СТРЕЛА ГРИФОНА II. Интерференция

             Джокер не мог не наслаждаться. Он пытался каждую минуту напомнить себе, что «Нормандия» без СУЗИ уже не та, что это словно консервная бочка без содержимого, без своей «души», — и все равно не мог не чувствовать особое наслаждение от нахождения в пилотной рубке.              Здесь все было по-другому. Незнакомое, новое, чужое. В то же время все было выполнено в том же стиле, без вычурности, размаха, но с тонким осознанием важности редизайна так, чтобы улучшить и без того лучшее, не добавив ничего лишнего, но выразив уважение.              Такая сумятица чувств, мыслей и слов была в голове у Джеффа с тех пор, как он, поддавшись искушению, вновь занял место первого пилота. Кресло уже не пахло его потом и не скрипело при резких поворотах – и все же в нем было непростительно удобно! Панель управления уже не была заляпана отпечатками жирных от некогда съеденных перекусов пальцев, аварийная кнопка переключения на громкую связь больше не западала, и островок её поверхности больше не был стерт от постоянных прикосновений, — и все же это была та самая кнопка, которой он предпочитал пользоваться вместо сенсорной. Такая была удобнее. Подумать только: еще тогда, только при своем рождении, эта кнопка была крайне старомодной, но такой стильной! Сейчас же кнопка смотрелась вообще как пещера на фоне небоскребов, но все же какая классная это была пещера!              Джефф мечтательно взглянул на голографические мониторы, развернутые перед его носом. Все новенькое, никаких сбоев, шума, лишних частот. Идеально!              Боковым зрением он заметил справа движение. Он знал, что это не СУЗИ: её тело из гибких, очень гибких сплавов он похоронил на Эринле. Это был его новый второй пилот, но прежде чем второй пилот откроет рот и рассеет приятную иллюзию, Джефф какое-то время наслаждался им, этим обманчивым чувством, что никакой войны не было, никакого Луча, никаких десять лет одиночества, а он и СУЗИ просто взяли новый курс и сейчас он расскажет ей очередной анекдот, а она, не уловив юмора, начнет спрашивать:              — Так и в чем же соль данного юмористического рассказа?              — Анекдота, СУЗИ, анекдота.              — Так и в чем же смысл? Поиск в базах данных не показал результатов.              — Ха-ха, СУЗИ, будь проще. Прикол в том, что кроганы не умеют летать, а саларианцы не умеют пить.              — То, что кроганы не умеют летать – общепризнанная аксиома, значит, не требует доказательств. Саларианец, присутствующий в анекдоте, не мог этого не знать. Следовательно, смысловая нагрузка данного творения уличного автора – анекдота – не имеет абсолютно никакой логики и последовательности…              — СУЗИ! Это просто прикол! Как ты этого не понимаешь?              — Мои базы данных еще не настолько укомплектованы и всесторонне расширены, чтобы я понимала такие «приколы». Я исправлю это и скачаю себе все шутки, анекдоты и юмористические изложения всевозможных рас и видов, чтобы разобраться в твоем следующем анекдоте, Джефф.              — СУЗИ, достаточно было просто посмеяться. Люди, даже когда не поняли анекдот, все равно смеются, чтобы сделать вид, что поняли.              — Но зачем притворяться? Достаточно лишь объяснить, что данный анекдот не имеет под собой логического обоснования…              — Б-л-и-и-и-н, да не должно быть у анекдота логического обоснования! Просто смеешься и все!              Помнится, СУЗИ какое-то время молчала. А потом Джефф аж вздрогнул от ужаса, когда она проиграла запись смеха людской аудитории, да так громко! И как ни в чем не бывало спросила:              — Такой смех будет подходящим? Или мне просто сказать «ха-ха»?              Тогда Джефф был очень зол. Это было время, когда они с СУЗИ еще не находили общего языка, она была лишь ИИ на корабле, без мобильной платформы, они только притирались друг к другу, а она еще не научилась распознавать юмор, мимику, а её базы были недостаточно полны. К тому времени, как они стали друзьями и даже, возможно, чем-то большим, СУЗИ уже научилась понимать анекдоты или делала вид, что понимала.              При этом воспоминании Джефф усмехнулся. Он сам развеял иллюзию прыжка в прошлое, когда повернулся и спросил у своего нового второго пилота:              — Знаешь шутку про летающего крогана и трусливого саларианца, который не умеет пить?              — Это ту, где они поспорили, что кроган взлетит, а потом кроган напоил саларианца, заставив его в это поверить? — весело отозвалась Риордан, еще совсем девчонка, которая каким-то образом оказалась в кресле второго пилота «Нормандии». Хотя каким, Джефф точно догадывался. Риордан была крайне умна, талантлива и способна в таком тонком искусстве, как быть пилотом.              Она прекрасно управилась с торжественным отбытием «Нормандии» из дока на Ренове. Сделала все сама, четко, умело, чуть трясущимися руками, но она справилась на отлично! Ответственно, исполнительно, осторожно и бережно – так она пилотировала. Так, как Джефф не пилотировал сам никогда. Нет, он тоже был умелым пилотом, тут без ложной скромности. Он сам знал, что он умелый пилот. Но он скорее был импровизатором и чудотворцем, нежели прагматиком, аккуратистом и педантом в этом деле, каким была его юная напарница. Он даже «Нормандию»-то угнал с Цитадели, матерясь на чем свет стоит и пару раз подравшись с панелью управления, чтобы снять первичную блокировку.              Мия, кажется, была на такое не способна. Он не был способен на чтение устава, правил и педантичного выстраивания маршрута по всем правилам навигации. По мнению Шепарда, похоже, они должны были прекрасно дополнять друг друга.              Риордан ему нравилась. Немного наивная в силу возраста, а было ей лет двадцать, веселая, открытая для общения и критики, очень талантливая. А еще… еще она сильно напоминала Джеффу его сестру, погибшую десять лет назад на Типтри, хоть той и было чуть меньше. Зная Шепарда, Джокер даже мог предположить, что Риордан сюда поэтому и взяли – чтобы напомнить Джеффу его сестру, снова привязать к этой рубке, даже если здесь больше нет СУЗИ. Хотя даже для Шепарда это было слишком.              