(Не)просто сказки

      Это был один из тех редких спокойных дней, когда всё получалось без лишних усилий и рядом никто не действовал на нервы. Вероятно, отсутствие совместных со Слизерином уроков сыграло немаловажную роль. И дополнительные занятия у меня отменились, что порадовало друзей — после тренировок мне хотелось упасть на кровать и не двигаться, а не проводить с ними время. Снейп гонял меня на пределе моих возможностей, раз уж с физической формой у меня выявились серьёзные проблемы.         За ужином незнакомая сова принесла мне короткое послание, состоявшее всего из трёх слов: «Полночь. Ива. Бродяга». Тревожное предчувствие тут же подняло голову, не стал бы Сириус назначать мне встречу, если бы не случилось чего-то плохого.         Рон вызвался пойти со мной, и я не стал спорить. Если Сириусу нужна была помощь, присутствие друзей не могло помешать. А вот Гермиона идти отказалась, пробормотав, что это не её дело. Я, быть может, и обиделся бы, но что-то в ней говорило, что о теме предстоящего разговора она была осведомлена и решение уже приняла.         Мантия-невидимка в очередной раз помогла нам нарушить школьные правила, и мы с Роном незамеченными добрались до ближайших деревьев прямо напротив Ивы. Выбранное нами место из замка почти не просматривалось, а потому мантию я спрятал и принялся всматриваться в темноту в поисках крёстного.         Огромная чёрная собака вынырнула из-под Гремучей ивы, оглянулась по сторонам и поспешила к нам. Я, как мог, давил в себе улыбку от мысли, что волшебные собаки, следовавшие за мной из одной истории в другую, добрались и до этой совсем не детской сказки.         — Гарри, как ты? — обернувшись человеком, Сириус сначала обнял меня, а затем отстранил и заглянул в глаза.         — Всё хорошо, — удивился я. Мне-то казалось, что проблемы у Сириуса, а он отчего-то явно волновался за меня.         — Хорошо?! — слишком громко начал он, но, опомнившись, снова огляделся по сторонам и понизил голос. — Рон писал мне, как у тебя всё хорошо.         Поражённый злостью крёстного, я посмотрел на Рона.         — Кто-то же должен был, — пожал плечами тот.         — Что происходит? — казалось, я пропустил что-то важное. Рон нервничал, Сириус злился, и только я ничего не понимал.         — Снейп тебя домогается — вот что происходит, — зарычал Сириус, не уступая своей звериной форме. — А может, уже и не только.         — Что делает Снейп? — поразился я, прикидывая, мог ли тот совершить что-то подобное, пока я находился тут в беспамятстве, разгуливая в другой реальности. Но это даже звучало абсурдно. — С чего ты взял?         — Ты с «тренировки» тогда вернулся весь растрёпанный, запыхавшийся, с сорванным голосом. А на утро жаловался, что даже сесть не можешь, так у тебя всё болит, — Рон аж покраснел, пока рассказывал. — В день квиддичной тренировки, вернувшись от Снейпа, ты ещё хуже выглядел, утром даже встать едва смог. Да и потом не лучше было.         Звучало это настолько двусмысленно, что я растерялся. Никогда бы не подумал, что со стороны это могло выглядеть так. Впрочем, я имел дело с семнадцатилетними подростками и их неуёмными гормонами.         — Ну, да, — неуверенно начал я. — А вас с Гермионой он не заставлял бегать и прыгать?         Рон поражённо уставился на меня, Сириус тем временем терял терпение.         — Кто вообще позволил этому престарелому извращенцу работать в школе? Да я его… я его…         Придумать способ расправы Сириус так и не успел, мой смех оборвал его гневную тираду и, вероятно, сбил с мысли.         — Ты его? И кто тут извращенец? — с трудом сдерживая смех, обратился я к разбушевавшемуся крёстному. — Мне кажется, или ты и правда просто ищешь предлог для новой встречи с ним? — и прежде чем Сириус успел что-либо возразить, добавил: — А если серьёзно, то Снейп ко мне и пальцем не прикоснулся. Даже встать не помогает, после того, как его же заклятья сбивают меня с ног. Но ты уж определись, что тебе больше не нравится: что Снейп прикасается ко мне или что не делает этого.         — Точно всё хорошо? — помедлив, уточнил Сириус, пристально глядя мне в глаза.         — Точно, — подтвердил я. — Кроме изматывающих тренировок, всё вообще чудесно. Но ничего, скоро я привыкну к таким нагрузкам, и стану самым сильным и самым быстрым волшебником в Хогвартсе. Вот тогда мне все обзавидуются.         — Правильно, — поддержал крёстный. — А этот гад подземельный вообще сдохнет от зависти.         Заснуть после нашей вылазки удалось не сразу. В голове упорно вертелись ненужные мысли о Снейпе, Сириусе и их бесконечной вражде. И если я мог понять их постоянные стычки в школьные времена, то сейчас, когда оба стали взрослыми, это выглядело глупо. А если учесть, что и в школе Сириус задирал Снейпа скорее за компанию с моим отцом, который ревновал мою маму к её другу, то теперь причин и вовсе не было.         