Песок
29 сентября 2025 г., 00:15
***
Шаг, шаг. Поворот. Кажется, после следовала более сложная фигура — что-то с растянутым переходом, красиво раскинутыми руками и залихватской дробью каблуков. Ведя невидимую партнершу, Бруно Мадригаль внимательно считал шаги и, следуя по несложной схеме кумбрии, напевал незамысловатую мелодию. Провернувшись, он сделал выпад в одну сторону, в другую, вернулся назад и, к великому сожалению, наткнулся на стул. Размахивая руками, Бруно потерял равновесие и грохнулся на пол под хор пищащих крыс. — Почему ты просто ей не сказал? — поинтересовалась созерцавшая танцевальные па Мирабель. Она добрый час наблюдала за Бруно, старавшимся в срочном порядке подготовиться к вечеру танцев. Именно на нее почему-то была возложена роль ответственного помощника, должного придумать простой и действенный способ сообщить Стелле Салазар о надвигающейся опасности. Ничего путного в голову не шло, и Мирабель спотыкалась об идеи точно также, как дядя Бруно о собственные ноги. — К чему такие сложности? — Что плохого в том, что я пригласил Стеллу на танцы? — То, что ты не умеешь танцевать? Мирабель пожала плечами. Бруно неспешно поднял опрокинутый стул и выдохнул с неприкрытой тоской. — Я просто… Просто не смог. Ощутившая дежавю Мирабель вдруг вытянулась. Где-то она уже это видела — тогда, когда обнаружила секретный ход в простенки Каситы. Тогда дядя Бруно точно также виновато смотрел в пол, считая, что его дар — проклятье семьи Мадригаль, и все, чего он заслуживает, это жить в тени и одиночестве, при том, что он их всех очень любил. — Она… Она тебе нравится? — спросила Мирабель, и Бруно плотно сжал веки, едва кивнув. — Стелла — мой друг, даже что-то большее. Я не хочу потерять ее из-за моего дара… — Так может тебе нужно сказать ей об этом? О том, что она тебе нравится, а не о предсказании? — Я… Д-да… — Бруно почесал затылок от неловкости. — Может быть. Но мне нужно сказать ей и о предсказании тоже. — Что тебе нужно сказать Стелле, дядя Бруно? В комнату к Мирабель вошла Долорес, деловито оглядываясь по сторонам. Вряд ли этот великий секрет миновал ее аккуратно оттопыренных ушей, но Бруно смущенно замотал головой. Довольно было и того, что Мирабель знала о его маленькой тайне. — Ничего. — Ничего? — улыбнулась племянница. — Ты поэтому учишься танцевать? Кажется, я могу помочь. Подхватив юбку, Долорес ловко отбила ритм каблуками, задрала руки, образовав вокруг головы кольцо из рюшей, и, повернувшись вокруг оси, взмахнула ладонью. На эффектный призыв пришла добрая половина семейства Мадригаль. В дверном проеме поочередно появились Феликс, Пепита и Камило, разодетые по-праздничному ярко и пышно. — О! Вечер танцев уже начался? Пепита… — Феликс протянул руку в пригласительном жесте и лихо закружил жену. — Ох! Я вспомнил молодость. Помнишь, как… Понизив голос, Феликс что-то прорычал. Пепита прыснула, зардевшись, и над ее головой запестрели радуги. — Шалун… — игриво пропела она. — Извините, мы пытаемся обучить дядю Бруно танцам, — напомнила Мирабель, и все обернулись на Бруно, пытавшегося спрятаться за стулом. — Неужели ты пойдешь на сегодняшние танцы? — Он пригласил Стеллу, — выложила как на духу Долорес. — Да? — Как это здорово, — запричитали на разный лад Мадригали. — Здорово, но танцевать он не умеет. — Это правда. В детстве он всегда отдавливал мне ноги, — отметила Пепита. — Хм-м-м. Кажется, тут не обойтись без моей помощи. Поиграв бровями, сердобольный Феликс хлопнул в ладоши. Пол заходил ходуном, и вдалеке послышался гул. Отозвавшаяся Касита пришла в движение и, подхватив Феликса, Пепиту, Долорес и Мирабель потащила их во внутренний двор. Следом отправился и хватавшийся за воздух Бруно. Камило мастерски запрыгнул на пару цветных плиток и съехал с лестницы, словно оседлал волну. — Для начала нам понадобится партнерша! — Феликс щелкнул пальцами. К нему размеренным шагом вышла Пепита, пламенным