СУЗИ. Она была душой «Нормандии». Но даже без неё Джефф не мог отказать себе в чувстве блаженства снова быть здесь. Поэтому он чувствовал себя скверно, как если бы совершил предательство.              Риордан не была СУЗИ. Все же она ему нравилась.              Поэтому Джефф ничего не сказал ей по поводу несчастного случая в доке Реновацио. Риордан была так счастлива после отбытия, так гордилась собою за прекрасно проведенную процедуру отстыковки и отбытие, что скажи ей, что по нелепой случайности сопла двигателей спалили какого-то бедолагу – и это разбило бы все ожидания, мечты, планы этой милой девчонки. Джокер не хотел причинять ей такую боль, поэтому стер сообщающие об инциденте записи у ВИ. Она все равно ничего не успела бы предпринять в той ситуации: отключение двигателей было невозможно в одно мгновение, а пока она бы пыталась, получив предупреждение о постороннем объекте в доке, бедняга все равно бы сгорел. Альянс уже назначил какую-то комиссию по рассмотрению этого несчастного случая, и Джефф сам принимал всю пилотную корреспонденцию и даже написал, что это он был за штурвалом, а записи старта внутри кабины были случайно стерты.              Если уж кому и быть ответственным, так ему. Но что-то ему подсказывало, что комиссия была назначена для отвода глаз – иначе на «Нормандию» уже давно пришел бы приказ о возвращении для разбирательств. Но это же была «Нормандия»! А от жара сопл сгорел обычный техник, не генерал же!              Да. Вот такие вот у Альянса были стандарты. Джефф понял это уже давно, когда ему показали на дверь после атаки Коллекционеров на первую «Нормандию». Тогда он настаивал на Трибунале для самого себя, считая себя виновным в гибели Шепарда, но его вежливо, но холодно послали ко всем чертям, сказав, что не собираются устраивать публичное наказание, поскольку это плохо отражалось на их имидже и памяти Шепарда, памяти, которую они собирались эксплуатировать еще долго.              Так что устраивать скандал с несчастным случаем из-за какого-то техника они точно не будут. Комиссия напишет официальный отчет, что никто не виновен, и все. Хотя в этом и вправду никто не был виновен, кроме самого бедолаги, нарушившего правила.              Джефф когда-то слышал истории от старых пилотов, что раньше, еще в те времена, когда люди не вышли в космос и путешествовали по морям и океанам Земли на деревянных парусных судах, при спуске на воду этих судов с помостов, густо обмазанных китовым жиром, часто случались такие вот инциденты: то плотники, рубившие деревянные упоры, то рабочие часто допускали ошибки, мешкали и становились буквально мокрыми пятнами после того, как судно при неуправляемом уже спуске тяжестью придавливало их к помосту. К такому даже привыкли. Поговаривали, что корабли, спущенные на воду без происшествий, путешествовали по водам дольше, легче и чаще избегали налетов со стороны врага или пиратов. Те же суда, которые уже при спуске забирали чью-то жизнь, считались несчастливыми: на них чаще нападали пираты, команды менялись чаще, случались бунты, капитанов выбрасывали в море безумные моряки, а при абордаже палуба гуще окрашивалась в темно-красный цвет.              Суеверия, ага. Но у Джеффа почему-то было мрачное предчувствие после несчастного случая. Как будто кто-то «сверху», в кого он не верил, предупреждал их о готовящихся несчастьях…              — Лейтенант, тут кто-то хочет с вами связаться, — отвлек его от мрачных мыслей тоненький голос Риордан. Голубоватое свечение за иллюминатором, к красоте которому Джокер за годы полетов так и не смог привыкнуть, затягивал взгляд, погружая в сюрреалистичные мысли и образы, так что Моро затемнил стекло.              — И кто же?              — Эта женщина… Не запомнила её имя, странное такое… — замешкалась Мия, покраснев. – Ну она еще коммандера… хм… ослом назвала.              — А, Хестром, — хохотнул Джефф. – Она еще его и не так назвать может, и я, признаться, с ней часто согласен.              — Серьезно? – удивилась Риордан, и по её немного напуганному, полному нежелания разочаровываться взгляду, Джефф понял, что, как и для других юнцов в команде, Шепард – почти бог. Ну или Герой Без Страха и Упрека.              Джефф не хотел становиться мерзавцем, раскрывшим ей горькую правду на реальность. Поэтому он заставил себя натянуть улыбку, вдруг ощутив чувство потери не только от отсутствия СУЗИ, которая не стала бы задавать ему такие вопросы, но и отсутствия бороды, какую он привык крутить пальцем или поглаживать, когда тушевался.              — Да нет, конечно, я шучу, — отмахнулся он, приняв вызов и врубив его в рубке. – Хестром, как делишки?              — Привет, Джефф, — раздался знакомый голос, слегка растерянный. – У меня к тебе вопрос.              — Все что угодно для укротительницы ослов!              — Ха-ха, — ядовито отозвалась она. – Вопрос такой: мы что, летим не на Интай'сей?              — Нет, конечно, — Джефф не мог не растянуться в довольной ухмылке, пусть укротительница ослов её и не видела. Но, верно, она уловила эту улыбку по тону голоса. – Как я и объявил об этом полчаса назад.              — Я не слышала. Но Шепард говорил, что первым делом высадит меня в колонии. Не знаешь, почему мы изменили курс?              — Конечно, я в курсе, почему мы изменили курс, — хохотнул он снова. — На распределительном пункте ретранслятора в Туманности Конская Голова, ведущего в Скопление Ро Аргоса, где твоя колония, возникла задержка из-за очередности пользования. Сама знаешь, все эти туристы, возвращающиеся домой, колонисты, ньюкомеры, путешествующие за наш счет и прочие-прочие – все они как мухи над сгустком… хм… меда.              — Но разве «Нормандия» не обладает высшим приоритетом в очередности, Джефф? – с легким испытывающим оттенком спросила Криз.              — Обладает, конечно, — быстро исправился Джефф. – Но еще на ретрансляторе в Конской Башке недавно возникли какие-то неполадки, ведутся технические работы, пользоваться им нельзя, а в Ро Аргоса, как ты знаешь, можно попасть только через него ближайшим путем. Либо через офигенную такую петлю через Море Теней или еще более офигенную – через системы Терминус.              — Но, лейтенант Моро, ретранслятор уже починен и запущен в тестовом режиме, им пользуются, — вдруг встряла, не понимая всей сути, Мия, и Джефф на неё быстро шикнул.              — Да, Риордан, запущен в тестовом режиме, — признал он. – Раз уж хочешь знать, то мне и нашему занудному штурману Бохеради пришел приказ от Командования пока избегать ретранслятор в Конской Башке, поскольку есть ноль целых одна хрелионная риска того, что при прохождении через «коридор», вызванный ретранслятором в тестовом режиме, с очень дорогой, безмерно драгоценной и обожаемой «Нормандией» что-то случится, и нас в лучшем случае выбросит в Вуали Персея, а не взорвет ко всем чертям! А поскольку у Альянса нет другой «Нормандии» и Шепарда, по крайней мере, я этого не слышал, и им очень жаль терять столько кредитов и воскресшего героя, то даже такой мизерный риск рассматривается как нежелательный!              — Но им же пользуются гражданские… — совсем слабо протянула Риордан, побледнев.       — Да, Риордан, очень жаль быть подлецом, но от всех жестокостей мира мне тебя не спасти сегодня, — развел руками Джефф. – Потерять какое-то судно с беженцами не то же самое, что военный легендарный фрегат с легендарным героем на борту, которым еще даже не успели попользоваться... Боже, что я говорю, — с едва заметной злостью проговорил Джефф и быстро исправился. – Не слушай меня, Риордан! Мир прекрасен, розовые пони существуют... Я ответил на твой вопрос, Хестром?              — Более чем, — ровно ответила та. – Но я все равно не понимаю, почему нельзя было проложить курс в обход.              — Потому что, по подсчетам нашего занудного штурмана, это дольше на целых сорок восемь стандартных часов как минимум, — кисло проговорил Джефф. – И коммандер счел это напрасной потерей времени. Ты можешь подождать, а кроганы – нет.              — Ясно, Джефф, — Криз, кажется, удовлетворилась таким ответом. – Спасибо.              — Отбой связи, — скорее отключился Джефф, пока она еще что-нибудь не спросила. Уставившись вперед в затемненный иллюминатор, Моро какое-то время молчал. Целых минут двадцать вспоминал старую песню, которую так не любила его сестра.              Потом заметил, что вдруг замолчавшая так надолго Мия на него иногда задумчиво поглядывает.              — Что, Риордан? – нетерпеливо задал он вопрос.              — Ничего, — пожала она плечами. Но прежде чем он уже решил было, что избежит расспросов, она все-таки не удержалась:              — Но я тут посчитала быстренько, что если все-таки проложить самый кратчайший курс через ближайшие ретрансляторы, например, через Гамму Аида, Бету Аттики, Предел Кеплера и Море Теней, о которых вы упоминали, лейтенант, то путь на Интай'сей будет дольше не на сорок восемь стандартных часов, а всего на…              — Риордан, не надо быть такой умной! – оборвал он недовольно. – Лучше делай то, что я тебе говорю! Например, проверь, нет ли сбоев в системах.              — Но я уже дважды проверяла…              — Проверь трижды! – Джефф поднялся и машинально вытащил из кармана брюк небольшую фляжку. Открутил крышку и выпил. Внимательный и любопытный взгляд второго пилота ему не понравился, так что он протянул ей и спросил:              — Чая?              Она смутилась и покачала головой.       В этот момент на инструментрон что-то пришло. Быстро бросив взгляд, Джокер хмыкнул: Шепард вызывал на ковер в свою каюту. Интересно, зачем? Уж не перепроверил ли корреспонденцию занудный штурман Бохеради, от которого Джеффа начинало трясти? Когда-то он считал занудным Прессли, но глубоко ошибался!              — Следи за показателями и автопилотом. Если что, сразу вызывай, я на ковер к капитану. И Риордан, больше не лезь туда, в чем еще не разбираешься, окей?              — Так точно, лейтенант, — кивнула она обиженно.              Ну и ладно, пройдет. Джефф отпил еще из фляги и заставил себя прекратить, закрыть крышку, оставил флягу в личном шкафчике.              Потом, убедившись, что шкафчик прочно закрыт, поспешил покинуть рубку и полетел, как ему казалось, а на самом деле – медленно и осторожно направился к лифту.                     

***

             У Шепарда было нехорошее предчувствие. Он снова, уже в который раз, мысленно пожалел, что согласился снова на эту роль – роль Коммандера Шепарда, спасителя Человечества, Галактики, Героя войны, Мессию и прочее-прочее. Хотелось снова стать Блэквотерсом, по крайней мере, в той части, которая касалась жизни инкогнито, жизни в тени и неизвестности.              Но те, кто собрался в его каюте, уже не позволят уйти в тень. И чувство долга перед ними ощущалось, как скрип песка на зубах – неприятно, но неизбежно в прогулке по пустыне.              Картер не давала ему спуска, приступив к своим обязанностям с остервенением новобранца. Следила за командой, приказами, постоянно чем-то занималась и даже сейчас, сидя у него на диване, просматривала какие-то данные на датападе. Возможно, это был её способ не думать о тех вещах, о которых думать не хотелось. Собранная, сосредоточенная, уверенная – она создавала такое впечатление, хотя Шепард знал, каких сил ей стоит вот так спокойно и увлеченно заниматься работой, и это после того, как она потеряла почти всю команду, едва не погибла, помогая ему с клоном, и почти призналась в своих чувствах.              Шепард переместил взгляд на Вакариана. Тот что-то обсуждал с Кеду, саларианцем-специалистом, ставшего причиной вызова всех сюда, для «секретного совещания». Гаррус тоже выглядел собранным и полным готовности действовать, «Нормандия» словно заряжала его на подвиги и геройство, но последние события тоже его изрядно потрепали. Случившееся на станции «Триест» пусть и не было самым сумасшедшим в его жизни, но здорово встряхнуло. Надо было рассказать ему обо всем с самого начала, но Шепард не хотел впутывать его раньше времени, хотел, чтобы тот сам осознал масштаб происходящего. Вакариан осознал, но у него все еще было много вопросов.              Вега осознал куда меньше, поскольку до сих пор не задавал вопросы. То ли у него их не было, то ли он просто хотел наслаждаться одним днем, то ли – что вероятнее – привычка не задавать вопросы тому, кто отдает приказы, прочно въелась под кожу. Он один из всех присутствующих пытался шутить.              