СТРЕЛА ГРИФОНА II. Интерференция

             Он спустился по лестнице решительным, твердым шагом. Внимательно оглядел всех, остановив на каждом взгляд на несколько мгновений, и Хестром готова было поклясться, что в душах новичков все сразу же перевернулось от такого взгляда: сурового, требовательного, взыскательного и одновременно – обнадеживающего, как будто вопрошающего: а ты готов?              Криз вдруг на ум пришли слова популярного астролога, «последователя» Спутницы или попросту шарлатана Сержа Танека, услышанные ею во время подготовки Картер к заданию с Калиссой. Тот, пригладив свои длинные черные усы и выпучив глаза, говорил про вернувшегося героя: «Вижу вокруг него две ауры… Одна светится золотым, как если бы он действительно был Избранным. Эта аура привлекает людей, тянет их к себе… Но есть и другая, нависает над ним позади. Темная, как черная вода! Она привлекает беды, несчастья и зазывает Смерть! Берегитесь её!»              При этом Танек так карикатурно кривил физиономию, а на его выбритой кругом черепушке светились вживленные в кожу импланты-огоньки, должные производить нужный эффект на восприимчивых и недалеких особ, вроде Калиссы, что Хестром, слушая этот бред, тогда рассмеялась.              Сейчас же была готова признать, что шарлатан-таки в чем-то прав. Шепард обладал аурой, притягивающей к нему людей, как огонь костра глупых мотыльков. А потом эти наивные, глупые твари гибли пачками, соприкоснувшись с его темной стороной, засасывающей в тиски Смерти.              Черная вода. Блэквотерс. Какое странное совпадение.              — Я рад приветствовать каждого на борту «Нормандии SR-3», — заговорил коммандер, подойдя к столу и, по привычке опершись кулаками о поверхность, чуть наклонился. При этом не став ниже, а наоборот – как будто более грозным. Любопытно, что рядом стояли незнакомцы и ростом гораздо выше, тот же лысый амбал, но даже этих здоровяков выглядящий чуть меньше Шепард, казалось, затмевал. Что бы там ни говорил Серж со своими огоньками в башке, будь они у него даже в заднице, была у Шепарда аура или нет, но одним талантом он обладал несомненно – талантом убеждения. А шлейф его подвигов плелся за ним так, что даже самые с виду страшные, грозные и высокие на его фоне приобретали почти карикатурные черты.              — Полагаю, мне нет нужды представляться, но, если вдруг какой-то идиот не знает – я капитан этого судна, коммандер Джон Шепард, — продолжил он, снова обведя всех внимательным взглядом. – Я никогда не был силен в громких речах, поэтому скажу коротко: легко не будет. Каждый из вас оказался тут, потому что я, мои помощники или кто-то из Альянса решил, что вы этого достойны. Если чувствуете, что вам страшно – это нормально. Но если чувствуете, что не готовы – тогда лучше сразу уходите. Мне не нужны слабаки. Совет, как и Новый Альянс поручил нам непростую работу: мы должны отправиться на пикник к кроганам, вступить в переговоры и сделать то, что от нас ждут. Подробности, те, что допустимы с вашим уровнем, найдете на своих терминалах. От себя скажу, что кроганы никогда не были покладистыми, но я надеюсь, что все пройдет без накладок. По опыту знаю, что так не бывает, так что готовьтесь работать в поте лица. Я не жду от вас безупречности. Но мне нужны ваши преданность и верность. Когда-то на флоте ходила присказка, которой часто пользовался мой друг, он давно погиб. Звучала она так: «Существует только два мнения: капитана и неправильное». Если вы не сможете дать мне то, что я прошу от вас, советую сразу же сделать запрос о переводе, пока не поздно. Поблажек не будет. Вопросы?              По губам Хестром скользнула усмешка. Она услышала, как Джефф рядом устало вздохнул. Гаррус, тихо стоявший поодаль коммандера, слегка неодобрительно покачал головой, едва заметно, но Криз заметила. И поняла, о чем сейчас думал турианец.              Разумеется, вопросов у команды не было. Шепард и так напугал новичков на борту настолько, что каждый из них наверняка сейчас спросил себя: а я точно готов? К тому, чтобы не напортачить?!              Шепард кивнул головой. Какое-то время еще сканировал глазами притихших членов команды, а потом… вдруг криво усмехнулся, наверняка сообразив, что перегнул палку.              — Напугал вас до чертиков, — проговорил уже мягче он. – Знаю. Но такова «Нормандия», всегда была и будет. Здесь никогда не было легко, а если вам кажется, что вы познали все круги ада там, где служили до этого, то вы ошибаетесь. Даже если вы прошли всю войну со Жнецами. Если отодрать эту обновленную, вылизанную и отполированную обшивку, вы найдете на остове кучу шрамов: здесь были Коллекционеры, Жнецы, «Цербер»… — Хестром почудилось, что глаза Шепарда на секунду остановились на том месте, где она стояла, но из-за столпившихся возле стола членов команды, её все равно было не видно. — А еще раньше, — продолжал Джон, — кровь тех, кто сражался с Сареном и Властелином. Поэтому я жду от вас и уважения к этому фрегату, а также к тем, кто сражался на нем, кто остался жив и сейчас с нами, и кого уже нет с нами, но чьи имена выбиты на мемориале. А если кто-то не в курсе, что пережил этот корабль и его бывшая команда, тот идиот вдвойне и что он тогда вообще здесь делает? У вас есть время до отбытия, чтобы струсить, но перестраховаться. Потом пути назад не будет. Либо с нами, либо нет.              На какое-то время повисла гнетущая наэлектризованная тишина. Некоторые головы тихо переглядывались, другие чуть повисли – такого сурового приветствия вряд ли кто ожидал, а кто ожидал – идиот втройне, поскольку Шепард всегда рубил правду-матку без особых сантиментов. И представить, как он с широкой улыбкой и пожеланиями удачи приветствует новую команду и говорит вдохновляющую, торжественную речь мог только тот, кто совсем не знал склада характера Коммандера Шепарда. Так мог делать его клон. Но не оригинал.              