СТРЕЛА ГРИФОНА II. Интерференция

      Запах пресной воды с искусственными добавками щекотал ноздри. Это было первое, что ощутила Хейс при пробуждении. Веки стали медленно подниматься, глаза разлепились, и Криз сразу же зажмурилась от обилия света вокруг – кажется, раннее утро.              Руки и ноги неохотно, но все же подчинялись. Она села, проверила тело на наличие ран и увечий и ничего особенного не нашла, не считая по-прежнему ноющей боли в плече, плохо слушающихся кистей рук от слоя застарелого панацелина и мелких царапин на лице, руках и ногах – но все это было накоплено ранее, понятно и объяснимо.              Джек её не убила. Хоковская вселенная снова спасла её от этой сумасшедшей дикарки, и благодарить теперь за это надо… Хм, Картер?              — Очнулась? – Капитан сидела боком на каком-то небольшом камне и смотрела на озеро.              Оглядевшись, Хейс поняла, что они очутились на одном из промышленных берегов искусственного озера Президиума. Неподалеку шла полным ходом стройка, шумели механизмы, в отдалении кипела жизнь, но здесь было относительно тихо и спокойно.              — Долго я была в отключке?              — Пару часов. Когда нас здесь оставили, я точно не знаю, сама очнулась минут десять назад.              — Что произошло после того, как я… убила Кэрол? – спросила Хестром, напрягая память.              Картер усмехнулась.              — А что могло произойти, не догадываешься? Твоя знакомая Джек едва тебя не убила, она очень хотела. Ругалась так, что даже у меня уши едва не отпали, — капитан поднялась, размяла тело, покрутила головой, отчего раздался хруст костей и суставов. Сделав быструю разминку, она повернулась:              — Если бы не я и не Райли, она бы тебя убила, но Райли её быстро успокоила, — она вдруг слегка скривила лицо, и Криз заметила, что под глазами у неё большие синие круги от усталости и недосыпания, одежда так же в крови и разрывах от атаки варренов, лицо и руки грязные и расцарапанные, в синяках. Наверняка Хестром не выглядела лучше, но сейчас её это мало волновало.              — Как успокоила? – спросила она. – У Джек слишком крутой нрав.              — Это та самая, из команды Шепарда, да? С которой он Коллекционеров разбил?              — Да.              — Читала архивы. Но там не было про то, почему она тебя так ненавидит?              — Это вопрос или утверждение?              — Вопрос.              — Разве меня кто-нибудь не ненавидит? – усмехнулась Хейс, поднимаясь и тоже разводя руки и ноги, чтобы размять затекшие конечности.              — В точку. Прям с языка сняла. Но все же почему?              Хестром показалось, что взгляд Картер действительно стал заинтересованным. Она пожала плечами, решив сказать правду.              — Когда-то она мне доверилась, и мы даже… хм, были близки. А потом я её предала и сдала в «Цербер», как то мне и приказал Призрак.              — Мерзко, — прокомментировала капитан. Хейс снова пожала плечами. Это было так давно, что уже не вызывало в ней никаких эмоций, если только легкую тень сожаления.              — И как же Райли смогла её образумить? – спросила Криз со смешком. – Зацеловала до смерти?              Картер шутку не оценила, нахмурилась.              — Почти, — произнесла она сухо. – Поговорила с ней, мягко и доходчиво. Откуда ты узнала, что они в отношениях?              — Да брось, Картер, — отмахнулась Криз недоверчиво. – Это было очевидно.              Картер ничего не ответила, уставившись куда-то в сторону, и Хестром вдруг сообразила, что в таких тонких материях у капитана явные пробелы, и, кажется, той это совсем было не очевидно.              — Спасибо, — смягчилась Хейс. – Что пыталась остановить Джек.        – Хорошо, что её удалось успокоить. Она неуравновешенна.       — Это еще слабо сказано, — усмехнулась Хейс, машинальным движениями рук очищая брюки от грязи. – По сравнению с тем, какой она была, сейчас она еще Сама Уравновешенность.              — Вот. Джек оставила сообщение на моем инструментроне. Но адресовано оно тебе, — Картер активировала эколайт.              Над её рукой возникла небольшая фигурка Джек. Уперев руки в бока, Подопытная Ноль произнесла:              — Тебе снова повезло, Криз. Не знаю, как тебе это удается, так ускользать из моих рук, но это талант. Ты редкостная сучка, сама знаешь почему. Но в одном ты была права: почти двадцать лет уже прошло, и пора отпустить. Так что охотиться за тобой и пытаться убить я больше не буду, мне оно не надо. Но это не значит, мать твою, что, если попадешься мне в руки снова, я оставлю тебя в живых!! – Голопроекция пригрозила кулаком, озаренным синим свечением. – А может и оставлю, посажу в клетку и будешь моей новой зверушкой! Хорошая идея, кстати! Потому что Эн-Э теперь без глаза из-за тебя, и если бы не Ли… если бы не она, я бы так и сделала, церберовская мразь!! Да я тебя хочу за это на куски… – Далее последовал поток ругани, так что Картер быстро перемотала. — …Короче, тебе повезло, но больше не попадайся у меня на пути! И передай Шепарду, если спросит, а вообще передай, даже если не спросит, что мне все равно, как он выжил и где был, но в тот раз на «Нормандии» я говорила прямо: помощи от меня он больше никогда не получит!! Пусть даже не думает и вообще не лезет ко мне! И да, — голос Джек вдруг стал ядовитым, а ухмылка на лице грязной, — передай так же, что секс с ним был тухлым и ужасно скучным, пусть подкачает скиллы, а ты помоги ему, бедолаге, в этом что ли… — голопроекция громко захохотала, и капитан быстро её выключила.              — Мило, — Хестром, очистив вещи от грязи, тоже поднялась. Снова себя оглядела, придя к выводу, что её усилия были напрасными. – Они вернули нам все вещи? Отдашь мне?              Картер какое-то раздумывала, потом вытащила из кармана чип инструментрона и перебросила Хейс. Та ловко поймала.              — Только чипы. Оружие не вернули.              — Дерьмо элкора, — протянула Хестром. Снова без оружия. – И что теперь? Обнимемся на прощание и лицемерно пожелаем друг другу удачи?              — Еще рано, у меня есть вопросы… Зачем ты убила эту девушку? – вдруг спросила Картер, внимательно наблюдая за действиями Хейс.              — Её все равно убила бы Джек.              — И имела бы право. Хотя я не поощряю вендетты.              — Ну да, Шепарду это скажи, — фыркнула Криз, но потом все же честно ответила. – Несмотря на то, что Кэрол делала во время войны, я не желала ей медленной и мучительной смерти. Поэтому, ради её брата, ради Леста, я убила её быстро.              — Милосердие Хестром Криз? – скептически выгнула брови Картер.              — Называй, как хочешь. Зачем ты задаешь мне эти вопросы? К чему вдруг эта заинтересованность? Тебе не все ли равно, если учесть, что, когда отбудет «Нормандия», мы с тобой разойдемся, хвала ежам, разными дорожками? Ты разве не об этом мечтала? Завершить дело с клоном и вернуться на «Сибирь» к своей охоте на пиратов?              Картер не ответила, сплела руки на груди.        — Расскажи мне, как умерла Фина. Только правду.       — Зачем тебе это знать? – Хейс ощутила раздражение. – Ты же сама сказала, что я её не убивала.              — Слушай, Криз, — отозвалась та, вздохнув. – Я тебе не доверяю. Ты мне не нравишься. Но при этом у меня нет особых поводов ненавидеть тебя или желать тебе смерти. Я просто пытаюсь понять, есть ли в тебе что-то такое, что я могу хотя бы понять или принять. Шепард тебе верит, несмотря ни на что, Вакариан – тоже, а их мнения для меня важны. Поэтому мне и удивительно, чем именно ты могла заслужить такую оценку. Я честно стараюсь свести свою неприязнь если не на нет, то хотя бы уменьшить. И протянув тебе руку, я хотела бы, чтобы и ты попыталась сделать нечто подобное в ответ.              — Очень мудро, — кивнула Хестром. – Но запоздало. Скоро мы разойдемся. Но если хочешь закончить наше знакомство на хорошей ноте, то почему бы и нет? Редко, кто заканчивал со мной знакомства на хорошей ноте. Итак, — Хейс перевела дух, — ты мне тоже не нравишься. Точнее, ты меня бесишь. Думаю, причину ты знаешь. Но я тебя уважаю, капитан Картер, хотя мне забавно думать, что ты по-прежнему наивна, как малолетняя девица, и лицемерна, как тот же Призрак.              — Наивна и лицемерна? – удивилась та, выпрямив руки и сжав кулаки. – А ну-ка обоснуй.              — Ты по-прежнему считаешь, что есть добро, а есть зло, что есть белое и черное, хотя… — Хейс не смогла удержаться от язвительности, — ты сталкивалась с серым, очень серым, да, мать твою, со всеми оттенками серого!              — Не упоминай мою мать, — пригрозила та. – Иначе я тебе снова врежу, и мало не покажется.              — Ладно, — не стала цепляться Хестром. – Ты уловила суть, капитан, и раз уж у нас откровенный разговор, то дай договорить. Ты наивна, Картер, носишь розовые очки при всей своей хваленой брутальности. Придерживаешься каких-то устарелых кодексов чести, морали, и считаешь меня последней мразью. А все потому что я, в отличие от тебя, давно поняла, что все это лютое благородство отходит на второй план, когда есть цель или когда угрожают твоим близким. Ты лицемерна, потому что хочешь ненавидеть меня, но при этом разумом понимаешь, что ненавидеть-то объективно не за что. Работала на «Цербер», обманывала и убивала и все такое – но при этом ты тоже много чего натворила в своей жизни! Однако ты по-прежнему считаешь, что лучше меня. Что я зло, а ты добро. Что я черная, а ты белая! Но самое смешное: ты испытываешь презрение ко мне, к человеку, который делал ужасные вещи, но при этом по уши втюрилась в человека, который делал вещи еще похуже. Очнись, капитан Картер! — Хейс ощутила удовлетворение, когда увидела, как Картер сжала челюсти, а её лицо покрылось густым румянцем от того, что её «тайну» раскрыли. – Ты влюбилась в человека, который отрезал голову своему врагу и выставил, как чертов сувенир в лавке! В человека, который убил сотни и тысячи гражданских ради той самой Цели, даже если это Цель и спасти Человечество! Но что, если цель – это победа и только победа? Об этом ты не думала? Влюбилась в человека, который появился из ниоткуда, воскрес как чертов Иисус, уже во второй раз, который что-то замышляет, что-то темнит, и это явно что-то, что не имеет белого оттенка! Человека, который убил собственного клона лишь потому, что тот, по его мнению, не имел права на существование! Который выпытал у Расы такие детали, о каких бы она никогда не сказала, но при этом даже не прикоснулся к ней! – Хейс ощутила, как её лицо тоже покраснело, а дыхание стало возбужденным. Эта тема её крайне волновала. – При этом ты даже лишний вопрос ему не задашь! Но ты ведь не боишься, ты же мало чего уже боишься! Ты просто не знаешь, что с этим делать, потому что, по своим же собственным убеждениям, ты должна ненавидеть и презирать его так же, как и меня. Но вместо этого ты его любишь, — почти печально закончила Хейс, разведя руками. – Это ли не признак лицемерия, Картер, а?              Капитан стояла, почти не шелохнувшись, и молчала. Лицо её было каменным, застывшим, хотя румянец и выдавал чувства, охватившие её в этот момент. Хестром поняла, что попала в самую точку и озвучила те мысли, которые саму Картер мучили не первый день, не давали ей спокойно дышать и действовать. Они её злили, бесили, раздражали, но поделать с этими мыслями и чувствами она ничего не могла.              — Я не убивала Фину, — выдохнула Хестром, решив больше не давить. – Но Кэннон предлагал мне это, в обмен на свою помощь. Я задумалась над его предложением. Однако не успела принять никакое решение, потому что на нас напали наемники. И он убил Фину быстрее, чем я успела ответить. Но мой ответ, если хочешь знать, мог быть утвердительным. Не потому что я хотела убивать Фину. Я хотела помочь Шепарду. Я заманила Фину в пещеру, а потом её вырубила, когда она думала, что я на её стороне. Таким образом я хотела доказать Кэннону, что я его друг и переманить к нам. Да, как видишь, я плету интриги и хитрю, но все это я делала, чтобы дать Шепарду то, что ты и Вакариан не могли дать на протяжении полугода! Фина мне никто, поэтому мне легко было пожертвовать ею. А Шепард и дочь для меня все, и я это не скрываю. Я сделаю все, что смогу, чтобы помочь ему и если он попросит. Ты, руку на отсечение, тоже так делаешь, разве нет? Можешь презирать меня, сколько душе угодно, мне все равно. Но в одном будь уверена: я не сделаю ничего, что будет ему или команде «Нормандии», которая ему дорога, во вред. Я тебе и с варреном-то помогла, потому что, как мне ни больно это говорить, ты тоже в его команде. Но сейчас лучше возвращайся на «Сибирь», Картер, — проговорила Хестром. — Отремонтируй корабль, набери команду и гоняйся за Кэнноном, если так хочешь. Потому что дальше будет только хуже, только мрачнее и серее, и кто знает, сколько голов он еще отрежет, лишь бы добиться своей цели! Вряд ли ты готова это принять… Но я не хочу расставаться вот так, капитан. Я помогла тебе, ты помогла мне, хотя мы и не нравимся друг другу. Ты протянула мне руку помощи, я протяну тебе руку если не дружбы, то хотя бы расстанемся на благоприятной ноте, — Хейс протянула руку для рукопожатия, как недавно протянула и Джек.              Картер сглотнула, по-прежнему оставаясь неподвижной и молчаливой и не спешила принять это перемирие. Переваривала услышанное, собирала мысли в кучу, взвешивала, что ответить и стоит ли вообще, тем более если все произнесенное Хестром попало в точку. Или Хестром нравилось думать, что попала, потому что выдержке Картер она могла бы сама позавидовать. Если бы не этот слабый признак вроде румянца на щеках, можно было бы сказать, что Картер вообще не отреагировала на эти слова.              — Тебе еще кое-что пришло, — наконец проговорила капитан сдержанно и активировала голосовое сообщение.              Над берегом разнесся громкий и чертовски злой голос Шепарда:              «Не знаю, где ты и что делаешь, и знать не хочу, Криз. Но если к отбытию «Нормандии» тебя не будет на борту, полетишь в свою колонию на чем придется, даже если и на метле! Конец связи».              — У тебя двенадцать часов до погрузки, — бесцветным голосом сказала Картер. – А мне пора.              Она развернулась и сделала пару шагов прочь.              Хестром пришлось опустить руку.              — Прощай, Картер! Увидимся после дождичка в четверг! — крикнула она ей вослед с насмешкой и зашагала прочь, ощущая какую-то легкость в теле. Это было не самое трудное расставание в её жизни. Скорее, самое долгожданное.              Сейчас нужно было привести себя в порядок и поспешить на «Нормандию», если она не хочет «лететь на метле» или каком-то другом судне, и расставаться с очень, очень слабой надеждой на то, что Шепард, возможно, попросит её остаться.              С этой надеждой расставаться было куда сложнее и невыносимее.                     

