СТРЕЛА ГРИФОНА II. Интерференция

             Один шаг.              Один шаг, который мог все изменить. Либо пан либо пропал, да вот разобраться, в какой стороне какая ждет судьба – надо еще постараться.              Шепард глубоко вздохнул, снова спросив себя, правильно ли он поступил. Ведь все было так четко и продуманно, так железобетонно. Раньше. Он был преисполнен непоколебимой решимостью убить-таки этого человека, эту икону, святого, мессию, как многие его называли – этого треклятого Коммандера Шепарда!              Коммандер заслуживал почетной смерти, и Блэквотерс, кем назывался Шепард до сего дня, был стопроцентно согласен с этим. Коммандеру Шепарду пора на упокой. Даже когда появился клон, бесцеремонно используемый Альянсом для продвижения своих целей – даже тогда он, Блэквотерс, был уверен в своем желании забить последний гвоздь в гроб Коммандеру и похоронить его навсегда.              Слишком большая ответственность. Слишком много обязанностей. Слишком высокие ожидания.              Но, разумеется, все изменилось. Посеяны сомнения, еще ничего не решено. И все, конечно же, из-за чувств. Все беды от чувств, эмоций, ожиданий. Шепард был бы рад от них избавиться, выжечь лазером Жнеца все, что внутри осталось, и наконец-то вздохнуть свободно.              Ни чувств. Ни эмоций. Ни сомнений…              — Так и будем стоять? – раздался рядом голос. Вакариан скучающе оглядел док и тянущийся назад мостик перехода. – Мне вот до смерти хочется посмотреть, что они сделали на главной батарее. Вдруг получится что-то откалибровать?              Шепард даже не усмехнулся старой шутке, как, верно, надеялся его турианский друг. А все потому, что прежнего Шепарда уже нет. Или так ему только казалось, ведь и в кончине Коммандера он тоже был некогда уверен?              — Останься здесь, пока я не закончу.              — Это приказ? – хмыкнул Гаррус, снова расплывшись в хитрой ухмылке. Его декстро-хлебом не корми — дай в очередной раз убедиться, что Коммандер Шепард вернулся.              Еще не вернулся. Остался один широкий шаг, чтобы взойти на борт когда-то такого родного судна, пережившего не один бой и не одну смерть. Ещё не окончательно вернулся и уже никогда не вернется.              Даже если сейчас он сделает этот шаг, личина бывшего Шепарда будет лишь прикрытием тому, кто ныне предпочитал называться Блэквотерс. Ни имени, ни звания, ни даже настоящей фамилии. Просто Блэквотерс.              — Нет, это просьба, — буркнул Шепард, тоже оглянув док. Внутри дока никого не было по особому распоряжению сверху. Встреча должна была пройти тет-а-тет, но, хаски, Джон был уверен, что где-то снаружи как и его приход, так и приезд его гостя жадно подглядел кто-нибудь посторонний. Всего лишь видимость инкогнито, чтобы скормить прессе.              — Он будет думать, что говорит не со мной, а с ним, — тихо проговорил Шепард. – Пусть так и остается.              — Понял, — кивнул Гаррус и оперся спиной о корпус судна, сложив руки на груди и всем видом демонстрируя, что спорить с тем, что он сейчас скажет, бесполезно. – Я подожду тебя здесь. На всякий случай.              Джон коротко кивнул, решив не спорить. Если Вакариан, как некогда раньше, решил прикрывать ему тыл, значит так нужно. Уже не раз случалось, что турианец оказывался прав. Правда, в данный момент Шепард вообще не склонен был полагать, что с ним что-то случится и внутри, к примеру, засада. Хотя… Он слишком многое повидал и пережил, чтобы уже ничему не удивляться.              Снова вздохнув, он сделал-таки этот шаг, обозначив уже принятое решение. Теперь он снова Коммандер Шепард. Если клон притворялся Коммандером Шепардом, то по иронии судьбы Шепарду придется притворяться клоном, который притворяется Коммандером Шепардом. Иначе Альянс заподозрит неладное.              Знакомый запах. Запах «Нормандии».              Он всегда был разным: то спертым и душным, когда вентиляция работала плохо, а фрегат завис в космосе, то чистым, как сейчас, без единого привкуса, когда все работало хорошо после ремонта, лишь с отголосками запаха дезинфицирующего сканера у главного шлюза, проехавшегося по Шепарду голубоватым полем. То с легким душком пота и затхлости, когда команда отрабатывала приемы, приказы и тревоги, то с густым послевкусием крови, тянущимся шлейфом за судном после очередного боя.              