Глядя на него, Криз, несмотря на то, как её приняли и как он отстранился от всего, что их когда-то связывало, все равно испытывала то самое вдохновение – потому что теперь Шепард снова стал таким, каким она его запомнила. Это больше не был незнакомец в черной броне, называющий себя странным позывным. Это был тот самый Коммандер Шепард, а теперь, после принятия Резолюции о Звании, единственный «Коммандер» в своем роде.              — Раз нет вопросов, передаю слово старшему помощнику Картер, — кивнул Шепард и, оторвав кулаки от стола и немного отойдя назад, завел руки за спину и замер.              Картер чуть выступила вперед.              — «Нормандия» отбывает ровно в семь утра по стандартному времени. По всем вопросам размещения или снабжения обращайтесь к специалисту-координатору, — Картер повернула голову к той самой неприветливой азари, и та тоже кивнула. – Летта Т’Афари, координатор-специалист по всем вопросам команды, связанным с размещением, снабжением, связью с внешним миром и прочим. Кроме того, она ксенопсихолог. Так сказать, ваша палочка-выручалочка, если у вас возникла какая-то проблема. Обращайтесь к ней, — замолчав на мгновение, Картер указала рукой на Трейнор. – Саманта Трейнор, специалист, личный секретарь капитана. Уверена, многие из вас знают, кто она. Если у вас вопрос, дело или какая-то иная цель и вы хотите поговорить напрямую с капитаном, обращайтесь к Саманте. Гаррус Вакариан, которого, несомненно, каждый знает, здесь специальный консультант, старший артиллерист и командир боевого отделения, на ваши вопросы отвечать не обязан, но вполне может помочь вам, если захочет. Ко мне вы можете обращаться тогда, когда сочтете нужным, но ваши проблемы по поводу потерянного хомяка или еще какой-то мелочи я решать не буду. Для этого есть координатор Т’Афари. Капитан.              Шепард снова выступил вперед.              — На этом я закончу, — проговорил он. – Еще раз всех приветствую. Не подведите меня.              Все, как по команде, снова вытянулись, когда он развернулся и зашагал прочь. Самое обидное и неприятное, что Картер, дав команду «Всем вольно», пошла за ним. Черт побери эту дурацкую, грызущую изнутри ревность! Но следом пошел и Вакариан, и это немного успокаивало, хотя вызывало ревность немного другого сорта – вся троица в сборе, имеющая свои секреты, которые очень хотелось разгадать Хестром, но никто не посчитал нужным её в это посвятить. Как никто не посчитал нужным полгода назад посвятить её в то, что настоящий Шепард жив!              Когда эти трое ушли, слово взяла азари. Вытянув руку вверх, они призвала всех к порядку, так как, пережив суровое приветствие и получив приказ, некоторые расслабленно вздохнули и стали обмениваться фразами.              — Еще пару минут вашего внимания, — громко и строго заговорила азари. – Хочу представить некоторых из тех, кто нуждается в представлении, а то, не допусти Атаме, особые умники перепутают кока со старпомом, — азари вдруг покосилась на Трейнор, и та густо покраснела, но Хестром не поняла причины. – Итак. Еще раз: если есть вопросы к капитану, обращайтесь к специалисту Трейнор. По всем прочим вопросам — ко мне. Главный инженер, — азари указала на какого-то мужчину лет сорока, в котором Хейс признала что-то знакомое, а, услышав его имя, слегка удивилась. – Кеннет Доннели. Он отвечает за функционирование всех систем «Нормандии». К нему с вопросами не лезьте, не вашего ума дело.              Мужчина, оказавшийся Доннели, только намного повзрослевший и возмужавший, откашлялся и слегка махнул рукой:              — Привет всем.              — Лейтенант Джеймс Вега, — указала азари на Вегу, который в противовес всем широко улыбнулся и заиграл мускулами, разбавляя строгость азари. – Командир десантного отделения. Отвечает за операции на «суше» и арсенальную на борту. По вопросам вооружения – к нему, но он выдаст вам только то, что разрешат старшие офицеры, а запрос к ним опять же через меня. С вопросами к нему не лезьте.              — Отчего же, я люблю вопросы, — весело проговорил тот, а азари хмыкнула.              — Дальше. Лейтенант Стивен Кортез, — указала она на пилота, — Пилот челнока, отвечает за доставку ваших задниц в целости и сохранности в пункты высадки. Кеду Киррахе, — азари указала на маленького щупленького саларианца, съежившегося под неожиданным вниманием, — технический специалист по информационным технологиям и киберРВП, то есть Разведка-Внедрение-Перехват. Но если у вас сломался терминал или еще что – он с радостью вам поможет, так ведь, Кеду?              Саларианец рьяно закачал головой.              — Так же, Альянс прислал нам особенного человека, специалиста по ядру на основе даркфлюидного эффекта. Если вы читали общие технические характеристики «Нормандии SR-3», то уже знаете, что наше Ядро эффекта массы усилено с помощью нового поля эффекта темной жидкости…              — Свойства, координатор, — вдруг мягко встрял тот. – Это не новое поле, это новое свойство старого, по которому я и специалист.               — Как пожелаете. Знакомьтесь, это доктор Лайнус Кнедлик, — азари указала на невысокого мужчину средних лет, весьма импозантного со своими остроконечными усами и хитрым взглядом. – Главин Доннели, уверена, вы сработаетесь.              Доннели, слегка стушевавшись, коротко кивнул усатому. Тот почтительно, но слегка надменно ответил в том же духе.              — И последний в моем списке, но не по значению, а по значению этот человек важнее всех нас вместе взятых – это наш кок, бывший сержант Дигерт Бейтс, старший матрос ныне, герой многих войн и конфликтов, так что не советую спорить с ним по поводу готовности вашего завтрака, — то ли шутя, то ли серьезно проговорила азари, ни разу не улыбнувшись, даже глазами, и слегка располневший, неопрятного вида мужчина в форме, стоявший у стола, деловито сложил руки на груди, демонстрируя, что он тут главный. Трейнор при этом снова покраснела до кончиков волос.              — На этом все. С остальными познакомитесь в процессе. С некоторыми из вас коммандер хотел бы поговорить лично, я предупрежу заранее. Все свободны. Ах да, — вспомнила она, — вот ваши списки на размещение.              Она проделала несколько манипуляций с эколайтом, и у всех запиликали девайсы, принимая входящее сообщение. В том числе и у Хестром. Но она даже туда не взглянула.              Поднялся небольшой шум, многие стали уходить, другие окружили Т’Афари. Протиснувшись сквозь небольшую толпу, Хейс осторожно схватила Трейнор за руку.              — Саманта, — позвала она. – Помнишь меня?              Та вдруг широко и приветливо улыбнулась. За десять лет она изменилась лишь слегка, но дружелюбная улыбка скрашивала все успевшие появиться морщинки.              — Конечно, еще бы не помнить. Рада, что ты здесь, Хестром.              — Ну хоть кто-то рад, — усмехнулась Хейс. – У меня к тебе просьба.              — Какая? – в черных глазах Саманты зародилось легкое подозрение. – Ты же больше не работаешь на… хм… не тех людей, раз здесь?              — Я теперь сама по себе, не волнуйся, — улыбнулась Криз. – Ничего взрывать, ломать или портить не буду.              — Никаких вирусов тоже? — подмигнула та, на что Хейс нахмурилась и с притворным возмущением сказала:              — Нет, конечно. Ничего подобного!              К её удивлению, Саманта рассмеялась.              — Ну-ну, — проговорила она. – Вега уже успел рассказать кое-что.              — Что именно?              Она пожала плечами.              — Ничего особенного. Только то, что ты уже успела… кхм… «попить кровки коммандера».              Хестром, бросив взгляд на Вегу, болтающего с кем-то, фыркнула.              — Таким фирменным ослам, как Шепард, это прописано, чтобы не быть слишком уж заносчивыми ослами.              Трейнор, кажется, намек оценила. А вот молодой паренек, лет пятнадцати, который стоял рядом, вдруг, покраснев от возмущения, запальчиво спросил:              — Неужели вы так про Коммандера, мэм? Великого человека, спасшего нашу галактику от полного уничтожения?!              Он спросил это так громко, с вызовом, что это услышали и остальные. Они, кто с интересом, кто с ленивым любопытством, посмотрели в их сторону. Вега сложил руки на груди, усмехнувшись с издевкой, мол, ну давай, Криз, теперь сама выпутывайся. Трейнор сразу притихла, снова застигнутая врасплох всеобщим вниманием. Кортез тактично откашлялся, а неприветливая азари выжидающе подняла брови. Всех остальных Хестром не знала, если только Кеннета, которого не видела десять лет и которого даже не признала. Он наверняка её узнал, но предпочитал отмалчиваться, стоя позади остальных.              Ну вот. Не хватало затеять очередную перепалку с сопляком, у которого еще молоко на губах не обсохло.              Хестром, не будь собой, выдержала его пышущий юношеским максимализмом, наивностью и желанием заступиться за своего идола взгляд.              — А кто сказал, что герои не могут быть ослами? – скептически спросила Хейс, решив разрушить мальчишескую иллюзию. Пора бы взрослеть. – Осел – он и в Траверсе осел, даже если своим копытом нечаянно убьет Сарена и станет героем.              — Я требую, чтобы вы забрали свои слова обратно, мэм! – возмутился пацан. – Иначе…              — Иначе что? – устало нахмурилась Хестром. – Врежешь что ли? Хотела бы на это посмотреть.              — Конечно, нет, мэм! – оскорбился тот. – Я не бью женщин! Я крипт!              — Ну, теперь все ясно, — пробормотала Хейс, выдохнув. В это же время тот самый высокий лысый амбал с не самой приятной физиономией проговорил:              — Не люблю криптов, пацан, но ты прав. Если вы, мэм, такого мнения о нашем капитане, то за свои слова надо отвечать. Коммандер Шепард наизнанку вывернулся и жизнь не раз положил, чтобы спасти всех нас! А вас мы не знаем. И если малек-крипт не бьет женщин по каким-то своим причинам, то я вполне могу и врезать за такое оскорбление человека, кто сделал для нас всех больше, чем кто бы то ни было!              — Эй-эй, полегче, Боц! – встрял Вега, выйдя вперед. – Начинать службу на «Нормандии» с битья женщин как-то не особо почетно, не находишь?              — Да и кто ему позволит? – азари осветила кулак биотикой. – Знай свое место, солдат.              — Но она сказала…              — Она может говорить так, как пожелает, — проговорила Трейнор. – Она здесь особый гость капитана и не обязана соблюдать субординацию. А вот ты, старший сержант, обязан.              — Простите, мэм, — оскалился тот. – Но я и мои ребята не для того надрывали задницы, пытаясь попасть сюда на службу, чтобы услышать в первый же день оскорбления в адрес нашего капитана, великого человека, которому мы все обязаны жизнью, от какой-то незнакомки… так ведь, ребята?              Несколько мужских голов, столпившихся у лысого, закивали. Мальчишка-крипт, из-за которого и начался этот сыр-бор, стоял в стороне и молчал, только сейчас сообразив, что его детская запальчивость вызвала небольшой конфликт, и оттого то краснея, то бледнея.              Хестром с вызовом усмехнулась. Была бы она наемницей Синей стрелой, как много лет назад, послала бы их ко всем чертям и ввязалась бы в драку. Оса-12, работающая на «Цербер», отпустила бы что-то колкое в ответ и в случае нападения вонзила бы стилет в глаз лысому по самое не хочу. Но сегодня Хестром Криз была мудрой женщиной. Или хотела себе такой казаться. Поэтому она примирительно кивнула, открыла было рот, чтобы, так и быть, признать свою шутку про осла крайне неудачной, но вдруг знакомый голос громко произнес:              — Эта, как ты выразился, незнакомка, сражалась на станции «Кронос» с коммандером, когда ты, — Джефф Моро, хромая, вышел вперед и указал пальцем на крипта, — еще за мамкину юбку держался, молокосос, а ты, бугай, — бесстрашно указал он на лысого, — лучше откуси себе язык, чем сболтнуть еще какую-нибудь тупость. Мало того, что Криз может за себя постоять и в случае нападения сделает своим резотроном вот так, сам видел, — Джокер провел пальцем по своей шее, — так еще если капитан узнает, что ты, защищая его честь, хотя бы подумал о том, чтобы причинить этой женщине вред, он с тебя шкуру спустит, уж мне-то поверь. Потому что ты сейчас на «Нормандии», где все за одного, сержант, а не там, где ты привык лупить женщин, брызгая слюной! Усёк?              