СТРЕЛА ГРИФОНА II. Интерференция

      Разговор за дверями был коротким, но очень бурным. Хестром не могла расслышать слов, но по интонациям понимала, что Джек, которая почти кричала, очень зла. Другой голос, принадлежащий незнакомой женщине, был спокоен и уравновешен, и именно это в конце концов оказало на Подопытную Ноль успокаивающее действие.              Хейс, Картер и Кэрол привели в какую-то комнату, напоминающую подсобку, связанных, с кляпами во рту, и оставили примерно на… хм… Хестром потерялась во времени. Быть может, полчаса. Или максимум час.              За это время их навестил только какой-то старик, похожий на доктора. По крайней мере, при себе у него был чемоданчик с инструментами и всем необходимым для первой помощи. Осмотрев сначала Кэрол, он быстро обработал ей царапины гелем панацелина, потом приступил к Картер, которая, оставив попытки освободиться, попыталась что-то ему промычать, но он её попросту проигнорировал. С таким же ледяным молчанием обработал её царапины на лице и плечах, чуть более глубокие, но не смертельные.              У Хестром задержался чуть дольше, также обработав царапины и ощупав плечо. Ничего не сказал больше и не сделал, из чего напросился вывод, что с плечом у Хейс все нормально, хотя все еще побаливало. Потом доктор ушел, и какое-то время пленники были одни, угрюмо поглядывая то на двери, то друг на друга.              Криз не переставала спрашивать себя, какого хаска её сюда занесло. Картер была права: она ненормальная. Решив помочь Кэрол, когда её, в общем-то не просили, попала в такую ситуацию, какую можно охарактеризовать одним из грубых названий пятой точки. А она всего-то хотела выкупить жизнь Кэрол у «Алекто»!              Возможно, такой шанс ей еще представится. А возможно, им всем перережут горла, и Лина никогда так и не узнает, что случилось с её глупой матерью.              Взгляд Хестром переместился на Кэрол. Та уже не плакала, а тихо всхлипывала. Глаза её и щеки были красными и набухшими от слез, страха и выпавших на неподготовленную голову испытаний. Домашний халат, в чем её и сцапали алектовцы, разорван в нескольких местах от когтей варренов. Впрочем, ни сама Хейс, ни капитан не могли похвастаться одежкой целее.              Картер иногда бросала на Хестром злые взгляды. В них читалось: «Я же говорила!»              Да-да, Картер. Говорила. Но раз решила присмотреть, то чего теперь жаловаться?              Наконец за ними пришли. Трое крепких мужчин выволокли Криз и Картер из подсобного помещения, при этом проигнорировав Кэрол. Та начала снова жалостливо скулить с кляпом во рту, и все, что Хестром могла – это бросить ей подбадривающий кивок. Не дав им оглядеться, их двоих сразу же запихнули в помещение напротив, которое оказалось не очень просторным, но неплохо обставленным кабинетом. Правда, полуразрушенным и крайне аскетичным.              Незнакомая женщина, командующая тут, стояла у окна. Джек, скрестив руки на груди, стояла поодаль, всем своим видом демонстрирую неприязнь и недовольство. Но по крайней мере, в драку не бросалась, чему Хестром, у которой вынули кляп изо рта и сняли наручники, была весьма и весьма рада. В таком жалком состоянии она не простояла бы против столь сильного биотика и двух секунд, хотя, чего таить, и в свои лучшие времена биотика была её слабым местом.              Она открыла было рот, чтоб начать диалог, но тут её опередила Картер, громко и сурово произнесшая:              — Ли Райли. Бывший капитан инженерной бригады, достойно защищавшая, не жалея себя, топливные реакторы на Ционе во время войны со Жнецами. Некогда имела квалификацию «N7» и приводилась в пример молокососам, как отважный, честный боец Альянса. А теперь глава радикальной группировки, в которой варренами затравливают ни в чем не повинных людей…              — Ха-ха, ты еще про Криз скажи, что… — встряла Джек, почти шипя, но Райли, резко обернувшись, оборвала её:              — Она права, Джи! Когда-то я действительно была примерным бойцом Альянса, — она уткнула руки в бока, и Хестром смогла оценить её внешность подробнее, дабы сделать для себя пару полезных заметок. Хотя ничего полезного особо и не было: обычная внешность, ничего примечательного. Круглое лицо, острый взгляд глаз, ни намека на макияж, а ей, пожалуй, не помешало бы – старые мелкие шрамы лежали на лице, кривя и без того непривлекательную физиономию. Но если эта Райли и вправду была образцовым солдатом, то вполне понятным было её нежелание скрывать прошлые шрамы. Волосы, стянутые в тугой, почти уродский пучок. Униформа чистая, но мятая и залатанная не один раз, скрывающая, верно, еще множество старых шрамов.              