взглядом взывая к танцу. Около Бруно возникла Стелла Салазар. Точнее не она, а обратившийся Камило, но Бруно все равно смутился. Племянник в точности повторил знакомый образ, не забыв про пятна краски на руках и искрящие в глазах звездочки. В мгновение Феликс закружил жену по комнате. — Запомни простое правило, Бруно, в танце ты не ты, а женщина в твоих руках — не женщина. Шаг, шаг, поворот. Феликс уронил Пепиту на сторону и, вернув в исходную позицию, раскрутил волчком. — Вы — одно целое, и ваши движения — это слияние души и сердца воедино! Как будто одно смешивается с другим, как… Как… — Как краски! — тихо проговорил Бруно, стараясь повторять движения за Феликсом и едва не отдавил ненастоящей Стелле ногу. — Да! А ты быстро учишься, Ромео. Краски… Взяв ее кисть в руку, ты должен вести свою партнершу непрерывной линией. Не смотри по сторонам. Смотри на нее, глаза в глаза, и веди вперед! Пускай видит твою решимость. Пускай следует за тобой хоть на край света, amigo. Чтобы не происходило вокруг: есть только ты и она, ты и она, и оба вы счастливы до безумия. Глаза в глаза? Пускай перед ним была ненастоящая Стелла, Бруно вполне явственно представил себе настоящую — добрую, смешную, непосредственную и увлеченную своими рисунками. А еще он вспомнил о пластине с предсказанием и о своей задаче спасти Стеллу во что бы то ни стало. Мирабель была права. Стелла Салазар ему нравилась, а значит, он просто должен был сказать о своем предсказании и о своих чувствах. Точнее сначала о чувствах, а потом о предсказании. Или наоборот? Кажется, он порядком запутался. Предсказание, предсказание о чувствах, чувства о предсказании… Внутренний двор Каситы вспыхнул зелеными символами. Откуда не возьмись поднялась песчаная буря, и перепугавшиеся Мадригали сплотились по центру. Феликс прижал к себе детей и жену. Мирабель, вцепившись в едва не улетевшие от ветра очки, вгляделась в подсвеченный зелеными всполохами песок и ринулась в эпицентр бури, догадавшись что к чему. Схватившись за голову, Бруно сильно мотал головой, пытаясь утихомирить пробудившуюся силу. Не получалось. Чем больше он пытался подавить свой дар, тем сильнее становился ветер. Проклятый дар, проклятый. Отпугивающий всех — даже родных. Так он собирался защитить Стеллу? Отпугнув и ее? Сквозь толщи песка к нему пробралась Мирабель и крепко обняла со спины. На нее устремились два горящих изумруда — светившиеся зеленым огнем глаза Бруно Мадригаль. Он отвлекся от пугающих мыслей, и буря сошла на нет, оставив лишь песчаные барханы во дворе Каситы. — Дядя Бруно… Потерянный и испуганный, он в ужасе оглядел двор. Феликс успокаивал Пепиту и ее разбушевавшиеся тучи. Долорес с Камило вытряхивали песок из волос, а рядом стояла Мирабель. — Ты что-то увидел? — Нет, нет. Я… Не бойтесь… — зашептал Бруно, выставив руки вперед. — Я ничего не видел. Ничего. Ни хорошего, ни плохого. Ничего. Это просто из-за того, что приходится постоянно сдерживать силу! — Мамины ураганы будут пострашнее, — закатил глаза Камило, и Пепита постучала по уху. — Ты что-то сказал? — выбила она остатки песка. — Мы — одна семья, дядя, — сказала Мирабель. — Да. Даже если ты что-то увидел — ничего страшного, — присоединилась к ней Долорес. — Бруно… Твой дар — видеть будущее, а не таскать тяжелый груз из прошлого на себе. Иди ко мне, братец. Возникшая рядом Пепита прижала его к себе. В раз его окружили племянницы и крепко обняли. К объятьям присоединился Камило, поочередно перевоплотившись в недостающих членов семьи. Последним к ним прижался растроганный Феликс. — Как это трогательно! — пропел он и тут же насупился. — Но вернемся к теме разговора. В чем ты пойдешь на танцы, caballero?***