Не хватало еще двоих, и Джон ожидал их прибытия с минуты на минуту. Вот он услышал звук открывающихся дверных створок и услышал знакомый смех, переливчатый, звонкий, очень редкий. Последний раз он слышал его на Цитадели десять лет назад и до сих пор не знал, была ли та жизнь на самом деле или то был долгий, навеянный воспаленным мозгом сон.              Хестром. Смеялась.              Дверь в каюту была приоткрыта, поэтому Шепард не упустил этот факт, как и то, что смеялась она над какой-то шуткой Джокера. Видимо, вместе вызывали лифт. Странно, что эти двое как будто спелись, или так только кажется? Джон не мог и не хотел думать, почему это его вдруг задело и заинтересовало.              — Наконец-то, — проговорил он нетерпеливо, когда они показались у входа. Джокер как полагается отдал честь, но лениво и вяло. Хейс сразу посерьезнела и как будто отдалилась. После того странного разговора с ней у Шепарда не было возможности пересечься. Честно говоря, он старался этого избегать, но тут сами обстоятельства вынуждали.              Пока придется смириться с тем, что обстоятельства всегда вынуждали.              Он сухо кивнуло и указал на диван.              — Ждем только вас.              Двое переглянулись, но молча последовали приглашению. Хейс уселась рядом с Вегой, Джокер остался стоять у лестницы, засунув руки за пояс брюк. Бейсболки с надписью «SR3» которую Джон отдал ему перед вылетом, у пилота не было. Как если бы Джефф даже в этом хотел показать разницу между тем, что было, и тем, что есть. Джон не мог винить его за это маленькое бунтарство, у Джокера было на это право, и все же это немного огорчало. Возможно, если бы Шепард хотя бы поинтересовался у Моро, как он поживает, что делает, как справляется, за эти десять лет, между ними не пробежала бы эта легкая неприязнь, сейчас отдающая холодом.              Но Джон не мог. Не только не мог, но и не хотел. У него были на то причины.              Закрыв личный терминал, Шепард спустился в жилую зону и обвел всех присутствующих тяжелым взглядом. Потом остановился глазами на молодом саларианце, несколько перепуганным этой серьезностью, установившейся в каюте.              — Расскажи им то, что недавно рассказал мне, — приказал строго Джон и, сплетя руки на груди, оперся спиной об аквариум, мимоходом подумав, что там слишком много живности и со временем это явно исправится.              Киррахе, этот худосочный даже по меркам его расы саларианец, поднялся и чуть вышел вперед. По его немного нервной физиономии было ясно, что он волнуется – то ли потому, что на него вдруг взвалилась неожиданная ответственность публичного выступления, то ли от присутствия в «святая святых чердака» среди «старичков», как новички, по признанию самого же саларианца, прозвали каюту капитана и его бывших соратников.              Саларианец неспроста попал на «Нормандию». Он был крайне умен, способен и ответственен в своей сфере. По словам Вакариана, нашедшего его уже с полгода назад, именно эти качества не позволяли родственнику майора Киррахе пробиться в высший саларианский эшелон, а еще потому, что Кеду Киррахе был крайне рассеянным и до ужаса трусливым. Шепард обращался к нему и раньше за помощью, еще когда охотился за клоном. Именно Кеду написал программу, отслеживающую весь траффик и действия ВИ в доке на Реновацио, именно он помогал делать поддельные электронные записи о ДНК, отпечатках и прочем. А еще именно саларианец тайно просканировал все системы «Сибири». Тайно, потому что никто, кроме Шепарда об этом не знал. Даже Картер. Такого специалиста нельзя было потерять, так что, подсуетившись, Вакариан затащил труса, предпочитавшего работать на черном рынке, на службу в «Нормандии», тем более что официальное личное дело у Киррахе было чистым.              Киррахе не стремился служить ни Совету, ни Саларианскому Союзу. Мечтал просто работать. Со своими компьютерами, мониторами, инструментами и технологиями. Если бы не тот печальный факт, что Кеду опозорил, по мнению саларианцев, семью и род и был изгнан, то все его умения и навыки, а также очень пытливый ум уже давно прибрала бы к рукам саларианская ГОР, заперев его где-нибудь в подземелье и, угрожая расправой, заставляя взламывать все, что нужно.              Но опозорить семью у саларианцев, а особенно – невзлюбить далатрессу, считалось худшим поступком. Это была трагичная история, в которой замешаны любовь, предательство, какая-то коварная кроганка и хаск знает что – Шепарду некогда было разбираться в этом, так как он был уверен, что саларианец сделает именно то, что ему нужно. Кеду был слишком труслив для предательства и шпионажа и очень, очень боялся его, Шепарда.              Джон был не против, что его боялись. Ради того, чтобы взять на борт Киррахе, пришлось отсеять несколько альянсовских кандидатов, даже немного пофлиртовать со Штабом, послав пару офисных рож подальше.              Думая так, как думал бы клон, став им, Джон пришел к выводу, что набирать всю команду по собственному желанию – слишком уж «по-шепардовски», а не по-клоновски. А вот взять половину, якобы чтоб «Нормандия» как и прежде соответствовала большой семье без капли ксенофобии – это другое дело. Пресса любит такие заголовки. Ну и «пожелание» Совета о том, чтобы в команде присутствовало как минимум по одному представителю представленных в нем рас, было выполнено. Не так, как хотели все, но какая ему, к хаскам, разница?              Альянс и НГА дали добро на старт, а потому Шепард уже и не стал спрашивать, набрав тех, кому можно было бы хотя бы частично доверять.              Киррахе был из таких. Вряд ли он на кого-то шпионил из-за трусости, но все же исключать его полностью было нельзя. Прибыв на «Нормандию», Кеду сразу же по просьбе Вакариана очистил все помещения от жучков и скрытых камер, а их было тут пруд пруди; порылся в системах «Нормандии», обнаружив несколько шпионских программ, внедренных специалистами Альянса и НГА; избавил от снифферов все терминалы, в частности личный терминал Шепарда, перехватывающих все сообщения.              