Хестром перевела взгляд на Подопытную Ноль, заметив, что та смотрит на неё. Неприязненно, но уже без прошлого желания оторвать ей голову или размазать по стенке биотикой.              При хорошем освещении, обеспеченном двумя яркими лампами, Хестром поняла, что и Джек за эти десять лет здорово изменилась, даже не внешне.              Внешне она была как раз такой же, как и раньше – дерзкой и дикой. Потертая куртка, усеянная разводами железных шипов, образующих странные магические полукруги на коже. Выбритые виски, открывающие взору огромные кольца в растянутых мочках ушей. Прекрасный, четкий, очень ровный макияж губ и глаз, хотя, должно быть, это тоже были тату. Часть волос, не сбритых на макушке и затылке, затянута в хвост, а потом переплетена в разнообразный букет: мелкие косы перемешивались с какими-то железными заклепками, значками и дредами, образуя неповторимый фонтан яркости и фантазии, тянущийся аж до бедер. Кожаные брюки обтягивали стройные ноги, а на ступнях – просто огромные, грубые бутсы на шипованной подошве, перетянутые несколькими цепями.              Обычный будничный «прикид», как сказала бы Лина, если бы знала Джек. Хорошо, что не знала.              — Я защищала Цион до последнего бойца, — продолжила Райли ровным голосом. – Потом последним бойцом стала я, и я все равно сражалась. Была тяжело ранена, и, когда война закончилась чудесной красной вспышкой, я почти умерла. Почти. Но все же не до конца. Выживала, как могла. А потом Альянс вернулся, и я вернулась в Альянс… — на губах Райли проявилась холодная ухмылка. – Но к тому времени я уже не сильно стремилась любить Альянс. И после серии не очень лестных высказываний, мне указали на дверь, отправив добровольно-принудительно в отставку. Дали какую-то награду. А моим парням, которые сдохли за Цион, по какой-то медальке, уже не помню и какой.              — Очень грустная история, — с легким сарказмом проговорила Картер, и Хейс благоразумно решила пока предоставить капитану вести разговор, раз уж она знала про эту женщину куда больше. Сама Хестром же внимательно глядела на Джек и готова была поклясться, что Джек внимательно смотрела на неё, Хестром Криз. Это по-прежнему не было взглядами любви, дружбы и понимания, и все же в этих красивых глазах, привыкших смотреть, как биотика разрывает на части, уже не было прежней ненависти.              — Но ты не одна попала в такую ситуацию, — продолжила Картер, потирая запястья. Говорила она осторожно, так как лицо после недавнего мордобоя и стычки с варренами было покрыто местами толстым слоем застывшего лечебного геля. – Мы все, включая Альянс, в это попали. В эту задницу.              — Справедливо, — кивнула Райли. – Мы пережили самую беспощадную войну на уничтожение, и что случилось? А все то же самое. Борьба за власть, политика, интересы, выгода, прибыль. Только в мире, который они назвали новым. А на деле мир оказался старым, только в новой обертке. Моим парням – посмертно медальки, их семьям, кто остался – соболезнования и свернутые флаги уже нового, но такого же старого Альянса и Совета. А потом снова конфликт с криптами, война за дележку, и самое смешное – Амнистия по Одурманиванию, великодушно подаренная властью. Амнистия, которая освободила тех, кто гробил десятки, сотни и тысячи жизней, будучи под одурманиванием. Амнистия, которая освободила «нужных» Альянсу людей и инопланетян от ответственности. Разрабатывал что-то для «Цербера»? Уже не так важно, разработай что-нибудь для нас. Зарабатывал на эвакуационной лотерее, продвигая знакомых в начало списка? Ай-ай-ай, нехорошо, но уже не так важно, раз твой дядя секретарь в Наднациональном Совете ССАШ. Дезертировал, оставив свой отряд? Забудь, если сейчас умеешь вылизывать зад достаточно хорошо, чтобы на это закрыли глаза. Это не выдумки, я сталкивалась с этим каждый божий день. Потому что я была в Комиссии по принятию решения, взяли, как если бы им нужен был взгляд со стороны, взгляд военного, не совсем лояльного ныне к власти. Чтобы в прессе написали об их объективности, но на деле – меня даже никто не слушал, а зачастую просто игнорировали. И тогда я поняла, что Амнистия была нужна совсем не для оправдания граждан, совершивших преступления под действием одурманивания Жнецов, не для рассмотрения их дел. А чтобы отмывать от говна тех, кто им был нужен. И я ушла. А потом случайно встретила Джек… — Взгляд Райли переместился в сторону Подопытной Ноль и, как показалось Хестром, потеплел. Вернувшись к пленникам, стал более сосредоточенным, появился подозрительный прищур. – Но это другая история, не имеющая отношения к делу. На деле же у нас: две виновные женщины, на чьих плечах большие грехи.              — Две? – не поняла Картер.              — Конечно, капитан, — Райли сделала пару шагов ближе и скрестила руки на груди, глядя на Хестром, а потом на Кэрол. – Одна, по словам Джек, работала на «Цербер». Преступления второй не менее страшные.              — По словам Джек, — повторила, усмехаясь, Хестром, наконец вступив в разговор. – Что насчет доказательств, мадам Алекто? Адвокат мне или Кэрол полагается?              — Ты права: она сука, — произнесла Райли, обернувшись к Джек, и проигнорировав вопросы. Потом посмотрела на Картер. – Ты, капитан Картер, не в нашем списке. Просто оказалась в плохой компании не в то время не в том месте. Но теперь ты в курсе, видела меня, Джек, это место. Даже не знаю, как быть с тобой…              — Никак, — сухо проговорила Картер. – Отпусти нас, и все забыто.              — Тебя я отпущу, хотя это и рискованно, — кивнула Райли. – Но что насчет тебя, Криз? Судя по тому, что о тебе рассказала Джек, ты по уши в грехах.              Хестром презрительно фыркнула.              — А у кого их нет? Хочешь поиграть в судью, тогда давай играть по правилам. Предъяви доказательства, дай мне шанс оправдать себя, если лень искать актера на адвоката, а уже потом выноси приговор.              — Я бы и рада. По крайней мере, так «Алекто» и делает. Мы не убиваем просто так, только на основании неопровержимых доказательств, при этом выносим три предупреждения осуждаемому, чтобы он имел возможность признаться в содеянных грехах и понести наказание по закону. Вы обе просто полезли туда, куда не следует. Для Уитфилд мы отвели аж полгода для покаяния, но она проигнорировала этот шанс. Мы вынесли её третье предупреждение, но тут Джек погорячилась: и когда отправила нашего человека раньше, чтобы схватить её, и сейчас. И насчет клетки и тебя, Криз, она погорячилась тоже, но, если правда то, что ты с ней сделала, я её понимаю.              — Выполняла приказ, — пожала Хейс плечами. – Уверена, тебе это знакомо.              Райли какое-то время молчала, буравя Хейс взглядом.              — Я на тебя наверняка могла бы что-то нарыть, чтоб уж совсем не полагаться на Джек и её слова, — сказала она. – Но не стану терять на это время. Ты тоже свободна, можешь уходить с Картер.              Криз недоверчиво нахмурилась, переглянулась с Картер. Та пожала плечами.              — С чего бы такая щедрость? – не могла не спросить Хестром, привыкшая везде выискивать подвох.              — С того, что у тебя слишком могущественный покровитель, — терпеливо пояснила Райли.              Джек, каким-то чудом сохранявшая до этого отстраненное молчание, вдруг вспылила, презрительно фыркнув и разведя руки.              — Ну конечно! Очередной тупоголовый мужик, который когда-то тебя трахал, Криз! Ты сама-то со счета не сбилась, а?              — Джи, — снова поправила капитан Райли, обращаясь к Джек этим сокращением, что уж явно выдавало между ними если не близкую связь, то, определенно, крепкую дружбу. Особенно, если учесть, что Джек не пыталась, в противовес приказу Райли, разнести всем голову. Но, кажется, Подопытная Ноль наконец-то выросла, хотя свою грубость не подрастеряла:              — Нет, серьезно, Ли, мы оставим все, как есть, и отпустим эту сучку? Да она полчище народа положила!              — Чуть меньше, чем ты, Подопытная Ноль, — холодно отпарировала Хейс. – Кто этот человек?              Райли пожала плечами.              — Если бы я знала, то все равно не сказала бы. Но я не знаю. Точнее, все его знают под псевдонимом Режиссер. Совсем недавно был брошен так называемый «клич» о том, что если кто-то причинит вред некой Хестром Криз, будет иметь дело с Режиссером. А никто, даже мы, не хочет связываться с криминальными шайками, особенно с таким известным авторитетом.              — Режиссер, — Хестром нахмурила брови. Модификация стилета для эколайта, подаренная ханаром, как будто передавала ей привет. И до этого: Режиссер предоставил ей и Санборну информацию в залог на услугу. Кто это мог быть и, главное, что этот человек мог попросить взамен своей любезности? Кажется, у Хестром появился таинственный и весьма могущественный друг, спасибо ему.              — Кто это? – начала давить вопросами Джек. – Твой бывший хахаль, да? Какой-нибудь толстозадый и толстопузый криминальный босс, которому ты хорошо отсасывала? А ну скажи! Если я раскрошу ему голову, смогу вернуться к тому, чтобы затравить тебя варренами в клетке!..              — Джек… — попыталась остановить её Райли, но ту вдруг прорвало. Она подошла ближе и, уперев руки в бока, как будто копируя предыдущий жест подруги, зашипела:              — Знаешь, Криз, меня уже тошнит от того, что за тебя заступаются мужики! Сначала Призрак, потом, надо же, наш великий Шепард, а теперь еще и этот хрен с горы! Может, хватит уже бегать от меня? Давай по-честному, а, лицом к лицу?              Хестром усмехнулась.              — Я не настолько глупа, чтобы поддаться на эту провокацию, Джек. Тем более что, как выясняется, могу спокойно уйти.              — А это еще не решено!              — Боюсь, решено, Джи, — очень мягко поправила Райли. – «Алекто» не нужны неприятности с Режиссером.              — Блядь! – выругалась Джек, но тут Хестром, к всеобщему удивлению и огромному шоку Джек, протянула ей руку для рукопожатия.              — Ты это что, серьезно, Криз?!              — День сегодня такой, — пожала Хейс плечами. – Когда-то ты меня ненавидела, я знаю. Когда-то попыталась убить, а я пыталась убить тебя. Но после мы пережили войну на уничтожение, красный луч и чертову изоляцию, а теперь ты хотела затравить меня варренами, как в старые добрые времена. Может, пора бы уже признать, Джек, что ты ненавидишь меня просто по привычке, а не потому, что в тебе еще теплится прежняя обида за то, что я провела тебя и сдала «Церберу»? Сто лет уже прошло! С тех пор я изменилась, ты изменилась, да весь мир вокруг изменился. Может, хватит уже?              Очевидно, такая неожиданная откровенность поразила Джек до глубины уши. Какое-то время она стояла молча, почти замерев, а потом, выдохнув, грубо выплюнула:              — Да пошла ты! Размечталась, сучка! Я скорее варрена своего сожру, чем тебе руку пожму!              — Джек…              — Пшла на хер! – взмахнув руками, Джек пнула подвернувшийся под ногами предмет. Им оказалась небольшая подушечка, упавшая с такого же небольшого, видавшего виды диванчика в кабинете. Перелетев через всю комнату, подушка обрела безопасность от дальнейших пинков, так как Джек вернулась на прежнее место и, переплетя руки в недовольном жесте, снова уставилась на пленников.              — Хорошо, я понимаю, — кивнула Хестром, опустив руку. – Что насчет Кэрол?              — А что насчет Кэрол? – осторожно спросила Райли.              — Если уж мы свободны, то и она заслуживает свободы.              Райли глубоко втянула в грудь воздух, потом почти снисходительно улыбнулась и дала кивком головы знак человеку у дверей. Тот, не заставляя ждать, тут же привел связанную и насмерть перепуганную Кэрол. Девушка была заплаканной и бледной, как смерть. Голубые глаза панически осматривали помещение, на пару секунд останавливались на незнакомых лицах, а потом, увидев лицо Хестром, Кэрол принялась что-то то ли визжать, то ли стонать, как если бы умоляла помочь ей.              Криз сглотнула. Она не была уверена, что все целиком и полностью зависит от неё. Но она попытается сделать все возможное.              — Сколько вы хотите за её свободу? – сразу же спросила Хейс у Райли, знаком приказав Кэрол замолчать. Та послушалась, с видимым усилием.              — Что? – презрительно фыркнула Джек. – Думаешь, все в этом мире продается, а, Криз?              — Не все, но очень многое. И ты сама это знаешь.              — А не пошла бы ты… — начала Джек, но капитан Райли прервала её жестом, и Джек, снова недовольная и пышущая желанием возразить и послать всех куда подальше, в который раз скрестила руки на груди.              — А сколько ты предлагаешь? – с полуулыбкой спросила Райли, пронзая её некрасивыми, но очень внимательными и опытными глазами.              Если есть желание торговаться, надежде быть. Хестром знала правила торга, как свои пять пальцев, но взгляд Райли её немного настораживал.              — Сто тысяч кредитов, — она демонстративно оглядела помещение. – Такой суммы будет вполне достаточно, чтобы найти себе пристанище получше. Уверена, твоему детищу «Алекто» деньги не помешают.              — Ты оцениваешь её жизнь в сто тысяч, — кивнула Райли. – Почему? Она дорога тебе? Или недостаточно дорога, раз ты предлагаешь всего сто?              Боковым зрением Хейс увидела, что на неё угрюмо смотрит Картер, как если бы хотела что-то сказать. Криз даже знала, что могла бы услышать: в словах Райли прозвучала скрытая, еле ощутимая угроза, как если бы Хестром прощупывали, тыкали пиками, зная заранее, что все её попытки не увенчаются успехом.              — Сто пятьдесят, — сказала она, понимая, что у неё нет даже ста, не говоря о ста пятидесяти. Но если получится заинтересовать ценой, Криз могла бы что-нибудь придумать.              — Ты не ответила на вопрос, Хестром Криз, — ровно проигнорировала новую цену Райли. – Почему ты хочешь спасти эту женщину?              Нет. Торговаться никто не собирался, тут торгом и не пахло, и Хейс, понимая это, понимала так же и то, что шансы есть всегда. Только играть надо по правилам Райли.              — Она мне никто, — честно призналась Хестром, коротко взглянув на Кэрол. – Просто очередная знакомая. Но она – сестра моего друга, который был мне дорог. Мой друг погиб, и я в этом виновата. Поэтому и хочу спасти его сестру, отдав этот долг посмертно.              — Искупив вину? – подняла Райли густую, кустистую бровь.              — Именно.              — Достойная причина, — последовали слова. – Скажи мне вот что, Криз: если бы ты узнала, что эта женщина заслуживает смерти не меньше нашего с тобой, ты бы хотела её спасти так же сильно? Цена вопроса бы уменьшилась или не изменилась? А если бы узнала, что из-за этой женщины погибли твои близкие люди, сколько бы ты за неё предложила?              — О чем ты?              Капитан повернула голову к Джек, давая той знак. Подопытная Ноль только этого и ждала. С самым злым лицом она активировала что-то на инструментроне, передав какую-то видеозапись на большой экран на стене.              Сначала Хестром ничего не смогла понять. Какие-то тени, фигуры, хождения. Это была явно запись с камеры видеонаблюдения, сделанная, очевидно, во время войны, судя по фиксированной дате.              3 октября 2186 год. Хестром в это время уже была на «Нормандии», пыталась окрутить коммандера, еще не понимая, что скоро окрутят и скрутят её саму.              А на записи некто, какой-то мужчина средних лет в халате, похожий на ученого, в этот день что-то помечал в блокноте. Мужчина, увидев и узнав которого, Кэрол вдруг снова застонала и заплакала.              Незнакомец с записи, находящийся в помещении, безошибочно похожем на камеру, с кем-то говорил. Потом подал знак, и двое охранников втащили в камеру отчаянно сопротивляющуюся женщину. Самую обычную, немного тучную, в гражданском комбинезоне.              Женщина отбивалась стойко, но, получив удар по голове от мужчины с блокнотом, ослабела и упала на пол. Продолжила ползти к выходу, располагавшийся в углу помещения – угол видеозаписи позволял это увидеть – но мужчина в халате доктора и охранники оказались быстрее и ушли быстрее.              Какое-то время ничего не происходило. Женщина только пыталась выбраться, колотила руками в двери и стены, испуганно оглядывалась. Но в какой-то момент все изменилось: с противоположной стороны, где запись видеокамеры уже не охватывала, появилось нечто, и это так напугало женщину, отчего она принялась колотить по стенам еще сильнее, кричать, хотя звука не было, и совсем скоро почти обезумела от страха, пытаясь залезть на стену и пробить двери.              Разумеется, тщетно.              Хестром ощутила, как по телу пробежала холодная, неприятная дрожь, когда на записи появилось то, наконец, что напугало безымянную женщину.              Два хаска. Твари, о существовании которых галактика и сама Хестром уже научилась забывать. Отвратительные индоктринированные и переработанные люди с первобытным инстинктом убивать, рвать когтями, уничтожать.              Твари накинулись на женщину и принялись делать свое дело. Она сражалась до последнего, примерно пару секунд, пока ей не разорвали грудную клетку. Какое-то время хаски еще рвали её тело на части, а потом, охладев к уже мертвой жертве, стали искать новые.              На этом месте Джек, сделав резкий удар пальцем об инструментрон, остановила запись. Как раз на моменте, где один из хасков тупо уставился в камеру, как если бы спрашивал: «Кто следующий??»              Только сейчас Хестром заметила, что Джек все это время стояла спиной к записи, обняв себя руками и отстраненно глядя в стену.       — Что это? – нахмурилась Хестром, не совсем понимая, к чему эта демонстрация.              — «Святилище», – мрачно проговорила Картер. – Мне предоставляли доступ к архивам «Цербера», после того как Альянс все изъял, так как я тогда пыталась найти ответ на вопрос, зачем Призрак нападает на азарийские колонии. Так что я прочно запомнила одну из свыше двухсот пятидесяти записей, находящихся в архиве под грифом «Испытания», которые «Цербер» не успел уничтожить при атаке Шепарда.              — 258 записей, если точнее, — проговорила Райли слегка отстраненно. – Эта под номером 245. Мы с Джек просмотрели 244 записи, прежде чем нашли ту, которую искали.              — Что эта за женщина? – все еще не понимала Хейс.              Джек зло фыркнула.              — Та самая, которая на пару секунд спасла твою жизнь, Криз, пока не приперся Шепард! — прошипела она, все еще не глядя на запись, но повернув голову к Хестром и пронзая её яркими влажными глазами. – Та самая, которую я пыталась найти, когда послала и Шепарда, и тебя, и ваши гребаные потрахушки ко всем чертям!              До Хестром наконец стало доходить. Она в красках помнила те минуты, когда разъяренная и желающая отомстить ей за прошлые обиды Джек ворвалась на гауптвахту «Нормандии» и, забаррикадировав дверь, принялась убивать. Сначала ранила её в ногу, выпытывая местонахождение секретной базы Призрака, а потом, когда Хестром сумела отвлечь её и попытаться одолеть, с помощью биотики огрела её об стену так, что Хейс потребовалась полный курс восстановления в медкапсуле, иначе ей грозила бы смерть.              Но тогда её спас Шепард. А потом она очнулась уже на подлете к Лесуссу, и была так занята собой, беготней от диких животных, киборгов и капитана Картер, так стремилась вновь завоевать хоть крупицу доверия Шепарда, что попросту и не интересовалась, куда же запропастилась Джек, а случайно вырванный из биографии Подопытной Ноль факт и вовсе выкинула из головы.              Но выкидывать полностью никогда не получалось, только не в её случае. Поэтому, напрягши память и вспомнив старую фотографию в доме, куда они наведались с Картер, она пораженно проговорила:              — Элизабет Тилни. Иден Прайм, 2165 год. Твоя мать, Джек. Но это не может быть она, она умерла в 2168-ом… Но у неё осталась дочь Мари.              — Мари Элизабет Тилни, — подтвердила Райли. – Это она. Прибыла в «Святилище» двумя днями ранее, на специальном транспорте для беженцев, отправленном с Цитадели.              — Мне жаль, — сказала Хейс, обращаясь преимущественно к Джек. – Но я не понимаю…              — А я тебе покажу, — грубо оборвала та и снова врубила запись, столь же резким жестом, но на этот раз повернувшись к большому головизору.              Хестром и остальные устремили внимание туда. А там, спустя пару минут после нападения на беженку, хаски куда-то ушли. Какое-то время ничего не происходило, запись только отматывала время, а останки Мари Тилни неподвижно уродовали кадр, но вот вдруг противоположная от появления тварей дверь открылась, и в камере появилось двое.              И Хестром Криз, которая многое повидала, многое испытала и многому уже перестала удивляться, была крайне поражена. В кадре появились двое: снова тот мужчина в халате и с блокнотом, он склонился над трупом и делал какие-то заметки, а рядом…              Кэрол сейчас вдруг удрученно, протяжно завыла, упав на колени и опустив голову. Кэрол тогда, которая появилась на записи, тоже конспектировала в датападе что-то, кивая и обсуждая какие-то детали. Потом зачем-то поглядела в камеру, и Джек тут остановила, давая всем возможность убедиться, что здесь не было никакой ошибки. Большие голубые глаза на невозможно детском, наивном лице Кэрол глядели в камеру, словно она присутствовала на уроке миролюбия в воскресной школе.              Криз прошибло холодным потом, внутри все опустилось, в горле пересохло. Она даже не смогла ничего сказать какое-то время, понимая, как жестоко, как глубоко ошиблась в человеке! И это она, привыкшая всегда проверять, подозревать, изучать и анализировать?              Она изучала биографию Кэрол еще тогда, когда был жив Лест и было получена та самая нелепая угроза на листке бумаги, написанная… да, написанная никем иным как Джек! Да и сама надпись была сделана с помощью печатного дрона в виде татуировки!              