Объективно оценивая, амбал мог запросто сломать Джокера пополам и отбросить в сторону как от нечего делать. Но зачатки разума все же у этого лысого, прозванного Боцом, присутствовали, поэтому он, внимательно выслушав Джокера и, несомненно, сообразив, кто это, кивнул. Потом посмотрел на Хестром:              — Извините, мэм, — выдавил он, хотя взгляд все еще был неприязненный. – Я все понял, лейтенант.              — Вот и отлично, свободен, — выдохнул Джефф, и только сейчас Хейс заметила, что по виску сразу под бейсболкой у него мелькнули капельки пота. Джокер явно нервничал, зная, что его могут сломать пополам.              — Так, все, расходимся, — взяла слово азари. – У вас осталось несколько часов, так что лучше займитесь чем-нибудь полезным!              Все стали расходиться, по крайней мере, все новенькие. Хестром заметила, что остались те, кто раньше служил на «Нормандии»: Вега, Кортез, Трейнор и Джефф, даже Доннели.              — Фанатики, — прокомментировал Джеймс со знанием дела, указав на выход. – Вы ничего не подумайте, amigos: Боц отличный солдат, прошел всю войну со Жнецами, молился на коммандера днем и ночью и ни за что его не предаст, но слегка повернут на поклонении ему. Кое-кого мне напоминает. Но с мозгами у него туговато, ла бруха, так что не обращай внимания. Для космопеха мозги не так важны, главное исполнительно выполнять приказы и точно стрелять. У Боца в отличие от мозгов это получается хорошо.              — Да уж, диверсантом ему никогда не стать, — отпустил Джефф с легким смешком, на что Хейс с облегчением выдохнула. Ей не хотелось еще больше привлекать внимания к своей персоне.              — Спасибо, — просто и искренне проговорила она, чувствуя тепло от их попыток защитить эту её персону, хотя никого, кроме Веги, она не видела почти десять лет. Несмотря на все усилия Шепарда заставить её почувствовать себя ненужной и нежеланной гостьей сегодня, люди, которых она не видела столько лет, дали ей по-настоящему почувствовать себя среди друзей.              — Надо же, — усмехнулся Джефф. – И никакой издевки?              — Зато ты, Джефф, как всегда, бесстрашен, — проговорил шутя Стивен. – Но я чертовски рад тебя видеть!              Он подошел ближе и обнял пилота. Тот позволил себя обнять и даже слегка растрогался. Вега решил поддержать эту игру в обнимашки, обнял молчавшего в сторонке Доннели, а потом тоже Джеффа.              — Эй, не так сильно, мои кости, — запротестовал Джефф смущенно. – Тоже рад всех видеть, хотя еще с утра не планировал здесь оказаться!              — Кого-то еще обнять, амигос? – спросил весело Джеймс. – А то скоро отчаливаем, надо будет снова соблюдать субординацию и ходить с важными минами.                      — Ага, и делать вид, что мы не пили на брудершафт никогда, не играли в карты на раздевание и не бегали нагишом под пальмами, — вдруг вспомнилось Кортезу.              — Об этом – ни слова, — стушевалась Трейнор, снова покраснев.              — Черт, Эстебан, а такое у вас было? – с досадой протянул Вега. – Почему я не грохнулся с вами на той планете? Я бы посмотрел на это зрелище!              Хейс улыбнулась. Трейнор, Моро и Кортез, кажется, знали друг друга как облупленных, ведь много времени провели бок о бок во время изоляции на Эринле, где потерпела крушение предыдущая версия «Нормандии». А также Гаррус и Лиара.              Но несмотря на это, между Джокером и Самантой ощущалась небольшая холодность, о причине которой приходилось только догадываться. Криз понятия не имела, что им довелось пережить за пять лет на саларианской планете, но, судя по всему, повеселиться они тоже успели.       — Вы что, уже успели вспомнить, как мы пили на брудершафт и бегали нагишом под пальмами? — раздался голос, и появился Вакариан. Поприветствовав всех крепким рукопожатием, он широко улыбнулся, насколько это позволяли его мандибулы. — Ну что, похвастаемся друг перед другом парой заправский историй? Там в смотровой отличный вид на работающих техников и ни бутылки спиртного, Шепард запретил. Но мы можем налить себе какой-нибудь жуткий коктейльчик, представить, что это турианский виски, а за иллюминатором вместо техников – красота.              — Отличная идея, — согласился Вега и, подхватив Кортеза за руку, потащил его за Гаррусом. Саманта отказалась, сказав, что предпочла бы подготовиться к полету и к своей новой должности.              — Что насчет тебя, ла бруха? – спросил Вега, обернувшись. – У тебя есть пара-тройка интересных историй? Не сомневаюсь, что есть.              Хестром улыбнулась. Это предложение можно было расценивать, как дружеское. Возможно, ей когда-нибудь и удастся хотя бы ненадолго стать «своей» на «Нормандии». Но не сегодня. Сегодня у неё заправских историй в арсенале не было.              — Спасибо, но нет, — ответила она.              Когда эти трое ушли, Саманта, улыбнувшись, поспешила заняться делами, но Хейс остановила ее.              — Саманта?              — Да?              — Ты не могла бы сообщить коммандеру, что я хочу поговорить с ним?              Трейнор слегка удивилась такой просьбе. Возможно, она полагала, что Криз может сама вышибить двери ногой и ворваться туда, куда пожелает, тем более к Шепарду. Но Саманта была понимающей и с легкой грустью улыбнулась.              — Конечно, Хестром. Я сообщу, когда он будет свободен.              — Спасибо.              Эта официальность просто убивала. Выйдя последней из командного центра, Хейс так же грустно вздохнула.                     