***

                    «Я выгляжу просто ужасно!» — эта мысль резанула по сердцу, стоило Хейс на миг присесть и посмотреть на себя в зеркало.              Поскольку у неё еще было много времени до отбытия «Нормандии», а идти на этой станции было определенно некуда, она сняла себе номер в неплохом отеле, заказала ужин и, утолив голод, налила себе теплую ванну. И только после того, как ушла горничная и она осталась одна, Хестром присела за дамский будуар и поняла, что выглядит она катастрофически ужасно.              Кожа на лице была грязной, расцарапанной, уставшей. Волосы блеклыми, жирными и тусклыми. Одежда оставляла желать лучшего – варрены здорово постарались. Тело ныло от усталости, плечо ныло от растяжения и нехватки обезболивающего, ногти обломались от тяжелой схватки, а кисти рук, особенно левая… они вообще представляли собой печальное зрелище!              Она практически не могла шевелить левой так, как хотела! Слой гелеобразного панацелина, нанесенный пару дней назад, потрескался, облупился, загрязнился местами, а местами вообще отпал. Старые шрамы от ожогов, полученные на станции «Кронос» во время диверсии, затянулись некогда очень плохо и навевали дурные ассоциации. А теперь еще и рана от прокола на левой кисти, уродующая и без того страшное зрелище. Если Хестром еще месяц назад, будучи в Интай’Сей и думая, что Шепард мертв, было безразлично, как она выглядела, поскольку забот и проблем и без того хватало, то сейчас…              Сейчас она хотела снова стать собой, а не вечно борющимся за выживание колонистом с темным прошлым. Хотела вызывать отклики в глазах окружающих, как некогда делала Оса-12. Но что таить: не в глазах окружающих, а в глазах одного единственного мужчины.              Не удивительно, что он собрался вышвырнуть её с борта обратно в колонию! Хотя, справедливости ради, Шепард хотел вышвырнуть её по каким-то своим причинам, и все же Хейс надеялась… робко надеялась, что, возможно, ей все-таки удастся если не остаться с ним, а просто пообщаться с ним оставшееся время не как кошка с собакой, а хотя бы как старые друзья.              В то же время она понимала, что это все её наивные мечтания. Он ясно дал понять, что ему она больше неинтересна и вообще мешает.              Рассмеявшись уставшей, расцарапанной незнакомке в зеркале, Хестром показала ей неприличный жест, как сделала бы Джек, а потом направилась в ванную. Ей было необходимо отдохнуть, и на отдых сначала в ванной, а потом на мягкой постели она потратила несколько часов.              Связалась с дочерью и убедилась, что у неё все хорошо. На этом список её первостепенных задач закончился, и Хейс просто не делала ничего, просматривая головизор и приказав ВИ в номере переключать каналы и останавливаться на «самом интересном». Выбор ВИ был довольно странным:              «…Чуть меньше двух недель осталось до начала юбилейных, десятых кроганских Игр Крог’Бэнг, которые галактика ждет и смотрит с удовольствием вот уже не один год! – вещал с экрана непривычно улыбающийся Азад Картер. Но теперь, в новом мире, его знали, как главного шоумена с Реновацио. – Это опасное, но крайне захватывающее зрелище в прошлом году побило рекорд самой популярной тогда программы – «Вместе»! До этого программа поддержки Глобальной Сети Поиска «Кладезь», где мы, включая и меня, вашего хорошего знакомого, помогали найти пропавших и задавали сотни вопросов, твердо занимала первую позицию рейтингов почти восемь лет, и вот, на девятый год, кроганские Игры, бесцеремонно и врезав одной левой, ворвались на пьедестал, чтобы занять первую строчку! Многие специалисты отмечают это, как благоприятную тенденцию: галактика оправляется от траура, снова устремляясь к новым свершениям и развлечениям!       Ну а мне, скромному ведущему, остается это только принять. Да и как можно соперничать с кроганами, которые рвут в клочья кликсенов и прочих тварей в пещерах ради победы? Это ли не самое увлекательное зрелище?       Тем более, по слухам, нашему любимому и вновь вернувшемуся Коммандеру Шепарду было выслано приглашение посетить Игры в качестве самого уважаемого гостя за это десятилетие! Представьте, какие рейтинги будут в даты показов!..»              Шепард и кроганы? Джон вообще не упоминал о кроганах, хотя он мало о чем упоминал в её присутствии. Неужели он действительно получил какое-то приглашение?.. А ей все равно не узнать. Первая остановка – Интай’Сей.              ВИ, проанализировав, что она не смотрит больше на голопроекции, и расценив это, как потерю зрительского интереса, снова переключил. Хейс скорчила лицо.              «После недавнего подписания мирного договора, — пыжилась уже с другого канала непотопляемая Калисса, ведя личную передачу, — и проведенных в честь этого торжественных мероприятий, уборочные дроны два дня не справлялись с грудами мусора на улицах, поэтому администрация подключила «живые» бригады уборщиков, состоящие, как было замечено множеством пользователей сети «Вкруге», большею частью из ворка, чей резкий миграционный наплыв был зафиксирован как раз перед торжествами. Это разделило общество на два мнения. Первое: не является ли это признаком острой ксенофобии и расизма, ведь в уборочных бригадах нет ни одного человека, саларианца, азари или турианца! Второе же: надо отправить ворка со станции обратно, поскольку, цитирую одного пользователя: «эти (звук цензуры) забирают наши рабочие места и работают за пару кредитов или даже еду!»       Действительно: откуда такой наплыв мигрантов? Высказываются предположения, что многие предприимчивые и не совсем честные бизнесмены, работающие в тайне на хозяев из Гильдии Свободной Торговли, выкупают так называемых «данников», то есть «законтрактованных работников», на рабовладельческих аренах в системах Терминуса, привозят на станцию и используют их в качестве дешевой рабочей силы… Как долго мы, порядочные и цивилизованные жители Реновацио, будем это терпеть? Когда уже миграционные службы обратят на это внимание? Сегодня я гуляла по Президиуму, чтобы очистить свою ауру, как советовал мне гениальный Серж Танек, и не смогла найти свободную скамейку, а все потому, что уборщики-ворка постоянно делают «перерывы» и занимают все свободные места! А еще непрерывно сплёвывают на покрытие! От этого зрелища моя аура стала только грязнее, и кто понесет за это наказание?!..»              Услышав, какие проблемы волнуют Калиссу, Хестром громко засмеялась. ВИ, решив, что ей это нравится, тут же сделал подборку с десятка два передач Бинт Синан аль-Джилани, но Хейс быстро приказала ему «убрать с глаз эту суку». ВИ испуганно предложил другой канал.              «…В честь укрепления мирного договора между НГА и ВМ «Криптос» и поддержки заключенного между сторонами соглашения о взаимообмене военным опытом, Основатель Меритократии Конрад Вернер посетил одно из самых известных и исторически важных судов Галактического Альянса – «Пункт предназначения». Экскурсия и военные учения на судне длились почти двенадцать часов, и после прибытия в док Основатель Вернер сообщил прессе, что крайне впечатлен увиденным… Ходят слухи, что в доке был замечен временно амнистированный ради подписания договора бывший, а ныне криптский полковник Никлас Орловский, сопровождавший Вернера до судна, но официальная пресс служба Альянса и Совета опровергает сам факт присутствия этого человека на станции…»              «…Наша студия получила новое, записанное накануне обращение человека, называющего себя Избранником и являющегося духовным лидером религиозной секты, некогда отделившейся от Церкви Божественного Плана, а сейчас проповедующей насилие по отношению ко всем, кто поддерживал войну со Жнецами. Ранее эта секта была признана властями экстремистской и запрещена на всей территории Нового Галактического Альянса, однако её деятели вели не очень активную деятельность. Все изменилось с возвращением Коммандера Шепарда, которого в секте прозвали «Губителем Галактики». Вот отрывок из обращения Избранника, — человек с седыми длинными волосами и очень светлыми глазами, так называемый среди людей альбинос, очень сурово смотрел из головизора и произнес: — Возвращение Губителя Галактики – это знак. Знак, что начинается новый Апокалипсис. Но я знаю, как это остановить. Каждому из вас нужно лишь уверовать, что Жнецы были нашим спасением…»              Под этот бред Хестром сама не заметила, как уснула.       ВИ отеля разбудил её по просьбе в нужное время. Хорошо еще, что не вызвал сотрудников СБР, когда оформлял номер, а она была в ужасном виде, но в этом отеле не задавали вопросов гостям, и Криз это было только на руку.              Одевшись в свое тряпье, завязав волосы в высокий хвост, загримировав царапины и ушибы, она покинула отель и забежала в ближайший магазин одежды. Купила себе кое-что на остаток стащенных у саларианца денег, испытав лишь тень сожаления и раскаяния за трату чужих кредитов. А ведь в колонии она учила собственную дочь, что воровать не очень хорошо, но вместе с тем всегда оговаривалась, что выжить – самое главное. А выжить без кредитов было трудно, как и ходить в разорванной одежде, привлекая много ненужного внимания.              По иронии судьбы ближайшим магазином с одеждой оказалась фан-лавка Коммандера Шепарда и его команды, и если Хестром сначала хотела обойти её стороной, то, подумав, решила, что это будет забавно — вот так появится перед Шепардом с символикой «N.7» или «N777», раз уж официально знак «N7» был запрещен в торговых целях. Или ему больше понравится надпись «Коммандер Шугард»? Вот бы посмотреть, как вытянется его лицо от изумления! А еще лучше нацепить футболку с его физиономией на груди – вот будет потеха!              Усмехнувшись, Хестром все же решила не перебарщивать и не раздражать и без того нежные нервы нового Шепарда. Поэтому выбрала темные обтягивающие брюки со множеством ненужных приблуд в виде ремней, карманов и крючков, облегающий черный бадлон без нашивок, в строгом азарийском стиле с вертикальными линиями, кожаную косуху с неприметной эмблемой «N.7» на кармане, которую тут же оторвала, и высокие тяжелые сапоги без каблуков. Не модный пиджак, конечно, но тоже сойдет. Если придется скрываться или бежать, такая одежда была самым оптимальным вариантом. Не броская, удобная и чертовски – ага – сексуально обтягивающая в нужных местах. Перчатки, в которых удобно держать оружие, портативный генератор щитов, ремень с магнитными держателями она прикупила после в магазине легкого спортивного вооружения, поскольку официально купить что-то посерьезнее на Реновацио было запрещено гражданским.              Потом, выудив немного времени, она направилась в бар ханара и, увидев его за стойкой, сразу же негромко сказала:              — Надо поговорить, Бласто или как там тебя.              Ханар как будто её не узнал, и лишь потом Хестром сообразила, что это совершенно другая особь, загримированная или просто похожая на того, с кем она уже встречалась не раз. Выяснилось, что это был двойник хозяина бара, который разыгрывал из себя Бласто для не самых искушенных посетителей. Услышав её имя, он сразу же проводил её в «секретное помещение», где Хейс уже однажды была.              С печалью она мысленно отметила, что была здесь с Лестом, когда только прибыла на станцию.              Оглядевшись и увидев ханара Бласто, плавающего между своими монументами, Хестром сразу же потребовала:              — Свяжи меня с Режиссером.              — Этот приветствует тебя, грубая женщина, — раздражающе вежливо ответил ханар. – Этот интересуется, зачем тебе, женщина Хестром Криз, связываться с Режиссером.              — За тем, что я хочу понять, кто это и откуда он меня знает, — сплела она руки на груди. – Я тут услышала любопытную информацию, что Режиссер пригрозил любому, кто причинит мне вред, большие неприятности. Хочу знать, с чем это связано. И сказать спасибо что ли.              — Этот примет благодарность за своего Спасителя, — пропел ханар.              — Нет, медуза, так дело не пойдет. Свяжи меня с ним.              — Этот был бы рад, но так это не работает, глупая женщина. Этот оставляет лишь сообщения Спасителю, а Спаситель отвечает тогда, когда сочтет нужным.              — Сколько времени это займет? – Хестром, покосившись на эколайт, прикинула в уме, сколько она могла бы подождать. Оказалось, времени осталось мало. «Нормандия» отбывала к утру, но уже через час Шепард, надев на себя прежнюю маску героя всея Галактики, созывал экипаж на фрегат для сбора, подготовки и введения в курс задания. Хестром не хотела пропустить это, хотя и испытывала изрядную долю скептицизма насчет того, будет ли кто-нибудь рад её видеть. Приглашение лично она не получала, но подключенная к общему каналу экипажа смогла прочитать очень пафосную речь «от коммандера», писал которую, несомненно, Вакариан.              — От часа до великой бесконечности, — высокопарно протянул Бласто, поглаживая какую-то позолоченную статуэтку в виде уродливого лысого мужика с мечом. – Этот уметь ждать.              — Времени ждать у меня нет, — скорчила лицо Хейс. – Слушай, герой боевиков, передай тогда Режиссеру мое «спасибо» и вопрос, не хотел ли бы он уже поговорить со мной лично. Вся эта неопределенность мне не нравится. Я буду на «Нормандии», он сможет связаться со мной через этот зашифрованный канал, — Хестром отправила ханару свой контакт и поспешила уйти.              Ханар остановил её предсказуемым вопросом:              — А что твой друг, грубая женщина? Он не передумал насчет предложения услышать тайное имя Этого и предаться восхитительной страсти, как в лучшем фильме Этого?              — Мой друг нашел себе другого ханара, — бесцветно соврала Хестром и ушла. Она успела услышать только, как Бласто с нескрываемым изумлением протянул «Этот поражен…», и решительно направилась в док 17.