Как же Хейс не обратила на это внимания? Где же был этот настойчивый, вечно спасающий внутренний голос, который всегда приказывал анализировать?              С другой стороны, тогда Хейс была полностью поглощена тем, что вернувшийся коммандер Шепард не соизволил выполнить свое обещание. Хотя, проанализируй она записку и биографию Кэрол, история Леста о якобы «преступлении» сестры, историю, в которую он, безусловно, верил всей душой, смогла бы она уловить связь между Джек, Кэрол и погибшей Мари Тилни?              Вряд ли. Здесь надо было бы быть детективом и не быть одержимой Шепардом так сильно.              — Ну что? – спросила Райли, скривив рот. – Теперь цена претерпит изменения?              Хестром облизала пересохшие губы. Слишком уж она была поражена.              — Я не понимаю… — проговорила Хейс, слегка растерявшись.              — А я тебе объясню, Криз, — с ядовитой насмешкой отозвалась Джек. — Этот мужик – старший Уитфилд, он работал на «Цербер» и Генри Лоусона в «Святилище». Они там, знаешь ли, эксперименты над беженцами ставили, чтобы типа научиться Жнецов контролировать или что они там думали, эти моральные уроды. Издевались над людьми похлеще самих Жнецов, хоть те и машины, которые пришли сюда, чтобы всех уничтожить! А эти твари…Ух-х-х-х, не знаю, что я бы с ними сделала, если бы оказалась там вовремя!.. Да я бы их задушила собственными же кишками!..              — Джи, — Райли дотронулась до плеча Джек мягко, почти нежно. Это её «Джи» у Хестром вдруг навеяло другое: вот Шепард загораживает её собой и дотрагивается до пистолета Картер с таким же мягким, почти нежным выражением! Хейс стиснула зубы. Сейчас это было ненужным воспоминанием, вылезшим из закромов разума, из одного из «шкафчиков», хотя и не просили, и снова вызвавший в душе желание придушить ту, от которой она пару часов назад приняла жест мира.              Но сейчас не об этом должна думать Хестром Криз! А о том, как увиденное и услышанное теперь повлияет на прежде стойкое желание помочь Кэрол Уитфилд!              — Да-да, — кивнула Джек, обуздав взрывной характер. – Знаю я! Короче, Уитфилд работал с Лоусоном. Брал взятки от Призрака, перенаправлял корабли с беженцами в «Святилище». А потом, когда на Цитадели стало опасно из-за подозрений и угроз, свалил. Работал уже на Горизонте на базе «Цербера» напрямую какое-то время, прежде чем спрятаться от жатвы в убежище для шишек. А с ним работала и его прелестная невинная овечка Кэрол! Потом, когда пришел наш герой Шепард, Уитфилды спрятались где-то, а, когда пришел Альянс, сумели, суки, выкупить себе свободу!..              — Они предложили сотрудничество и знания на пользу Альянса, — сухо продолжила Райли. – Альянс согласился. Уитфилд так же выкупил и жизнь своей дочери Кэрол, которая тогда была его личным секретарем и ассистентом и присутствовала на многих лабораторных испытаниях.              Кэрол снова завыла, уже менее громко: сил плакать и стенать уже не оставалось, тем более что охранник рядом с ней пару раз пригрозил ей станнером.              Хестром посмотрела на сестру Леста Санборна уже совсем другими глазами. Как она и предполагала в самом начале, внешность оказалась крайне обманчивой сукой!              — После Луча эти двое на какое-то время затерялись, сбежав во всеобщем хаосе, опасаясь справедливого суда и того, что те люди, которые заключили с ними сделку, давно мертвы, — пояснила Райли. – Но потом снова объявились, сдавшись Альянсу, довольно быстро. Очевидно, жизнь беглецов им была не по нраву. Они предложили Альянсу свои услуги, и кто-то согласился. Время было трудное, с очень большим дефицитом квалифицированных кадров. Однако шлейф из мертвых беженцев был слишком длинным и ярким, к тому же, во время войны и после, при восстановлении баз данных и архивов Альянса произошла утечка некоторых данных, касающихся «Святилища» и причастных к экспериментам и пропаже беженцев людей. Всплыло имя Уитфилда, и Альянс срочно его арестовал для суда. Но Уитфилд к тому времени обзавелся знакомыми в верхах, кредитами, любовницей, а к репутации его дочери было вообще не подкопаться. Так что Альянс схитрил. Направил дело Уитфилда на рассмотрение Комиссии по Одурманиванию. Уитфилда признали одурманенным во время войны, а потом Амнистия его оправдала. Как и его дочь Кэрол. Уитфилда Джек убила уже давно, а вот на то, чтобы доказать причастность его дочери к массовым убийствам беженцев, потребовалось много времени. Но в конце концов мы нашли и восстановили эти архивные записи. Ну что теперь, Криз? Сколько ты предложишь за жизнь Кэрол Уитфилд?              