СТРЕЛА ГРИФОНА II. Интерференция

Написано под трек "THE END OF AN ERA".

Читать надо так же.

                    Саманта не могла нарадоваться.              Когда она увидела новую, обновленную и пышущую новизной «Нормандию», она затаила дыхание и замерла, уставившись на фрегат, некогда бывший её домом, как во время войны, так и после, аж на пять лет!              Когда-то она думала, что больше не увидит его в строю и ей остается лишь вариант до конца жизни посещать музей, что она и делала, почти каждый уик-энд. Вход был бесплатным – пожизненная льгота для тех, кто когда-то служил на фрегате.              Поэтому Саманта могла появляться там, сколько душе угодно. Любимым её занятием было бродить по палубам, гладить рукой поручни, вдыхать запах стен и слушать скрип переборок. Ей совсем не мешали толпы туристов, с открытыми ртами покушавшихся на святое: им было разрешено занимать и фотографироваться на капитанском мостике, рядом с восковой фигурой Коммандера Шепарда, заходить в святая святых – его каюту. Трогать, слава богу, ничего было нельзя, иначе вещи коммандера не прожили бы и месяца. На выходе из музея всех тщательно обыскивали на предмет воровства, повсюду висели камеры.              И правильно, считала Саманта. Все вещи героя галактики, а их, по сути, было не так много, должны были остаться в наследство предкам: шахматная доска, сломанная, правда, при ударе о поверхность Эринле, часы-будильник с функцией проигрывателя, ужасная голова хаска…. А больше ничего у коммандера и не было. Несмотря на то, что «Нормандия» была теперь музеем славы, Саманта никогда не позволяла себе подняться на капитанский мостик и занять место капитана*, даже на каких-то пару минут.              Не позволяла она себе и заходить в каюту капитана – лишь издалека заглядывала, желая убедиться, что все там правильно расположено и все вещи на месте. Было все почти идеально, почти. Кроме аквариума.              Там плавало слишком много живности, а у капитана не было даже времени порой покормить свою единственную живность в каюте – самого себя. Поэтому живность в аквариуме в виде большой медузы кормила Саманта. Чего уж говорить о стаях маленьких рыб и прочих красивых, но лживых питомцев.              Она даже написала об этом директору Музея, и тот довольно быстро ей ответил, сообщив, что, мол, знает о медузе, но на внутреннем совещании художественных оформителей было принято решение «наполнить аквариум жизнью, дабы придать каюте жизнерадостный и более приятный вид».              Пфф, помнится, фыркнула тогда Трейнор. Но настаивать не стала, тем более что в остальном все было соблюдено и воссоздано довольно бережно, без тяп-ляпа.              Ну если не считать ещё и личного терминала.              Можно было заглянуть туда и почитать личную переписку человека-легенды. Переписка с военными о самых знаковых событиях «прошлого» мира: Скиллианском Блице, охоте за Сареном, атаке Властелина, погоней за Коллекционерами и, конечно, львиная доля принадлежала личной переписке Коммандера во время войны со Жнецами.              Якобы личной.               Саманта однажды заглянула, ради любопытства, посмотреть, что же там такое, и убедилась в собственных догадках: никакая это не переписка, а всего лишь иллюзия таковой.              Во-первых, ни единой ошибки. Несмотря на свой ум, Шепард иногда – ну ладно уж, чаще чем «иногда» – их допускал. Справедливости ради, в сложных орфографических ситуациях, вроде «в течение» или «в течении», но никогда — в простых. Пусть он нигде и не учился, не закончил даже школу ввиду своей разгульной, бандитской жизни в юношестве, но обладая пытливым и острым умом, он прочитал множество книг, как об этом пишут в его биографии и показаниях свидетелей, а чтение – залог успешной орфографии. И Саманта склонна была этому поверить, а некогда молча прощала редкие, но меткие ошибки коммандера, исправляя их в официальной переписке.               Во-вторых, в переписке не было ни единого ругательства, а Шепард писал резко даже в официальных запросах, правда, предусмотрительно отдавал их Саманте на «проверку». Поэтому Трейнор как никто другой знала, что капитан никогда бы не написал «Сил тебе и удачи, мой друг» или «Я прислушался к вашим доводам». Скорее обычное: «Не смей сдохнуть, Коутс!» или «Мне по хрену, что вы там думаете!». Таких примеров Трейнор помнила довольно много, некогда смаковала эту забавную часть своей службы.              «Идите к хасковой матери!» Саманта часто заменяла на «Это все, что я хотел сказать», а «А не пошла бы ты, Аллерс, заниматься тем, чем привыкла, и заняла бы свой рот действительно полезным делом!» на «Уважаемая Диана, я снова отвечу вам так, как и сотни раз до этого: я не дам вам интервью».               Прекрасное время! Даже несмотря на войну.              Но все скоро закончилось. Трейнор оставалось лишь бродить по палубам «Нормандии»-музея, ощущая на себе любопытные и восхищенные взгляды узнавших её туристов в те дни, когда она не маскировалась и ей хотелось немного внимания. Эллен эти дни называла «звездными». Но Эллен уже в прошлом.              А в настоящем – вот она, «Нормандия SR-3», еще прекраснее, чем раньше. Еще красивее, еще удивительнее. Саманта не хотела омрачать абсолютную радость внутри никакими прошлыми заботами, мыслями, воспоминаниями! Она хотела лететь на крыльях счастья!..              — Трейнор! – вдруг разрезал её счастливые мечты неприятный, резкий голос. – Саманта Трейнор?!              Саманта как по готовности сразу же вытянулась в позе смирно, параллельно ища глазами того, кто её позвал.              Это был невысокий мужчина лет шестидесяти, местами округлившийся, плохо выбритый, но в новой форме, на нашивке которой Трейнор сразу распознала эмблему «SR-3», но вот знаков отличия не нашла.              — Так точно, сэр! Специалист-секретарь Саманта Трейнор! Прибыла по указанию Коммандера Шепарда на всеобщий сбор! – по старой привычке отчиталась Трейнор, хотя уже давно не служила, а лишь играла в шахматы со студентами. Но старые и натасканные привычки – они впивались под кожу.              — Я сразу понял, что это ты, искал тебя, — без обиняков сказал незнакомец в форме экипажа, и Трейнор мысленно спросила себя: а кто это?              — Искали, сэр?              — Да. Вот тебе датапад, раз уже ты секретарь, — мужчина спешно передал ей прибор и еще несколько чипов. – А то у меня от этих «бумаг» голова кругом!              — Но, сэр, я… — смутилась Трейнор, — я еще не получила одобрение на восстановление меня на службе, его обещают прислать через два часа, а стало быть, фактически, я еще…              — Да-да, давай работай, — отмахнулся от её слов незнакомец. – В конце концов, старпом должен что ли этим заниматься, а?!              — Конечно, нет, сэр! — закивала Трейнор, быстро соображая. – Так вы?              — Конечно, да, Трейнор! — подтвердил незнакомец, тряхнув головой с сальными волосами, зачесанными назад на лысину. – Вот тебе списки. Проверь все на соответствие, сообщи, если что не так. Приступай.              — Но, сэр, у меня еще нет полномочий…              — Отставить мямлить, мать твою! – упер старпом руки в бока. – Приступать к делу!        Сказав это, он, почесав за ухом, куда-то исчез.       Саманта растерянно взглянула на датапад и открытый в нем файл. Наметанный глаз сразу определил предполетные списки, включающие опись загружаемого на борт провианта. Макароны, сыры, добавки, напитки – Трейнор быстро пробежалась по списку глазами и с легкой досадой присвистнула. Список был огромным! И теперь придется все это проверять, сверять, заверять.              А она-то, получив сообщение из Штаба о небольшой задержке приказа о восстановлении, наивно решила было, что у неё появится лишний часик, чтобы познакомиться с новой командой, поговорить с теми, кого она надеялась увидеть, из старой команды, посидеть на смотровой и насладиться видом прекрасной «Нормандии»…              Но служба есть служба. Приказ есть приказ. Тем более от старпома! Даже если и на два часа раньше. Она не отдыхать сюда пришла, не в музей, чтобы глазеть, а служить. Даже если придется проверять списки овощных и макаронных запасов.              — Ну что ж, за дело, — проговорила она и направилась в ту часть дока, где грузчики занимались погрузкой ящиков с провиантом. Вернее, с ленивым ожиданием смотрели на неё.              Чтобы проверить все ящики, потребовалось почти сорок утомительных минут! Вообще, это не входило в обязанность специалиста и личного секретаря Коммандера, это должен был делать кок или на крайний случай баталер, но, возможно, в команде их не было? Команда, как понимала Трейнор, собиралась ускоренно, в спешке, и полностью укомплектовать её, наверное, не могли. С приготовлением еды могли справиться дроны, а вот все дотошно проверить – на такое был способен только самый терпеливый человек, вроде Трейнор.              Поэтому сорок минут она терпеливо все проверяла, полностью поглощенная работой. Когда все было закончено, она заверила своей электронной подписью акт приема, хотя и подписывать у неё еще полномочий не было. Но к счастью, заключение медицинской комиссии, пройденной вчера, приказ о переводе на «Нормандию», восстановлении на службе Альянса Систем и восстановлении в звании специалиста пришли буквально через десять минут после её несанкционированной бюрократической революции, так что переживать особо не стоило. У Трейнор был огромный опыт в бюрократических проволочках системы.              — Саманта? – вдруг кто-то окликнул её, и, подняв голову от датапада, Трейнор ощутила, как по лицу расползается счастливая улыбка при виде знакомого человека.              — Стивен! – воскликнула она. Прежде, чем успела подумать, как это будет смотреться на глазах у многих, она в два шага подскочила к нему и крепко обняла. Он тоже заключил её в тесные объятия. – Как я рада тебя видеть!              — Я тоже, — заулыбался пилот, и Трейнор окинула его быстрым взглядом. Он был одет в уже новую форму экипажа, восстановлен в звании лейтенанта, судя по знакам отличия, и выглядел просто отлично!              — Ты тоже принял приглашение от коммандера?              — Как я мог не принять? – ответил он просто. – Это же наш капитан.              — Просто ты… едва не погиб в Лондоне, — голос Трейнор немного помрачнел. – Я думала, вдруг ты…              — Мы все едва не погибли и там, и на Эринле.              Саманта кивнула. Это была чистая правда. Когда «Нормандия» потерпела крушение на незнакомой планете, мало кто верил в возможность не то чтобы возвращения, а просто выживания. Запасы закончились довольно быстро, система жизнеобеспечения отрубилась в первые же три дня, стало холодно, голодно и одиноко. Но слава богу, саларианский патруль их нашел и помог выжить. За время изоляции Саманта и Стивен сильно сдружились, проводили много времени вместе, без какой-либо толики подтекста, поскольку ни он, ни она не видели ничего привлекательного в представителях противоположного пола.              — Твоя правда, — улыбнулась она. – Но ты же писал, что теперь заботишься о сиротах. Я думала, тебе будет сложно расстаться с ними.              — А я и не расстаюсь, — ответил он. Вместе они присели на большой ящик, опись по которому принимал, слава богу, кто-то другой. – Когда я в дальних рейсах, я пишу им письма.              — Уже видел коммандера? – тихо и заговорщицки шепнула она, оглядывая док. Несколько техников оторвались от нудного слежения за дронами, сканирующими корпус, и с любопытством теперь поглядывали на них. Возможно, знали, кто они такие, мысленно предположила Трейнор, хотя не сказать, чтоб её прям часто узнавали на улицах. Куда больше в Университете или в Штабе Альянса. Простым гражданским личность специалиста Трейнор, пусть и служившей некогда на «Нормандии» и заслужившей звание «Герой галактики», как и все служившие на этом корабле во время войны со Жнецами, была им не особо интересна.              — Только мельком, он поднимался на смотровую, — рассказал Кортез.              — И?              — Что «и»?              — Это он? – взволнованно спросила Саманта.              — А кто ж еще? – хмыкнул Стивен. – Он, самый что ни есть настоящий! Когда заметил меня, кивнул просто, сухо так, без эмоций. И дальше стал подниматься. Кто еще, кроме нашего капитана, может просто кивнуть после десятилетней разлуки, во время которой все его считали мертвым?              — Да, только он, — счастливо ответила Трейнор.              — Еще видел Джеффа, — продолжил Кортез. – На смотровой, возможно, коммандер как раз к нему и поднимался.              Саманта перестала улыбаться и грустно вздохнула. Стивен сразу же понял почему.              — Не волнуйся, Сэм, — успокоил он её, положив ей руку на плечо и подбадривающе сжав. – Уверен, Джокер больше на тебя не злится. Столько лет прошло.              — Хм, может быть. А может, после того, как я предложила разобрать СУЗИ, он считает меня теперь исчадием ада.              — Да брось, — похлопал Кортез по её плечу. – Это предложил Явик.              — Потому что я никак не могла решиться.       — Перестань, Саманта. Кстати, ты видела еще кого-нибудь? Из наших?              Вот это вот «из наших» понравилось Саманте так, что она снова ощутила приливы радости и безбрежного счастья, немного притупленных недавней проверкой припасов, в полной мере. Но она была вынуждена все же с досадой отрицательно покачать головой, поскольку никого «из наших» больше не встречала.              — Лиара? Тали?              — От Лиары ничего не известно, как и о Явике, — проговорила она. – А у Тали уже семья, наверное, она на Раннохе. Но я встретила нашего нового старпома.              — Правда? И кто это?              — Я… — Саманта вдруг поняла, что так и не узнала имя человека, который приказал ей проверить описи. – Не знаю. Но он показался мне таким… хм…— она снизила голос до еле слышного шепота, — неотесанным.              — Неотесанным?              — Угу. А еще неопрятным и грубоватым, — тихо призналась Саманта. – Но у коммандера никогда не было предубеждений насчет членов экипажа, так что если наш новый старпом знает свое дело, какая разница, что у него в зубах застрял кусочек шпината, а на форме на груди большое пятно от… кетчупа?              Кортез весело рассмеялся.              — Ты слишком придирчива, Трейнор.              — Я? Никогда, — заулыбалась она, в миг забыв про неотесанного старпома, с которым ей наверняка придется несладко служить вместе. Но она была так счастлива чувствовать себя частью команды «Нормандии», что ничто не могло омрачить ей это счастье!              Стивен хотел что-то сказать еще, но вдруг воскликнул:              — Вега!              — Эстебан! – раздалось в ответ, и вот уже Кортез оказался в объятиях лейтенанта Джеймса Веги, который, сжав товарища в крепких накачанных руках, оторвал его от пола и почти поднял. – Как же я рад, что Уныла смог тебя найти за такой короткий срок!              — Кто? – не понял Стивен, да и Саманта не особо поняла, но Вега, отпустив Кортеза, тут же повторил свой приветственный удушающий маневр с Самантой, правда, чуть нежнее.              — Джеймс, тебя тоже пригласил коммандер? – спросила она, когда лобызания подошли к концу.              — Да. Правда, чуть раньше. У нас было… кое-какое дело.              — Дело? – нахмурилась Трейнор, заметив легкие царапины и синяки на лице лейтенанта.              — А, это неважно, — отмахнулся Вега. Он заметно похудел, хотя форму не потерял, лишь стал более сухим и поджарым. Вместо некогда фирменного ирокеза – просто обрит наголо. Джеймс Вега всегда казался Саманте эталоном мужской красоты, пусть и не привлекал её в физическом плане, поэтому она всегда недоумевала, почему за Вегой не бегали толпы пускающих слюни девиц. Может, они и бегали, но Трейнор никогда не видела?              — Ну что, идем? – подмигнул Вега. – Сбор через двадцать минут. У нас еще есть время поболтать о том о сем! И выяснить наконец, что судьба приготовила нам на этот раз.              Трейнор, чувствуя себя на седьмом небе от счастья, сразу же согласилась.                     

***

             Джокер ничего не мог с собой поделать.              Он всячески пытался остановить себя: замедлял и без того не быстрый шаг, нехотя заходил и покидал общественный транспорт, даже стоял при небольшой тряске в надежде, что упадет и переломает себе кость. Но в этот день, как на зло, все было против него и его нежелания поддаться искушению!              Несмотря на то, что вчера он здорово выпил, голова с утра оказалась свежей и как будто легкой. Завтрак был неимоверно вкусным, новости в головизоре – поразительно хорошими, непривычно хорошими, так что Джефф даже велел переключить канал, и, когда домашний ВИ это сделал, лучше не стало: из «ящика» полилась знакомая, раздражающая и вдохновляющая мелодия, которая так и напевала ему «пора, пора!»              Джефф не хотел сдаваться до последнего. Он принял душ в надежде, что отключат воду. Напор воды на зло был сильным, вода горячей. Он побрился в надежде, что порежется и придется вызывать медиков. Но бороду сбрил без единой царапины.              Старый шкаф, в котором Джефф почти каждый день терял свою одежду – и это несмотря на то, что из одежды у него были грязные футболки, брюки и носки – сегодня прямо-таки подкинул Джеффу нужный вещевой мешок при открытии дверей, поскольку этот мешок попросту свалился Моро на голову!              Почему сегодня? Почему сейчас?              Джефф точно помнил, что засунул мешок со своей пилотной гражданской формой далеко назад! Нехотя он все же переоделся в старую форму под предлогом того, что весь его гардероб в виде двух футболок ужасно, отвратительно грязен. По правде говоря, так оно и было, но раньше Джеффа это не останавливало нацепить на себя что попало и пойти куда глаза глядят.              Сегодня все было иначе.              Одевшись, он минут пять сидел в кресле, решив, что никуда не пойдет и будет тупо глядеть в головизор. Вдохновляющая мелодия никак не заканчивалась, и, психанув, он стал столь же тупо и безынтересно переключать каналы через эколайт, но тут случилось совершенно неожиданное: головизор завис!! Более того, он завис опять на этой ж мелодии!              — Да ты издеваешься что ли?! – воскликнул Джефф, выругавшись, отрубил ВИ и резко вышел вон.              Можно было списать на мистику. Но Джефф-то внутренне знал, что мешок в шкафу лежал пусть и высоко, но от каждодневной вибрации мог потихоньку спускаться к двери, так как пол квартиры был с наклоном; что ВИ был ужасно старой модели, нуждался в ремонте и постоянно зависал на одном канале. Так что мистика-не мистика, но Джокер все же покинул квартиру.              Вся надежда была на миссис Саттон. Она-то точно его задержит, и он опоздает! Начнет ворчать, вызовет охрану дома, наплетя им, что ее сосед, «этот непроходимый пьяница и лентяй», украл у неё кота, тараканов или девственность. Миссис Сатана точно не подведет!              Но вместо обвинений в краже и причитаний миссис Саттон, тут же по традиции появившаяся в коридоре, как только услышала, что дверь соседа хлопнула – а Джокер хлопнул посильнее – внезапно расплылась в приветливой улыбке и спросила:              — Джефф, милый. А твой друг-турианец еще придет? Он такой учтивый и вежливый. Ему так понравилась моя кошка Совуша!..              