***

             Вокруг все казалось спокойным. Именно «казалось». Свеми Ботом уже знала, что в космосе полагаться на глаза не стоило. В безбрежной черноте лучше доверять только приборам и ВИ, а они, слава всем наемническим богам, молчали.              Никого не было в этом маленьком секторе космоса, в системе Долен в паре парсеков от планеты Хестром. Только их небольшое суденышко, которое лучше характеризовалось словами «ведро с гвоздями». Но это только на первый, предвзятый взгляд. Сам корабль Свеми нравился. Старый, но добротный. Крепкий. С душой.              — Ну что там? – капитан Джеймс, появившись в пилотной рубке, как обычно излучал недовольство. Ни тебе приветствия, ни одобрения, ни даже элементарной нейтральности. Только вечные недовольство и грубость.              — Все спокойно, — поспешила уверить Свеми босса, пусть этот босс ей и не нравился. Хотя Ботом за годы вольнонаемной жизни – а это, если уж быть точным, не много и не мало, а просто пять стандартных лет – ни разу не работала на босса, который бы ей нравился. То ли она была нетерпима к тем, кто выше её по статусу, то ли ей просто попадались одни гады. – Я посадила нас на астероид, мы незаметны. Вокруг тишина.              — Заказчик появился?              — Э-э… нет, капитан, — ответила она. – Я не подавала сигнал. А надо было?              — Конечно, надо было, сраная ты шаболда. Откуда мы узнаем, появился ли заказчик без сигнала? – грубо спросил капитан, уставив на неё страшный, неприятный взгляд одного целого глаза и второго — имплантированного. Когда капитан злился, он всегда использовал эти обидные словечки. А когда не злился, использовал другие, менее оскорбительные, но такие же неприятные. За четыре дня полета Свеми уже усвоила, что капитан не слишком высокого мнения о женщинах-пилотах. Или о женщинах вообще.              — Я… не подумала, — начала объяснять Ботом. – Ждала приказа.              — В этом и проблема наемных пилотов-баб: вы ни хрена не думаете, а все ждете, когда вам на кнопку укажут, — проворчал Джеймс.              Ботом сцепила зубы, чтобы не послать капитана и босса куда подальше. Но ей очень нужны были деньги за этот рейд, а кредитов капитан Джеймс, нанимая её и арендуя это судно, обещал много. Даже очень много. И ничего сложного не просил: всего-то привезти его на место встречи, дождаться заказчика, где он получит последние инструкции и, главное, оплату за арендованные грузоходы его маленькой, но вполне легальной фирмы под эгидой Гильдии Свободной торговли.              Ничего подозрительного в этом заказе Ботом не увидела, хотя её коллега, давняя знакомая, тоже промышляющая коммерческим пилотированием, сказала, что «с заказом что-то не то». Но у этой дамы не было влачащих жалкое существование на Иден Прайм старой матери и сына-подростка. А у Ботом были, да и ничего странного в заказе она не увидела.              Многие заказчики не любили раскрывать свои имена, особенно в Траверсе и Терминусе. Некоторые предпочитали вести бизнес скрытно, через посредников. Например, ту же Гильдию, куда заказ на грузоходы и поступил. Или расплачиваться кредитами не через официальные банковские структуры, а напрямую, избегая налогов – что и хотел провернуть капитан Джеймс, прибыв на место встречи для получения оставшейся суммы оплаты. Аванс наверняка был хорош.              Надо было запросить и себе аванс побольше. Но у Ботом поджимали сроки оплаты за жилье в колонии, и она побоялась упустить этот шанс. Тем более капитан Джеймс, не жалующий женщин-пилотов, хотел нанять другого пилота, мужчину, но Свеми удалось склонить его к своей кандидатуре, снизив ставку аванса до пятнадцати процентов вместо стандартных для пилотов двадцати.       Ботом провела рукой по коротко обритой черепушке. Она не хотела в рейде снова подцепить вшей.              — Прикажете подать сигнал? — спросила она, как вдруг глаза капитана воткнулись в неё, словно два топора. Рожа тоже у него была не самая приятная: старый, слегка обрюзгший, с огромным дугообразным шрамом на пол физиономии, да еще и этот страшный искусственный глаз…              Капитан повернул свою страшную рожу в сторону иллюминатора. Оглядел черноту, как будто мог там что-то увидеть лучше сканеров, потом произнес хриплым голосом, от звука которого Свеми казалось, что кто-то перетирает две металлические арматуры друг о друга:              — Давай. Заказчик должен скоро прибыть.              — Но… капитан, сигнал может нас все же выдать, вдруг где пираты, — осторожно попробовала возразить Свеми, но босс грубо оборвал:              — Я тебе не за советы плачу, мартышка. Сказал: подавай сигнал, значит рот закрыла и выполнила приказ! А не то чем-то другим его займу! Не подадим опознавательный сигнал – не будет кредитов, усекла, швабра?              — Ясно, босс, — процедила сквозь зубы Ботом, стараясь подавить внутри обиду. Она ко многому привыкла за годы скитания по галактике, тем более в компании наемников, но с ней никогда не обращались так грубо! Может, ей просто везло. До этого рейда.              — Сообщишь, если что, — бросил капитан и вышел.              На душе стало сразу полегче.              Обозвав шепотом его козлом, Ботом все же выполнила приказ и дала ВИ судна соответствующую задачу. Тот начал выполнение, отправляя сигнал, а Свеми откинулась на спинку кресла и вздохнула.              На такое она не подписывалась. Чтоб с ней вот так обращались. Раньше, до наемной жизни, она работала в одной коммерческой компании, спокойно, без особого риска, но платили мало. Потом попала в одну группу, которым нужен был пилот. Слишком поздно поняла, что её наняли пираты, тогда, когда было уже поздно – теперь вход в приличные компании был закрыт.              Вот и занялась коммерческими заказами. Просто выполняла приказы наемников и торговцев. Платили уже больше, но и натерпелась больше: опасности, грубости, колкости. Но чтоб вот так – никогда.              Дома на Иден Прайм у неё остались сын и мать. Самой же приходилось зарабатывать, чтобы прокормить эту маленькую семью, хотя мать всегда предлагала ей остаться в колонии и начать работать в полях, найти какого-нибудь приличного солдатика – а их там навалом, учитывая, что там располагалась база Альянса – и начать новую, мирную жизнь. Может, стоило об этом подумать?              