Повисло гнетущее молчание, во время которого Хестром, обернувшись к Кэрол, молча буравила её угрюмым взглядом. Кэрол, видя эту перемену, отчаянно мотала головой.              Хейс сжала руки в кулаки.              — Я тоже много дерьма сделала. Но ты меня отпускаешь.              — Только в этот раз, — пожала плечами Райли. – Потому что тебе повезло, а я не хочу связываться с Режиссером. Сегодня тебя не судят, Хестром Криз. Будут судить Кэрол Уитфилд. У Джек есть право убить её, как бы сейчас ни плакала эта женщина. Не сомневаюсь, ты сделала много дерьма, — повторила холодно Райли. – Но сегодня день Кэрол. Я даю тебе выбор, Криз: ты можешь уйти в целости с капитаном Картер. Или… ты можешь остаться здесь и попробовать выкупить жизнь Кэрол кровью, в клетке. Но выкупать будешь у той, которая имеет право убить и одну церберовскую преступницу, и другую. У Джек. Что ты выберешь?              Криз перевела дыхание. Посмотрела сначала на Джек, которая, злобно усмехнувшись, озарила биотикой свои руки, как бы намекая, что из клетки она не выпустит живым никого. Потом на Картер. Та стояла неподвижно и угрюмо, но все же слегка качнула головой, отрицательно, а потом так же жестом головы указала на выход. И наконец на Кэрол, и она смотрела на Криз с такой мольбой, такой вселенской просьбой о помощи, и эти её добрые, почти невинные глаза умоляли спасти её!              Хестром могла бы побороться за её жизнь. Могла хотя бы попробовать. Но против Джек с её биотикой у неё не было шансов, доказано, уже не раз. Да и против Джек без биотики тоже шансы были небольшие, тем более с ноющим плечом и после недавней схватки с Картер. Но проблема заключалась в другом: нужно ли это было Хестром сейчас?              Она хотела спасти Кэрол только потому, что задолжала Лесту, будучи уверенной, что его сестра невинная овечка. Но теперь, когда она узнала, что Кэрол равнодушно смотрела, как её отец посылает на бойню беженцев, был ли смысл рисковать жизнью ради этой женщины, пусть она хоть трижды сестра Леста?              «Ты тоже наделала много дерьма, Хестром, — напомнил внутренний голос. – Чем ты лучше Кэрол? Ты так же убивала. Так же обманывала. Так же притворялась невинной овечкой. Почему Кэрол должна заплатить за свои грехи, а ты – нет? Вспомни тех беженцев на судне с Джек, которых пришлось отдать в рабство батарианцам. И все только ради цели, ради спасения Лины. Эгоистичной цели, кощунственной, но такой понятной. Что, если Кэрол тоже действовала ради такой же цели или считала свою цель правильной?»              Тихо выругавшись, Хейс подошла к Кэрол и, опустившись на колени, чтобы быть наравне, вытащила у неё изо рта кляп. Та снова заплакала.              — Хестром!.. – зарыдала она. – Я не хотела!.. Мой отец… Отец сказал, что так нужно! Он… Я… я только делала то, что он мне говорил!..              — Тише, — успокоила её Хейс, обхватив ладонями её голову. – Кэрол, скажи… Лест знал об этом? Знал?              Та закачала головой.              — Не-е-е-е-т, — выдавила она сквозь рыдания. – Он ничего не знал… Я бы ни за что… не смогла рассказать ему… Хейс, я просто хотела… хотела, чтобы отец…              — Т-ш-ш, — прошипела губами Хестром, как если бы успокаивала ребенка. По сути, Кэрол и была большим ребенком, которая даже не осознавала, что могла бы послать отца-изверга куда подальше и предупредить беженцев. Как это некогда и пыталась сделать Миранда. – Все нормально, Кэрол. Не переживай, я о тебе позабочусь…              Обняв её слегка и прислонив к себе, Хестром переместила руки на её голову, сделав обхват удобнее, а потом резко, со всей силы дернула руками, сломав ей шею почти мгновенно.              Кэрол, очевидно, так и не поняла, что с ней случилось. Просто обмякла и повисла на груди у Хестром.              А вот Джек поняла. В бешенстве заорав «Нет, сука!!» отправила биотический заряд, который откинул Хестром прочь. Но мощь броска была не настолько сильной, контролируемой, так что Хейс, пролетев метра два и ударившись о стену, упала еще в сознании.              Кажется, ничего не сломала. Правда, сознание задержалось ровно на столько, чтоб увидеть, как Райли пытается образумить Джек от очередного всплеска агрессии, а Картер, пытаясь сделать то же, загородила Хейс спиной.              Хм. Как мило.              «Хорошо, что Лест не знал», — успела подумать Хейс и провалилась в беспамятство.