***

                    Неприветливая азари, когда Хестром застала её в БИЦе в окружении некоторых членов команды, так же неприветливо ответила ей на вопрос:              — Специальный гость… — она пробежала глазами по датападу. – Так… нашла. Вас приписали на четвертую палубу, правый грузовой трюм. Спуститесь вниз, потом направо, прямо…              — Я знаю, спасибо, — проговорила Хейс и подошла к лифту. С ней еще несколько незнакомых членов команды. Молча спустившись на лифте ниже, Хейс, оглядывая новую «Нормандию», буквально с каждым вздохом ощущала веяние прошлого.              Здесь она провела какое-то время под личиной доктора Латвил. И совсем немного – под своей собственной, полагая, что недолго ей осталось.              А вот тут, прямо за дверями правого грузового трюма, Хестром находилась много дней в статусе диверсанта «Цербера», гадая, когда же Шепард ворвется и убьет ее. Но ворвалась Джек, заперла её и намеревалась убить, и, если бы не Шепард тогда, она бы уже была давно мертва.              Двери на этот раз разъехались поразительно быстро, стоило Криз лишь подойти. В помещении ярко горел свет. То, что некогда было грузовым трюмом, а потом и переоборудованной гауптвахтой, сейчас выглядело как вполне симпатичная каюта на троих – три небольшие кровати располагались рядом.              Посреди каюты стояла молодая женщина с темными волосами, маленьким привлекательным личиком и странными, как будто пронизывающими зелеными глазами. Короткая стрижка, едва закрывавшая уши, была старательно приведена в порядок и стянута в хвост, что женщину ничуть не портило, а наоборот придавало ей ухоженный и исполнительный вид.              Она с готовностью вытянулась по струнке, но, увидев, что это не кто-то из офицерского состава, расслабилась.              — Привет, — слегка настороженно поприветствовала она и протянула руку для рукопожатия. Хестром приняла этот жест.              — Блэр Маккэнуэй, — представилась она. – Меня разместили в этой каюте, так как на всех места не хватает на второй палубе.              — Да, команда в этот раз укомплектована лучше, — проговорила Хейс. – Хестром Криз.              — Ага, я поняла. Я присутствовала при том споре… про осла.              — Надеюсь, ты хоть не фанатик? – усмехнулась Хестром, выбрав себе койку, что поближе к большому иллюминатору, сейчас наглухо закрытому.              — Нет, я, конечно, очень уважаю и ценю капитана, — покраснела слегка та. – Но в мерах разумного. То есть… я не принадлежу к церкви святого Коммандера Шепарда, если вы об этом.              — А ты мне уже нравишься, Блэр Маккэнуэй, — улыбнулась Криз и уселась на кровать. – Ты техник?              — Связист, — поправила та. Хестром заметила, что девушка постоянно держит руки за спиной, очевидно, привычка со службы. И слегка напряжена. – Связист первой категории, была переведена на «Нормандию» по запросу Альянса.              — А я – «специальный гость». Не знаю, что это значит.              — Возможно, то, что вы куда лучше меня знаете капитана и членов той, старой команды, — попыталась пошутить Блэр, но вышло несколько коряво. – Вы не служите Альянсу, верно? Но вы на «Нормандии». Как официальное лицо, дипломат или просто гражданское?              Спросив это, Блэр сразу же поправилась, так как Хейс нахмурилась.              — Я не знаю, как вас называть, мэм.              — Хестром. Называй меня Хестром. И нет, я не официальное лицо. Так что можешь общаться со мной просто. Я тут ненадолго.              Связистка кивнула и занялась тем, чем занималась, пока Криз её не отвлекла – раскладыванием вещей. У неё их было совсем немного: пара рубашек, нижнее белье, зубная щетка и какая-то шкатулка. Она быстро справилась со своей задачей и, не найдя другого занятия, села читать, достав настоящую бумажную книгу.              У Хейс же было немного времени. Надо было обдумать, как снова не напортачить.              

***

5 дней назад, во время Торжества Памяти

             Вишневу уже надоело. Надоело буквально все!              Этот мерзкий запах в камере. Эти зачитанные, то есть засмотренные до дыр, порно журналы. Его грязная одежда. Грязные волосы. Несмотря на еженедельную процедуру душа, которую ему обеспечивал турианец-пилот, загоняя его в крохотную душевую и давая ему минут десять от силы, Вишнев все равно постоянно ощущал себя грязным. И это он, который вообще и в мирной жизни мылся один раз в неделю! А сейчас, когда душ сломался, приходилось и вовсе обмываться водой.              Надоел этот корабль. Ужасно надоел.              Здесь все было старым, древним и мерзким. Вишневу куда больше нравились лаборатории с белыми и чистыми стенами, дронами, постоянно убирающими все его плевки на пол, чем эти тесные помещения каюты. Каюты, ставшей его камерой на протяжении бессчётных дней! Сколько уже прошло времени?              Однажды Вишнев подслушал разговор турианца с кварианцем неподалеку, и понял, что уже конец сентября. А это значит, прошло уже больше трех недель с тех пор, как его захватил Блэквотерс.              Хотя Блэквотерс ли уже? Однажды Энсил слышал музыку в отдалении, очень громкую. Где-то на станции Реновацио, где стоял в доке этот корабль, громыхали фейерверки и отмечалось какое-то торжество. Вот бы и ему там оказаться! Он прикидывал в уме, какие даты или события могли бы послужить причиной таких пышных торжеств, музыка и грохот от которых было слышно даже в доках. Нашел одну-единственную – возвращение Шепарда. К тому времени ни Блэквотерса, ни гром-бабу он не видел. Да и вообще на корабле стало как-то безлюдно. Он уже давно не видел ни сексапильную азари, ни ворчливого крогана. Куда они подевались?              Хотя ему, честно говоря, было глубоко плевать.              Куда больше его беспокоило то, что от вечной работы рукой на его драгоценном дружке появились какие-то то ли мозоли, то ли наросты. Это его пугало куда больше очередного вторжения Жнецов! Надоело дрочить.              