Работы было навалом, но Киррахе справился, причем поступил очень хитро: все вышеперечисленное функционировало без проблем до тех пор, пока «Нормандия» не покинула Солнечную Систему, посылая Земле траффик слежения – но по факту все было убрано и очищено еще перед отбытием, просто Кеду перехватил управление и отправлял то, что было безопасно: записи ничего не значащих разговоров, причем Шепард с Картер пару раз разговаривали «для записи»; данные из терминала Шепарда о поиске нового бронекостюма и прочей ничего не значащей ерунды; «пустые» записи с камер, на которых ровным счетом ничего не происходило или происходило только то, что можно было показать. Словом, Киррахе оказался незаменимым и умелым специалистом. Но стоило «Нормандии» покинуть док и уйти на ретрансляторе – и вся имитация слежки была устранена, поскольку дальше поддерживать эту «искусственную» жизнь было затруднительным.              Шепарда мало волновало, что предпримет Альянс после того, как узнает о том, что «Нормандия» снова стала невидимой. Он так и написал в отчете: «Хотите, чтоб я уладил дело с кроганами? Тогда не лезьте ко мне со слежкой и засуньте себе отчеты в задницу!» — причем, это был уже подкорректированный Трейнор вариант. В первоначальном Джон просто всех послал.              Саяки прислал в ответ что-то грозное, вроде: «Не забывайте, кто дал вам корабль и кто вас поставил на место Шепарда! Мы можем и передумать», — но никаких действий предпринимать не стали. Очевидно, ситуация с кроганами была очень зыбкой.              Но сейчас надо было думать о другом.              — Я тут сканировал системы «Нормандии» на ПВП, — начал не очень решительно саларианец как обычно для своей расы быстрым темпом. – Ну то есть на присутствие вредоносных программ, вроде вирусов, шпионских ключей и снифферов. И кое-что нашел.              Головы некоторых присутствующих машинально повернулись к Хестром. Она пожала плечами, и, прежде чем кто-либо успел задать вопрос, Кеду продолжил, не уловив странную реакцию:              — Странный сигнал. Короткое сообщение с набором наших координат. Малый объем данных, короткий, не энергозатратный, замаскированный под автоматическое очищение ненужных данных в системах, который проводит «Нормандия» каждые шесть часов. Стандартная процедура освобождения места в базах для очищения, так сказать, «мусора» от пользования экипажем терминалами и данными. Каждые шесть часов, когда системы «Нормандии» начинают процедуру, отправляется этот сигнал. Очень короткий, почти незаметный, поэтому я не сразу его отследил… — Киррахе замешкался слегка, как если бы переживал, что не отследил сигнал раньше.              — Наши координаты? – уточнила Картер, слыша об этом впервые. На самом деле, Киррахе и Шепарду сообщил об этом только с час назад, и Джон, кое-что обдумав, решил поделиться этой информацией с теми, кому было нужно её знать.              Картер – потому что старпом, а старпом должен быть в курсе.              Вакариан и Вега – потому что Шепард доверял им, почти полностью, и необходимо было их присутствие для реализации некоторой части плана.              Джокер – потому что он первый пилот и должен быть в курсе, что какая-то программа ворует данные из навигационного компьютера, хотя Джон и сомневался в его надежности, но секретную информацию Джефф никогда не выдавал, если только какую-нибудь ерунду мог наболтать.              А Хестром… потому что план целиком и полностью зависел от неё, точнее, от того, что она могла дать.              — Да, координаты и набор каких-то странных данных, все было зашифровано, — ответил Киррахе, изобразив руками какой-то непонятный саларианский жест, означавший, видимо, некоторую растерянность.              — Ясно же, что это Альянс, — со смешком сказала Криз. – Тут везде наверняка еще много скрытых камер и жучков.              — Уже нет, — ответил коротко Джон. – Киррахе все почистил.              — Да, вы бы знали, сколько всего тут было! – теперь саларианец вскинул руки. Он жестикулировал руками всегда так быстро, что у Шепарда порой рябило в глазах. – Только в одной каюте коммандера я обнаружил четыре жучка, три записывающие камеры, «паука» в терминале, даже в душевой стоял жучок!              — Явно, чтобы он не дидловал в одиночестве, — съязвила Хейс, чем весьма удивила саларианца. Тот явно не уловил скрытую в этих словах красноречивую издевку. Джокер негромко хмыкнул. Шепард же не понял ни слова, но издевку уловил. Он мог бы ответить что-то в этом же духе и собирался, но заметил, как в глазах Криз появилась грусть, и не стал начинать перепалку. Он вспомнил, что уже видел такую грусть однажды, десять лет назад, и догадался о причине.              В мыслях вспыхнула картина: красная планета, песчаная буря, незнакомка в бронекостюме, спросившая почти с вызовом: «Ты обещаешь?» И ответ, твердый, уверенный, но пустой: «Обещаю». Пустой, потому что обещание он не сдержал. Как и многие последующие.              Но это было так давно, что он уже вообще не предавал этому значения. Прошлое навсегда ушло. Тем не менее это воспоминание возникло так быстро, так ярко, словно активировалась какая-та кнопочка в мозгах, как по заказу.              — Сейчас уже все чисто, иначе я не стал бы говорить открыто. Я не щенок, я знаю, как они действуют, — строго отрезал Джон, пресекая дальнейшие разговоры на эту тему и воспоминания в голове. Это уже не имело смысла. – К тому же, Киррахе говорил, что это не типичный сигнал. Киррахе?              — Да-да, сигнал нетипичный, — подхватил тот, почесав остроконечные отростки на голове. – По дальности передачи он совсем короткий, несколько тысяч световых лет. А поскольку «Нормандия» постоянно меняет текущее местоположение, я бы предположил, скорее всего, проще говоря и анализируя…              — Короче, — подогнал Джон. Саларианец, несмотря на то, что говорил, жестикулировал и вообще все делал привычно быстро для своей расы, иногда «зависал» в моменты крайней неуверенности и волнения.              — …Что тот, кто принимает сигнал, просто преследует нас, находясь постоянно где-то недалеко, — продолжил Кеду. – Наверняка это какое-то судно. Но, определенно, быстроходное. Меньше «Нормандии». Либо по размеру, но никак не больше – иначе может отстать. Вы же знаете, что скорость, например, высоко загруженного торгового крейсера при равных условиях не сравнится со скоростью быстрого фрегата в одну и ту же единицу времени…              — То есть за нами «хвост», — подытожил Шепард, устав от болтовни саларианца. – Быстрый «хвост». Юркий «хвост». Мы не знаем, кто это, зачем и почему. Поэтому вы все здесь. У меня есть план, как установить источник сигнала. Я намерен отправить ложные координаты туда, где будем уже ждать мы. Ведь если верить Кеду, сигнал отправляет наши координаты каждые шесть часов. Значит, будь я капитаном, я менял бы курс в зависимости от данных каждые шесть часов. Получал бы новые данные, отправлялся бы по старым, чтобы не наступить нам на пятки. Шесть часов — это крайне малый срок, чтобы потерять нас из виду.              На какое-то время повисла не то чтобы гнетущая, а, скорее, выжидательная пауза – все ждали продолжения.              — Киррахе также сообщил, что вероятнее всего источник сигнала – чей-то инструментрон, эколайт – как хотите, — сказал Джон. – Постоянно перемещается, но отследить ему точно не удалось. Точнее… — Шепард кивком головы дал саларианцу возможность пояснить, так как тот кое-как сдерживался, чтобы не начать делать это и без разрешения. Его прямо распирало.              — Точнее я мог бы отследить! — поправил Кеду, как если бы кто-то сомневался в его компетентности. – Это заняло бы при определенных условиях до двенадцати часов, мне нужно было бы написать кое-какой код, потом запустить через системы в навигационный компьютер, подождать «воришку», прицепиться к нему и таким образом узнать, с какого инструментрона этот «воришка» и похищает данные. Знаете, этот сниффер очень занятный!..              — Если короче, я сказал, что у нас есть способ получше и быстрее, — прервал Шепард и посмотрел на Хестром. Она уже и так поняла, поэтому произнесла:              — А я как раз собиралась спросить разрешения сделать это сама.              — Спросить разрешения? – хмыкнул стоящий рядом Джокер. – Это что-то новенькое!              Шепард был абсолютно с ним согласен.              — Твой вирус, как ты выразилась как-то, размножается, как кролик, когда активен. Мне нужно, чтобы ты передала его Киррахе и научила им пользоваться. С его помощью возможно отыскать источник?              — Наверняка, — не стала юлить Хейс. – Он взламывает инструментроны – это одна из его специфик, позволяя просматривать и распоряжаться файлами «жертвы» как заблагорассудиться, при этом не вызывая подозрений. Пароли, данные, скрытые файлы. Так будем быстрее, чем если саларианец начнет писать новый. Да и поможет с той задачей, которую ты мне поручил.              — То есть, коммандер, — нахмурился Вега. – Вы серьезно хотите загрузить какой-то там вирус в инструментрон каждого члена экипажа, чтобы в них порылась наша распрекрасная ла бруха?              — Нет. В них пороется Киррахе.              — Черт, — хмыкнул Вега. – Уж лучше бы Криз! Она бы поняла ту тонну моих неприличных видео, а у саларианца будет небольшой шок.              Джокер хохотнул, сложив руки на груди. А Вакариан, ухмыльнувшись, тихо спросил у Веги: «А турианское есть?»              — Если ты еще не понял, Вега, то твой инструментрон никто не будет проверять, — сказал Шепард, наткнувшись на подозрительный взгляд зеленых глаз, над которыми сдвинулись нахмурено красивые брови, чуть подпорченные шрамом. Картер, как специалист по кибербезопасности в прошлом, очень не любила всякие там вирусы. – То, что вы здесь, означает, что всем вам я доверяю. И уверен, что это не ваш инструментрон отправляет сигнал вопреки нашей сети. Но я хочу проверить всех. Если вирус Хестром сможет это сделать, то мне это подходит. До тех пор, пока он мне нужен, я согласен мириться с его существованием. Когда необходимость в нем отпадет, Киррахе проведет зачистку и все удалит.              — Его не так-то просто удалить, — не хотела все же соглашаться Алекс. – У него есть защита, мы с Кираном не смогли удалить его с первого раза.              — Киррахе справится, — уверенно заметил Джон, а саларианец даже испугался такого уровня доверия и почти раскраснелся, хотя у саларианцев окрас лишь слегка менялся, выдавая их смущение. Помнится, об этом как-то упоминал Мордин.              — Да, я сделаю все возможное.              — Отлично, — подытожил Джон. – Тогда предупреждаю, что в течение примерно трех часов мы начнем массово взламывать личные инструментроны экипажа и копаться в их файлах, — Шепард даже усмехнулся. – Звучит не очень, знаю. Но как только найдем, что ищем – все подотрем. А теперь я бы хотел поговорить еще кое о чем… Но мне придется просить или приказать, как больше нравится, моему первому пилоту и тебе, Киррахе, покинуть каюту и вернуться к своим должностным обязанностям.              — Ай-ай, — знакомо отозвался Джефф, но если раньше в этом отвязном «ай-ай» звучало согласие и доверие, то сейчас только обида. – Меня что, изгоняют из тайного круга посвященных? За что? Что бейсболку не надел?              — Нет, — просто ответил Шепард, не желая ничего пояснять. – Просто это мой приказ, Джефф. Как и всегда.              Вот теперь повисло гнетущее молчание. Джокер скрипел зубами какое-то время, потом сдержанно кивнул и, слегка хромая, направился к выходу. Киррахе последовал за ним, и было видно, что он испытал облегчение.              Джону не нравилось вон так показывать на дверь старому другу. Но Джефф Моро изменился. Очень. Из некогда веселого беззаботного парня-весельчака, прячущего за своим амплуа очень ранимую, доброжелательную суть, он превратился в мрачного, немного озлобленного, слегка желчного циника, и Джон не мог его за это винить. Он тоже не стал милее и приветливее.              Джон вообще испытывал изрядные сомнения по поводу того, стоило ли давать Джеффу Моро в руки штурвал, однако Гаррус смог его убедить, уверив, что Джефф справится, что он по-прежнему лучший, что такие отчаянные парни и нужны, да и отчет медицинской и психологической комиссий ничего не показали, лишь то, что Джефф Моро одинок, но вполне годен для службы. Годен, не считая его болезни, но и десять лет назад это был риск.              Шепард был согласен только с последней частью слов Вакариана насчет отчаянных парней. Но сейчас, видя, каким стал Джефф Моро и буквально чувствуя в его взгляде этот немой упрек, это непроизнесенное «Это все из-за тебя, Шепард», Джон жалел о своем согласии. Но «Нормандия» уже в пути, терять первого пилота или менять его не хотелось. К тому же, у Джеффа, возможно, было неоспоримое преимущество перед другими: он не шпионил на Альянс.              