Что бы ни было намешано, но один запах оставался неизменным – запах дома. Шепард не смог бы охарактеризовать его, не хватило бы слов и умений в красочных описаниях, но он всем своим солдатским нутром чувствовал этот запах.              Запах дома. Запах обманчивой безопасности, долгой нерушимой дружбы и вечного ожидания конца войны, когда на самом деле невольно наслаждаешься ею на этом островке уединения и совсем не ждешь конца войны, зная, что собственная смерть застигнет, скорее всего, раньше. Нигде больше Шепард не ощущал этот запах и вместе с ним эти иллюзорные чувства, только на «Нормандии», которую мог бы уже называть домом.              Он не был на фрегате десять лет. В последний раз он видел корабль, вживую, вот так, стоя на его борту в качестве хозяина и домочадца, а не гостя, перед посадкой в «Кадьяк», ожидая решающую битву за Землю. А потом высадка в Лондоне и Луч. Это казалось почти выдуманным воспоминанием. Как если бы случилось с кем-то другим.              То, что было после, произошло уже с Блэквотерсом.              «Я теперь не он, не Коммандер Шепард», — подумалось Джону, и все же этот запах странным образом контрастировал с такой мыслью.              «Если ты – не он уже, то почему так щемит сердце от возвращения домой?» — спрашивало что-то внутри, внутренний голос ли или же проклятая ностальгия.              Шепарду не нужно было вспоминать, куда идти. Это некогда впиталось в его кровь, он знал расположение помещений так хорошо, что мог бы с закрытыми глазами добраться куда угодно. И все же глаза видели, что судно здорово отремонтировали и модернизировали.              Снова.              Слева – рубка пилота. Обычно там сидел Джефф, но сейчас там было удручающе пусто. Направо – коридор и БИЦ. Туда ему и нужно.              Тяжелые армейские берцы – пришлось облачиться в альянсовскую военную форму – застучали по настилу, и звук шагов был немного другим, нежели раньше: покрытие явно меняли.              Как и боевой информационной центр. На первый взгляд, все осталось так же: большой голопроекцировочный стол со множеством сенсорных панелей для экипажа, сейчас в режиме покоя; капитанский мостик с небольшим возвышением, как если бы капитан, словно король, осматривал владения на галактической карте, ныне свернутой; вокруг стола – рабочие места для операторов, техников, инженеров и связистов. Если бы экипаж «Нормандии» когда-нибудь был бы укомплектован полностью, здесь негде было бы протолкнуться.       Но такое случалось очень редко, а во время войны со Жнецами постоянные потери сказывались и на количестве членов команды.              Сейчас же здесь было невыносимо пусто. Все, как прежде? Нет. Не совсем. Так мог бы сказать только тот, кто не знал, как пахнет, скрипит, трясется, вибрирует, даже горит его дом.              БИЦ был старым по виду, но обновленным совершенно. Ни одной сломанной переборки, ни единого следа от пули – а ведь фрегат не раз переживал бои внутри – ни единой царапины. Все новенькое, с иголочки, и Шепард даже не был этому рад.              Потому что сломанные переборки, следы от пуль и царапины внутри него самого оставались все такими же ощутимыми, и сгладить их новым покрытием было куда сложнее.              Вдоволь насмотревшись на БИЦ, Шепард решительно зашагал в сторону командного пункта, отбросив сантименты.              Хватит чувствовать. Это лишний раз пробивало бреши, а допускать бреши значило подвергнуть опасности то, что он собирался сделать, ради чего все и затеял, даже это незапланированное возвращение на прежнюю роль.              Быстро пройдя нефункционирующий пока пункт досмотра, где, конечно, сейчас никого не было, Джон прошел мимо переговорной комнаты и поднялся по небольшой лестнице и, когда дверь автоматически открылась перед ним, наконец прошел в командный пункт.              Новый и обновленный. Как и следовало ожидать. Альянс не поскупился, решив вернуть в строй корабль-символ.              Однако человека, которого Шепард ожидал увидеть, здесь не оказалось. Оглядев пункт и еще не успев задать себе вопрос, куда подевался гость, Джон вдруг увидел, как на терминале мигает сообщение. Подойдя к столу, коротко проведя ладонью по поверхности и не ощутив под пальцами привычных некогда царапин и надломов, он быстро развернул сообщение.              «Мемориал», — гласило оно, и Джон нехотя стиснул зубы.              