Суета сует, помноженная на смущение и решимость, колебавшиеся как морские волны. Так как они были почти одного размера, Камило поделился одной из своих белых рубашек. Пепита достала из старого сундука зеленую шаль, подвязав ее на подобие кушака, а Мирабель завязала на его шее платок темно-зеленого цвета с расшитыми треугольничками по кайме, напоминавшими песочные часы. Оглядевший себя в зеркало Бруно Мадригаль очень раздосадовал, что не может взять с собой верное пончо, спрятавшись в его уютных складках. Еще больше досадовали крысы. Недовольно пискнув на Пепиту, забравшую пончо в стирку, они едва не получили молнией по длинным хвостам. От всеобщей суеты было не по себе. Не привык Бруно к такому вниманию со стороны семьи, а того пуще угнетали новый наряд и необходимость сказать о неимоверно важных вещах. На мгновение он решил спрятаться в своем любимом простенке, чтобы переждать грядущий вечер там, но грозившая Стелле опасность заставила решительно отказаться от этой затеи. Сегодня он должен был быть храбрым. Как Хорхе. Или Эрнандо? Пожалуй, Эрнандо был храбрее. — Просто скажи ей, — наставляла его Мирабель. — Это не так просто. Племянница остановила Бруно у двери и сжала его ладони в своих руках. — Представь, что на ее месте я, и расскажи как рассказал бы мне. Бруно задумался и кивнул. Это могло сработать! — Хорошо, — сказал он, напоследок обняв Мирабель, и решительно устремился к центру города. Безмятежный Энканто обезумел от цвета, превратившись в сплошной пестрый вихрь. Яркие потоки юбок и рюшей мелькали в калейдоскопе пышных соцветий и стремились к центральной площади, уютно подсвеченной фонарями. На воздвигнутой сцене вовсю репетировали музыканты, зазывая публику перебором струн, и ничто не могло остановить эту пеструю праздничную кутерьму. На мгновение всеобщую суматоху прервал ровный бой башенных часов, возвестив о наступлении заветного вечера, и праздник окончательно вступил в свои права. Они договорились встретиться у фрески. Бруно пришел сильно заранее и теперь порядком нервничал, изводя себя заготовленными фразами. Вокруг него образовалось пространство — жители Энканто по-прежнему обходили его стороной, но сегодня он не обращал на то никакого внимания. Ему было важно лишь то, что думала о нем семья и Стелла, и Бруно Мадригаль коснулся рукой заветной фрески, с которой на него смотрели все родные, нарисованные рукой Стеллы Салазар. От цветного потока жителей Энканто отделился цветок гранадиллы. Кипенно-белые рукава-буфоны выплыли невесомыми облачками, нависшими над светло-зеленными складками юбки, и двинулись к нему. Мелькнул причудливый кушак фиолетового цвета, разбегавшийся по юбке длинными лиловыми лучами — полосатыми нитями, танцевавшими в такт шагов. В ушах блеснули светло-зеленые стеклышки сережек, но куда ярче блестели глаза Стеллы Салазар, и Бруно Мадригаль растворился в их свете. — Ты похожа… На звезду, — выдал он и тут же прикусил язык от смущения. — Скорее на цветок гранадиллы. Я ориентировалась именно на него! — Стелла прокрутилась, и нити кушака раскрылись тонкими лепестками цветка. — В нем много оттенков фиолетового, но также присутствует и зеленый цвет. Я знала, что ты будешь в зеленом. Так что решила поддержать заданный тон, — прощебетала Стелла, крутясь перед ним из стороны в сторону. — Ну… Как видишь, сегодня я без скучного пончо. — Идем. — Стелла взяла его под руку, оправив распущенные волосы. — Мне нравится твое пончо. Тебе идет зеленый. Поверь мне как художнику. Стелла потащила его на центральную площадь, и он довольный последовал за ней, на мгновение позабыв обо всем на свете. Даже о своих предсказаниях. — Твои племянницы незаменимы, — кивнула она на цветочные гирлянды, свисавшие с балконов Энканто и на тащившую через площадь рояль Луизу. — Да, их таланты — благословение города. — «А мой дар — это проклятье». Ты ведь об этом подумал? Стелла толкнула его плечом, и он смущенно потрепал затылок. — Если честно, то нет. — Неужели? — Да. — Позволь узнать почему? — Вообще, мой дар — это актерство, — отшутился Бруно и, проведя рукой по лицу, сменил личину и даже голос. — Сегодня я — Эрнандо, который ничего не боится. Стелла рассмеялась, и ее смех колокольчиком рассыпался по центральной площади, заворожив нежным серебром. — Рада это слышать, сеньор Эрнандо, но на сегодня у меня другой кавалер, так что верните сеньора Бруно на место. Раздосадованный Эрнандо нахмурился, но уступил. Вновь Бруно провел рукой по лицу, и теперь рассмеялся вместе со Стеллой. Глупая шутка, но именно от таких счастье растекается на душе патокой и плещется через край. Стелла мгновенно изменилась в лице. Схватив Бруно за грудки, она прижалась к нему, видимо, попытавшись спрятаться. Сперва недоумевающий, он мгновенно догадался в чем дело. — Стелла! — из-за спины раздался мужской голос, и Бруно Мадригаль увидел Леонарда. Того самого, которого видел единожды, но о котором так много слышал. — Вот ты где! Я везде тебя искал. — Леонард! Какая встреча, — Стелла нервно пригладила вьющиеся волосы. — Да. Я уж думал, ты меня избегаешь. — Нет, нет, ну что ты! Ты неизбежен, — раздался истеричный смешок. — Чудесно выглядишь. И смотри! Ни одного пятнышка от краски. Поправив очки на переносице, Леонард схватил Стеллу за руку и внимательно оглядел ее с ног до головы. К сожалению, оглядывал он не ее наряд, а всего лишь отсутствующие пятна краски. Бруно нахмурился. Даже он, Бруно Мадригаль, ничего не понимавший в рисунке, обратил внимание на все эти детали и цвета, потому что провел целый день со Стеллой в горах и теперь с легкостью мог отличить гранадиллу от курубы. А все что видел Леонард — это пятна краски? Стелла была абсолютно права. Они с Леонардом совершенно друг другу не подходили! И не потому что Стелла Салазар нравилась Бруно. Совершенно не поэтому! Хотя, прежде всего именно поэтому. — Даже на руках. — Леонард дотошно изучил ее ладонь. — Можешь, когда захочешь. — Кхе-Кхе. Прошу прощения, — напомнил о себе Бруно. — Ах! Леонард, это Бруно. Бруно, это Леонард. — Тот самый Мадригаль, приносящий неудачу? — Тот самый. Бруно скрестил руки на груди и сильно нахмурился. В глазах его блеснули изумрудные искры, и даже непослушные кудри взъерошились от поднявшегося из ниоткуда ветра. — А, не страшно! — отмахнулся Леонард от грозного вида Бруно Мадригаль, достав из-за пазухи заговоренный талисман. — От неудач помогает кроличья лапка. — Куда действеннее щепотка соли! — выпалил Бруно, посыпав солью прямо перед Леонардом, и тот охотно вступил в дуэль. — Кактус! — Щепотка сахара. — Подкова. — Заговоренная монетка. А еще булавка! — вывалил Бруно последний артефакт и победоносно скрестил руки на груди. — А ты неплох, — признал поражение Леонард. — Ну что ты. Я всего лишь предсказываю судьбу. Могу предсказать будущее в самых ярких красках: и хорошее, и плохое. О личной жизни, о делах, о здоровье? — выставив руки вперед, Бруно пошевелил скрюченными пальцами и вновь блеснул изумрудными всполохами. Этот прием всегда срабатывал. — Если не боишься неудач? — Пожалуй, обойдусь, — опасливо отшатнулся Леонард и, прикрыв рот ладонью, шепнул. — Мне кажется, твой новый знакомый слегка не в себе, Стелла. Она ничего не ответила, из последних сил стараясь не засмеяться. Над площадью раздались первые звуки гитарных переливов. Мужской хор затянул приветственную песню, и скучавшая площадь разом ожила, окружив плотным кольцом сцену. — Потанцуем? Леонард протянул руку Стелле, но вместо этого наткнулся на яростное рукопожатие Бруно. — Стелла уже приглашена на танец. Приятно было познакомиться! — сказал он и уволок Стеллу за собой. Ф! Кактус, подкова. Он еще не знал с кем связался, сеньор кроличья лапка! — Ты был великолепен! — признала ошарашенная Стелла, и былая бравада сошла на нет. — Это все Эрнандо. Хе-хе, — Бруно опять засмущался, но похвала пришлась ему по душе. — Я должен сказать… Я — плохой танцор. Бруно виновато потупил взгляд, но Стелла шутливо провела пальцем по кончику его носа, заставив снова посмотреть на нее. Уверено она уложила одну руку ему на плечо, вторую вложила в подставленную ладонь и довольно улыбнулась. — Я помогу. Разложенный в арпеджо аккорд начал танец. Струны задрожали в умелых руках, над площадью пропела труба, и тамбор забился в ритме кумбии. Шаг, шаг. Поворот. Теперь более сложная фигура — та самая, с растянутым переходом, красиво раскинутыми руками и дробью каблуков. Вести будто кистью! Танец — непрерывная линия, а плавные движения — слияние души и сердца воедино. Как будто одно смешивается с другим. Как краски!***
