Что называют домом?

Чонгук, честно, не представлял, что зима в горах может стать ещё суровее. Он был уверен, что после увиденной им метели его больше не удивить холодами, но в итоге ошибся и наконец понял, почему жители деревни так ответственно подходили к предстоящим двум неделям. На улицу было невозможно выйти — воздух был настолько обжигающим, что появлялось чувство, будто он может обморозить все органы и просто превратить за пару минут в ледышку. Просыпаться в этот раз было тяжелее всего. Чонгук сел на кровати и схватился за голову: в висках гудело так сильно, что казалось глаза могут вывалиться наружу от напряжения. Живот скручивало от периодичной спазмовой боли, а спина и лоб взмокли из-за жара. Чонгук обернулся и предсказуемо увидел отпечаток своего вспотевшего тела на постели. По мнению многой неотёсанной молодёжи, течка — это период, когда хочется заниматься сексом безустанно и делать потомство днями и ночами со своим партнёром, но это было совсем не так. Первые два дня постоянно проходили как в бреду, словно организмом овладевает сильнейшая простуда — тело ломит, в горле ком тошноты стоит, аж воротить от всех запахов начинает, голова раскалывается, аппетита совсем нет, а желания двигаться — и подавно. Чонгук болезненно стонет, спуская ноги с кровати, и окликает Тэхёна. Так и не заслышав ответа, он было собирается встать и осмотреться, но тут входная дверь хлопает, а по босым ногам мажет ледяной поток воздуха — даже пара снежинок успевает залететь внутрь. — Проснулся? — Тэхён стряхивает с меховой накидки остатки снега и разувается, а после проходит к омеге, держа что-то в руках. — Как себя чувствуешь? Мужчина наклоняется над Чонгуком, осторожно убирает со лба влажную чёлку и прижимается губами к коже, пытаясь измерить температуру. Омега млеет и глаза прикрывает, где-то глубоко в душе испытывая стыд перед альфой, который в столь лютую погоду вынужден ходить к лекарю за растворами для него — Чона. В такое время все волки в домах позакрывались и даже нос не высовывают, потому что там температура уже до минус тридцати упала, а мужчина в такое время ещё и бродит на другой конец деревни. — Горячий, но уже не такой, как вчера, — подытожил альфа, сочувственно гладя Чонгука по щеке. — Мне жаль, что Вам приходится меня обхаживать, — прохрипел омега, смотря на Тэхёна снизу вверх. В янтарных глазах блеснуло неодобрение. — Не говори так, ты — моя пара, и я буду заботиться о тебе тогда, когда потребуется. Уверен, что ты делал бы то же самое для меня, будь мы в обратной ситуации. Чонгук прикусил губу и улыбнулся слегка устало, ткнувшись носом мужчине в живот, а после пробурчал едва разборчивое: — Замёрзли небось, подогреть вам похлёбки? Тэхён тихо хмыкнул, покачав головой — этот мальчишка безнадёжен, если бы Ким его силой в кровать не запихивал, то он бы вперёд альфы понёсся бы себе за лекарствами, лишь бы не беспокоить никого другого. Мужчина зарылся пальцами в тёмные прямые волосы, помассировал кожу, вынуждая омегу опустить напряжённые плечи, и заявил уверенное, просящее: — Прошу, дай себе отдохнуть, мне совсем не тяжело заняться домашними делами вместо тебя. Чонгук промычал что-то уж совсем невнятное и прижался щекой к чужому торсу, глаза закрывались от тяжести век, снова клонило в сон, хотя он проснулся буквально только что. Это состояние надо перетерпеть, завтра будет легче физически, хоть и тяжелее морально — Чонгук заранее готов извиниться перед альфой, потому что он будет требовать его внимания каждую секунду, будет наглеть и канючить, тащить к себе и жадно втягивать воздух возле запаховых желез. Однако он знает, что мужчина всё вытерпит. Вытерпит, и будет настолько участливым, насколько это вообще возможно. Чонгук ещё ни разу не состоял в серьёзных отношениях с альфой, а потому и предсказать не может, насколько его поведение изменится в период разгара течки. Его это откровенно беспокоило, а Тэхён всегда был чересчур проницательным, чтобы этого не