заметил то, насколько же большие у Тэхёна руки. — Ты хорошо себя чувствуешь? Тебе удобно в моём доме? — покрепче обняв сжатый кулак омеги, спросил Ким. — Чувствую себя прекрасно, и дом Ваш мне тоже очень нравится, особенно гостиная с камином, никогда прежде не бывал в столь же уютных, — честно признался Чонгук, в мыслях же добавил: «Как будто я часто разгуливал по гостям». — Я не буду спрашивать тебя, почему ты вдруг оказался посреди леса в горах, но хочу яро предупредить: больше так не делай, — Чонгук вмиг ощутил себя провинившимся ребёнком, до того голос Тэхена стал серьёзным и чётким. — В лесу много диких животных, а ещё на другой стороне горы поселение стаи, которая не то, чтобы не жалует людей, но в объятия в случае чего не примут. — Вы меня сейчас ругаете? — нервно усмехнулся Чонгук, дёрнув щекой. Тэхён внезапно остановился, потянул второго за руку, вынуждая стать напротив, и с изрядной строгостью взглянул в карие глаза. — Ругаю, Чонгук, потому что это не шутки, я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Чоново сердце пропустило удар. От чужого волнения стало даже немного стыдно за своё беспечное поведение. Чонгук смотрел перед собой, чуть задрав голову, прямо в янтарные глаза, в которых плавно переливалось золото, и омега по праву ощущал себя не на шутку влюблённым. Возможно, это чувство было даже сильнее — привязанность, связь, контакт, который был столь сильным и явным, что разорвать его было практически невозможно. Смотря вот так на Тэхёна, на альфу, который с незримой заботой читал ему нотации, любовно грея его ладонь в своей, Чонгук вдруг забыл, какой была жизнь до их встречи. Неожиданно даже для самого себя, Чонгук вдруг испытал щемящее покалывание в груди, притяжение, которое гремело так мощно, что не было сил и желания сопротивляться. Омега сделал шаг навстречу, прижавшись щекой к чужой груди, и крепко зажмурил глаза, словно, открой он их — рассыпется на части от переизбытка эмоций. Сухие от холода губы прошептали чувственное, отчаянное: — Спасибо. Тэхён растерянным взглядом уставился на тёмную макушку у себя на груди, инстинктивно поднял свободную руку, чтобы погладить Чонгука по спине, прижать того ближе за талию. Понимающий вдох тронул пару тёмных прядей прямо у Тэхёновых губ. — Глупый, я тебя стыжу за неосторожность, а ты жмёшься ко мне доверчиво, — по-доброму выговаривает мужчина омеге в висок. Горячий воздух опалил уши, заставляя Чонгука порывестее примкнуть к теплу. — Переживаю за тебя. — Впредь я буду более внимательным, — торжественно клянётся, потираясь щекой о мягкую накидку, что пропахла Тэхёном и морозной свежестью. Альфа улыбается незаметно для Чонгука совсем ненадолго, после чего лёгким движением предлагает тому двинуться дальше, чтобы не окоченеть, стоя на месте. Они идут, прогуливаясь, некоторое время в комфортной тишине, прежде чем Тэхён вдруг заявляет: — Большинство альф завтра идёт на зимнюю охоту, — Чонгук вопросительно поворачивается к Тэхёну, не переставая идти. — Я, разумеется, тоже иду. Буду просить тебя присмотреть за домом. — Это надолго? — Неделя минимум. Давно никто не выходил, метель едва закончилась. Настоящая зима наступит уже через дней десять, и тогда снега будут постоянным явлением, поэтому каждый год мы уходим, чтобы набрать всего прозапас. — Настоящая зима? — удивлённо воскликнул Чонгук, поражённо осматриваясь. — А сейчас что? Тэхён же иронично усмехнулся. — Сейчас ещё не настолько холодно, как бывает в разгар зимы, да и осадков пока нет, совсем скоро температура упадёт до минимума и ты свой нос совсем из дома не высунешь, разве что только под моим неустанным контролем. Погода в горах