Гость намеренно ушел отсюда и ждал там, где, по его мнению, «клон» Шепарда должен был ощущать себя еще более неуютно. Это могло бы показаться милым, если бы Шепард вообще не был зол на своего гостя, чертов Альянс и тех, кто допустил саму мысль вернуть Коммандера Шепарда, пусть и ненастоящего.              Вернувшись в БИЦ, Джон вызвал лифт и спустился палубой ниже, успев услышать в лифте какую-то ненавязчивую приглушенную мелодию. Надо будет все это отрубить.              Едва дверь открылась, Шепард увидел знакомую фигуру, облаченную в самую что ни есть парадную форму Альянса, как если бы гость пришел на важную официальную встречу.              Форма сидела идеально.              — Рад, что вы меня нашли меня так быстро, — раздался скрипучий, старый голос, такой знакомый и одновременно очень холодный. – Значит, часть мозгов у вас все-таки есть. Это обнадеживает.              Шепард молча подошел к гостю, решив, что официальное приветствие по субординации, пусть и перед Адмиралом Флота, человеком-легендой и ветераном многих битв и событий, в данной ситуации будет излишним. Его клон был заносчивым и надменным засранцем. Шепард же был просто засранцем, поэтому, как бы его и не радовала эта встреча, она же его и злила.              — Сэр, — просто сказал он, встав на одной линии и тоже уткнувшись в мемориал взглядом.              Мемориал памяти. Значительно разросшийся. Измененный и переделанный, так как шрифт печати пришлось уменьшить – не влезали все имена — но по-прежнему грозно встречающий каждого, кто выходил из лифта. Напоминающий, что это не прогулка на яхте под открытым небом, что и твое имя может быть здесь написано.              Каждое имя было Шепарду знакомо, хотя обновленную версию мемориала он видел в первый раз. Одно из имен, выделенное чуть большим шрифтом и отдельной строкой в центре, было особенно больно читать, но Шепард, который и смотрел сейчас на эти знакомые, но навсегда ушедшие в прошлое имена, не позволил дрогнуть ни единому мускулу на лице.              Все там будем. Вот только сам Джон никак не может там и остаться.              — Я хотел бы спросить, что сказал Дэвид перед тем, как погиб, — проговорил с неприкрытой горечью Хакет, не отрывая взгляда от имени в центре, — но, наверное, это уже невозможно. Вы не можете об этом знать, к сожалению.              Раньше Хакет никогда не обращался к Шепарду так официально, тем более столь отстраненно. Несмотря на звания, в голосе всегда звучало тепло. Джон был бы рад рассказать старому вояке, отживающему свой век, что игра в клонов закончилась, что вот он здесь, стоит, но он не произнес ни слова. На то было аж три причины.              Первая: никто не должен был знать, кроме тех, кто уже посвящен в суть дела. Это вызовет лишние проблемы, а Джон не был уверен, что Альянс готов к возвращению Коммандера Шепарда, являющегося не тем, кто им был нужен в первоначальном плане. Второе вытекало из первого: лишние проблемы могли оттянуть или усугубить выполнение задачи, ради которой и вернулся Блэквотерс. Так что скрытое презрение адмирала можно пережить.              А третья причина была такой, что даже он сам не готов был её озвучить.              «Думай об этом каждое утро, когда просыпаешься. И каждую ночь, когда засыпаешь», — снова вспомнились слова клона перед тем, как он прошиб ему голову пулей, но Шепард упрямо отбросил эту навязчивую мысль.              Проклятый клон. Его наследие было удручающим.              — Адмирал Саяки сообщил, что я должен встретиться с вами на «Нормандии» ради какого-то дела, — решил Джон сразу приступить к делу, добавив в тон отчужденности. – Предлагаю, чтобы не затягивать эту неприятную и вам, и мне встречу, приступить к сути.              Он, скорее, ощутил, как подобрался старик, нежели увидел это. Как если бы старый волк, решивший вспомнить былое, резко поднялся на раненые лапы и, подобравшись, оскалился. Повернув к нему лицо, Хакет какое-то время разглядывал его, как будто изучая, а потом прищурил уничижающие глаза.              — Крайне заносчивый, — произнес он. – Так вас охарактеризовал адмирал Саяки. Шепард никогда не был подарком, но никогда не позволял себе заносчивость и неуважение.              — А я слышал другое, — пожал Джон плечами, старательно отыгрывая свою роль. – Зачем вы хотели меня видеть?              — А я и не хотел, — ответил Хакет и снова обратил взгляд на имена. – Но Альянс настоятельно рекомендовал мне быть тем, кто даст вам первое задание и благословит в путь. Они считают это символичным. Прессе такое понравится, о чем они обязательно напишут в завтрашнем выпуске новостей, я уже видел пару журналистов на выходе из дока. «Коммандер Шепард снова мчится спасать галактику, получив задание от своего старого друга», — напишут что-то подобное. К тому же, я хотел лично встретиться с вами перед тем, как уйду в отставку. До этого не получалось.              — Зачем же?              Хакет какое-то время молчал, сцепив руки за спиной и выглядя весьма напряженным. Кажется, он не хотел говорить то, что все же решился сказать, снова повернув к Шепарду испещренное морщинами и невзгодами лицо:              — Хотел попросить вас отступиться. От ваших притязаний на чужую жизнь. Послушайте… — голос Хакета вдруг потеплел, совсем немного. -– Я понимаю, почему вы это делаете. И понимаю, почему это делает Альянс. Но это неправильно. Это унижает и топчет память человеке, отдавшего всю свою жизнь, самого себя ради победы. Я говорю не только о Шепарде, хотя и о нем в первую очередь. Но и о тех, кто погиб, сражаясь бок о бок с ним. Ради победы. Ни он, ни они не хотели бы, чтобы некто другой, пусть и сто раз вылитый Шепард, пользовался плодами их самопожертвования. Ради призрачных целей как собственных, так и Альянса, — Хакет вдруг расцепил руки и слегка прикоснулся к локтю Джона, внезапно переведя разговор из личного между двумя военными в личный между двумя людьми. – Послушай, сынок… Я знаю, зачем тебя создали. Ради какой цели, и это ужасно. Но у тебя есть шанс отказаться от чужой жизни и стать самими собой, жить так, как посчитаешь нужным…              — Довольно, — резко отрезал Джон, которому и самому было неприятно видеть, как решился унизить себя этот великий человек, чтобы отговорить «клона» от задуманного. – Вам это не к лицу, адмирал.              Хакет сразу же выпрямился, сжал челюсти и кулаки. Какое-то время снова без отрыва глядел на мемориал, а потом коротко кивнул.              — Да, я знал, что это бесполезно, — наконец сказал он хриплым, уставшим голосом, и Шепард вдруг понял, что адмирал переступил через себя и свою гордость, чтобы сделать этот жест. – Но мне хотелось верить, что вы из другого теста, нежели политиканы Альянса, дергающие вас за ниточки, как безвольную куклу.              — Я не безвольная кукла, — сразу же возразил Джон, чувствуя, что так сказал бы и клон. – Я здесь потому, что это мое место, и эта жизнь, как и этот корабль, — он обвел долгим наглым взглядом помещение, — принадлежит мне в той же степени, как и тому, кто уже никогда не вернется.              — И хорошо, что не вернется, — ответил адмирал, вздохнув. – Ему бы это не понравилось, и первое, что он бы сделал – придушил вас собственными руками. А потом меня, за то, что я допустил это. Поэтому это наша последняя и единственная встреча такого рода. Я не хочу в этом участвовать, но я слишком устал, чтобы пытаться что-то изменить…              Он снова вздохнул, замолчав, и сделал шаг в сторону центральной таблички. Протер её рукой, как если бы там скопилась пыль, но не было и пылинки, ведь за мемориалом бережно следили.              — Раз уж вы вступили в эту игру, тогда играйте по правилам, — произнес задумчиво Хакет. – У Альянса для вас особое задание, которое они приберегли как раз для… Коммандера Шепарда, надеясь, что вы сможете разрешить конфликт до того, как он перерастет в нечто большее.              — Конфликт?              — Да. Экспансия кроганов вне пределов их скопления продолжается. За десять лет, прошедших со дня излечения от генофага, они расплодились по всей своей системе, по ДМЗ, и вот уже последние два года активно осваивают соседние скопления. Осваивают и пиратствуют. Вы могли об этом слышать.              — Кое-что, — осторожно ответил Шепард, глядя Хакету в полу бок, так как тот вдруг заделался полировщиком и теперь отглаживал краем рукава таблички с именами, приводя их, и без того идеально вычищенных, в идеальный вид.              — Значит, вам придется плотнее ознакомиться с информацией об этой ситуации в вашем терминале, код от которого, да и от всей «Нормандии» будет передан вам чуть позже. Также в терминале изложена суть проблемы, методы её решения и результаты, которые от вас ожидает Командование. Ознакомьтесь со всем.              — Почему на это задание посылают меня, а не дипломатов? – нахмурился Джон, задав вполне резонный и закономерный вопрос. Ему не хотелось лезть в дрязги политики, так как его ожидала его главная Задача, но, очевидно, решение снова стать Коммандером Шепардом подразумевало собой и ворох неприятных последствий, которыми великодушный Альянс тут же осыпал свою марионетку. Для этого они вернули Коммандера в виде клона? Чтобы решать свои проблемы?              Конечно. Для чего же еще. Они делали это всю сознательную жизнь Джона Шепарда с тех пор, как тот неосторожно стал героем Скиллианского Блица. Чем же клон хуже?              — Потому что дипломаты потерпели неудачи, это же кроганы, — резко ответил Хакет, как если бы услышал глупый вопрос. – К тому же, есть еще кое-какие детали, но я не обязан делать вашу работу или тем более облегчать её, так что прочтите обо всем в файлах. Раз уж надели маску другого человека, будьте любезны, Коммандер Шепард, тащить на своих плечах и все его обязанности, лишения, ограничения, а не только пользоваться привилегиями героя, как у вас это хорошо получается на камеру. Да будет вам известно, Шепард ненавидел камеры и публичную жизнь.              Джон усмехнулся. Это уж точно. Но клон, судя по всему, это обожал, так что пришлось быстро выдумать разумный ответ:              — Коммандер изменился в лучшую сторону.              — Еще и наглый, — сморщился Хакет, протирая очередное имя. – И амбициозный. Что ж, ваше время пришло. Докажите Альянсу и всей галактике, что вы чего-то стоите. Отправляйтесь на переговоры с кроганами, добейтесь нужного результата. И, быть может, вы поймете, что называться именем героя не значит быть героем внутри.              — Учту, — коротко ответил Джон, чтоб еще больше не злить старика. – Что-нибудь еще, сэр?              — Нет, — уверенно ответил он. – Я посвятил вас в суть задания, а дальше вы и Альянс пляшите сами. С меня хватит. – Его рука, отполировавшая наконец последнее имя на мемориале, опустилась. Плечи как будто слегка поникли.              — Изучите вопрос, иначе вас ждет провал. Возможно, у вас и получится. Но сколько бы вы ни старались, сколько бы ни готовились, вы никогда не узнаете и не прочувствуете, что такое «Нормандия» по-настоящему. И что означает каждое имя на этом мемориале. С этим вам придется смириться.              Шепард мог промолчать и ответить что-нибудь едкое, как сделал бы клон. Но ему не хотелось печалить и раздражать адмирала, который не был ему безразличен, еще больше. А еще он испытал желание слегка успокоить совесть этого человека.              — Сержант Локстон, — указал он пальцем на одно из имен. – Участвовал при эвакуации беженцев в событиях Скиллианского Блица, получил звания героя и ветерана военных действий. Но погиб на «Нормандии» при атаке «Цербера» в 2186 году…              Пока старик не ответил, Джон переместил палец на несколько имен ниже.              — Ричард Дженкинс. Погиб на Иден Прайм при атаке гетов, Сарена и Властелина, — снова опустил на несколько имен. — Чарльз Прессли. Штурман на первой «Нормандии». Погиб у Алкеры при атаке Коллекционеров…              «Как и я». Шепард опустил руку.              – Я могу назвать обстоятельства смерти каждого из тех, чье имя тут написано. Но вы правы: я никогда не прочувствую «Нормандию» так, как вам бы того хотелось. Я просто хорошо подготовился. Как бы вы ни пророчили мне неудачу, я добьюсь нужных результатов, можете быть уверены и спать спокойно. Галактика в надежных руках.              Хакет смотрел на него сначала с удивлением, а потом с оттенком снисходительности и немного – злости. Возможно, ему хотелось бы, чтобы «клон» потерпел неудачу и Альянс свернул бы весь проект под названием «Коммандер Шепард вернулся».              Однако Хакет не был бы собой, если бы, даже желая внутри неудачу, не смог бы достойно оценить старания «клона» и его уверенность в собственных силах.              — Что ж, сынок… Желаю вам удачи.              С этими словами он развернулся и, выпрямившись еще сильнее, зашагал к лифту. Нажал кнопку и вошел в кабину.              Прежде чем створки лифта закрылись, Шепард посмотрел на старого друга и негромко, с легкой улыбкой, произнес:              — Дэвид сказал, что гордится нами.              