понять, поэтому заверил, что готов ко всему: даже если Чонгук будет и вовсе не в адеквате — осуждать и пугаться не будет. После этого разговора омега чуть поуспокоился, но всё равно слегка переживал за то, чтобы не начать вести себя слишком требовательно по отношению к Тэхёну, так как он мужчину уважал и правда любил — ставить его в некомфортную ситуацию и давить очень не хотелось. Второй день периода прошёл крайне мучительно и безвылазно — в кровати, а на следующее утро Чонгук уже открыл глаза практически без боли в теле — просыпаться так гораздо приятнее. Однако не успел омега порадоваться за улучшение своего состояния, как непроизвольно нахмурился, осознав, что Тэхёна рядом нет. В голове мгновенно проскользнула мысль, что так неправильно. Запах альфы в доме стоял свежий, Чонгук ощущал его обостренно, особенно глубоко, но отсутствие рядом самого мужчины тут же начало причинять дискомфорт, настолько сильный, что омега не смог сдержать недовольного мычания. Чон мгновенно услышал тихий звон на кухне и поспешил туда, зашлёпал босыми ступнями по местами холодному полу и налетел на занятого чем-то Тэхёна со спины. Мужчина не вздрогнул, лишь улыбнулся себе под нос, когда Чонгук крепко обвил его талию руками, и закончил наконец с готовкой крупы. Повернулся к жаждущему внимания омеге лицом и сразу наткнулся на чёрные шкодные глаза — Чон смотрел на него как-то ревностно, внимательно, словно кричал своим видом, что мужчина — только его, и Тэхёна это забавляло и возбуждало одновременно. — Моя любовь хочет внимания? — пролепетал Ким, когда Чонгук бесцеремонно прижался к нему близко-близко и запрокинул голову, смотря на старшего с неким вызовом. — Без Вас не хочу, — выдал Чон. Тэхёну нравилось наблюдать за тем, как омега тянется к нему, как с трудом ему удаётся выговорить то, что он хочет. — В кровать, — почти приказное, даже брови к переносице свёл. У мужчины аж глаза на лоб полезли от напористости этого омеги, а в носу приятно защекотало от того, что мальчишка смеет на него феромоны испускать, стараясь подавить, присвоить. Тэхён радостно рокочет, аж клыками сверкает — до того сильно улыбка на лицо просится. Он обнимает Чонгука за талию грубоватым движением, заглядывает в светящиеся зрачки напротив и непроизвольно ухмылку свою всезнающую натягивает. Тэхён предполагал, что Чонгук будет таким: нагловатым и дерзким, требующим ласки и обожания, альфу такой расклад совсем не смущает, наоборот же — заводит и интригует. Чонгук смотрит на него сонными глазами, выжидает и губы облизывает. Тэхён уверен, что омега сегодня хоть и чувствует себя лучше прежнего, однако скорее всего проспит весь день с жёстким намерением пристроить рядом с собой и альфу. Течка в среднем длится около шести дней, первые два — самые отвратные, третий — довольно спокойный, несмотря на то, что омега становится более ревностным и цепким, четвёртый и пятый — считается лучшим временем для зачатия, потому что тело в этот период наиболее подготовлено к спариванию, а шестой — отходной и ленивый, зачастую требующий повышенной заботы над партнёром. — Как скажешь, кроха, в кровать — так в кровать, — соглашается альфа, шепчет Чонгуку в порозовевшее ухо и зачесывает длинную чёлку младшего назад, чтобы беспрепятственно измерить температуру. Тэхёну льстит тот факт, что Чонгук льнёт к его прикосновениям навстречу, когда они укладываются обратно в кровать. Омега жмётся к нему, и то доверие, которое он проявляет к Киму, ощущается сладостью на языке. Чонгук глаза закрывает, позволяя себя по спине гладить, и бесцеремонно запускает ладонь альфе под рубаху, чтобы пальцами пройтись по твёрдой груди и рельефному животу, а после так и оставить покоиться там. Тэхён на это мурчать начинает конкретно, роется носом в тёмных волосах Чона и хочет сжать его в объятиях до нехватки воздуха. Чонгук перед ним открыт и беззащитен в данный момент, и у Кима сердце мёдом обливается от понимания, что омега ему вверяет себя в самом