(Не)просто сказки

      Сразу после завтрака, когда мы с Роном собирались в последний раз перепроверить, всё ли собрали к отъезду, передо мной появился домовой эльф с запиской от Дамблдора. В своём послании директор просил зайти к нему, но причин, как обычно, не назвал.       Рон пожал плечами и отправился выполнять запланированное — в Хогвартс мы больше не вернёмся, а потому случайно забыть что-то не хотелось. Я же поспешил к директору, времени до отправления Хогвартс-экспресса оставалось всё меньше.       — Здравствуй, мой мальчик, — расплылся в улыбке Дамблдор, когда я поздоровался с ним и со Снейпом, сидящим в кресле для посетителей. — Присаживайся, пожалуйста.       Мне указали на свободное место напротив, и я послушно сел. Судя по обстановке и предложенному чаю, разговор обещал затянуться.       — Я хочу попросить тебя остаться в школе на какое-то время, — выглядел при этом директор так, что я засомневался в наличии вариантов ответов на эту просьбу.       — Что я буду тут делать?       — Профессор Снейп согласился позаниматься с тобой дополнительно.       То ли от того, что воспоминания о прошлом вечере были ещё слишком свежи, то ли от того, что я оказался совсем испорченным, но первые мысли на тему дополнительных занятий со Снейпом пришли исключительно пошлые. Щёки запылали, и я стыдливо опустил глаза.       — Что-то не так, Гарри? — удивился Дамблдор.       — Просто подумал, что меня оставляют в школе после занятий как недоучку, — вполне правдоподобно объяснил я причину своего смущения.       — Напротив, мистер Поттер, такой чести удостаиваются только особенно успешные студенты, — бархатным голосом заверил меня Снейп. Казалось, что его подобная перспектива полностью устраивала.       — Хорошо, профессор.       — Официально вы больше не мой ученик, поэтому можете звать меня по имени, — Снейп был необычайно благодушен.       — Хорошо, — снова смутился я. — Тогда и вы тоже.       — Что ж, раз мы договорились, то я попрошу домовиков перенести твои вещи в преподавательское крыло, Гарри, — снова удивил меня директор. — Я, конечно, не сомневаюсь, что ты любишь свою факультетскую комнату, но после отъезда ребят тебе может там стать одиноко.       — Я позабочусь, директор, чтобы у Гарри не было времени скучать, — слова Северуса прозвучали довольно многообещающе.       Меня так и подмывало спросить, кто этот человек и куда он дел Снейпа. Но, во-первых, Дамблдор реагировал на него вполне спокойно, будто это было в порядке вещей, а во-вторых, такая версия бывшего преподавателя очень напоминала мне Николаса.       Рон, стоя на перроне, уверял меня, что такого никогда не случалось, чтобы выпускник в школе на лето оставался. Гермиона задумчиво хмурилась, наверняка вспоминая, не упоминалось ли о чём-то подобном в «Истории Хогвартса», а Джинни просто пожелала удачи. Возможно, она единственная догадывалась о мотивах директора.       Мне казалось, что будет непросто прощаться со школой и уезжать навсегда, но смотреть, как уезжали друзья, оказалось ещё тяжелее. Я стоял на перроне до тех пор, пока красная точка Хогвартс-экспресса не скрылась вдали. Одиночество, о котором говорил Дамблдор, тут же дало о себе знать, и, вспомнив обещание Северуса не давать мне скучать, я поспешил обратно в школу.       Примерно на середине пути я краем глаза уловил промелькнувшую тень. Скверное предчувствие заставило встрепенуться и задуматься. О том, что я согласился остаться в Хогвартсе, не должен был знать никто. Отчасти для этого я и ходил провожать ребят, чтобы все видели, как я покидаю стены школы. Вполне логично было бы искать меня в поезде, но никак не по дороге к Хогвартсу.       Совсем рядом промелькнула ещё одна тень. Решение покинуть Хогвартс больше не казалось хорошей идеей, тем более что я не предупредил никого об этом.       Несколько теней мелькали вокруг, но вскоре очертания их прояснились. Пятеро Пожирателей смерти стояли неровным кругом, направив на меня свои палочки.       — Какой приятный сюрприз, — Люциус Малфой не посчитал нужным скрывать своё лицо за маской. Впрочем, я бы всё равно узнал его по голосу.       — Не могу ответить вам тем же, — отозвался я, злясь на собственное безрассудство — ведь сказали же мне сидеть в школе.       У остальных Пожирателей, видимо, не было настроения вести светские беседы. Без лишних слов в мою сторону сорвалось первое проклятье, но тренировки со Снейпом для меня не прошли даром. Разве что Северус всегда был один, а сейчас мне приходилось отбиваться от четырёх противников разом. Впрочем, Снейп стоил всех четверых.       Люциус же участия в нашем междусобойчике не принимал, только смотрел за происходящим, даже палочку опустив. Это нервировало не меньше, чем разноцветные лучи проклятий, летевших в мой адрес. Но вскоре я полностью сосредоточил своё внимание на тех, кто сражался со мной, и это стало страшной ошибкой.       Движение за своей спиной я заметил только тогда, когда Малфой оказался слишком близко. Кончик его палочки уткнулся мне между лопаток, а тихое заклинание прозвучало, будто по секрету.       — Я поймал Поттера, — самодовольно произнёс Люциус, когда я осел у его ног. — Я и отведу его к Лорду.       