Проворочавшись практически до самого утра, я всё же смог заснуть, чтобы увидеть жуткий сон. Мне было не впервой во сне быть не человеком, но настолько звериных эмоций я не испытывал ещё никогда.         В предрассветных сумерках я скользил в молодой траве меж корней деревьев. Раздвоенный язык вырывался из пасти, пробуя прохладный воздух на вкус. Я должен был найти что-то для хозяина, но что именно — никак не мог разобрать. Мысль ускользала, точно мокрая лягушка.         Где-то неподалёку пробежал довольно крупный зверь, но сейчас не было времени для охоты. Я должен был выполнить приказ хозяина, я должен был найти путь. Деревья расступились, и я поднял голову высоко над травой. Вдалеке возвышалась огромная каменная пещера двуногих. Нашёл. Мне не нужно было ползти через всю поляну к пещере, теперь я должен был вернуться и прошипеть хозяину о находке. И хозяин непременно похвалит меня и наградит. Накормит ненужными ему двуногими.         Меня потрясли за плечо, я знал, что это, но у змей нет плеч. Мысли вновь вернулись к хозяину, но ощущение повторилось, и трясли сильнее. Я повернул голову, всматриваясь в темноту. На моей постели сидел Рон и тряс меня, Гарри.         — Что случилось? — насторожился я, вспоминая сон. В комнате было ещё темно.         — С тобой всё в порядке? — прошептал он. — Ты сейчас не то шипел, не то хрипел. Я подумал, что тебе больно.         — Просто сон, — заверил я друга, а самого прошиб холодный пот. — В этом сне я был змеёй и искал…         Договорить я не смог, наконец, осознав, что именно искал во сне. Я искал дорогу до Хогвартса через Запретный лес. И я её нашёл.         — Думаю, об этом надо рассказать Макгонагалл, — Рон порой бывал на редкость проницательным.         — Да, так и сделаем.         Будить её не хотелось, но страшное предчувствие не оставляло ни на минуту. Вместе с Роном мы выбрались в коридор и спешно добрались до покоев декана. Стук в дверь в тишине коридоров прозвучал подобно набату.         Вскоре на пороге показалась профессор Макгонагалл, вполне бодрая, разве что несколько растрёпанная да в халате. Лишь взглянув на нас, она пригласила зайти к ней и усадила на диван у камина, сама устроилась в рядом стоящем кресле и велела рассказывать. Пока я пересказывал ей свой сон, всё ждал, что она посмеётся над нашей глупостью и отправит обратно в кровати. Наверное, я просто хотел верить, что всё это просто сон, что бояться нечего. Но в то, что сны ничего не значат, с недавних пор я перестал верить.         Мои опасения подтвердились. Слушая меня, Макгонагалл лишь хмурилась, а потом решительно поднялась и взглянула на нас. Рона она отправила обратно в нашу комнату, а вот мне пришлось следом за профессором направиться к директору. Там я снова повторил всё, что разглядел во сне. И снова вместо утешения наткнулся на встревоженное лицо. Директор задумчиво теребил бороду, что-то прикидывая в уме, но ничего не говорил.         — Спасибо, что поделился с нами этим, Гарри, — наконец сказал Дамблдор. За окном уже давно встало солнце, близилось время завтрака. — Мы учтём полученную от тебя информацию.         — Если я снова что-то увижу… — я хотел пообещать и дальше сообщать о подобном, но директор меня оборвал.         — Будем надеяться, что такого больше не повторится. Это очень опасно, мой мальчик. Ступай.         Спорить я не стал. Во-первых, о том, как опасны бывают сны, я знал не понаслышке. Во-вторых, скоро в коридорах должны были появиться первые ученики, идущие на завтрак, а я всё ещё был в пижаме.         Когда я добрался до гриффиндорской башни, то застал небывалое для утра зрелище: вместо вялых учеников, засыпающих на ходу, повсюду сновали бодрые ребята, о чём-то в полголоса переговариваясь. Гостиная напоминала растревоженный улей.         — Что происходит? — я остановился рядом с Гермионой и вдруг оказался в её объятьях.         — Рон рассказал, что произошло ночью.         Вокруг моих ночных змеиных приключений поднялся нешуточный ажиотаж. За завтраком в Большом зале, казалось, только об этом и говорили. Каждая новая история обрастала какими-то деталями, а затем передавалась дальше. Во что это могло превратиться уже к вечеру, даже я, не смотря на весь мой писательский опыт, не мог представить.         — Гарри, — после второго урока нас нашла Джинни. — Я уже столько всего слышала, но хочу услышать это от тебя. Что произошло ночью? — в её голосе отчётливо слышалось, насколько Джинни была взволнована.         Тихий насмешливый фырк за нашими спинами не сбил настроения Джинни.         — Тебя не спрашивали, Паркинсон, — с вызовом в голосе заявила она. Межфакультетская неприязнь постоянно давала о себе знать.         — А ты всё никак не повзрослеешь, Уизли? — не отставала Панси. — И хочется тебе его сказки слушать?         Что ответила Джинни, я прослушал из-за нахлынувшего чувства дежавю.         — Идём, — уцепив её за локоть, я отвёл Джинни в сторону. — Я всё расскажу тебе, а ты расскажешь о своём самочувствии.