(Не)просто сказки

      Проснулся я с полной уверенностью, что опаздываю на занятия. Мысленно я ругал Рона за то, что он меня не разбудил, а ещё другом назывался, пока не наткнулся глазами на свой рабочий стол.       Ещё раз окинув взглядом комнату, я выдохнул, успокаиваясь, и повалился на кровать. Но, едва прикрыв глаза, снова подскочил — требовалось срочно записать всё, что было во сне. В голове крутились события двух волшебных дней в Хогвартсе, и пока ноутбук включался, я делал пометки на листке бумаги простым карандашом.       Схема оказалась весьма простой и понятной: имена, стрелочки и небольшие заметки обрисовывали первое впечатление от новой истории.       Я снова оказался главным героем, но это было предсказуемо, ведь мне ещё предстояло поведать эту историю читателям, а без прямого участия в основных событиях, это оказалось бы практически невозможным. Рядом была пара друзей — одна умная, другой сильный — прямо-таки классический набор. С Джинни я определиться не успел, она была сестрой Рона и, вероятно, тоже со мной дружила, но только ли? И, конечно, пара взрослых волшебников — чудаковатый наставник в цветных одеждах и мрачный зельевар, видимо и являвшийся главным злодеем.       На первый взгляд ситуация складывалась не так уж и плохо, зря я раньше думал, что во взрослой литературе всё сложно. Персонажи выглядели вполне нормальными, пусть и несколько непривычными для меня. Да, в этот раз мы обойдёмся без говорящих животных и весёлых машинок, но работать с людьми было наверняка проще.       Пальцы бодро застучали по клавиатуре, выплёскивая на электронный лист события нового мира. Строчка за строчкой вырисовывались новые герои и первые впечатления. Просто поток мыслей и образов, для начала необходимо было зафиксировать именно основные моменты и характерные черты персонажей. Вычитывать текст и разбираться с последовательностью событий можно будет и позже, когда эмоции от приснившегося приключения поутихнут, а на смену им придёт логика.       Из-за рабочего стола я поднялся ближе к обеду. Голодный, но крайне довольный собой. В приподнятом настроении спустился в гостиную, где обнаружил Джейн.       — Доброе «утро», соня, — весело поздоровалась она, опуская книгу на колени. — Твои родители уехали к твоей тётке, а меня попросили убедиться, что ты хотя бы пообедаешь.       Мама не одобряла моего графика работы, она всегда считала, что завтраки очень важны. Я честно пытался присутствовать на них, хотя бы пока находился у родителей, но за завтраком слишком часто погружался в мысли о ещё не написанном рассказе и застывал то с не донесённой до рта вилкой, то с чашкой кофе в руках. И мама сдалась. Зато к обеду я обычно выходил сам.       Не впервой мне было слышать и о том, что Джейн оставили присмотреть за мной. Сначала я, конечно, злился, в конце концов, мы были ровесниками, но мои родители почему-то считали её более взрослой. Сейчас же просто был рад компании — пообедать в одиночестве я всегда успею.       На стол мы накрывали вместе, и я время от времени бросал взгляды на Джейн, сравнивая её с Джинни. Внешне они были неотличимы, и, что более странно, по характеру практически полностью совпадали. И это даже при том условии, что Джейн была единственным ребёнком в семье, а у Джинни было шестеро старших братьев.       — Джинни! — возмутился я, когда она легонько пихнула меня бедром.       — Как-как ты меня назвал? — едва ли не зашипела Джейн. Не часто она на меня злилась, но выглядело это всегда эффектно.       — Я назвал тебя «Джинни», — предельно честно ответил я. — Именно под этим именем ты появишься в моей новой работе. Прости, задумался немного.       Кажется, извиняться было не обязательно. Одного только упоминания о её «присутствии» в моём рассказе хватило, чтобы она ослепительно улыбнулась.       — Правда? И мне наконец нашлось там место?       Не знаю почему, но для Джейн это было важно. Может, потому что в большинстве моих сказок прототипами героев являлись близкие мне люди? То пёс-полицейский папиным голосом рассказывал, как надо себя вести около проезжей части, то всклокоченный котёнок с характером Сэмми учил дружить, то фиалки дарили материнскую заботу и давали советы о здоровье. Моё ближайшее окружение учило меня, а вслед за мной и моих маленьких читателей очень важным вещам. А вот Джейн эта участь до сих пор обходила стороной.       Она даже как-то сказала, что если я не включу её образ в хотя бы одну работу, то она выйдет за меня замуж и заставит писать только о ней. Шутливую угрозу всерьёз воспринимать я даже не думал, да и на слова о свадьбе не обратил внимания. Мы дружили с тех пор, как я себя помнил, примерно тогда же нас стали называть женихом и невестой. Лет в пятнадцать я спросил Джейн напрямую, что она думает об этом и услышал то, чего не ожидал. Наверное, сейчас, когда мы стали взрослыми, эти слова не показались бы такими странными, но не тогда.       — Знаешь, мне кажется, что дружба — это не то, на чём должен строиться брак. Это, конечно, хорошо, но хочется-то других чувств. Ярких. Волнительных. Но если лет до тридцати мы так и не встретим никого, то можно и пожениться.       Чуть позже я узнал, что те самые яркие чувства у Джейн проснулись к мальчику из параллельного класса. Потом и я с ними столкнулся. Время от времени мы с кем-то встречались, а после, шутя, говорили: «до тридцати ещё далеко». Я никогда всерьёз не рассматривал свадьбу с Джейн, да и романтики между нами никогда не было. Была только дружба, зато самая настоящая.       — Ты уже закончил? Дашь почитать? — она прямо-таки горела от нетерпения.       — Нет, — и, увидев обиженно поджатые губы, пояснил: — Не закончил. В этот раз будет история для более взрослой аудитории, и размер у неё будет побольше. Я только начал знакомиться с персонажами, там пока нечего читать.       Джейн слегка прищурила глаза, а затем медленно кивнула. Но едва я успел успокоиться и откусить первый кусочек, как на меня посыпались вопросы. Впрочем, на большинство из них я честно отвечал, что пока не знаю того или иного. А в качестве извинения за неутолённое любопытство, я даже вызвался прибрать со стола. Именно в этот момент мой телефон оповестил нас о новом сообщении.       — Ты не посмотришь от кого? — попросил я Джейн. Я от неё ничего не скрывал, а руки были заняты.       — От твоей колючки, — с улыбкой ответила она и выжидающе посмотрела на меня. А я улыбнулся ей в ответ, но пояснять не стал.       Когда три года назад я получил контакты своего иллюстратора, то так его и записал в телефон: «Кактус». Наше общение постепенно налаживалось, Кактус смягчался, и мне удалось наконец узнать его имя. На тот момент я считал это своим достижением, а потому тем же вечером в телефонной книжке Кактус стал Ником. Под этим именем контакт просуществовал всего полгода. До нашей грандиозной ссоры.       Сейчас я прекрасно понимал, что был неправ, но тогда ситуация выходила из-под контроля. Я в очередной раз принёс дополнительную работу к сборнику, Луис спешил с внесением изменений в макет, только иллюстраций не было. Я нервничал из-за новых проблем, доставляемых Луису, а когда я нервничал — я начинал нервировать окружающих.       Зря я тогда позвонил Нику, тем более, зря сорвался на него из-за задержки. Я ведь прекрасно знал, что у него имелась другая работа, а рисование — это хобби, приносящее дополнительный доход. Впрочем, молчать он тоже не стал. В тот вечер было сказано столько ужасных слов, что, окончив разговор, я не знал, как быть дальше. Уверен был только в том, что больше со мной работать Кактус никогда не будет.       Кто из нас двоих более ответственный и благоразумный он мне продемонстрировал в течение следующей недели. Сначала Луис сообщил, что получил недостающие иллюстрации и отправил всё в печать. А через несколько дней Кактус сам позвонил мне. Позвонил и извинился, хотя во всём виноват был я. Он был прав, называя меня зазнавшимся мальчишкой, прав был, когда говорил про ветер в моей голове. Я признавал его правоту, но он извинялся. Придя в себя, я поспешил ответить тем же, путаясь в словах и запинаясь через фразу.       Всё обошлось, наше общение вернуло привычную лёгкость, а контакт в телефоне обзавёлся новым именем: «Моя колючка». Впрочем, об этом Нику знать было не обязательно.       — И что пишет? — уточнил я у Джейн, а та с радостью заглянула в телефон.       — Пишет: «Планы на выходные отменились. Могу посвятить их тебе», — её улыбка стала ещё шире. — Ты же согласишься, правда, Генри? Проведи с ней время.       — Не хочу тебя расстраивать, но это мой иллюстратор, и время он предлагал потратить только на рисование.       Кто из нас был более разочарованным — Джейн, которая искренне хотела мне счастья, или я, с радостью бы встретившийся со своим Колючкой, — было сложно сказать. Но тут я вспомнил о важном вопросе, что так и не задал:       — А ты сама-то с кем-нибудь встречаешься сейчас?       — Не то чтобы встречаюсь, — Джейн неопределённо пожала плечами и отвернулась. — Есть кое-кто на примете, но пока всё сложно.       Настаивать на развёрнутом ответе я не стал, она сама расскажет, когда будет готова. Мы всегда всем делились, постоянно спрашивали совет друг у друга, и этот раз, я был уверен, не станет исключением.       Выполнив поручение моих родителей, Джейн отбыла по своим делам, а я направился к себе в комнату. Хотелось перечитать свои наброски и заняться первичной редактурой. А ещё было бы неплохо порадовать Луиса — более взрослой работе быть.