Джон не смог понять, принял или нет его слова всерьез Хакет. Но то, что был удивлен и насторожен – точно. Лицо, израненное морщинами и годами, разгладилось, просветлело, в глазах засквозила смесь недоверия и надежды, старик открыл рот, чтобы что-то сказать, но створки уже закрылись, а Шепард, не намереваясь продолжать этот диалог, связался с Вакарианом:              — Встреча состоялась. Проследи, чтобы адмирал благополучно покинул «Нормандию».              — Принято, — отозвался турианец, и, как почудилось Джону, с каким-то даже удовольствием. Словно получить стандартный приказ было для него величайшим моментом наслаждения.              Возможно, приказ и был стандартным. Но судно, капитан, планы – все было новым и в то же время до боли знакомым и любимым.              Шепард взглянул на мемориал и пробежался по именам глазами. Каждое имя было связано со стандартным или не очень приказом. Был ли правильный этот приказ или запускал череду ошибок, которые и выгравировали на камне очередное имя — сейчас не было смысла не то что рассуждать, даже думать об этом Шепард не хотел. Он не просто устал нести бремя ответственности за каждого на мемориале. Он не хотел и сейчас считал это абсолютно бессмысленным.              Внутри зачерствело уже давно. Чувствовать, думать, рассуждать бессмысленно, тем более у него есть Задача. Цель. Миссия, если уж давать пафосное название. Он не имел права расслабляться.              Не задумавшись и на секунду более из категории «а что, если бы…», Шепард равнодушно отвернулся от мемориала и вызвал лифт.              Направился он наверх, в собственную каюту, где не был уже десять лет.              Здесь тоже было мало изменений, и в то же время каюта, обновленная, отремонтированная, отполированная, дышала свежестью и готовностью снова окунуться в святая святых личной жизни Коммандера Шепарда. Аквариум пустовал, была залита только вода, поблескивающая легкими голубыми оттенками. Личный терминал оповещал о наличии нового сообщения, файлы от Хакета, конечно. На рабочем столе идеальная чистота, которой у Шепарда никогда раньше не было. Новый вычищенный диван, журнальный столик, тумбы, новая кровать, напоминающая старую, постель на ней была прибрана настолько ровно и безукоризненно, что Джон даже ощутил неприязнь – он как будто попал в музей имени себя, и так оно и было.              Когда-то, так давно, что уже казалось, будто это все не воспоминания, а воображение, кровать была агрессивно смята, вещи разбросаны, а локоны темных волос неаккуратно возлежали на его подушке… Но это было словно видение из сна, неуловимое и неподконтрольное разуму. Шепард даже на миг ощутил прикосновение мягких нежных пальцев и горячее дыхание в ухо, и снова ощутил раздражающее жжение в мыслях. Это было воспоминание? Или уже воображение? Или ни то, ни другое?              Он упрямо отвернулся, отбросив ненужные мысли, среди которых, помимо некогда романтических, была и та самая, навязчивая, если не подаренная клоном – эта мысль жила в нем и раньше – то наконец обретшая «плоть и кровь» и ясность.              Сцепив челюсти, Джон уставился на стенд с моделями кораблей. Альянс сохранил даже их, но, приглядевшись к одной, отодвинув стекло и взяв её в руки, Шепард понял, что все это иллюзия его старых вещей и старой каюты. Когда-то модель «Нормандии» он покупал на Цитадели, еще во время своей работы на «Цербер». Потому что проспорил Гаррусу. А купив, нечаянно уронил, после чего деталь-имитация обшивки потрескалась и плохо держалась. На этой же все было идеально.              Все тот же музей имени Коммандера Шепарда. Но в то же время Шепард ощущал себя дома более, чем где бы то ни было. Водрузив модель на место, Джон стал спускаться по ступенькам в жилую зону и на миг замер.              Две ступени, отделявшие его личное царство, куда он редко кого впускал, в царство, где на него смотрели. Со страхом, уважением ли или восхищением, и ненавистью. С ненавистью тоже. Он уже успел порыться в терминале клона в личных апартаментах Альянса и наткнулся на десятки сообщений от каких-то религиозных фанатиков, и все желали «Губителю Галактики» сдохнуть. Некоторые были оригинальны и угрожали ему то смертью, то жестокими пытками.              Нашли кого пугать. Идиоты.              Первая ступень. Вторая.              Услышав очень знакомый скрип там, где когда-то скрипу и полагалось быть, Шепард почти с облегчением вздохнул. Да, это все же его корабль, несмотря на то, что все вокруг напоминало музей.              