Моро едва не поперхнулся и не послал её к черту, испугавшись не на шутку. Ворчливая и неприятно пахнущая бабка, каждый день посылающая ему проклятия, была ему как-то больше по душе!              Надежда на «помощь» миссис Сатаны рухнула. И вот это уже была чертова мистика!              Прошипев что-то едкое в ответ, Джокер выскользнул из многоквартирного дома, где арендовал свою «нору», как часто он называл маленькую, погрязшую в хаосе беспорядка квартирку, и, напевая мелодию и прихрамывая, зашагал в сторону общественной остановки.              Там, как он знал, можно сесть на аэробус, идущий к докам. Оттуда – пешком до дока 17.              Никакие кости при тряске в переполненном транспорте он не сломал. Благополучно добрался пешком до семнадцатого дока, как если бы сегодня все прохожие сговорились и мило улыбались, встречая прихрамывающего парня в пилотной форме. Что за чертовщина такая! Так не бывает!              Джокер решил, что зайдет в док и просто – одним глазком хотя бы! – посмотрит на ту красотку, которую некогда потерял. Просто посмотрит. Потому что зайти внутрь или тем более встретиться с тем, с кем не хотелось, было крайне невыносимо, даже подумать об этом казалось Моро просто кощунством редкого сволочизма!              Просвистев в очередной раз какую-то мелодию, Джефф вдруг выругался и упрямо смолк. Потому что мелодия, заевшая в голове, была как раз той самой, из головизора. Той самой, что вдохновляла и навевала странную, вечную ностальгию, как если бы после стольких лет скитаний он наконец встретил большую, дружную семью в любимом и родном месте…              Джефф, предъявив идентификатор диспетчеру на пункте пропуска и пройдя все сканеры слишком быстро, вдруг услышал: «С возвращением, лейтенант», — а потом молча, зло поджав губы, чтобы ненароком снова не насвистеть мелодию, вошел в док.              Он не вернулся! Он просто поглазеть, да?              Джефф, увидев виновницу этой утренней вымученной прогулки, глубоко вздохнул.              Ему вдруг показалось, что он совершил прыжок в прошлое, в ту его часть, когда, впервые увидев свою красавицу, у него перехватило дыхание.              Чувство было неописуемым – снова видеть её. Чувство, отдававшееся в мозгу радостной трелью абсолютно детского счастья, словно после долгого, нудного занятия ему дали вкуснейшую, восхитительную карамельную трость на Рождество!..              Она была великолепна. После долгих лет разлуки, когда он смирился с тем, что уже никогда не увидит свою милую как в лучшие времена, он понял сейчас, что жестоко ошибался.              На Торжестве, посвященном возвращению Коммандера и подписанию мирного договора, где он присутствовал в толпе и впервые увидел «Нормандию SR-3» после Эринле, он думал, что она уже просто не может быть красивее. Как бы не так! Он смотрел издалека и сквозь головы.              Сейчас, прихрамывая, но не отводя глаз, он осторожно добрался до небольшой смотровой площадки, расположенной чуть выше, и буквально наслаждался каждым метром потрясающе красивого, обновленного, отшлифованного фрегата!              Это была «Нормандия». И в то же время это была не она, разве нет? Все то же самое, что раньше, но идеально отремонтированный и отшлифованный до ослепительного блеска корпус. Все та же надпись c названием, горделиво увенчивающая корпус, но… это уже была «Нормандия SR-3», не та, что построена «Цербером» и модифицирована Альянсом. А та, что построена «Цербером», модифицирована Альянсом, почти убита на Эринле и полностью восстановленная, переоборудованная, перемодифицированная Альянсом. Новая жизнь старому кораблю. Так, по крайней мере, писала какая-то газетенка, статью из которой под названием «Возвращение Легенды» и описывающую общедоступные факты про обновление фрегата, Джокер прочитал как минимум раз пятнадцать.              Буквально заставив себя оторвать взгляд от корабля, Джокер оглянулся и понял, что в доке-то, оказывается, кипит жизнь! Привычная суета завладела огромным помещением: в грузовом отделе работали не покладая рук грузчики и логисты, проверяя ящики с оборудованием и провизией; неподалеку маячило несколько членов экипажа, судя по уникальной форме, но Джокер понятия не имел, кто это, и даже не знал их лица; техники заканчивали предполетную проверку; повсюду в воздухе шныряли их дроны, сканируя каждый метр фрегата так же остервенело, как чуть ранее на него глядел сам Джефф; диспетчеры и операторы налаживали связь, координировали действия, кто-то запнулся об уборочного дрона, торопившегося убрать с поверхности пола кем-то выброшенный восвояси одноразовый стаканчик для питья. Шум и гам предполетной подготовки приятно щекотал уши.              Как же он соскучился по этой кажущейся суете, которая имела очень тонкий распорядок!              Он сразу же вспомнил те разы, когда проходил между рядами специалистов, сухо кивал и махал знакомым, а потом осторожно поднимался по трапу в любимый фрегат, занимал любимое кресло, ощущая кожей особенную атмосферу «Нормандии», а потом весело спрашивал: «СУЗИ, знаешь, чем отличается философ-элкор от саларианца-повара?»              Обычно СУЗИ всегда знала, так как закачала в память все известные анекдоты галактики. А теперь её нет.              К черту все!              Выругавшись, Джокер развернулся на смотровой площадке и хотел было уже уйти, но замер на месте, пораженно уставившись на до боли в глазах знакомую фигуру, поднявшуюся на площадку и закрывшую собой путь к отступлению или поспешному бегству.              Уж кого-кого, а его Джефф хотел бы видеть в последнюю очередь!              — Джефф, — коммандер кивнул, и на его губах проскользнула легкая приветственная улыбка.              Моро мог поклясться, что не прошло этих десяти лет с тех пор, как они расстались в прошлый раз! Коммандер Шепард был все тем же суровым, образцовым по виду, но необразцовым по натуре воякой в неизменной, новой броне с отметками «N7», короткой стрижкой и решительным взглядом. Если б Джефф не знал, что десять лет все-таки прошли, и если б смотрел так же издалека и из толпы, как пару дней назад на Торжестве, то, верно, решил бы, что сошел с ума. Но сейчас, увидев капитана* на расстоянии пары метров, он заметил седые проседи у него на висках и морщины на гладковыбритом лице, и еще какие-то незримые печати всеобщего «пипца», случившегося после галактического бадабума!              