Хотелось баб, красного песка, много алкоголя и танцев до утра. Так он отдыхал от своей работы, и не было отдыха ему милее. Сначала ему даже нравилось сидеть в плену. Никаких обязательств и работы, отдыхай хоть целый день. Врученные ему гром-бабой и бабой с глазищами и странным именем книги он использовал, чтоб подпереть свою койку. Когда он работал рукой, кровать сильно скрипела, а книги приглушали этот скрип…              Но по мере того, как заканчивались журналы, быть пленником становилось все труднее. Просто потому, что ему не хватало того, к чему он привык: баб, красного песка и много алкоголя.              Все удивлялись, каким ученым он мог быть, ведя такой разгульный образ жизни. А он удивлялся, как можно не вести такой образ жизни. Читать книги или сидеть дома с сопливыми детьми и вечно недовольной женой – нет уж, спасибо! Уж лучше тискать баб и кайфовать.              Его жизнь не всегда была такой. Когда-то он много лет проработал в «Цербере», но даже туда попал случайно. Просто не получилось попасть в магистратуру, как планировал, а большие мечты стать легендой все еще оставались. «Цербер» хорошо платил – Вишнев нашел в юности листовку с красноречивым призывом.              Агитка ему была нипочем. Но вот сумма, которую ему обещали за труды, очень даже радовала. Вишнев быстро освоился, проявив смекалку, но дальше помощника продвинуться не смог. Оценив его гениальность, доктора мешали ему, вставляли палки в колеса, постоянно сдерживали. В этом-то и была главная причина, а совсем не в том, что в свободное время он много пил и трахался, как говорил кто-то. Совсем нет!              Красный песок появился чуть позже. Тоже случайно. Вишнев нюхал его осторожно, чтобы его старший доктор не заметил. За его эгоцентризм и отсутствие эмпатии к жертвам «Цербера», который уже тогда проводил всякие там эксперименты, его и заметили. Перевели в проект посекретнее, дали повышение. Его заметил некий доктор Лихт, работавший над проектом «Трезубец». А заметил, потому что они были похожи. Нет, Лихт не нюхал песок или развлекался с бабами. Он развлекался по-другому: вставлял провода, шнуры и чипы в какого-то бедолагу, разрезал ему череп, извлекал содержимое, потом снова засовывал обратно, снова разрезал. Делал какого-то напичканного имплантатами киборга.              Даже Вишневу становилось от этого не по себе. Когда появилась возможность, он перевелся к доктору Рамзи. Там ему работа нравилась куда больше. Рамзи имел дело с крутыми и грудастыми бабами. Вшивал им имплантаты. Вишнев ассистировал, но постоянно недоумевал, зачем бабам укреплять кожу или увеличивать скорость движений – куда уж лучше накачать грудь, которая, пусть и была ничего так, но до пятого-шестого размера не дотягивала явно. Они же работали шлюхами!              Но Рамзи говорил, что такой размер агентам скорее будет мешать, так что Вишневу приходилось только выполнять приказы босса, хотя и сам Рамзи, подмигивая, зачастую позволял своим шальным рукам щупать дамочек, когда они были в отключке.              Когда проект почему-то закрыли, Вишнев грустил недолго. Его перевели к Лоусон. Вот тогда он загрустил еще сильнее.              Эта идеальная сучка с неидеальной грудью всего-то третьего размера его вообще терпеть не могла. Каждый день заставляла сдавать анализы на наркотики, так что пришлось отказаться от красного песка, иначе его бы вообще выперли со станции. А платили по-прежнему хорошо, даже очень! Это был какой-то очень важный проект, но Вишнев не знал ничего, кроме того что ему позволяли знать.              Настолько секретный, что ни докторам, ни ассистентам, ни даже лаборантам не разрешали покидать станцию, а, чтоб они не чувствовали себя пленниками, даже оборудовали им классный клуб, разрешив пить в нерабочее время, курить, развлекаться со шлюхами и вообще делать, что хотят. Снабжали при этом их суммами с многочисленными нолями.              Вишнёву нравилось тратить все до последнего кредита. Однако, как только такой образ жизни начинал мешать чьей-либо работе – делали первое предупреждение. Потом второе. До третьего не доживал никто, хотя официально говорили, что тот или иной сотрудник «был уволен». Но увольнять в таких проектах могли лишь одним способом — ногами вперед.              У Вишнёва хватало мозгов и не хватало совести, чтобы не нарываться и не париться насчет такой жизни. Он просто делал свою работу, уже мало мечтая стать легендой и открыть какую-нибудь теорию или вещество, а потом развлекался.              С течением времени он стал догадываться, что же это за проект у Лоусон. Они частица за частицей, клетка за клеткой восстанавливали чье-то тело. Это был мужчина, судя по росту и члену. Хотя наличие члена никогда не означало, что получится мужик. Бывали у Вишнёва случаи, когда он искал в трусах одно, а находил другое. Не сказать, что эти внезапные сюрпризы прям уж его пугали: как говорится, что там в коробке? Ему нравился эффект неожиданности.              Но все же это был мужчина. Судя по секретности, какой-то очень важный человек. Вишнёв работал лишь над восстановлением каких-то отдельных частей тела, за его работой пристально следила Лоусон, она вообще с него глаз не спускала. Может, хотела его трахнуть. Он был бы не против, но Лоусон не дала ему повод, да он её и побаивался.              Еще позже Вишнёв узнал название проекта – «Лазарь». Оно ни о чем ему не говорило. С ним работал еще один ученый, помощник и заместитель Уилсон, и между ним и Лоусон постоянно были напряженные отношения. Другой ассистент, вернее, ассистентка, миленькая, молодая и явно еще не вспаханная никем Дороти.              «Вспахать» её стало на какое-то время главной целью Вишнёва, но, к его разочарованию, её быстро убрали. Возможно, Лоусон приревновала. Теперь они работали над «Лазарем» втроем, Лоусон и Уилсон за главных, делали всю основную работу. Вишнёв им помогал, выполняя второстепенную: следил за наращиванием кожи, целостностью костной структуры, правильными потоками крови, восстановлением внутренних органов и прочим.              Платить стали еще больше, уже втрое больше. Лоусон его недолюбливала, но это, скорее всего, из-за того, что босс, с которым она вроде трахалась, похоже, её просто не удовлетворял, она хотела Вишнёва, но не могла получить. Так думал Энсил. Он тоже не лез на рожон. Только не в лаборатории. Он был хоть и лишен изрядной доли совести, но не мозгов же.              