уязвимом для него состоянии. Тэхён дёргается спустя время, пытаясь выпутаться из сильной хватки, когда думает, что Чон уже задремал, но омега тут же скалится и практически гаркает на него — не злостно, нет, но предупреждающе. Чонгук сжимает пальцами кожу на талии альфы и носом настойчивее пытается найти запаховую железу, заставляя Кима замереть. — Детка, я просто хочу подбросить дров в камин, — тихо, вежливо, мягко. Тэхён предпринимает ещё одну попытку, но Чон не отпускает, всё сжимает упрямо альфу в руках, даже ногу на бедро чужое закидывает для пущей убедительности. — Ну же, это займёт десять секунд, обещаю. — Я Вас не отпущу, — непоколебимо в ответ. Тэхён хрипло посмеивается на это. Ну что за непокорный мальчишка. Альфа хмыкает, ухватывает Чонгука за бёдра крепко и сильно, одной рукой закидывая чужие себе за шею, а после так и поднимается с кровати — вместе с тушкой на руках. Чон мычит и обвивает тело Кима ногами, моргает вяло и чувствует, как от близости у него начинают чесаться клычки. Тэхён без труда удерживает Чонгука, подтягивая того повыше одной рукой за попу, а второй быстро подкидывает сухие подготовленные дрова в горящий камин. Альфа возвращается в кровать, когда Чон принимается недовольно хныкать — Ким готов идти у омеги на поводу, делать так, как он попросит, лишь бы тот чувствовал себя в свой период комфортно. Тэхён безмерно горд тем, что может своей паре угождать, может успокаивать своим запахом и присутствием, а потому своенравное поведение Чонгука не отталкивает, лишь даёт ещё один повод почувствовать себя нужным и важным. Альфа ложится на спину, позволяет омеге растянуться сверху, пристроив задранную кверху голову на груди, чтобы удобнее было доставать носом до шеи. Тэхён слегка улыбается, когда Чонгук по инерции опускает ладонь ему на щёку, он часто так делает, пока они засыпают: просто гладит большим пальцем скулу, нежно задевая порозовевший шрам под глазом. Пара минут тишины и спокойствия помогают Киму расслабиться полностью, а заслышав сопение Чонгука, тот и вовсе берёт с него пример, погружаясь в сладостную дрёму. *** — Тэхён, — зовёт просяще, настойчиво. — Проснитесь, пожалуйста, — будто теряя терпение повторяет, касаясь плеча. Альфа размыкает глаза, моргает пару раз, пытаясь избавиться от пелены, и беспокойно переводит взгляд на Чонгука, когда понимает, что за окном ещё ночь. — Что случилось? Плохо себя чувствуешь? — низким, огрубевшим после сна голосом спрашивает Ким, говоря почему-то шёпотом. Чонгук сидит справа от него, подтянув под себя ноги, и Тэхён смотрит на него в непонимании пару секунд, пока не замечает, как сверкают алым его зрачки в темноте. Омега выдыхает тяжело и делает ещё более тяжёлый вдох, тянется к Киму, выгнув спину и дотрагиваясь горячими ладонями груди сквозь ткань рубахи. Чонгук наклоняется над вмиг проснувшимся альфой и жадно втягивает воздух, вынуждая Кима отклонить голову да получше шею подставить. Мужчина сглатывает, заставляя кадык призывно дёрнуться. — Я не хотел сначала будить, лежал рядом и думал уснуть, — начинает Чон. Он облизывает губы и по-хозяйски пробирается руками Тэхёну под рубаху, оглаживая торс. Альфа же инстинктивно кладёт ладони Чонгуку на талию. — Но мне было так мало. Мне было так мало Вас, что я не смог не разбудить, я так хочу Вашего внимания. Омега мурчит и носом щекочет кожу под линией челюсти, целует едва ощутимо, оставляя влажный след, и, не сдержавшись, ведёт языком широко Тэхёну по шее, стараясь зачерпнуть запаха в рот. Альфа ухмыляется и добродушно позволяет вылизывать своё горло, понимая, чего именно сейчас не хватает младшему. Тэхён опускает ладони на полные бедра, сминает кожу до белых костяшек и тянет стоящего на четвереньках Чонгука ближе к себе, вынуждая того упереть одно колено себе между ног. — Потёк? По моим расчётам ещё рано, — не без улыбки произносит Ким, слыша рокочущий возглас — омега мажет языком по месту, источающему сильнейший аромат, и от наслаждения глаза