Короче, это был Шепард, который выглядел почти как прежде, но лишь для того, кто особо не приглядывался и хотел верить в сказку, как для той девчонки в толпе, измазанной красно-черной краской на лице и визжащей от восторга при виде Мессии. Девчонке, которой было лет пятнадцать и войну со Жнецами она помнила, прижимаясь к мамкиной юбке.              — Ай-ай, — по привычке ответил Джефф, ища глазами, как бы сбежать до того, как Шепард спросит. А Шепард, черт бы его побрал, спросил сразу же:              — Ты вернешься к нам? Команде будет тебя не хватать. «Нормандии» будет тебя не хватать. И мне – тоже.              — Я бы рад, — Джефф услышал, как кто-то, кем он был, начал что-то мямлить, — но я… я не могу, капитан.              — Тогда зачем ты здесь? – нахмурился коммандер, и Джокеру даже показалось, что взгляд напротив стал… неодобрительным. Джефф вдруг почувствовал себя школьником перед доской.              — Хотел… просто взглянуть.              — В старой форме?              — Я… э-э-э… – Джефф понял, что его поймали. – Слушай, Шепард. Я не хочу возвращаться, но какая-то неведомая сила притащила меня сюда, да еще и велела форму надеть!              Коммандер какое-то время молчал, оценивая эти слова. О чем-то задумался. Потом кивнул.              — Это твое решение, Джефф, не мое. Но хороший пилот мне не помешал бы.              — Я уже нехороший пилот, — покачал головой Джефф. – И я не могу...              — Это все из-за СУЗИ? – вдруг спросил Шепард.              Моро скривил лицо, но отрицать не стал. На что Шепард просто ответил:              — Напрасно, Джокер. СУЗИ хотела бы, чтобы ты вернулся на «Нормандию». Тем более сейчас, когда мне снова нужен лучший пилот в галактике.              — Я уже не лучший, — упрямо возразил Джефф, а потом дотронулся рукой до подбородка, желая найти там бороду, но таковой не оказалось. Сначала бейсболка, теперь борода. Что в этом мире может быть вечным? – Посмотри на меня, Шепард. Я превратился в ничто. Я и раньше-то героем не был, а сейчас совсем сквасился. Вчера налакался пива, как котенок сливок, еле дополз до дома. Ни семьи, ни детей, ни работы. Только долги за аренду, куча просроченных штрафов, у меня нет даже пыжака или, — Джокер хмыкнул, — хомяка что ли. Я теперь ненадежный пилот. А тебе нужен надежный. Так что да – я пришел просто поглядеть на «Нормандию».              Шепард снова не ответил. Вместо этого повернулся к кораблю, где в доке, чуть ниже, по-прежнему кипела, бурлила, пузырилась предполетная жизнь.              — А теперь посмотри на меня, Джефф, — наконец мрачно сказал он. – Я снова воскрес. Во второй раз. Я то ли спас галактику, то ли погрузил её в хаос. У меня нет ни своего угла, ни семьи, ни детей, ни даже хомяка. Совет снова сделал меня Спектром, снова дал мне мой же корабль, снова поручил задание, в которое не хотят лезть в открытую. Меня называют Мессией, Иисусом, Избранным. Но при этом изображение моей угрюмой морды могут налепить даже на трусы элкора, лишь бы продать подороже. И да. Я снова, по-прежнему всего лишь коммандер, — Шепард вдруг издевательски усмехнулся. – И кто по-твоему тут пропащий?              Он внезапно сделал пару шагов ближе, став еще выше и как будто чернее, и Джокер даже попятился. Он еще не был готов до конца поверить, что это действительно его капитан, тот самый, за которого он был готов жизнь отдать и который, что уже было доказано, был готов отдать жизнь за своего пилота, лишь бы спасти его жалкую задницу и хрустальные кости.              Шепард запустил руку и вытащил что-то знакомое из –за пластины брони.              — Вот. Это твое.              Джефф, приняв предмет, глубоко выдохнул. Это была его темно-синяя бейсболка, которую он некогда утерял на Эринле. Точнее, не его. Новая, поскольку над козырьком была вышита желтой нитью надпись «SR3».              — Откуда это?              — Купил на распродаже, — улыбнулся Шепард и развернулся, чтобы уйти. Потом, прежде чем спуститься со смотровой площадки, остановился и произнес:              — Дело твое, Джокер, стать снова частью команды или вернуться к тому, что было. Подумай. Но думай недолго, до общего сбора и инструктажа осталось всего два часа. Приходи, если решишь вернуться. Не приходи, если решишь и дальше жалеть себя. Но если все же придешь, будь готов, что я тебя жалеть не буду. Как и всегда. Мне нужен надежный пилот, на которого я могу положиться и которому я могу доверять, а не человек с разрушенными иллюзиями. Вакариан сказал, что с документами у тебя все в порядке. Как и с медицинским осмотром, что куда важнее, учитывая, что вчера ты налакался, как котенок сливок… Так что я надеюсь, еще увидимся, — закончив, Шепард решительно стал спускаться, оставив Джокера в нерешительности.              Джефф мял в руках бейсболку, проводя по вышитой надписи, такой похожей, но такой незнакомой одновременно, пальцами и ощущал, как его руки слегка дрожат. Не от «сливок» вчера, хотя всякое бывало. Скорее, от волнения.              Ведь сейчас ему надо было принять решение. И от этого решения не скрыться. Мог ли он вернуться на «Нормандию», туда, где теперь будет так тихо? Где никто не застанет тебя в неподходящий момент неуместным предложением: «Джефф, я могу скинуть тебе записи этого порно видео на терминал, так будет удобнее»! Или туда, где никто не ответит на вопрос, что же общего у элкора-философа и саларианца-повара?              Сможет ли он теперь заново привыкнуть к этой тишине, всеобъемлющей, неоспоримой, непобедимой?              Усевшись на пол, Джефф глядел на свою «красотку», мял в руках бейсболку, так и не зная, какое решение ему принять. Два часа прошли стремительно быстро, в доке стало чуть спокойнее.              Какой-то незнакомый командный голос через громкоговоритель оповестил, что капитан ожидает всех в командном пункте через десять минут.              Десять минут на принятие решения. Десять, девять, восемь…              Джефф все еще не мог решить. Что, если он не сможет?              Семь. Шесть…              Почему, почему времени осталось так мало?              Пять, четыре, три…              Глубоко вздохнув, Джефф поднялся и стал спускаться по лестнице. Он принял решение только на последней ступеньке. Натянув бейсболку, он выругался и последовал за всеми.