Когда четверо Пожирателей разразились бранью, я мог их понять — хитрый Малфой почти ничего не сделал, в то время как они из сил выбивались, загоняя меня, но в итоге победа осталась за ним. Только была у них, видимо, некая предварительная договорённость или что-то в этом роде, что и спасло Малфоя от расправы со стороны «товарищей». Четыре чёрные тени взметнулись в небо и унеслись прочь.       — Ну что ж, мистер Поттер, извольте следовать за мной.       Он снова взмахнул палочкой, и я смог подняться на ноги, но потоки магии опутывали меня, лишая возможности сбежать. Кажется, Рон рассказывал мне о таком, когда описывал аврорскую службу. Только откуда Люциусу было известно о том, как авроры пленяли преступников?       То ли это заклинание не было рассчитано на магические способы перемещения, то ли сам Малфой не спешил доставлять меня своему Лорду, но шли мы пешком через лес. Путь был мне знаком, именно тут я ползал будучи змеёй, и от этого ещё больше становилось не по себе. Не улучшало ситуацию и то, что шли мы молча.       — Вам нравится то, чем вы занимаетесь? — зачем-то спросил я, вспомнив откровения Луиса.       Люциус если и ожидал от меня вопросов, то явно не таких.       — Вам не кажется, мистер Поттер, что это не ваше дело? — гневно прошипел он, видимо, я задел за больное.       — Я не прошу ответить мне. Ответьте хотя бы самому себе: чего вы сами хотите? И нравится ли вам то, чем вы сейчас занимаетесь?       Мы снова шли в полной тишине, но я готов был поклясться, что слышал что-то вроде: «И что Северус в нём нашёл?» — произнесённое крайне раздражённым тоном.       Обрадоваться упоминанию Северуса я не успел, когда мы вышли на лесную поляну. Во сне пустовавшая, сейчас она была переполнена фигурами в чёрных плащах. В центре этой мрачной толпы стоял их идейный лидер, безносым лицом напоминавший собственную питомицу.       — Круцио! — выкрикнул он, едва заметив моё появление, и я не успел отреагировать.       Боль накрыла лавиной. Ноги подкосились, и я рухнул на землю, выгибаясь и крича, даже не пытался сдерживаться. Насколько всё плохо, понял лишь тогда, когда перед глазами появились родители. Их силуэты были расплывчаты и едва различимы, но это-то не казалось удивительным, ведь они давно умерли.       Мама выглядела взволнованной, отец — по-домашнему взъерошенным, но собранным. Наверное, такими их и запомнил маленький Гарри, когда они склонялись над его кроваткой, как сейчас надо мной, распростёртым на земле.       Время двигалось рывками: медленно, пока этот урод раскланивался со своей свитой, и безумно медленно, когда очередное проклятье настигало меня. Моя палочка пропала уже после первой отключки, а на попытки увернуться, как учил Снейп, сил не было. Даже когда заклятье не воздействовало на меня напрямую, остаточные импульсы не давали телу слушаться, как полагалось.       Веселиться в одиночку он, видно, счёл неинтересным. Как ребёнок, хвастающийся новой игрушкой, Волдеморт позволял своим последователям по разу запустить в меня каким-нибудь проклятьем, но всё же не забывал напоминать мне, в чьей я оказался власти.       Когда очередь дошла до Малфоя, сопротивляться не осталось ни сил, ни желания. Тело уже не слушалось меня, а многочисленные раны заливали всё вокруг кровью. Итог казался очевидным, и мне оставалось только ждать завершения этой пытки.       Люциус поднимал палочку медленно, будто хотел, чтобы я успел разглядеть, но заклинание вслух не произнёс. Да и какая мне была уже разница. Тело снова отозвалось болью, но на этот раз странной, все раны щипало, будто меня окунули в чан с перекисью. Такое заклятье было мне незнакомо, но результат я ощутил, когда схлынули болевые ощущения — крупные раны начали подживать, а мелкие и вовсе затянулись.       Облегчение, правда, длилось недолго, оставлять меня без внимания Волдеморт не собирался, но безумная надежда на спасение уже зажглась глубоко в сердце.       А потом всё произошло слишком быстро. Подняться на ноги я, конечно, уже не мог, но когда около меня упала чья-то волшебная палочка, не колебался ни секунды. Волдеморт, заметив, что я больше не безоружен, не стал и дальше растягивать удовольствие. Защищаться из положения лёжа мне было не в новинку, тут Северус потрудился на славу, только большинство заклинаний из головы смыло потоками боли, не иначе.       — Авада Кедавра!       — Экспеллиармус!       Заклинания прозвучали одновременно, но стоило магии столкнуться, как перед моим взором появилось странное белое пространство, словно набросок, лишённый красок. Зато там у меня ничего не болело, и я смог подняться и оглядеться.       Смерть порой сравнивают с тоннелем, в конце которого должен быть свет. Тоннель, который видел я, больше напоминал таковой в метро, а я стоял на платформе и, видимо, ждал свой последний поезд. Только уезжать совсем не хотелось. Среди тишины белоснежного пространства я слышал голос Северуса, он звал меня и просил не уходить. Я и не был против остаться, но не знал как.       — Поттер, — белая платформа теряла очертания под крики знакомого, но чужого голоса. Глаза с трудом открылись. Кто-то склонился надо мной, но где-то рядом всё равно мелькало нечто белое. Из последних сил подняв руку, я вцепился в белую прядь.