Гаррус застал его как раз в тот момент, когда Джон, любопытства ради и внутреннего удовлетворения, перешагивал со ступени на ступень, снова и снова проигрывая этот замечательный, восхитительный звук скрипа.              — Он что-нибудь тебе сказал? – сразу же спросил Шепард, прервав свое занятие и никак его не прокомментировав. Но Вакариан, кажется, читал его мысли и с превеликим удовольствием улыбнулся. Не говоря ни слова, подошел к ступени и нажал ступней на то самое место, откуда раздавался скрип. Снова улыбнулся.              — Он хотел много, о чем меня спросить, — пояснил турианец, спустившись в каюту ниже и оглядывая её сверху донизу. – Но вместо этого поинтересовался, как у меня дела.              — И?              — Я ответил, что все замечательно и я безумно рад снова вернуться сюда. Он хотел что-то еще спросить, но потом передумал, покосившись куда-то в стороны. Это ли не подтверждение тому, что на «Нормандии SR-3», кроме новых покрытий, завезли и старые методы шпионажа?              — Разберемся с этим чуть позже, — Шепард подошел к терминалу и попытался разблокировать его. Требовался капитанский код доступа, которого у Шепарда еще не было. Непривычное ощущение. Он снова закрыл терминал. – Ты нашел мне людей?              — Не всех пока, но я в процессе, — ответил Гаррус, усевшись на новехонький диван, а потом и закинув тяжелые ботинки на стол и пояснив: — Тут слишком чисто и идеально ново. Меня это вгоняет в тоску, ведь наша «Нормандия» не была такой.              — Как только здесь появится экипаж, тут быстро перестанет быть чисто и ново, — пожал Шепард плечами и тоже спустился в жилую зону. – Меня больше беспокоит то, что спрятано. Вызови нашего специалиста, пусть решит вопрос. Мне не нужны чужие уши и глаза.              — Сделаю.              — Что насчет пилота?              — Самый лучший, — растянулся в новой ухмылке Вакариан.              — Он согласился?              — Он согласится. Я также наведался к Трейнор и Кортезу, и они согласились сразу же. У Джеффа же… некоторые проблемы.              — Какова суть? – нахмурился Джон. Он не слышал имени бывшего пилота вот уже десять лет, как и не интересовался судьбой никого из экипажа, кроме Вакариана и Лиары, с тех самых пор, как… В общем, не до того ему было, да и зачем? Он не собирался возвращаться.              Но все равно вернулся.              — С Джокером будет все в порядке, — уверил его Гаррус. – Он придет на встречу. Тем более, я отправил всем такое трогательное письмо.              — Письмо? – переспросил Джон, и, получив сообщение на свой новый инструментрон, очищенный Картер от всех вирусов, открыл его. Прочитав его, он хмыкнул.              — Думаешь, кто-нибудь поверит, что я мог такое написать?              — Не всем же быть такими сухарями, — пожал плечами Гаррус. – Кортез даже прослезился. Иногда команде такое нужно.              — Хорошо, — кивнул Джон, нехотя соглашаясь. Возможно, Вакариан был прав, но Шепард и раньше не был душой компании, а сейчас и вовсе. – Найди остальных, кого можно. А если нет, найди тех, кто хочет служить на «Нормандии». Только не ищи через Альянс, через свои каналы.              — Это им не понравится. Они наверняка захотят укомплектовать экипаж своими людьми.              — Плевать я хотел на это, — отмахнулся Шепард, ощутив какую-то ностальгию. Против воли он усмехнулся.              Да, он все-таки дома.              — Сделай все, что нужно. Оформлением займемся по ходу, Альянсу придется смириться с этим.              — Ты уверен? – осторожно спросил Гаррус, снова покосившись на стены, и понизил голос: — Думаешь, он бы так поступил?              — Им нужен был Коммандер Шепард, — зло проговорил Джон. – Они его получили. И еще кое-что: нам придется присматривать как за нашим гостем, так и за его подарком.              — Как?              — В процессе. А пока оповести всех, что отбываем через двое суток.              — Так скоро?              — Чем быстрее, тем лучше. Потом будет сложнее отделаться от… них, — Джон покосился в сторону небольшой решетки вентиляции неподалеку, в которой, голову хаска на отсечение, какой-нибудь умник запрятал камеру и прослушку.              