***

      Восхищение.       Гордость.       Ностальгия.              Такие чувства испытывал Вакариан, глядя на «Нормандию SR-3». Он понимал, что это почти новый корабль, что все уже успели сменить, модифицировать и отремонтировать. И все же главное – остов, как скелет, на котором крепилось все остальное – было сохранено.              Она была прекрасна. Духи, она была восхитительна!              Блестела и переливалась в искусственных огнях дока, как дельфин в лучах солнца, увиденный когда-то на станции «Триест». Люди говорили, что все любят дельфинов, и Гаррус тогда удивлялся почему. Но увидев их однажды, понял: потому что они прекрасны.              Так и «Нормандия». Она была прекрасна.              Стоя на нижних технических уровнях, куда не допускались пассажиры, только ремонтные бригады, Вакариан протянул руку и прикоснулся ладонью к корпусу. Ему даже почудилось, что это молчаливое существо под его ладонью задышало, встрепенулось и задрожало. Фрегат был его домом не только на Эринле, а почти большую часть жизни. И теперь Гаррус испытывал такой фейерверк восторженных эмоций, лишь с легким налетом грусти, ведь не все из бывших пассажиров корабля могли разделить эти эмоции, вернувшись на борт, что эти чувства, казалось, захлестнут его с головы до ног!              — Ты прекрасна… — прошептал он, почти вплотную соприкасаясь с корпусом, еще пахнущим краской.              — Может, вам отдельный номер снять? – раздался неподалеку полушутливо чей-то хриплый голос. Обернувшись, Гаррус увидел нового кока, которого сам же и нашел.              Располневший, одутловатый, но широко улыбающийся мужчина в возрасте не спеша шагал к нему. Выглядел он неряшливо, даже неаккуратно, но добрые голубые глаза излучали тепло и приветливость.              Гаррус уважительно кивнул.              — Сержант.              — Да какой я тебе сержант? Я теперь просто кок, вот и называй меня просто Бейтс, — отмахнулся тот. – Я уже давно в запасе, а теперь просто кок. Благодаря тебе, Гаррус Вакариан. Не сказать, что я мало зарабатывал, гоняя таксовые аэрокары, на красный песок хватало, но от твоего предложения отказаться я не смог… К тому же, мне снова захотелось стать частью чего-то великого, а раз уж святой Коммандер меня позвал…              Мужчина протянул руку для людского рукопожатия. Гаррус не раздумывая ответил на жест, тем более что он означал у людей крайнюю степень симпатии и взаимоуважения.              Бывший вояка и сержант, Дигерт Бейтс, некогда сражался бок о бок еще с юным Джоном Шепардом, защищая Элизиум от пиратов, еще до того, как сам Вакариан успел познакомиться с будущим первым Спектром среди людей, легендой и ныне почти Мессией. Именно на глазах Бейтса некогда лейтенант второго ранга Шепард начал превращаться в Того Самого Шепарда. Бейтс много и долго служил, пока не ушел в запас, но потом началась война со Жнецами и старый вояка, втиснув большое пузико в армейские штаны, снова взялся за оружие, уже на Земле. Пережил и эту мясорубку.              Чтобы потом, брошенный на произвол судьбы, работать в такси.              Когда Шепард переменил свое решение насчет судьбы Коммандера, за что спасибо, о духи, надо было сказать не в последнюю очередь Криз, и дал добро на быстрый сбор команды, Гаррус уже тогда знал, что самых верных людей найдет в прошлом. У него уже был готов список, на всякий случай. Альянс мог предложить хоть тысячи кандидатов, но никто из них не был столь же верен и предан, как те, что уже сражались бок о бок с будущим Мессией.              Вакариан покопался в прошлом Шепарда и нашел, к сожалению, только Бейтса. Единственно выживший после событий десятилетней давности. Жил скромно, работал скромно, умеренно был недоволен властью, но совершенно не в форме – тут можно было предложить должность только кока. Но лучше свой до гробовой доски кок, чем дюжина спортивных и высококлассно обученных альянсовских солдат, в ком нельзя быть уверенным.              Бейтс сразу же согласился на предложение. И вот он здесь, по-прежнему еле вмещающий славное пузико в уже новую форму члена экипажа «Нормандии», но столь же не сломленный духом. Очень непривлекательный на вид, но приманивающий внутренней простотой человек, а теперь Гаррус уже знал, что судить о людях по внешности – самая банальная ошибка при оценке этой расы.              Но конечно, пятно какого-то соуса на воротничке бывшего сержанта могло быть поменьше, а волосы, зачесанные назад, могли быть и почище, но кроме этого Вакариан особо ничего и не заметил. У него у самого рожа была перекошена еще после тех инъекций, которые пришлось вкалывать для маскировки перед проникновением на станцию «Триест», синие родовые метки только начали проявляться и были крайне тусклыми, а красные, искусственно вызванные, хоть и сошли, но все же оставили после себя полосы, как от ожогов. И это еще если старые шрамы на физиономии не считать! Да по сравнению с ним сержант выглядел как красавец.              У каждого были свои недостатки. И много.              Просматривая информацию о жизни бывших соратников и друзей Шепарда, Вакариан видел, как многие из них пошли по совершенно непредсказуемому пути. Например, Бейтс. Стал таксистом. Кортез помогал сиротам. Трейнор преподавала в университете шахматы, но у неё все было ровно и чинно. А вот у Джокера… у Джокера было много проблем, но Гаррус верил, что встретит его еще сегодня, и об этих проблемах можно будет забыть. Вернее, он с помощью духов постарался сделать так, чтобы Джефф вернулся на свое законное место в рубке и позабыл о своих проблемах.              — Я думал, Бейтс, у вас полно дел с припасами. Координатор Т’Афари искала вас, чтобы вы занялись погрузкой и распределением.              — Ах, эта прекрасная неприветливая азари, — мечтательно закатил глаза экс сержант. – Она так на меня посмотрела, так посмотрела, что мне сразу же захотелось разгрузить все ящики с провиантом самому, еще и отдавать ей честь, снова и снова… Правда, через минуту я уже передумал. И нашел того, кто всегда готов помочь в этом деле.              — Да ну? И кто же вызвался?              — Саманта Трейнор, ваша отличница. Она изъявила желание помочь.              — Хм, — пожал плечами Гаррус. – Наверняка она очень соскучилась по такой рутине.              — Ну да, ну да, — Бейтс как-то странно хихикнул. – Вот я и не стал мешать. Уверен, она справится куда лучше моего, она же такая исполнительная.              — Это точно.              Раздался какой-то писк. Бывший сержант вдруг вытащил из кармана какой-то бутылёк, встряхнул его, отчего раздался звук содержимого, и уже по этому звуку Вакариан понял, что это какие-то медикаменты. В подтверждение Бейтс достал пару штук и, скривившись, закинул в рот.              — Есть что попить?              — Нет.              — Придется так, — вздохнул он. – Не волнуйся, Вакариан: это всего лишь снотворное, прописанное мне врачом. Главное, не переборщить с дозой, не то…              — Не то? – без особого интереса спросил Вакариан, продолжая разглядывать «Нормандию». Порты для зондов, почти невидимые, были хорошо замаскированы. Надпись выполнена идеально ровно, слишком идеально для работы органика! Старался дрон-красильщик. Стекла иллюминаторов натерты до блеска.              Все слишком идеально. Пожалуй, это открытие даже немного огорчило Гарруса, но он быстро отбросил эту нелепую горечь. «Нормандия»! Он снова отправится на ней! Снова с Шепардом и друзьями! Снова ради очень важной миссии, крайне опасной!              — …Не то начну хихикать, как идиот, и бегать с голой жопой, считая себя макакой, — продолжил Бейтс, захохотав. – Таблетки на основе антипрояснителя, успокаивают нервы, дарят приятный крепкий сон, но, если переборщить с дозой, можно возомнить себя той самой макакой. Ха-ха-ха, один раз я намеренно проглотил на пару штук больше, и потом весь вечер ржал, как конь в конюшне, глядя на свой носок… Мне казалось, он очень интересно пошит! Но не боись, Вакариан, — заметив нахмуренный взгляд, поспешил добавить Бейтс. – Они в малых дозах безобидны. Кстати, на медосмотре вчера я их показывал, как и рецепты от моего доктора. Мне все одобрили. И да, насчет красного песка я тоже пошутил. Я чист, как стеклышко!              — И все же пусть доктор Чаквас пропишет вам что-нибудь другое, — пробормотал Вакариан. – Не хотелось бы съесть на обед ваш носок, сержант.              — Ха-ха, а ты забавный малый, турианец, — похвалил за шутку Бейтс, хлопнул его по плечу и куда-то направился. Наверное, дальше наблюдать, как Трейнор старается выполнить его работу.              Гаррус же не хотел уходить. Пока. Он позволил себе еще немного насладиться относительной тишиной здесь, в этом закутке, пахнущем краской и новизной. И все же, духи, несмотря на свою ослепительную красоту, чего-то новой «Нормандии» не хватало, но чего?              Раздумывая над этим, Вакариан краем глаза увидел какую-то молодую человеческую женщину, которая с включенным фиолетовым эколайтом что-то сканировала неподалеку. Вроде ничего особенного, может, техник, делающий предполетную проверку.              Но одета она была в новую форму. Значит, новенькая из экипажа. Оглядывалась как-то странно по сторонам, не замечая Вакариана, стоявшего неподалеку. При этом выглядела она как-то растерянно, нерешительно, словно переваривала какую-то дилемму внутри себя: взойти на борт или нет, остаться или уйти, съесть коханис с соусом кедрах или не съесть — что-то из этого.              Гаррус почему-то откашлялся. Хотел привлечь к себе внимание, дав понять, что она не одна. Не хотел скрытно наблюдать.              — Вы что-то ищете? – спросил он, и она, услышав незнакомый голос, слегка вздрогнула. Потом смущенно улыбнулась.              — Да, пожалуй. Я заплутала в доке. Впервые в таком большом и оживленном, — она быстро свернула эколайт. – Сверялась с картой, чтобы найти путь и отметиться.              — Вон по той платформе и наверх на два яруса, — любезно ответил Вакариан, полагая, что на этом разговор наверняка закончен. Но женщина внимательно на него посмотрела и спросила с полуулыбкой:              — Вы ведь Гаррус Вакариан, верно?              — Точно, — кивнул он без какого-либо пафосного довольства. Раньше, когда он служил с Шепардом до войны, его узнавали часто. После войны, как только по галактике прошлась новость о возвращении некоторых из экипажа «Нормандии» из изоляции на Эринле, на Реновацио и Земле его все еще узнавали, особенно гонялись за ним журналисты. Но время проходило – и от него быстро отстали, тем более что он умел скрываться от чужих глаз. Но сейчас, когда снова поднялась такая шумиха с возвращением Шепарда и пришлось светиться, начнется то же самое, чему этот вопрос явно был доказательством.              — Странно, я думала вы чуть выше, — сказала молодая женщина, подходя ближе и как-то оценивающе его оглядывая. Потом, заметив, что и он наверняка заметил её взгляд, она смутилась. – Простите, вечно говорю не то. Я хотела сказать, что… хм..              — Все нормально, говорите, — Гаррус даже улыбнулся. Точнее, расплылся в какой-то ухмылке, зная, что на его расквашенной старыми ранами и перекошенной от инъекций физиономии эта улыбка могла показаться устрашающей. Но женщина не испугалась.              Вакариану она приглянулась. Не сказать, что ему нравились землянки, они не обладали и сотой доли очарования и шарма, присущего турианкам, но все же женщина была мила. Возможно, по людским меркам даже красива: аккуратные черты лица, большие зеленые глаза, короткие до плеч волосы. Больше он не знал, на что обращать внимание, да и некогда было.              — Я смотрела много фотографий и картинок с вами и коммандером, — наконец проговорила она, — и вы были более… фактурный что ли, даже угрожающий. В реальности вы оказались не таким. Более мирным.              — Это вас разочаровывает? – спросил слегка задетый Вакариан. Ему хотелось быть более фактурным, а почему нет, хотя он даже не знал, какое значение люди вкладывают в это слово. У турианцев это означало «крупный».              — Нет, наоборот, — выдохнула она. – Успокаивает. Что вы такой же, как и все, а не вымышленный сорвиголова.              — Рад это слышать.              — А… простите за любопытство: вы не знаете, где коммандер? – спросила она. – И когда с ним можно будет познакомиться?              — Думаю, уже скоро, — кисло ответил Гаррус. Все ищут Шепарда. Всем нужен Шепард. А Вакариан оказался не таким фактурным.              Быть может, это бы его даже разозлило, задело сильнее, чем на самом деле. Но Вакариан уже привык к тому, что фокус внимания всегда был сосредоточен на Шепарде, и скромно принимал это. В конце концов, его друг это заслуживал, хотя сам и бесился от такого внимания, считая себя не легендой, а чертовым уродом. И зная, как Шепарда доставали раньше и достают сейчас, Гаррус понимал, что не хотел бы взваливать себе на плечи эту ношу – быть всеобщим любимцем, живой легендой, вдохновителем на подвиги, внутренне ненавидя эту роль, поскольку это совсем не соответствовало той картинке, которую нарисовал заботливый Альянс и Совет для своей аудитории.              Однако сейчас Гаррус испытал легкую досаду, когда внимание незнакомки перешло с его персоны на Шепарда. Не такой фактурный? Хм, интересно, почему? Может, о всемогущие духи, просто землянка оказалась слишком мила?              — Простите за беспокойство, — вежливо сказала она и, улыбнувшись на прощание, поспешила пойти в том направлении, куда он указывал.              Вакариан какое-то время наблюдал, как она уходит. Даже имени не спросил, но да ладно: на «Нормандии» сейчас будет много новых лиц и имен. Слишком много.              Он кинул взгляд вверх, запрокинув голову и любуясь еще не опробованными в реальном полете соплами двигателей.              Слишком новая. Слишком красивая, претенциозная, яркая, прекрасная!              Всего «слишком»! Осталось ли что-нибудь от прежних версий? Наверняка нет.              Первая версия была погребена на Алкере, а вторая уже и не помнила, какого это: слушать тихое бормотание под нос штурмана Прессли или тихое поскрипывание дверей при раскачке палуб. А третья никогда не запомнит, что значит мягкое шипение лифта с вкраплениями скрежета механических деталей, наспех смазанных в условиях войны, а оттого и шумных, или что такое вечное надоедливое сканирование у рядовой Уэстморленд, которая не прочь была поболтать, а еще поговорить в столовой о всех видах любимого сыра. Помнится, на второй «Нормандии» от «Цербера» Гаррус какое-то время бессознательно искал круглые лестницы, ведущие в БИЦ, а на версии от Альянса пару раз тыкался в стену, думая, что найдет там оружейную Тейлора.              Еще помнится, это слишком быстро прошло, потому что он проникся любовью и ко второй «Нормандии» в разных модификациях, даже не заметив, как разлюбил старые версии. Скорее всего, так же произойдет и с этой версией фрегата, ведь все помещения остались такими же. Все осталось прежним, не считая того, что все было новым, слишком новым!              Еще не решив окончательно, но уже проверяя, не увидит ли кто его действия, Вакариан оглянулся. В его закутке стояла тишина, все предполетные работы были здесь закончены и переместились ближе к носу. Поэтому Гаррус активировал инструментрон, поставив минимальные настройки обычного инженерного карандаша, шедшего в комплекте, коим инженеры ставили разметки на металлической поверхности.              И принялся очень аккуратно что-то вырисовывать на корпусе. Вскоре закончив, удовлетворительно вздохнул и поспешил скрыться, так как к нему уже летел встревоженный сигналом вмешательства ремонтный дрон.                     

***

                    Ремонтный дрон Z-18 сразу же получил тревожное уведомление на собственный монитор, что корпус поврежден. Специальная невидимая сканирующая сетка, наведенная на те участки, которые уже были проверены и подготовлены к полету, была рассеяна на минуту сорок три секунды.              Дрон сразу же предпринял меры: зафиксировал вмешательство, немедленно отправил сообщение технику, а потом, спустя двадцать секунд, уже вылетел на место происшествия, чтобы проверить и сделать отчет. Почти пятьдесят секунд потребовалось, чтобы долететь с верхнего ангара на нижний. Еще пятнадцать, чтобы снова просканировать сетку и найти место несанкционированного вмешательства, определить точку и подлететь, чтобы осуществить проверку.              Никого из представителей разумных органических рас не наблюдалось. Из неразумных – тоже. Никаких вмятин, выбоин, пробоин или другого физического воздействия. Температура, датчики давления и плотность корпуса идеальные, даже без погрешностей. Ничего, что вызвало бы режим опасений.              Поэтому дрон сделал несколько фотографий этого квадранта корпуса, где было зафиксировано вмешательство, а потом сформировал отчет технику, что все в порядке. Фотографии прикрепил к отчету.              Техник, получивший сообщения, просмотрел и отчет, и фотографии, но ничего не найдя, посчитал эту тревогу о вмешательстве ложной. Отправил отчет в архив.              А если бы он пригляделся, то, возможно, нашел бы для себя забавные надписи, которые можно было бы потом продать, например, на черном рынке Экстранета. Потому что там было написано немного корявым, но вполне разборчивым почерком на общегалактическом:              Первый столбик:       «Здесь был Шепард.       Вакариан.       Картер.       Трейнор.       Кортез.       Вега.       Джокер.       Т’Сони.       Чаквас».              Второй столбик:       «Здесь еще могут быть:       Рекс.       Тали.       Гото.       Массани.       Аленко.       Явик.       Грант.       Джек».        Третий столбик:       «Здесь могли бы быть:       Лоусон.       Солус.       Легион.       Криос.       Самара.       Тейлор.       СУЗИ.       Уильямс».       А ниже первого столбика была приписка, явно сделанная уже позже основного списка. Гласила она это:              «Ах да, еще и Криз. Без нее никак!       Это моя «Нормандия»!.. Хотя Шепард и Моро с этим будут не согласны».