Часть 11 (мир реальный)
17 сентября 2022 г., 06:07
— Здравствуйте, доктор, — широко улыбаясь, я заглянул в кабинет. Отец, снова вызвавшийся меня сопровождать, прожигал взглядом мне спину. Я уже успел понять, насколько ему не нравилось моё несерьёзное поведение, но ничего не мог с собой поделать.
— Проходи, — отозвался Николас, поднимая взгляд от каких-то бумаг и улыбаясь в ответ. — И раздевайся.
— Вот так сразу? — притворно смутился я, закрывая за собой дверь.
— Не будем терять времени даром, у нас его не так уж и много, — усмехнулся он, натягивая перчатки.
Я вовсе не ощущал серьёзности происходящего, хотя цель визита была вовсе не шуточной. Быстро стянув с себя футболку — наряжаться на встречу «под присмотром» отца было бы подозрительно — я уселся на кушетку и предоставил себя в полное распоряжение лечащего врача.
— После прочитанного у меня осталось несколько вопросов, — задумчиво произнёс Ник, ощупывая мой бок. Я же старался смотреть в другую сторону и готовился к расспросам. Я вообще всегда любил обсуждать своё творчество. — Сцену с битвой в Хогсмиде не на прошлой ли неделе ты написал? Например, после визита в больницу? Или до него?
Вопрос оказался слишком неожиданным. Я предполагал его интерес к Снейпу, ведь в полной версии сложно было не заметить их сходство, и даже заранее приготовил пару ответов на самые вероятные вопросы, но к такому не был готов.
— «До» у меня вряд ли бы получилось — я кровью истекал и был напуган до чёртиков, — честно признался я.
— А сорванный на тренировке голос Гарри и твои хрипы в магазине? Совпадение?
Ещё один странный вопрос заставил меня прервать разглядывание кабинета и обернуться на Ника.
— Ай, — вырвалось у меня. От резкого движения шею прострелило болью. Мышцы будто окаменели, не давая больше повернуть голову.
— Что случилось? — Николас убрал руку от того места, где недавно касался. — Больно?
— Шея. Работа сидячая, сам понимаешь. Ты ведь тоже много сидишь, когда рисуешь, — звучал я при этом довольно жалобно.
— Не пробовал ходить на массаж? — Ник заметно расслабился.
— Не люблю раздеваться перед незнакомыми людьми, — признался я, сморщив нос.
Николас на это лишь усмехнулся и встал со своего места. Проследить, куда он направлялся, мешала боль в шее.
— Не вертись, сиди спокойно.
Он остановился за моей спиной, и через мгновение я почувствовал его руки на своих плечах. Так хорошо мне ещё никогда не было. Сильные пальцы не задерживались надолго на одном месте, разминая всё на своём пути. Плечи, шея, казалось, я весь плавился от его прикосновений.
— Ох… сильнее… да… как хорошо… — мой голос то и дело срывался, а слова слетали с губ неоконченными фразами. Где-то надо мной весело фыркал Ник, не прерывая, впрочем, своего занятия.
— Так что там с сорванным голосом? — напомнил Николас, закончив меня мять.
— Тогда в магазине я просто перенервничал, — зачем-то сознался я, и от этого стало неловко. — Хрипеть из-за той тренировки я начал на следующий день после поездки в больницу. Или из-за того, что по улице босиком ходил.
— Не нравится мне вся эта история, — подытожил он. — Больше никаких травм не передавалось?
— У Джинни было отравление, которое реализовалось аллергией у её прототипа, — шутить больше не хотелось, слишком серьёзную тему поднял Ник. — Ты веришь, что это всё не совпадения? Я думал, что врачи более…
— Врачебная практика полна того, что не объяснить с точки зрения логики или иной науки. Порой люди умирают после успешных по всем показателям операций или выживают в самых тяжёлых условиях и с минимально оказанной помощью. А иногда медицина бессильна, и остаётся надеяться только на чудо. Я был свидетелем таких чудес, а потому верю.
— От этого даже жутко становится, — меня передёрнуло.
— Рана заживает хорошо, — перевёл тему Николас и тепло улыбнулся. — Можешь уже одеваться.
— Вы просто волшебник, доктор, — блаженно улыбаясь, сообщил я Нику, открывая дверь. Запоздало вспомнилось, что нужно было договориться о следующей встрече, но атмосфера, царящая в коридоре, сбила меня с мысли.
Отец сидел до ужаса напряжённый, глаза были полны ярости, кулаки — сжаты. Рядом с ним сидела сильно смущённая девушка с робкой улыбкой и бросала в нашу сторону любопытные взгляды. Обернувшись, я заметил самодовольное выражение лица Ника. Он выглядел как нашкодивший мальчишка, только что он сделал?