Нет, такого она не хотела. Она все еще робко и наивно надеялась, даже спустя столько лет, что отец её ребенка, от которого она и «залетела» давным-давно, все же вернется и, признав свои ошибки, бросится ей в ноги…              А пока приходилось терпеть такого грубого и неотесанного типа, как этого капитана Джесси Джеймса, как он просил себя называть. Дебильнее имени придумать было нельзя? Что это вообще за имя? Да и храпит этот тип так, словно пилорама взбунтовалась!              Внезапно ВИ разразился громким предупреждающим сигналом. Свеми быстро проверила показания прибором и все внутри замерло от страха: их засекли.              — Капитан, у нас проблемы, — сообщила она по передатчику, просматривая результаты дальнего сканирования. С каждым битом информации её начинало трясти все сильнее.              Какого черта?!              Капитан появился тут же, как будто и не уходил. А еще – совсем не выглядел удивленным или обозленным, только сосредоточенным.              — Заказчик? – скрипучим голосом спросил он. Ботом даже не могла вымолвить ни слова, и ему пришлось прикрикнуть:              — Это заказчик, курица бесполезная?!              — Э-э… — она быстро сопоставила данные, полученные сканерами, с сигнатурами двигателей и характеристиками известных кораблей. – Не могу знать. Это… два малых разведчика А-254, расположены на орбите планеты. Еще… э-э-э… — она протерла вспотевший от волнения лоб холодной рукой. – Там, за луной… боже, это крейсер! Целый крейсер!              — Чей крейсер, мартышка? – рявкнул капитан.              — По характеристикам это альянсовская модель, с марсианских верфей, — нахмурилась она. – Но что он здесь делает? К тому же, у него… не совпадает сигнатура двигателя ни с одной известной нам моделью судна, построенного на этих верфях… Не совсем понимаю…              — Потому что тупая, как пробка, — капитан бесцеремонно и настойчиво отодвинул её от приборов. – Судно Альянса, а номера двигателей специально изменены. Это крипты.              — Здесь?! – удивилась Свеми, ничего не понимая. – Что они забыли в этой пустой системе?              — Не такая уж и пустая, — задумчиво и теперь уже беззлобно пробормотал Джеймс, изучая результаты. – Разведчики, крейсер возле планеты… Не похоже, чтобы их сюда случайно занесло. Они ждали нас. Они и есть заказчики.              — Ну… это ведь хорошо, да? Они же засекли наш код! Знают, что это мы!              Капитан какое-то время глядел на сканеры, кривя недовольно рот. Потом тихо и разочарованно прорычал.              — Все-таки стрелочник был прав. Сука он, но умная.              — Что? – нахмурилась Ботом. – О ком вы? Надо связаться с ними, нет?              — Дура ты. Они пришли не сделку оплатить, а прихлопнуть нас. Координаты с грузоходов… они уже у ВИ?              — Да, — сглотнула, побледнев, Свеми. – Пришли пару часов назад… Стойте, если это крипты и они наши заказчики…зачем… зачем им прихлопывать нас?       — Заткнись, — оборвал грубо капитан, выведя полученные недавно координаты на проекцию. Какое-то время он молчал, что-то шепча губами и сосредоточенно изучая стройный ряд цифр. Или это он молится?!       — Босс, они засекли нас! Если они хотят нас прихлопнуть… надо сматываться! – забеспокоилась Ботом еще сильнее, когда приборы предупредили, что их просканировали.              — Знаю я, — он включил передатчик. – Рокки, начинай.              — Точно, капитан, — раздалось в ответ какое-то обреченное и почти усталое.              — Начинать что?! – Ботом почувствовала, как у неё чешутся руки от желания ввести ВИ приказ «сматываться». – Почему мы медлим?! Они… — ВИ снова предупреждающе запищал. – Они выпустили истребители нам на перехват!              — Заткнись, мартышка, — капитан что-то набрал на панели, и на экране отобразился заранее прописанный курс. Но сама Ботом никакой курс не вводила! Капитан резким щелчком пальцев по приборной панели запустил его, и двигатели тут же завибрировали в полную мощь, а ВИ начал медленно поднимать их небольшое корыто над астероидом.              – Эй, Рокки, — крикнул капитан в передатчик. – Ты все сделал?              — Точно, босс, — снова этот машинальный, обреченный голос с нотками безграничного… страха? И правильно: следовало бояться! Их засекли, навстречу летят истребители криптов, рейд сорвался, и им еще повезет, если крипты их не уничтожат сразу! Но если они и вправду заказчики, зачем им атаковать тех, с кем у них была сделка? Если только…              Сама она ощущала внутри если не панику, так как уже приходилось попадаться в неприятные ситуации, то страх профукать тот момент, когда еще можно спастись! А капитан просто смотрит в мониторы, хотя следовало все же пристегнуться хотя бы, так как суденышко уже начинало трясти!              Так Ботом и сделала – пристегнулась, положившись на курс, введенный капитаном, и стараясь не думать, с какого рожна курс был проложен так рано и почему это вообще случилось? Но, может, это какая-то палочка-выручалочка старого наемника?              Трясти начинало уже сильнее: ВИ поднимал судно дальше от поверхности и сейчас уже готовился запустить сверхсветовые. Свеми считывала это по приборам, пока все было правильно, за исключением того, что она вообще попала в эту передрягу. Если все сделать быстро, то они еще смогут уйти от преследования…              Вдруг страшная рожа капитана материализовалась прямо перед ней, так неожиданно, что Ботом даже вскрикнула. Капитан резким движением отстегнул её ремни, и она сразу же ощутила себя не защищённой. Один резкий маневр – и её размажет по рубке.              — Зачем?! – воскликнула она, снова хватаясь за ремень, но капитан грубо выволок её из кресла и, взяв за шкирку, почти потащил вон из рубки.              — А-а-а!! – закричала Ботом, вырываясь, и капитан, дабы подавить сопротивление, ведь она пыталась вырваться и кусаться, врезал ей по щеке, не то чтобы со всей силы, иначе бы она обязательно отключилась, а так, чтоб она заткнулась и слегка обмякла, не потеряв сознание.              Ботом откуда-то издалека соображала, что капитан протащил её по небольшому коридорчику мимо таких же крохотных кают, дальше – гальюн, дальше – грузовой трюм.              Вот он остановился. Мимо послышались еще один шаги, а потом голос механика:              — Я все сделал, босс.              — Отлично. Теперь иди и доделай то, что должен. О твоей семье позаботятся.              — Я знаю, — голос механика был подавлен, но полон решимости. – А она что?              — Убью её в трюме, — ответил капитан. – Чтоб не натворила дел в рубке.              — Я пошел, — ответил механик. – Передайте это моей семье, — послышался звук пиликнувшего сообщения на инструментроне.              — Вали давай, — гаркнул капитан. – Выполняй свою работу, а мы все сделаем, как и договаривались.              Ботом готова была поклясться, что услышала звук глотания слюны по пересохшему от страха горлу. Она попробовала снова вырваться, не желая, чтоб её убили, и одновременно проклиная свою безответственность, ведь теперь её сын и мать останутся без кормильца! Черт бы побрал этих наемников!!              Капитан снова её ударил, на этот раз совсем слабо, но этого хватило, чтобы она перестала дрыгаться.              Он потащил её в грузовой отсек, где была расположена небольшая почтовая капсула, которую часто использовали наемники. Обычно в неё загружали принятый груз, сбрасывали в конкретной точке, указанной при заключении договора найма. Заказчик, желающий остаться анонимным, получал груз, отправив за ним своих людей. Наемники, доставившие груз, вовремя уходили, располагая на капсуле лишь аварийные маяки небольшого радиуса действия и закодированных специальной программой. Такой способ обеспечивал и заказчику, и наемникам безопасность. Бывало, конечно, что груз перехватывали пираты, если им удавалось взломать маячок и если они заранее узнавали координаты места сброса груза, но такое случалось редко. Бывало, что сброшенный груз терялся, что случалось еще реже. Но при таком режиме работы риски для всех были меньше.              — Сиди тут, — капитан буквально толкнул Свеми на пол, и она упала. Попробовала встать и сражаться, полагая, что её сейчас прихлопнут, как назойливого жука, но, увидев, что капитан вообще потерял к ней интерес, немного растерялась. Он достал из ящика с провиантом заранее подготовленный мешок, ненадолго задержался у одной коробки. Резким ударом вскрыл её, взял горсть протеиновых батончиков и сбросил в мешок.              Ботом в это время дотянулась до ножа, спрятанного в голенище сапога. Но потом почувствовала, как большая грубая подошва прижала её руку к полу. Капитан вырвал нож и отбросил.              — Дура безмозглая, — выругался он.              — Ну давай уже, — прошептала Свеми окровавленными губами. – Убивай быстрее.              — Хотел бы убить – давно бы убил, — огрызнулся он, наклонился и, снова подхватив её как котенка, куда-то потащил.              В этот момент их суденышко содрогнулось от страшного удара. Раздалась сирена, посыпались искры: крипты нанесли упреждающий, но весьма ощутимый удар. Следующий уничтожит их на месте.              — Залезай! – гаркнул капитан и впихнул её в тесную капсулу. Ботом упала, уткнувшись носом в пол. В кабинке было тесно, почти не развернуться. Прежде чем она успела что-то сказать, капитан водрузил мощное, плохо пахнущее тело в кабинку, почти придавив Свеми, и захлопнул крышку люка. Потом подключил все приборы.              — Готов, — проговорил он в коммуникатор.              — Одна минута, — отозвался механик. – Сейчас они заглушат связь! Пристег…              Связь заглушили. Капитан, усевшись в небольшое кресло почтальона, пристегнулся, как его и предупредили. Поскольку больше мест тут не было, он придавил Ботом тяжелым ботинком к полу и сбросил ей запасной ремень.              Она, ощущая, как бешено бьется сердце от страха и не понимая, что вообще происходит, все же лихорадочно схватила ремень и пристегнула руку к панели. Несмотря на то, что она ни черта не понимала, ясно было одно: сейчас будет произведен сброс!              Сброс осуществлялся в заранее запланированной точке. Но на почтовой капсуле без двигателей невозможно было уйти от погони! А крипты, если не дураки, а они ими не были, уже просканировали их судно!       — Готовься, — пробурчал капитан, пригвоздив Ботом к полу подошвой. – Три, два…                     Ботом скорее ощутила этот самый «один», нежели услышала. Ей показалось, что капсула с таким скрежетом, треском и скоростью вылетела из нутра её еще некогда такого безопасного судна, пусть и старенького, что у неё свело скулы, заложило уши, а дыхание просто перехватило!              Капсула выпускалась из грузового отсека по инициации пилота, и была устроена так, что шлюз судна открывался незадолго до того, как небольшой пружинный механизм способствовал пуску капсулы. Этой инерционной силы хватило бы на то, чтобы заставить капсулу вечно лететь в вакууме, куда придется, в полной пустоте и до тех пор, пока не найдется объект, который бы изменил траекторию полета или замедлил скорость.              Но в то же время капсула была настроена таким образом, чтобы через какой-то промежуток времени одновременно открывались заслоны со сжатым газом с разных сторон, замедляя и притормаживая капсулу, а потом и вовсе останавливая. Аварийный маяк к тому времени уже был включен и посылал заказчику кодированный сигнал для обнаружения.              Все это в теории Ботом знала: она сама отправляла десятки таких капсул! Но чтоб самой стать грузом?! И для чего?              Что-то пошло не так: она поняла это, когда капсулу тряхнуло при вылете куда сильнее, чем следовало. Капитан заорал и принялся ругаться матом, скорее надев шлем скафандра. Ботом же пришлось просто молиться о спасении.              — Су-у-у-у-у-ка-а-а-а!! – орал капитан, когда капсула принялась вертеться так, что перед глазами всю расплывалось, а дыхание и вовсе сперло, как будто не подошва – а целый центнер с грузом прижимали Ботом к полу. Она закричала от страха и ужаса.              Но вот сработал механизм подачи газа, капсулу тряхнуло, и она начала заметно замедляться. Бешеное вращение перерастало во вращение умеренное. Но Ботом все равно вырвало, и её непереваренный завтрак стал разлетаться по всей кабинке.              Кошмар продолжался какое-то время. Вечность, по подсчетам Ботом. Да что там таить, ничего она не считала, а лишь смутно понимала! Но это была вечность! Наконец, капсула замедлилась, и вращение стало совсем уж детским.              Капитан подал признаки жизни, хотя до этого просто вцепился в самодельное кресло, ожидая финала, каким бы он ни был. Пока пронесло. Капитан проверил показания приборов, а потом, раздраженно взмахнув руками, чтобы отогнать неприятное содержимое завтрака Свеми, витавшего перед глазами, снял шлем.              — Пронесло. Вот так арма-такего-гедон, — выдохнул он так, что показался Ботом почти человеком. Сама она лежала почти без сознания, скрючившись, придавленная грубым ботинком, измазанная в собственной рвоте и моче. Да, она описалась от страха, но сейчас её это вообще не волновало.              — Ну ты и свинья, — прокомментировал капитан, снова став собой. Он убрал ботинок с тела Ботом и слегка пнул её. – Ты жива там?              — Я… я… что случилось… — только и смогла прошептать она.              — Я тебе шкуру спас, что, — без толики бахвальства ответил капитан.              — Но я… зачем… зачем они…              — Ну как зачем, дура что ли? — буркнул он, как само собой разумеющееся. – Хотят замести следы! Значит, их груз – что-то очень ценное! И я бы очень хотел узнать, что это! Предупреждал меня стрелочник, предупреждал, сука…              — Но зачем… — Ботом очень туго соображала в этот момент. – Боже, они же всех убили! Они взорвали наше судно! И Рокки…              — Он знал, на что шел. Таковы были условия сделки, чтобы, если нас все-таки постараются прихлопнуть, выполнить то, за что ему заплатят. Его семья получит огромную сумму. По его меркам.              — О боже… Рокки! Они его убили!              — И убьют нас, если ты не заткнешься! – огрызнулся капитан, снова придавив её ботинком. – Тихо! Я пробую наладить маяк!              Только сейчас Свеми поняла, что капитан пытается включить аварийный маяк, который использовали наемники для поиска груза. Но вместо того, чтобы сделать, как ей велели, Ботом ощутила, как внутри все сжалось от страха, и попробовала подняться и не позволить капитану сделать глупость.              — Нельзя! Нельзя! – схватилась она как могла за маяк и попыталась отобрать прибор.              Он не понял, что ей нужно, но понял одно: она не дает делать ему то, что он запланировал. Поэтому, грязно выругавшись, он оттолкнул её и, дабы усмирить, врезал ей в висок.              Ботом ойкнула и повалилась на пол, но сознание не потеряла.              — Нельзя… — не переставала стонать она. – Они же запеленгуют наш сигнал и убьют нас!              — А если мы этого не сделаем, дура, сдохнем все равно в этой консервной банке! От нехватки кислорода быстрее, чем от нехватки продовольствия и воды! Так хочешь подохнуть?! – разозлился он и все же включил маяк. – Остается только надеяться, что они не станут прочесывать сектор за сектором, чтобы найти нас, а мы отлетели достаточно далеко от места взрыва! К тому же, пираты никогда не регистрируют капсулу, а при таком взрыве приборы могут и не засечь её!              Включив маяк, капитан откинулся в кресле и наконец убрал ногу в тяжелом грязном ботинке с груди распластавшейся внизу Ботом. Потом вытер густо льющийся со лба пот и перевел дух.              — Слушай, Ботом… — вдруг смягчился он, но при этом вытащил пистолет и направил на совсем уж растерянную и напуганную Свеми. – В моих же интересах тебя прикончить и дело с концом. Но я пока пережду немного, а тебе советую заткнуться и сидеть смирно, не тратить кислород. У меня есть кое-какая страховка на такой-вот вариант событий…              — Страховка? – голос её переполнился слабой, но надеждой. – Какая страховка?              — А тебе не хрен знать, мартышка, — упрямо не ответил он, при этом на его лице появился страшный оскал, а искусственный глаз лишь усилил эффект. – Я уже слишком стар для всего этого дерьма. По крайней мере, чувствую себя старым, как эта гребанная капсула. Но опыт научил меня, что надо всегда иметь страховку. Но если через три часа ничего не случится, то уж извиняй, Ботом. Своя шкура дороже.              Он слегка качнул пистолетом.              — А пока сиди смирно и дыши неглубоко, — приказал он, и Ботом, сглотнув от безрадостной перспективы, съежилась на полу ужасно маленькой капсулы.              Три часа показались ей еще одной вечностью. За это время она успела провалиться в спасительный сон, сэкономивший им немного кислорода, задаться сотнями вопросов, тысячу раз пожалеть, что согласилась на этот рейд и миллион раз пообещать Богу, Вселенной, Атаме и всем подряд, что за спасение в этот раз начнет совершенно новую жизнь, рядом с сыном на Иден Прайм. Ей казалось сейчас, что ничего ценнее нет в этом мире, чем возвращение к нему.              Вместе с тем она ощущала постоянный страх. Она не знала, зачем капитан спас ее, ведь мог бы оставить с бедолагой Рокки, а дуло направленного на неё пистолета, все еще зажатого в его руках, хотя он и делал вид, что спал, её пугал. Настраивал на мрачные мысли.              Что за три часа должно произойти?              Что за страховка у этого страшного, неприятного человека? Который тем не менее зачем-то спас её, а вот механика обрек на верную гибель?              Нет, действительно, это не имело никакой логической основы: она ему никто, но он все же спас её в последний момент, а теперь рискует своей жизнью, ведь она тратит драгоценный кислород. И в то же время его слова о том, что будет по прошествии трех часов, были наполнены серьезной угрозой.              Господи, пожалуйста, пусть эта страховка сработает!              Спустя какое-то время, в течение которого Ботом и поспала, и поплакала, а потом успокоилась в своей обреченности, у капитана запищал таймер на инструментроне. Он сразу же проснулся, как если бы не спал вообще, и сверил часы.              Ботом тут же подумала, что, может, надо было воспользоваться шансом и отобрать у него пистолет? Но что тогда? Она прожила бы чуть подольше, но его страховка – не её спасение без него самого. Но если он сейчас убьет её?!              Капитан ничего не сказал. Перевел таймер еще на неопределенный срок, Ботом не знала, на сколько. Но таймер вышел подозрительно быстро – спустя минут пятнадцать-двадцать.              Капитан тяжело вздохнул, сплюнул на пол и, посмотрев на съежившуюся Ботом, выругался.              — Ну уж прости, Ботом, — сказал он угрюмо. – Если не сдохну, обещаю, что позабочусь о…              — Нет! – не дослушав его, всхлипнула она испуганно. – Нет! Не надо! Пожалуйста!..              В этот момент на инструментрон пришло сообщение. Капитан быстро его активировал. Раздался какой-то незнакомый, развязный голос:              — Старик, это ты? Это Мотыга.              Капитан глубоко, с большим облегчением вздохнул и снова оскалился.              — Мотыга, это Старик. Забирай нас отсюда быстрее. И линяем на «Катран». У меня срочное сообщение для кое-кого.