суровая. — Значит, Вас не будет целую неделю? — не стараясь скрыть разочарования, конючит Чон. — Это опасно? — Сомневаешься во мне? — с подколом интересуется альфа, слабо толкнув Чонгука бедром. — Конечно нет, просто… Совсем недавно вы вернулись с раной через всю спину, и я бы не хотел, чтобы это произошло вновь. — Не волнуйся, кроха, стаей охотиться гораздо проще, чем в одиночку, я буду в порядке. Чонгуку приходится лишь понуро кивнуть и утешительно примкнуть на секунду головой к чужому плечу. Остаток дня проходит на удивление быстро: после прогулки наедине Чимин без возможности отказаться тащит смеющегося Чонгука и смирившегося Тэхёна к себе, где Чон наконец-то знакомится с альфой самого Чимина. Юнги оказывается удивительно похожим на Тэхёна характером, такой же тихий порой, украдкой пододвигающий Чимину стул и заботливо накидывающий на плечи омеги тёплый плед. Отужинали там же, время за беседой пролетело незаметно, а когда засобирались домой, то за окном уже царствовала ночь. Чонгук бесконечно благодарил обоих за гостеприимство, а Чимин, довольно улыбаясь и играя бровями, не забыв при этом по-дружески подначивать Тэхёна, велел заходить Чону к ним в любое время. Впечатления после дня остались исключительно позитивные, но лёгкая усталость накатила моментально, стоило только после холода вновь зайти в тихий, тёплый дом. Тэхён сразу же отправился разжигать камин, а Чонгуку велел обмыться и укутаться в тёплую одежду перед сном. Уже лёжа в кровати и глядя на то, как искорки танцуют в костре, на Чонгука накатила тяжёлая тоска — Тэхён ещё даже не ушёл, омега отчётливо слышал плеск из бани, зная, что мужчина был там, но предстоящее чувство, что альфы не будет здесь целую неделю, давила ощутимее, чем ожидалось. Чонгук вдруг почувствовал себя каким-то даже не самостоятельным — ну неужели он не справится сам какие-то семь дней, раньше же всё было в порядке. Только вот «раньше» теперь всплывало в памяти как нечто серое и бездушное, а оттого и не вызвало столько эмоций. Хлопнула дверь, мужчина, тряхнув влажными волосами, заглянул в комнату, по привычке собираясь ложиться рядом на пол, где до сегодняшнего дня спал на растеленном одеяле. Чонгук всё диву давался: в доме была ещё одна спальня с вполне хорошей кроватью, но Тэхён предпочитал оставаться здесь и проводить ночи около омеги, отказываясь от мягкой перины. Мысль, внезапно возникшая у Чонгука в голове, не успела пройти этап обработки, как омега поспешил её озвучить, с надеждой смотря на Тэхёна: — Мы можем сегодня лечь вместе? Мужчина, до этого спокойно вытирающий влагу с вьющихся волос, замер с тряпицей в руках, подняв взгляд на омегу и заставив того моментально зарумяниться. — Хочешь, чтобы я лёг спать с тобой на одну кровать? — как будто с недоверием спросил Ким, в привычной манере наклонив голову к плечу. Он делал так всегда, когда сомневался в чем-то или ощущал недосказанность. — Только если Вы хотите, — без былой уверенности прошептал Чонгук, демонстративно пододвигаясь к стене, освободив место для альфы. Тэхён облизнул губы точным движением, а Чонгук невольно проследил этот жест, чувствуя, как горят его щёки. Мужчина ещё минуту простоял около кровати, то ли сомневаясь, то ли пытаясь выискать в глазах омеги отторжение или страх, но, ничего не найдя, Тэхён аккуратно опускает одно колено на ложе, вынуждая то прогнуться под весом ещё одного человека. — Уверен? — утвердительный кивок служит ответом. Тэхён с блаженным выдохом опускается рядом, оказавшись от Чонгука на расстоянии ладони. Омега недовольно проскулил, пряча смущение за одеялом. — Не так. Альфа хмыкнул, покачав головой и прохрипев совершенно