Возможно. Но это еще не ясно.              Когда они ушли, Джон через инструментрон заблокировал дверь.              — Это было грубо, — вдруг проговорила Хестром недовольно. – Он этого не заслуживает.              — Я не спрашивал твоего мнения.              — Это тоже прозвучало грубо, — прокомментировала она, а потом демонстративно откинулась спиной к дивану и сложила руки на груди. – Мистер Фирменный Осел.              Картер, сидевшая неподалеку, резко повернулась к ней:              — Хватит. Можешь немного не быть собой? Уверена, у Шепарда есть весомая причина собрать нас здесь.              — Есть, — проигнорировал Джон выпад Хестром, хотя и выпадом-то это назвать было нельзя: так, небольшой ментальный щелбан, при том что Хейс могла бы ткнуть каблуком посильнее. Но с того странного разговора в каюте прошло не так много времени, и она словно решила быть паинькой, что для неё было почти невозможным. Смерч затаился. – И вам эта причина не понравится. Нас, точнее, меня сдали.              — Сдали? – встревожился Вакариан.              — Да. Альянс знает, что я – не тот клон, который был у них и которого они поставили на … на мое место.              Прозвучало чересчур красноречиво, и Джон понял это слишком поздно. Быстро окинув всех взглядом, он пришел к выводу, что никто не заметил. Надо было осторожнее выбирать слова.              — Откуда? – удивилась Картер, прижав сцепленные в домике руки к подбородку и опершись локтями о колени. Она оглянула всех присутствующих. – Кто-то проговорился? За Сайлуса и Кирана я ручаюсь. Они бы не сказали даже под пытками.              — Все раскалываются, — мрачно заметила Хестром, и тут Джон был согласен. Он отрицательно покачал головой, чтобы успокоить Алекс. Та уже приготовилась ответить.              — Нет, это не твои люди. Не кто-то из нас. Но есть еще один… человек, если его можно так назвать, который знал нашу тайну.              — Киборг, — догадался Вега, проявив чудеса сообразительности. Наверняка то, что его нокаутировали так легко и играючи в том хранилище, довольно остро отразилось на его самоуважении бойца.              — Кэннон? – спросила Хейс, сразу же заерзав слегка, как если бы собиралась обороняться от нападок. – С чего такие выводы?              — С чего бы их не делать? – отозвалась Алекс. – Он пытался всех убить.              — И всех спас.              — Это не доказательство его верности, — встрял Вакариан. – Будь благоразумна, Хестром Криз: то, что он твой то ли друг, то ли враг, не значит, что он не мог этого сделать.              — Он мне не друг и не враг, — подтвердила та, сморщившись. – Всего лишь ошибка прошлого.              — Едва не стоившая нам жизни, — резонно рубанула с плеча Картер. И ведь верно.              — Если бы вы не поменяли план, утаив это от меня, все могло бы пройти по-другому!              — Если бы он не убил Гектора, Актора и Фину и еще кучу народа, все тоже пошло бы по-другому! – не сдавалась та, поскольку ей снова наступили на больное.              — Я думала, мы это с тобой решили! – фыркнула Хейс, благоразумно поднимаясь и отходя, так как Картер отчего-то сжала кулаки. – Вернемся к варренам?              Снова упомянули варренов. Быть может, если дать им еще время поцапаться, Джон узнал бы, что они делали в свое отсутствие перед отбытием «Нормандии»? Хотя это его мало интересовало, чистое любопытство.              Он все же решил вмешаться и поднял руку.              — Отставить! – громко приказал он, и это всегда действовало отрезвляюще на людей и прочих. Картер недовольно проглотила возражение, Хестром проделала то же самое, замерев неподалеку.              — Отставить, – повторил он еще раз, чтоб до всех дошло и воцарилась тишина. Когда это произошло, он продолжил: — Нас сдал киборг, я точно это знаю. Сейчас важно другое: если Альянс знает, что я — не клон, от него можно ожидать чего угодно. Если бы они хотели меня убрать или вернуть «Нормандию», мы бы уже знали. Но они молчат, предполагаю, что они ждут моих действий. Им нужно урегулировать ситуацию с кроганами, и, если они свое получат, думаю, не станут применять радикальные меры. Пусть думают, что информация ложная, что я и есть клон, а их надули. Доказательств у них нет, тело обнаружить они не смогут, — Джон сделал паузу и перевел дыхание. Вспоминать о том убийстве было неприятно, как и о прощальном подарке клона. – Но вы должны знать: возвращать «Нормандию» я не намерен. У меня есть задача, и я её выполню. Какая – возможно, я расскажу о ней позже, хотя некоторые уже в курсе, — он заметил, что при этих словах брови Хестром насупились и так и остались. Она хотела знать все. Всю правду, все до малейших подробностей, но он оставит её в неведении, а потом высадит там, откуда она и появилась. Так будет лучше всего. Иначе она поставит под угрозу всю миссию. – Но я решил предупредить обо всем вас, чтобы вы понимали: если Альянс всерьез возьмется за меня, вас тоже могут задеть. Экипаж они не тронут, поскольку они не при чем. Но вы – другое дело. Если такое случится, отрицайте все. Даже делайте вид, что вообще не в курсе ни о каком клоне, ничего не замечали, ни о чем не догадывались. Это ясно?              — Ясно, конечно, — протянул Вакариан задумчиво. – И все же… несмотря на то, как я, о духи, чертовски рад снова быть здесь… Не лучше ли оставить «Нормандию» и сделать эту задачу без хвоста в виде Альянса и НГА, как ты и планировал раньше?              — Уже нет, — покачал головой Шепард, смерив его предупреждающим взглядом. – Мне нужна информация. Она у кроганов.              — Понял.              Криз при этих словах глубоко вздохнула и, конечно, не смогла смолчать.              — Может, объяснишь хотя бы мне и Веге, судя по его непонимающей физиономии, что за задача такая? Хотя бы приблизительно.              — Нет, — отрезал он бесцеремонно. – Ты все равно высаживаешься на Интай'сей. Ты бы уже высаживалась на Интай'сей, но чертов ретранслятор дает сбои, «Нормандии» запрещено им пользоваться. А Вегу введу в курс дела, когда будет нужно. Согласен, Джеймс?              