С мозгами у него как раз было в порядке. Потому что в отличие от доктора Уилсона он делал и вычисления, и вскрытие, и вообще все куда быстрее, лучше, помогая решить многие проблемы. Поэтому-то, ну еще и потому, что Лоусон по нему сохла, с проекта его не убирали.              Конечно, Вишнёв понимал, что вечно так продолжаться не могло. Знал, что в финале, когда проект будет осуществлен, его тоже могут «уволить». Догадывался об этом и боялся. В какой-то момент стал затягивать финал, но это был дополнительный риск, а рисковать он вообще не любил. Ему нравилась такая жизнь, без забот и хлопот, разгульная там, где должен был поработать его член, и сосредоточенная там, где должна была работать голова.              Лишь уже на стадии завершения проекта Вишнёв узнал имя пациента. Это была самый настоящий, мать его, Шепард! Тот самый, что сдох два года назад. А «Цербер» по сути восстановил его тело по крупицам!              Но это знание лишь укрепило страх Вишнёва в том, что после завершения проекта его, как и прочих мелких сошек, просто зачистят. Но он был настолько труслив, что не мог ничего с этим поделать, хотя очень сильно хотел сбежать.              Вместо этого успокоение ему подарил красный песок. Теперь, когда его все равно ждала смерть, песок помогал не думать об этом, надеяться на то, что Призрак выполнит обещания и переведет его в другой проект.              В один из таких дней, когда, придя со смены, Вишнёв нанюхался песка и считал звезды на потолке своей комнаты, он и услышал странный зов. Призыв. Шепот. Легкий, почти незаметный, невесомый.              Шепот давал ему ощущение счастья и спокойствия. Энсил решил, что это галлюцинации от песка. Но они ему нравились. Шепот просил довериться ему, выслушать, позабыть обо всех бедах.              С тех пор на протяжении последних месяцев работы шепот постоянно слышался в ушах, даже тогда, когда Энсил был трезв, как стеклышко. Один раз он попался на наркотиках, и Лоусон была в бешенстве. Однако снимать его с работы не стала, вынеся первое предупреждение. Он был погружен в проект с самого начала, знал все его аспекты, мелочи и детали. Обучить такому нового ассистента не представлялось возможным, им нужно было скорее завершить проект.              Что-то происходило. Как услышал Вишнёв, какие-то колонии стали исчезать. Но это его совсем не обеспокоило, что в этом интересного? Подумаешь. Колонии, людишки, да кто угодно – все рано или поздно умирали.              А вот сам он очень не хотел умирать. Шепот постоянно твердил, что он должен кое-что сделать, но предлагал такое, от чего у Энсила тряслись поджилки. Он быстро сообразил, что галлюцинации не прекращаются, даже проверил свой мозг, пока никто не видел, на оборудовании Лоусон. Результаты были обычными.              Он начал пить препараты, заглушающие шепот, но они действовали временно, а побочный эффект в виде сонливости, мешающий работать, имели большой. Пришлось от них отказаться.              Наконец, Энсил привык к шепоту настолько, что старался его не замечать. Однако в тот вечер, почти перед самым завершением проекта, его галлюцинации приобрели новый вид. Он сидел в комнате, пил что-то, занюхивал это очень маленькими дозами песка. Наутро, он знал, Лоусон снова потребует сдать анализы, но на этот счет у него была заготовлена доза нейтрализатора – специального средства, погашающего воздействие наркотиков на организм и обманывающего анализы.              Внезапно он услышал какой-то шум. Повернулся и не поверил своим глазам. В проеме двери стояла его мать. Совсем как детстве. Полная, грудастая женщина, облаченная в домашний халат и фартук. На голове завитки бигудей. В руках крупная скалка.              — Энсил, милый. Почему ты не слушаешься меня?              — М-а-а-а-м, — Вишнев попытался сконцентрировать расплывающийся взгляд. – Ты что тут делаешь, а?              — Милый, пора за работу. Ты должен скачать данные Лоусон, как я и сказала. Все, что имеется.              — Но зачем, мам? Мне и тут хорошо.              Мать ударила его скалкой по затылку, да так сильно, что у него заискрилось в глазах. Он закричал от боли и обиды, снова ощутив себя мальчишкой, прячущимся от гневной матери под столом.              — Слушай, ты, негодник! Если я сказала, что нужно! Значит, так и делай! Быстро встал и пошел скачивать данные!!              — М-а-а-а-м, но меня поймают!              — Если будешь слушать меня, то нет! Быстро!!              Для верности она ударила его еще пару раз, но Энсил был настолько напуган ею, куда больше, чем тем, что она требовала сделать, отчего быстро поднялся и вышел в коридор на еле сгибающихся ногах. В коридоре остановился, отдаленно он вспомнил, что тут установлены камеры. Он мог попасться на камеры и все…              — Я об этом позаботилась! – уверила мать, появившаяся в начале коридора и указала в сторону. – Никто не увидит. А когда увидят, ты уже будешь далеко!              — Но мама, мне нужно закончить работу…              — Лоусон и сама справится с финальной стадией! Тут кое-что планируется, Энсил, я знаю больше тебя! Если не сбежишь сейчас, то тебя убьют! А ты мне еще нужен живой!..              Он по привычке послушался маму. Она провела его к лаборатории, так, чтобы не попасться на глаза охране, потом даже продиктовала ему код доступа. На скачивание всей информации о проекте «Лазарь» потребовалось примерно двадцать минут. Терабайты информации, содержащие все этапы работы по восстановлению, структуре ДНК, стадиям, алгоритмам действий, характеристикам – всего, чтобы при должном оборудовании и финансировании, которое, как прикидывал Вишнёв, было огромным, проект можно было повторить.              Все уместилось на большом чипе данных, но было зашифровано. Спрятав чип, Вишнёв тут же направился в стыковочный док, как велела его мать. К тому времени он слегка протрезвел, вся его одежда взмокла от холодного липкого пота, руки дрожали – так он боялся попасться. Но еще больше он боялся, что его мамашка начнет его снова бить, как в детстве. Но сегодня у неё было хорошее настроение, раз он так гладко слушался!              