закатывает. — Это всё из-за Вас, — с упрёком и лёгким флиртом, совершенно исключительно, привлекательно. Чонгук отрывается от своего занятия, чтобы заглянуть в ярко золотистые глаза, смотрит из-под опущенных ресниц своим поплывшим взглядом, который Тэхён в темноте видит так отчётливо, как никогда раньше, и манит, манит и манит искусно. — Ох, из-за меня? — посмеивается Ким, внимательно наблюдая за тем, как Чонгук нехотя расплывается в клыкастой усмешке. Такой весь из себя надменный и бесстыжий, царапающий ноготками его торс. — Конечно из-за Вас, никаких других сексуальных альф в этой кровати я больше не вижу. — Ещё не хватало, чтобы они здесь были. — А то что? — дразнит, демонёнок, наклоняется и шепчет в самые губы, обжигая дыханием. — Разорвали бы в клочья? — Слишком лёгкая смерть, — поддерживает игру Ким. Он незаметно для Чонгука перенимает бразды правления: ухватывается одной рукой за шею, а второй — за талию, и подминает охнувшего омегу под себя. — Чего ты хочешь, бестия? — спрашивает, выводя шершавыми ладонями по бледной коже на Чоновой талии. Чонгук гнётся ему навстречу, прямо сам себя в руки чужие отдаёт, и стреляет своим озорным блестящим взглядом, который уже вовсю красным пламенем полыхает. Тэхёна вид распластанного под ним омеги с задранной им же рубахой заводит до чёрных кругов перед глазами, даже приходится зажмуриться, чтобы дух перевести и вталдычить себе напоминание: первый секс во время течки — плохая идея. Как и в принципе секс в этот период, только если это не тот случай, когда бы они хотели завести ребёнка. Потому что вероятность понести в это время умножена на три. Есть ещё уйма других способов сделать друг другу приятно. — Я хочу Ваши пальцы, — вырывает из раздумий мелодичный и протяжный голос. Тэхён сглатывает, и Чонгук хихикает, когда замечает ответный алый всплеск в глазах напротив. Мужчина стискивает зубы, так, что вылезшие клыки царапают нижнюю губу изнутри, и наклоняется над Чонгуком, чтобы начать жадно вылизывать его живот. Омега стонет тихо, голову запрокидывает и сжимает между ног тело Тэхёна, который в свою очередь языком беспорядочно по коже без причины водит — просто Чонгука хочется сожрать в этот момент. Ким с благоговением втягивает запах течного Чонгука, покрывает мокрыми поцелуями втянувшийся живот и царапает ногтями рёбра, стараясь отвлечь себя от бесконечного потока непотребных мыслей. — Хочешь мои пальцы? — вопрошает он, тон понижая на несколько октав, звуча при этом совершенно угрожающе. Чонгук его абсолютно не боится. Наоборот, улыбается без смущения, демонстрируя альфе свои небольшие клыки, и повторяет, протягивая каждую гласную: — Очень хочу, Вы дадите мне их? Пожалуйста, — и ресницами хлопает так невинно, что Тэхён рыкает себе под нос и хватается за край свободных брюк на омеге. Альфа облизывает губы и стаскивает влажную одежду с Чонгука, из-за чего тот вздрагивает от ощутимого контраста. Тэхён накрывает его собой, позволяет пристроить прохладные ладони на груди, и Чон почти обжигается, утопая в сильных объятиях. Ким ведёт ладонями от ляжек до бёдер, поднимается выше, оглаживает талию, а после оставляет руки на шее и смотрит в горящие красным глаза с таким обожанием, которого раньше никогда в жизни не ощущал. Секунда — Тэхён впивается в призывно распахнутые губы смелым поцелуем, а Чонгук мычит сладостно от удовольствия, позволяя сразу проникнуть себе в рот. Их поцелуй — сплошной беспорядок, Тэхёна слепит жажда насытиться, он прижимается так страстно, что омега за ним не поспевает, лишь рот послушно открывает и стонет, когда альфа задевает клыками его язык. Это так горячо, мокро и именно так, как нужно Чонгуку, что голову ведёт. Омега чувствует, как безнадёжно пачкает постель обильным количеством смазки, но ему всё равно, он под таким напором ноги непроизвольно разводит в стороны, приглашает Тэхёна умоститься между, прижавшись к друг другу ещё ближе, ещё отчаяннее. Альфа довольно рокочет, с ревностным вожделением