головокружительно: — А как, кроха? Чонгук видит, как горят светом чужие глаза, он смотрит в них неотрывно и не может понять, когда Тэхён стал для него столь родным. Улыбка. Движение. Омега придвигается ближе, нерешительно тычет носом в ключицу, выдыхает, просит, нет — требует: — Обнимите. Хочу, чтобы Вы прижали к себе. Рокот. Тэхён рычит тихо, без угрозы, скорее обречённо, жадно втягивает воздух, зарывшись носом в тёмные волосы, и ласковым движением притягивает омегу к себе за талию, обнимает так крепко, словно только и ждал этого. А у Чонгука в животе бабочки порхают, летают, наглые, крыльями стучат, как бешеные, потому что дыхание спирает, когда альфа сжимает его талию через ткань пледа и, точно зверь, начинает трогать губами лоб, глаза, щёки. Тычется без разбору, вызывая у Чона тихий смех. Чонгук лишь мычит расслабленно, и осознание накатывает, как взрывная волна, — это то, чего ему всегда не хватало. Он Тэхёна любит и это не просто слова. Потому что, кажется, только в его руках он наконец смог по-настоящему ощутить себя самим собой. Собравшийся пазл. Чонгук медленно голову задирает, трется щекой о чужие губы и слышит счастливое клокотание, которое дрожью во всем теле отзывается. Тэхён замирает в миллиметре от омежьих уст, дышит горячо и как будто насытиться не может, а Чон и сам начинает думать, что зависим. — Оттолкни меня, если почувствуешь себя некомфортно, — предупреждает, касаясь кончиком своего носа напротив. Чонгук кивает слабо и всё тянется, как струна, примыкает к груди тёплой и ладонь на щетинистую щёку опускает. Миг — их губы соединяются в голодном поцелуе, который подбрасывает мысленно Чонгука к небесам и заставляет тут же упасть на землю. Чувства ни на что не схожие, в животе узел крепче затягивается, когда Тэхён мажет языком по прикрытым губам омеги, а Чонгук скулит, сразу же те открывая, пропуская и перемещая руку с щеки на загривок. Рык. Низкий, грубый, что из Чона выбивает неожиданный, едва слышный стон. Тэхён дышит ему в губы, после чего целует вновь, коротко в уголок, а после ещё раз, мягко в самый центр. Он довольно урчит, когда Чонгук перебирает его волосы на затылке, а омега пытается понять, что только что произошло — вспышка несдержанности, такая яркая, что обоих почти ослепила. Они лежат, прижавшись к друг другу и пытаются найти связь с реальностью, лбами соприкасаются и губы облизывают, пытаясь распробовать вкус друг друга на своих устах. Это было жарко и порывисто, будто они позволили на секунду вырваться тому, что глубоко спит внутри и растёт с каждым днём, что-то нечеловечное, страстное и жаждущее. Тэхён успокаивающе касается влажными губами тёплого лба, целует пару раз, а после просто прижимается и греет кожу своим дыханием. Чонгук стягивает всё ещё мокрые волосы альфы на затылке, принимаясь их нежно расчёсывать пальцами, а сонливость овладевает им практически сразу. — Спи, маленький, — шепчет Тэхён, Чонгук его слушается, глаза закрывает, и доверчиво носом в шею утыкается. Мысли бешеным потоком вдруг прерываются, когда мужчина вновь любовно целует его в висок, а после и сам устраивается поудобнее, проваливаясь в сон. Следующее, что помнит Чонгук, это лёгкое касание сухих губ у себя на щеке ближе к утру. Тэхён заботливо накрывает его одеялом, омега сквозь сон слышит, как Ким подбрасывает дрова в костёр, а после уходит, оставляя Чонгука лежать одного. И как же спустя стольких ночей одиночества Тэхён сумел всего за одну заставить Чонгука столь ясно ощутить такую жадную потребность в чужом тепле? Подушка ещё ни разу не была такой жёсткой, а кровать — омега уверен — настолько холодной. А, может, это здесь и вовсе не при чём.