Он не попался ни под один пост охраны или камеру. Мать знала все коды доступа, так что довольно быстро и незаметно он пробрался к одному шаттлу, разблокировал его и… только тут понял, что диспетчер в ближайшем доке, куда мать его направила, выглядит как-то странно. Но времени разглядывать не было: диспетчер любезно разрешила ему взлет, а в шаттле сидел пилот, тоже довольно странный, какой-то молчаливый и почти механически передвигающий руками, он быстро проложил курс, и вскоре Вишнёв уже в иллюминатор наблюдал, как станция становится все меньше.              — Какого черта я наделал… — прошептал он пораженно, так как опьянение и эффект открасного песка уже проходили. – Как я только осмелился?..              Мамашка была довольна. Шаттл привез его на Иллиум, где мать велела ему снять номер в самом дешевом отеле и отсиживаться. Но отсиживаться Вишнёв долго не мог, пытался выйти наружу, хоть в бар сходить, но стоило сделать шаг – и мать, сразу появляясь из ниоткуда, грозилась отделать его скалкой. Пару раз избила его за непослушание, так что он быстро смирился со своим положением. Он вообще предпочитал плыть по течению.              Отсиживался долго. Кто-то постоянно подкладывал ему еду и напитки под дверь. А потом мамочка велела лететь на Землю, сказав, что его уже перестали искать так же тщательно, как раньше.              На Земле он встретил какого-то козла в костюме, и тот посадил его в свой бункер. Уже потом Вишнёв узнал, что это был некто Винсент Бейлор, после войны он стал важной и богатой шишкой. А потом его, Энсила, и вовсе перевезли на какую-то станцию, как потом выяснилось, она располагалась глубоко под водой. Именно там он пережил войну со Жнецами, чему был крайне рад.              Вишнёву даже нравилось, когда о нем заботились, давая ему только то, что было нужно: работу и баб, и кредиты, чтобы потратить на баб. Красный песок было не достать, его запретила мамочка, пригрозив, что «найдет себе другого, кто сможет соображать лучше».              Потом Вишнёв понял, зачем все это было с ним устроено. Он сначала даже не знал, что происходило в галактике. И лишь когда ему привезли какое-то тело в медкапсуле, еле живое и изуродованное от взрыва, он сразу же понял, для чего все затевалось. Он снова должен был восстановить тело коммандера Шепарда.              Но о том периоде он помнил мало, отрывками, как будто иногда и вовсе переставал быть самим собой. Это его здорово пугало. Мамочка с тех пор появлялась реже, видя, что он выполняет все, что требует шепот в его голове. Энсил был этому даже рад, он боялся её до чертиков. Она сильно колотила его в детстве, и этот страх так прочно вошел в его жизнь, что Энсил даже не пытался сопротивляться. А зачем?       Поэтому и на корабле, где его держал Блэквотерс, он не сопротивлялся. Но все же долгое пленение на этом корабле его изматывало, поскольку ему не давали то, что он видел целью своей жизни — развлечения. Он просто устал ничего не делать, он хотел веселиться!              С некоторых пор корабль опустел, а Вишнёв даже по внутренностям и надписям теххарактеристик, иногда мелькавших в окошке на каких-нибудь ящиках или коробках с припасами, не мог понять, что в них зашифровано, что это за корабль: грузовой, военный или еще какой-то. Его знания об этом вообще были довольно скудны. Единственное, что он успел узнать: судно называлось «Сибирь», капитаном была гром-баба, но после того торжества, прошедшего без Вишнёва, а значит потерявшего огромную часть своих очарования и смысла, эта женщина, как и Блэквотерс таинственным образом пропали. Вслед за азари, кроганом и тем молодым мужиком, который явно был еще девственником, постоянно краснел.              Возможно, все были мертвы. Все, кроме Блэквотерса, конечно: чтобы убить того, требовалась чуть больше, чем армада Жнецов.              В тот день, когда он сбежал, как раз и гремела музыка. Турианец, приносивший ему еду и сопровождающий каждый раз его в гальюн, сменил кварианца, проделывающего то же самое, только вчера. Вишнёв никогда не сопротивлялся, всегда послушно выполнял требования, и эти двое вскоре расслабились.              А Вишнёву очень хотелось на праздник. Ангар был открыт как раз кстати, что-то загружали. Поэтому, воспользовавшись неожиданностью, Энсил ударил турианца журналом, прошмыгнул в открытую дверь и выскочил из ангара, прямо в док. Потом на всей скорости, на какую был способен, помчался к лифту. Турианец кричал ему вслед, приказывая остановиться, и быстро догонял, но лифт удачно стал закрываться, створки закрылись как раз в тот момент, когда турианец уже был близко.              Редкая удача!              Вишнёв, довольный собой, был в предвкушении. У него не было никакого конкретного плана, никакой тактики или стремлений, он даже не собирался обращаться в СБР! На самом деле, его все устраивало в его пленении, особенно то, что шепот и мамашка перестали его донимать. Все было неплохо! Кроме отсутствия развлечений. Как же ему хотелось напиться!!              Он подоспел на торжество как раз в тот момент, когда оно достигло своего самого пика, сочной стадии, когда большинство уже напилось, хотело трахаться и веселиться. Женщины сверкали своими прелестями, в «небе» громыхали фейерверки, все пели песни и отовсюду слышалось имя «Шепард», им пестрило все вокруг: от надписей на голых грудях до огромных транспарантов.              Это было воистину народные галактические гуляния, которые многие ждали!              Кто-то надел ему на голову бумажный шлем коммандера и дал в руки бокал с крепким пойлом, не хватало только одного, так что Вишнёв, привычно нагло подкатив к сисястой красотке, совершенно не стесняющейся танцевать топлес, уткнулся носом ей в грудь и проговорил:              — «Шепард, рожу для тебя десятерых!» — прочитал Вишнёв, глупо улыбаясь. Потом добавил: — Я, конечно, не Шепард, но язык у меня работает, что надо. Давай покажу?              Женщина была как раз в том состоянии опьянения, когда что Шепард, что какой-то незнакомый нагло ухмыляющийся мужик – все одно. Ей просто хотелось веселиться!              — Пошли!! – потянула она его за руку прямо в толпу, а потом, когда они натанцевались, куда-то в тихий переулок.               Вишнев сразу же ощутил себя счастливейшим человеком в галактике.