— Если ты так боишься свадьбы с Леонардом, то… Почему бы тебе вовсе не выходить за него замуж? — возмущался Бруно, провожая Стеллу до дома. — Ты не знаешь мою бабушку. Когда-то ей очень нравился дедушка Леонарда, но ничего не вышло. — Стелла запрыгнула на небольшой бордюр и аккуратно прошла по нему, удерживая равновесие. — Рано или поздно мне придется выйти замуж и отложить краски в сторону. Так поступают все женщины. — Но далеко не все из них становятся несчастными. Джульетта, Пепита, да и помолвленная племянница Долорес светились от счастья… А еще была Изабель. Бруно вспомнил, как Иса до последнего отыгрывала счастливую невесту, будучи далеко несчастной из-за помолвки с нелюбимым Мариано. — А если бы ты встретила такого человека, с которым была бы счастлива? — Как в видении? — Как в видении, — неразборчиво повторил Бруно Мадригаль, прекрасно зная, что в том видении был он сам. — Чего бы ты хотела? — Я? — Да! Они остановились посреди дороги, прямо под рогатым фонарем, светившим круглыми плафонами. Нырнув в ближайший куст, Бруно вытащил длинную палку и протянул ее Стелле, взмахом руки указав на песчаную тропинку. — Представь себе и нарисуй то, что хочешь. Это твой дар — видеть будущее. В красках! Ну… В песке, если быть точнее. Стелла сделала неуверенный шаг вперед и на мгновение задумалась, вдохновенно оглядев случайную кисть. — Я бы хотела, чтобы меня принимали такой, какая я есть! Конец палки уперся в песок, и плавная линия очертила Бруно и устремилась на несколько шагов вперед. — Чтобы рядом был кто-то, кто понимал, что мой дар — часть меня, и что я не могу отказаться от него. Штрих, штрих. Еще один. Как будто танец, а не рисунок. — Чтобы этому кому-то было все равно, испачкано мое платье или нет, и чтобы время проведенное вместе казалось… — Чем-то волшебным. — Да! — закончила Стелла и, оказавшись рядом с ним, поставила последнюю точку. — Этого было бы вполне достаточно, — радостно выдохнула она. На песке возникла огромная пятиконечная звезда, о плавных лучах и о причудливых орнаментах. Даже песок можно было украсить, и в том песчаном рисунке Бруно разглядел свое будущее. Они ведь были похожи, и эта мысль, витавшая постоянно рядом, озарила его подобно яркой звезде. Звезде по имени Стелла Салазар. — Стелла, я хочу сказать тебе очень важную вещь, — погодя выдавил из себя Бруно. Стелла шагнула к нему поближе, обратившись само внимание. — Я… Все эти предсказания. В последние дни я… — и как ему сказать? Что он там готовил, пока ждал у фрески? — Я все чаще ловлю себя на мысли… — Да? — Что… Что не хочу тебя потерять. — Почему? — растянул она, вглядываясь ему в лицо и смущая еще больше. — Потому… Потому что я… — Бруно мотнул головой. Мирабель! Представить Мирабель, вспомнил Бруно Мадригаль. — Потому что мы… Друзья! — Друзья? — осела Стелла, отшатнувшись назад. — Да. — И… И все? — переспросила она. — Да! — Бруно выдохнул. — То есть нет. Это не все, что я хотел сказать. Я должен сказать тебе о предсказании. Стелла? — спросил он, заметив как потухли звезды в ее взгляде. — Что с тобой? — В Энканто говорят, ты приносишь неудачу, — она отвернулась. — Ты приносишь лишь несчастье! Выкрикнув обидные слова, Стелла со злостью стерла часть песчаной звезды, отбросила палку в сторону и убежала прочь, оставив вытянувшегося Бруно под рогатым фонарем. Что? Что случилось? Кажется, то, чего он больше всего боялся.