Тот почесал затылок.              — Ла бруха конечно права, сэр, — начал он, — и я бы предпочел знать, с чем придется столкнуться, но я привык выполнять приказы, даже не зная иногда суть приказа. Такая уж армейская привычка, и вы, коммандер, это знаете.              — Знаю. Твоя задача сейчас – прикрывать мне тыл.              — Так точно, — улыбнулся тот, и судя по тому, как Криз закатила глаза, такая слепая преданность её раздражала. Но что удивительно, она промолчала.              — Поэтому я и решил предупредить вас, — закончил Шепард. – Чтобы вы четко осознали, со мной вы или нет, к каким последствиям это может привести. Сейчас мы направляемся на Тучанку, но, если перехватим источник, планы ненадолго изменятся и кроганам придется подождать. Но возвращаться я не намерен. Тут, как говорится: или пан, или пропал. Так что пока у вас есть возможность отступить, советую ею воспользоваться, если хотите.              На какое-то время повисло молчание. Хестром, сложив руки на груди, угрюмо буравила пространство взглядом. Она понимала, что предложение касалось всех, кроме нее. Так будет лучше.              Первым нарушил тишину, конечно, Вакариан.              — Как твой Щербатый друг, покоритель бутылок, открыто заявляю: а не пошел бы ты, Шепард, куда подальше, раз предлагаешь нам отступить, — усмехнулся он. – Мы все это начали, мы это и закончим.              — Не говори за всех, — осторожно предупредил Джон, но тут сказала Картер:              — Вакариан прав. Мы это начали. Теперь уже поздно отступать. Иначе меня бы не было на «Нормандии», ты сам знаешь.              Шепард кивнул. Он и не ожидал другого ответа. Он посмотрел на Вегу.              — С тобой до конца, Локо, — немного развязно протянул он. По губам Джона расползлась легкая ухмылка.              — Ты имел в виду «так точно, сэр»?              — Так точно, сэр, — хитро улыбнулся он, тоже вспомнив их встречу на «Нормандии», когда они только покинули Землю. Но если в тот раз Джеймс немного злился, что ему не позволили панибратство на судне, то сейчас он повторил это свое «так точно, сэр» без намека на прежние чувства, только с отсылкой к прошлому и к тому, как все изменилось. Все, кроме того, что Шепард не хотел слышать этого дебильного обращения к собственной персоне.              Хестром по-прежнему недовольно буравила пространство глазами. Ей явно было обидно, мерзко, она пылала негодованием и возмущением; при этом лицо было каменным, слегка бледным, нетронутым ни единым признаком вышеперечисленных чувств, кроме этого ледяного взгляда в пустоту. Она злилась. Очень.              Но Шепард предпочитал игнорировать эту злость. Её место не здесь. Он снова кивнул.              — Тогда решено, — сказал он. – Сначала найдем источник сигнала. Как только появится какая-нибудь информация, я вам сообщу. Все свободны.              Прозвучало слишком официально. Но раз теперь они на «Нормандии» и снова играют в войну, то и вести себя он стал соответствующе, как то само собой получалось. Но никто не был против, они принимали это как должное, и он был за это благодарен.              Еще с месяца два назад они с Вегой что-то обсуждали за картами. Еще чуть больше месяца назад они с Вакарианом пили что-то крепкое, планируя первую операцию по ликвидации клона. Ту самую, на которой появилась Криз и все испортила. Хотя налажал Вакариан, выкупив устарелую информацию о состоянии защиты, все же Шепард злился именно на Криз.              Это было уже привычкой – злиться на Криз. Когда он злился, он помнил о своей Цели. Когда он помнил о своей Цели, ничто другое было не важно. Злость помогала притупить все остальные чувства, уже застарелые, как затянувшаяся рана, напоминающая о себе только уродливым рубцом.              Еще с полтора месяца назад они с Картер в очередной раз предались мимолетным минутам ничего не значащего, как он тогда думал, секса. Как одинокие волки, встретившиеся ненадолго на скалах и настолько уставшие от своего отшельничества, что нашли утешение в объятиях друг друга. Настолько привыкшие к этому отшельничеству, что сама мысль о чем-то большем их пугала.              Как оказалось, Джон поддался искушению зря. Алекс это могло выйти боком.              И все же теперь они тут, вместе с ним, и следуют его приказам. Как и раньше, как будто и не было десяти лет неизвестности. Идут за ним, как раньше, не задавая вопросов.              Все, кроме Хестром. Она, как и раньше, не хотела не задавать вопросов, сопротивлялась, щетинилась, кусалась и брыкалась, как взбесившаяся от злости и отчаяния загнанная в угол лисица, не желающая признавать очевидное поражение.              Тем не менее она послушно встала и последовала за остальными с таким же окаменевшим лицом, не желая выдавать своих чувств.              Когда они ушли и Джон остался один, он сразу же связался с Киррахе.              — Проверил? – спросил он.              — Да, коммандер.              — И?              — Ни у кого из присутствующих не был обнаружен источник. Мне продолжать?              — Да, теперь проверь всех членов экипажа. Всех до единого. Как только что-то найдешь, сообщи немедленно.              — Понял, коммандер, — отозвался саларианец.              — Киррахе?              — Да, коммандер?              Шепард тяжело вздохнул.              — Никому ни слова, кроме меня. Вообще никому. Возьмешь у Криз её крак, поймешь принцип его действия и вставишь ей отслеживающий жучок. Мне нужно знать, где, когда и зачем она им воспользуется. Если воспользуется.              — Конечно, коммандер.              — Если проговоришься кому, я тебя вышвырну в открытый космос.              Саларианец как-то боязливо ойкнул. Потом тоненьким голоском пропищал:              — Понял, коммандер.              Джон вырубил связь. При этом он полагал, что должен был чувствовать себя не очень, раскаиваться в том, что шпионил за самыми близкими друзьями, за теми, кто за ним в огонь и в воду. Но ничего такого не ощутил.              Потому что лучше проверять, чем доверять. А Шепард никому не мог доверять. Даже самому себе.              Тем более самому себе.              Так что пусть Хестром думает, что её вирус незаменим. Киррахе тоже мог доставать кроликов из шляпы.