Не он сделал, а я. Осознание накрыло горячей волной стыда. Звуки, что доносились из кабинета, наверняка можно было трактовать по-разному, и наши «слушатели», определённо, пришли не к тому выводу.
— Пап, это не то, о чём ты подумал, — осторожно начал я, но тут Ник снова весело фыркнул и едва сдержал смех.
— До встречи, — чуть наклонившись ко мне, тихо сказал он и скрылся в кабинете. А я отчётливо понял, что друзьями с моим отцом они вряд ли станут.
Всю дорогу до дома отец ворчал о непрофессионализме, домогательствах и служебных проверках. Меня он слушать отказывался, точнее попросту не слышал, увлечённый своими мыслями. Мне же оставалось надеяться, что мама поможет его успокоить. Создавать проблемы Нику из-за глупых шуток и недопонимания не хотелось.
— Джон, — на пороге нашего дома появился Сэмми. — Линда испекла сегодня чудесный яблочный пирог.
— У меня нет на это времени, Сэмюэль, — отозвался отец, и я поспешил в дом к маме, слыша за спиной: — Мне нужно досье на этого человека.
— Мам, нужна твоя помощь, — заходя на кухню начал я, но осёкся. — Привет, Джейн.
На столе стоял упомянутый Сэмми пирог, ароматный чай был разлит по чашкам из любимого маминого сервиза. Вокруг царило умиротворение и уют. И я, взвинченный из-за отцовских предрассудков, плохо вписывался в эту чудесную картину.
— Что случилось, милый, — насторожилась мама.
— Пойду посмотрю на новые розы, — Джейн понятливо покинула нас.
— Отец вбил себе в голову…
— Генри, с тобой всё в порядке? — к нам присоединился крёстный, и был он непривычно серьёзен. — Кто вообще позволил этому извращенцу работать в больнице?
— Он не извращенец, — обречённо вздохнул я. — Он врач. Хороший врач.
— Твой отец рассказал мне, какой там врач, — Сэмми едва на рык не перешёл. — Он тебя домогался, а ты его защищаешь.
Мама побледнела и обеими руками вцепилась в чашку с чаем.
— Во-первых, никто меня не домогался, отцу всё показалось. А во-вторых, мы с доктором давно знакомы, и это были просто шутки такие.
— Ничего, он своё отшутил, — уверенно заявил отец, появляясь на кухне.
Тяжело вздохнув, я посмотрел на маму. Она что-то обдумывала, время от времени поглядывая на меня.
— Всё будет хорошо, — пообещала мама, ободряюще улыбнувшись, и коснулась моей руки. Она больше ничего не сказала, но я был почти уверен, Джейн уже успела намекнуть ей на моё неравнодушие к одному, пусть и не известному ей, мужчине.
Вечером к нам заехала Холли и привезла отцу документы. К счастью, задерживаться у нас она не стала, не хватало посвящать ещё и её в столь личные вопросы.
Отец с крёстным устроили в гостиной оперативное совещание, разложив документы по журнальному столику. Я устроился на одном из диванов и с любопытством поглядывал на досье Николаса. Ещё вчера я мечтал получить сведения на моего иллюстратора в издательстве, а сегодня передо мной лежали сведения из полицейской базы данных.
— Может, прервётесь на чай, — с заставленным чашками подносом мама приблизилась к столу. Отец тут же сдвинул бумаги, освобождая ей место.
— Спасибо, дорогая, — но мама, казалось, его не слышала.
— Это же Ник, — как-то удивлённо произнесла она.
— Ты его знаешь? — в моей голове уже выстраивалась версия схожая с историей знакомства Лили и Северуса.
— Мы жили неподалёку, — с улыбкой подтвердила она. — Вместе ходили в художественную школу к мистеру Дэниэлсу. Ты же помнишь мистера Дэниэлса, дорогой? — отец кивнул, а мама продолжала: — У Ника замечательно получалось рисовать.
— Не знаю, как получалось раньше, — я соскочил с дивана и снял с полки пару своих сборников, что подарил родителям, — но сейчас он рисует просто сказочно.
Отец на мгновение изменился в лице, а я продолжил расписывать какой у меня замечательный иллюстратор и как мы сдружились за три года совместной работы. Не выдержав долгих восхвалений в адрес Николаса, отец вышел подышать свежим воздухом. Вскоре к нему присоединился Сэмми, и только мама понимающе улыбалась.
Единственным плюсом в сложившейся ситуации я считал свой трофей — досье на Николаса Сноу.