сжимает в руках мягкие бёдра Чонгука и все не может оторваться от терзания порозовевших губ. Он играется с чужим языком, кусает и посасывает нижнюю губу, весь этот хаос такой неряшливый, что Чонгук ощущает, как по его подбородку стекают слюни, а лёгкие начинает жечь от нехватки кислорода. — Прошу, вставьте мне пальцы, — хнычет Чонгук, оставляя красные полосы на плечах Кима. — Я хочу что-то внутри. — Чёртова матерь, — срывается с губ, Тэхён хрипит и проходится языком по опухшим после поцелуя губам, а после резко хватает ногу омеги под коленом, чтобы задрать ту и прижать к кровати. Пальцы второй руки спускаются ниже, когда Ким прожигает взглядом разморенное и соблазнительное лицо Чонгука, он смотрит в ответ и демонстративно бёдрами виляет, насколько это вообще возможно в его положении. Тэхён разок проходится по вздернутому члену, лаская свой слух громким возгласом, не задерживается — наконец очерчивает подушечками влажный анус и просто воет от понимания, что его омега настолько мокрый перед ним. — Ты всегда так обильно течёшь? — на грани между холодным спокойствием и несдержанным рычанием. Чонгуку льстит, что он может довести альфу до такого состояния. — Нет, — игриво. — Впервые. Глубокий вдох, Тэхён пытается собраться. Этот мальчишка доведёт его до безумия. Первый палец проникает в жаркую узость абсолютно легко, возбужденное омежье тело, подготовленное к спариванию, полностью расслабленно. Тэхён старается унять зуд в клыках, наклоняется над Чонгуком и присасывается к розовому соску в тот момент, когда просовывает внутрь второй палец. Омега под ним вздрагивает и цепко хватается за кудрявые пряди, прижимая к своей груди ещё плотнее, давая Тэхёну понять, как именно ему хочется. Альфа мычит, облизывает ареолы и легонько царапает зубами, заставляя Чонгука вымученно охать от боли и наслаждения. — Так хорошо, — тянет, расплываясь в блаженной ухмылке, и оттягивает бесцеремонно Тэхёна за волосы, прося негласно уделить внимание и второму соску. Альфа за его направлением следует как послушный щенок, и Чонгука дрожь пробивает от мысли, что столь строгий вожак готов делать для него всё что угодно. Когда Тэхён понимает, что не причиняет Чону никакой нежеланной боли, то начинает вытягивать мокрые от смазки пальцы под недовольное хныканье, чтобы потом с усердием вогнать их обратно, вынуждая Чонгука прогнуться в спине. Влажное хлюпанье должно было бы смутить, но омега лишь пальцы на ногах поджимает от возбуждения и просит, нет — требует, чтобы Тэхён не останавливался. Мужчина слегка тянет уголки губ вверх, не прекращая облизывать налившиеся соски, и выстраивает довольно быстрый темп, меняя углы, стараясь нащупать кончиками пальцев простату. Толчок за толчком, пока в один момент Чонгук не вскрикивает так громко и жарко, что Тэхён даже теряется на секунду. Вот оно. — Здесь? — и надавливает специально прямо туда, на место, где сконцентрировано наибольшее количество нервов. Издевается, не иначе. Потому что Чонгук испускает ещё один ошеломляюще громкий стон и внезапно кончает себе на живот несколькими тугими толчками. Дышит тяжело и поскуливает от желания вновь посильнее насадиться на чужие длинные пальцы, о чём Тэхёну и сообщает: — Пожалуйста, добавь третий, мне нужно ещё. Альфа выдыхает грубо и целует Чонгука в тазобедренный сустав, отпуская прижатую к кровати ногу, позволяя омеге немного передохнуть и сменить позу. — Сейчас, детка, только дай себе пару минут, — и продолжает целовать, мягко и утешительно — Я хочу… — начинает Чонгук, только сейчас разжимая Кимовы смятые волосы. — Хочу Вас тоже потрогать. Тэхёна словно током прошибает, он кусает до боли нижнюю губу и глядит на серьёзного Чона сквозь пелену желания и страсти. — Ты не обязан. — Я хочу, — повторяет с нажимом, потянув альфу на себя. Его пальцы выскальзывают из влажной дырочки, вынуждая Чонгука поморщиться. Мужчина рокочет и широко облизывает подставленную шею в очередном порыве пометить омегу хотя бы