Саяки, возглавляющий Отдел Собственной Безопасности Альянса и невзлюбивший Шепарда когда-то и тем более клона сейчас, наверняка вел за «клоном» упрямую слежку, как и за Аленко. Клон умел уходить от неё, но у Шепарда не было пока столько каналов информации и подкупленных в Отделе шпионов, чтобы избавляться от слежки так же виртуозно.              Еще не освоился быть под прицелом всех сканеров, и это его угнетало. Последние десять лет он жил в тени, там было крайне уютно. Но с той минуты, как он убил клона и принял то нерациональное и одновременно крайне рациональное решение снова стать Коммандером, его постоянно преследовало чувство, что тень исчезла и он заперт в собственном аквариуме, а все рожи вокруг на него пялятся. Целых три дня. Бесконечных три дня! Он и так рисковал, ведя себя как клон в корпусе Альянса в Президиуме, чтобы не вызвать ни у кого подозрений. Пусть ДНК у них и идентичны, но отпечатки и сетчатка – нет, поэтому пришлось поручить смену данных в архивах Реновы одному хакеру. Но это был риск, и Шепард все три дня ждал, когда за ним придет спецгруппа, чтобы задержать его для дальнейшего выяснения его личности.              Он зло усмехнулся таким мыслям. Кто бы мог подумать, что его могут арестовать за попытку стать собой прежним. Но прежним ему уже никогда не быть.              — Мне дали задание, — пояснил он, проведя пальцами по щетине в том месте, где клон оставил ему небольшой порез на лице. Тоже на память. Плечо после ранения в морге все еще ныло. Он мог бы воспользоваться медкапсулой в корпусе, но это тоже вызвало бы подозрения. Да и Шепард уже забыл, когда пользовался капсулой. Все раны заживали постепенно. – Кроганы.              — Это хорошо или плохо?              — Это идеально хорошо, — Шепард снова подошел к стенду с моделями. – Кроганы могут помочь мне кое-что узнать.              — Касательно твоего… плана? – осторожно уточнил Гаррус, и Джон кивнул.              — Найди всех, — снова повторил он. – Свяжись со старпомом, пусть подкинет своих кандидатов, разделите список. Завтра общий сбор, нужно все подготовить. Послезавтра рано утром я хочу отбыть с Реновацио. Это мой приказ.              — Так точно, коммандер, — Вакариан с прежним восторгом от всей этой затеи поднялся. Потом прокашлялся. – Я пытался связаться с нашим новым старпомом, но без ответа. Боюсь, как бы ничего не случилось.              Шепард нахмурился и повернул голову вполоборота.              — С чего ты взял, что могут случиться неприятности?              — С этого, — Вакариан отправил какое-то сообщение, и, прочитав его, Джон тихо выругался. Картер писала, что решила присмотреть за «этой ходячей проблемой».       – Ладно, я сам разберусь и найду их.              — Уж будь любезен, друг, — хитро подмигнул Вакариан и стал уходить. На второй ступени лестницы он задержался, вызвал долгим нажимом стопы скрип и, снова ухмыльнувшись, пошел дальше.              Шепард не мог сдержать усмешки. Его друг был счастлив снова вернуться сюда, снова ощутить себя частью команды. Знать, что снова скоро окажется в гуще событий.              Шепард не мог его винить за это. Как и не мог заставить себя ощущать то же самое.              Он не хотел возвращаться. Он хотел покончить с клоном, а потом выполнить задачу. И он знал, что дальше этого думать не приходилось. Попросту бессмысленно.              Ну а раз он опять вляпался по самые уши в это дерьмо под названием «Коммандер Шепард», так хотя бы использует то, что дает ему Альянс, ради достижения цели. Активировав инструментрон, Джон попытался вызвать нового старпома. Безрезультатно.              Потом, прочитав еще раз сообщение, нехотя попытался вызвать и Хестром. Но она тоже не отвечала, и этот факт вызвал волну раздражения, досады и недовольства. Как только Джокер вернется за штурвал, надо сразу же отдать приказ проложить курс к Интай’Сей и вернуть Криз туда, откуда она пришла! Задача прежде всего.              Снова вызвав её и наткнувшись на безликое «контакт не отвечает», Джон зло проговорил, записывая голосовое сообщение:              «Не знаю, где ты и что делаешь, и знать не хочу, Криз. Но если к отбытию «Нормандии» тебя не будет на борту, полетишь в свою колонию на чем придется, даже если и на метле! Конец связи».              Выругавшись, он снова взял модельку фрегата со стенда, покрутил и, немного подумав, уронил на пол. Несколько деталей отвалилось.              Прошептав себе под нос «уже лучше», Шепард поднял модель и нахлобучил на стенд.              Добро пожаловать домой, Коммандер.