так. Тэхён не медлит, отказать Чонгуку он не может и не хочет, потому что у самого член стоит так болезненно сильно, что выть хочется. Альфа стягивает штаны и рубаху, переворачивает Чонгука и ложится на бок сам, благодаря чему они оказываются лицом к друг другу. Тэхён грубо дёргает Чона ближе, чтобы запечатлеть горячий поцелуй и закинуть одну ногу Чонгука себе на бедро. Младший не теряется, муркочет сыто и ныряет рукой между их телами, сжимает основание твёрдого члена, заставляя Кима шикнуть и шлёпнуть его несильно по пружинящей ягодице. А Чон горкочет и неожиданно для себя осознает, что ему такое нравится, когда внизу живота приятно покалывает, а кожа слегка жжёт от силы удара. — Сделайте так ещё раз, — просит, двигая рукой от яиц до головки и ловя томные вздохи Тэхёна своими губами. — Что? — непонятливо бровь выгибает, разомлев на секунду от долгожданной ласки. — Ударьте меня ещё раз. До Тэхёна просьба доходит сквозь толщу воды, а когда он наконец осознает её смысл, то всё-таки не сдерживается — выпускает совершенно не человеческий рык и заносит руку для нового удара, второй же опускаясь обратно к изнывающему колечку мышц. Шлепок и три нежданно гладко входящих внутрь пальца. Одновременно. Чонгука ломает напополам от удовольствия так сильно, что в глазах на миг темнеет, он кричит так отчаянно, что Тэхёна одолевает желание выпить этот стон целиком. — Так? — и ещё один удар, толчок и согнутые пальцы, задевающие простату. Просто сумасшествие. — Благослови Господь Ваши руки, — Чонгук посмеивается с самого себя и ездит на постели от интенсивности, с которой Тэхён трахает его пальцами. В глазах мутнеет, омега тянется ближе и беспорядочно тычется Киму в шею, желая укусить, не забывает про альфу — смыкает ладонь кольцом и больше позволяет Тэхёну толкаться навстречу, чем делает что-то сам, потому что он просто не в состоянии. Его бросает из жара в холод и обратно, на лбу испарина выступает от желания впиться клыками Тэхёну в глотку, а член пульсирует в подступающем оргазме. — Можешь кусать, — разрешает альфа, наблюдая за метаниями на лице омеги, и шею свою оголяет специально, вводя Чонгука в немой шок. Он скулит и насаживается на пальцы самостоятельно, дышит тяжело и глядит в алые глаза с немым вопросом, стараясь хоть как-то собрать мысли в кучу. — Но я же помечу Вас, оно не сойдёт. — Я знаю, детка, — спокойно, словно метка — сущий пустяк. Омега уверен, что его глаза зажигаются красным особенно ярко в этот момент. Он стонет непрерывно и сжимает пальцы свободной руки на загривке альфы, чувствуя, что он на грани. Тэхён и сам с ритма сбивается, глаза жмурит и хаотично бёдрами двигает, пытаясь догнать свой скорый оргазм — им обоим жарко до невозможности, хотя за окном лютый мороз, их страсть настолько осязаемая, а смешавшиеся феромоны столь мощные, что к ним бы никто ближе ста метров и подойти не смог. Чонгук хнычет и двигает тазом навстречу, смазки так много, что она стекает по бедрам, превращая все в полнейший беспорядок. Омега решается — выбирает подходящее на шее Тэхёна место и принимается его вылизывать тщательно и со вкусом, заставляя альфу от предвкушения выпалить то, что становится спусковым крючком для обоих: — Если бы ты знал, как сильно я хочу тебя сейчас повязать. Чонгук вздрагивает от силы оргазма, когда пальцы Кима прижимаются настойчиво к чувствительной простате, и вгрызается клыками в смуглую шею, мыча и стоная так яростно, что в уголках слезы собираются. Тэхён — за ним, изливается в подставленную омежью руку и сжимает зубы от непревзойдённого чувства отрады вперемешку с тянущим — боли. Чонгук не может не быть жадным в эту секунду, он сжимает в себе замершие пальцы и довольствуется проделанным, когда слегка двигает клыками и вынуждает мужчину ругнуться себе под нос. Чон отстраняется, хнычет, извиняется и слизывает капельки крови, не сдерживая своей радости, жмётся устало к мужчине и горделиво порыкивает от чёткого осознания — он пометил самого вожака.